Исцелить врага. Александрия. Цена милосердия

1

В узкие окна пробивались лучи заходящего солнца, пронзая дым зажённого ладана. Перед низким каменным столом стояла молодая девушка на коленях. Её изящные руки с длинными пальцами нежно и осторожно перебирали пучки трав, и если приглядеться, можно было увидеть следы от масел на пальцах и ладонях.

Сквозь густой запах ладана и пыли едва пробивался свежий и солёный аромат средиземного моря, омывавшего остров, где находился храм Исиды. Стены святилища были из розового гранита и испещрены иероглифами, рассказывающими историю божественного исцеления.

В центре храма возвышался алтарь из черного базальта, на котором притаились серебряные курильницы, которые можно было заметить по исходящему от них сизому дыму. Сейчас в них тлеет ладан, но уже совсем скоро одна из жриц сменит его на смесь мирры, кипариса и можжевельника. Чтобы отогнать злых духов. Ведь сегодня нужно изготовить "Масло Гора".

Умер ужасно богатый человек, его семья решила сразу же озаботиться получением масла для обтирания тела и пропитки бинтов. По словам других жриц его тело уже передали специалистам, чтобы овободить от органов.

Юная девушка приступила к толчению ста грамм мирры в ступке из красного порфира. Жрице строго требовалось сделать ровно сто ударов пестом в честь победы Гора над Сетом. Затем пятьдесят раз по ладану. После чего смешать толчёные смолы с пятистами миллилитрами масла оливы бронзовой ложкой. И не забыть о семи каплях нильской воды.

Девушку, что стояла у стола до синяков на коленях, звали Таисет. Её чёрные волосы были заплетены в толстую, плотную косу, перехваченную льняной лентой. Длинные чёрные ресницы обрамляли по-колдовски зелёные глаза. Ими её наделили предки-греки.

— Таисет, ты закончила? – спросила старшая жрица.

— Да, Аменира. Продолжение приготовления будет завтра и в последующие дни вплоть до тридцать девятого, как и указано на священном папирусе, – ловко ответила Таисет.

— Всё верно. Тогда возьми уже настоянное масло и передай жене погибшего Пахери. Завтра уже оно пойдёт в ход.

— Как скажешь, старшая жрица.

Хаисет с уважением относилась к каждой служительнице храма, ведь все они были связаны одним общим делом, приносящим пользу людям. Пусть мёртвым, а не живым.

Хаисет, конечно, была не согласна, что священные рецепты нельзя было использовать для живых людей. Большинство было против, даже с учетом того, что многие из масел и отваров могли быстро поставить людей на ноги от разных хворей.

Египтянка аккуратно перелила из алебастрового сосуда часть масла в полую статуэтку Исиды с малышом Гором. И направилась к дамбе, соединявшей остров Фарос и Александрию. В целом, за полтора часа, в лучшем случае, за час, она успеет вернуться в храм.

Дорогу освещали факелы. Движение было ограничено. По обеим сторонам Гептастадиона были акведуки и лавки торговцев. Туда-сюда снующий народ мешал пройти без происшествий. Таисет слишком волновалась пролить масло, зная, сколько времени нужно потратить на его изготовление.

Но всё-таки ей удалось достичь Александрии даже быстрее, чем она предполагала изначально. Её руки крепко прижимали статуэтку к льняному кремовому платью, струившемуся до пят. Подувший вечерний ветер напомнил Таисет об оставленной в храме шали. Но времени на возвращение не было. Новоиспечённая вдова ждёт масло, и оно у неё будет сегодня же.

Зеленоглазая жрица всегда ответственно подходит к работе.

Выйдя на Канопскую улицу, главную магистраль Александрии, она поспешила пройти её как можно быстрее, минуя рынок рыбаков, где часто могли обокрасть. А с молодой девушкой и не только это провернуть могли мерзкие мужланы...

Но Таисет запаслась выносливостью и упорством раньше, чем родилась, поэтому спустя пятнадцать минут уже поднималась по крутым лестницам навстречу Панеуму.

Вдруг она заметила, как на неё несётся маленький мальчик, казалось, ему около шести лет. Кудрявые волосы болтались из стороны в стороны. С каждым шагом малыш слабел. При приближении мальчишки Таисет заметила посиневшие губы ребёнка и пот, стекающий со лба. Она схватила его за руку, не давая упасть.

Ребёнок взглянул на неё замыленным взглядом серых глаз и потерял сознание. На пустой темной улице никого не было. В закромах у Таисет было немного еще тёплого оливкового масла.

"Масло Гора" давать опасно. Дитя может задохнуться.

Таисет быстро определила, что малыша изнуряет лизорадка. И ничего другого, что могло бы ему помочь, у неё не было. Поэтому она взяла ребёнка на руки и спряталась в укромном углу, натёрла его тело оливковым маслом. Оторвала часть своего платья, благо оно по правилам было очень закрытым, даже чересчур.

Девушка укутала ребёнка. Не шерсть, но уже ничего. Осталось добраться до знакомого торговца, живущего рядом. Тогда этого бедного мальца можно будет привести в чувство и спасти.

Сердце Таисет сходило с ума, быстро бившись о грудную клетку хозяйки. Этот мальчик был похож на римлянина, но она ни на секунду не пожалела о своем решении.

Таисет упрямо стояла перед дверью Дионисия, надеясь на скорую подмогу.

2

Дионисий долго не открывал. И даже, видимо, не послал этого сделать выкупленную нубийскую рабыню.

Сердце Таисет стало заходиться в панически быстром ритме, ведь если хотя бы одна душа увидит её с ребёнком Рима, грязных слухов будет не избежать. Кроме того, если узнают, что она его пытается вылечить, негодовать будут не только служительницы храма Исиды, но и римляне. Отец мальчика — особенно.

Таисет не хотелось поднимать смуту в итак тяжёлое для Александрии время.

Борьба за власть расколола общество на тех, кто выкрикивал "Птолемей!", и на тех, кто кричал "Клеопатра!". На улицах оставаться было опасно, особенно когда ночь спускалась на гладь Нила. Но вера в Дионисия возвышалась над страхом.

— Где же ты, Дионисий?! – напряженным шёпотом выдавила из себя Таисет. Мальчику становилось хуже. А пустынный воздух становился всё холоднее.

Она постучала гораздо так сильно, как только могла.

Вдруг до ушей девушки долетел звук женского кокетливого смеха.

Должно быть Дионисий заигрывал с Мелайной, вот и не слышал Таисет.

Она решила не терять времени и рискнуть своей безопасностью.

— Дионисий, открой двери! – крикнула Таисет, сверкая зелёными глазами.

Со стороны улицы, ведущей на главную, послышались мужские голоса. Она запаниковала. К счастью, Мелайна уже отворяла двери, низко склонив голову перед жрицей.

— Благодарю. Омыть руки не могу. Как видишь, на моих руках больное дитя, ему срочно требуется помощь.

Таисет оторвала взгляд от нубийской рабыни и заметила спешившего Дионисия.

— Таисет, рад тебя видеть. Что привело тебя ко мне в столь поздний час? – поравнявшись с ней, спросил торговец.

— На самом деле, я не должна была к тебе заходить сегодня. Но этот малыш буквально упал перед моими ногами, когда я относила "Масло Гора" для уважаемой вдовы. Единственное, что я успела, так это натереть его тело оливковым маслом. Мёдом было бы лучше, но его у меня не оказалось. Мальчику нужно дать отвар. А как я знаю, нужные ингредиенты у тебя были. Я с жалования обязательно тебе верну или приготовлю мазь или отвар для тебя. Тут уж решать не мне. Но времени осталось очень мало. В лучшем случае, околоко получаса. Малышу пускали кровь, – Таисет поджала губы, она была против пускания крови, если можно было поступить более гуманно.

Дионисий не медлил, он узнал в этом ребёнке сына римского центуриона. Гораздо больше проблем будет, если они совсем не попытаются помочь ребёнку.

Мужчина средних лет отвёл Таисет в комнату, где она могла бы приготовить отвар, оставив нужные ингредиенты.

— Вода Нила у тебя есть? – спросила Таисет.

— Только колодезная.

Таисет махнула рукой, чтобы он дал хотя бы её. Когда Дионисий дал воду, девушка перелила её в медный котёл с выгравированным "Глазом Гора". Жрица Исиды стала читать заклинание:

— Уйди, жар! Как Ра побеждает Апопа, так Исида побеждает болезнь…

После чего она отправила в котёл кору ивы, кожуру граната, семена кориандра, затем, чуть ослабив огонь, оставила кипеть жидкую смесь на двадцать минут.

— Дионисий, могу тебя попросить принести прохладной воды и немного льняной ткани? Ещё совсем не лишней будет тёплая вода с горчицей.

Его не нужно было упрашивать. Торговец отправился вместе с рабыней, чтобы доставить всё это быстрее.

Пока Дионисий и Мелайна отсутствовали, Таисет положила каплю мёда под язык кудрявому мальчику. И стала делать ему точечный массаж. Сначала массируя круговыми движениями по основанию черепа, затем лёгкими надавливаниями между бровей.

Когда торговец вернулся, Таисет опустила ступни малыша, прежде сняв с него сандалии из мягкой кожи, в тёплую воду с горчицей, чтобы обеспечить отток крови от головы.

Похоже ребёнок бежал прямо из дома, не останавливаясь на смену обуви.

Руки опустили ткань в чашу, смачивая в прохладной воде.

Таисет принялась протирать ею лоб, шею, запястья маленькому человечку.

После того, как отвар прокипел, Таисет добавила в него мёд и размятые листья мяты. Сняла с огня отвар и оставила настиваться.

Ребёнок немного заметался, несмотря на приложенные усилия Таисет.

— Потерпи, малыш, вот-вот я дам тебе лекарство. Тебе обязательно станет легче, – Таисет гладила ребёнка по слегка жестковатым и жирным волосам ребёнка.

Перед подачей отвара, она добавила в него три капли ладана, разведенных в вине, для стерилизации. И зашептала:

— Исида, даруй прохладу, как твои крылья дали тень Осирису…

Таисет приподняла голову ребенку, заставив его приоткрыть глаза.

Этого было мало для того, чтобы спокойно жить, но достаточно, чтобы принять снадобье.

Она дала ему выпить половину пальца от объёма чаши, затем поднесла ко рту ёмкость с ячменным отваром, чтобы перебить горечь лекарства.

Ребёнок уснул, грудь стала вздыматься гораздо спокойнее, мышцы лица расслабились.

Успела.

Осталось продержаться ночь, стоило поить малыша отваром каждые четыре часа.

Да простят её жрицы Исиды, масло она передаст уже утром, когда будет возвращаться в храм.

3

Таисет практически не спала этой ночью. Мальчика бросало то в жар, то в холод, когда действие отвара заканчивалось.

Слава Исиде, к утру малыш оставался живым и гораздо здоровее на вид.

Девушка с едва заметными синяками под глазами наполняла маленькую чашу целительной жидкостью.

В этот раз она решилась добавить маленькую каплю масла, которое принадлежало вдове.

Отсутствия этой капельки не заметят, зато она послужит на благо живому – услилит целебное действие отвара.

Когда Таисет повернулась к ребёнку, то заметила, что он не спит и лениво наблюдает за ней.

— Как себя чувствуешь? – спросила она.

— Ноги и руки трясутся, голова болит и немного кружится.

— Обычное дело после лихорадки. Выпьешь последнюю порцию отвара, перекусишь, а затем я провожу тебя домой, там ты ляжешь отдыхать. Как тебе план?

Мальчик только кивнул с серьёзным видом. Выпил всё, что дала Таисет.

— Как тебя зовут, малыш? – Таисет было неудобно обращаться к ребёнку не по имени.

— Марк, – немного подумав, мальчик добавил, – Марк Валериан.

— У тебя красивое имя, ко мне можешь обращаться Тая. Прости Марк, боюсь, что я могу предложить тебе только финики и четверть пшеничной лепёшки.

Шестилетний Марк не отказался. Съел и горсть фиников, и часть лепёшки, правда, немного спеша. Проголодался маленький. Таисет подала ему стакан воды, чтобы смочить сухость готового теста и разбавить сладость плодов финикового дерева.

Дверь приоткрылась с небольшим скрипом – это вошёл Дионисий.

— Я подумал, что мальчонке не лишним будет помыться. Мелайна уже подготовила воду. И ждёт его в купальне.

Марк округлил глаза и свёл брови к переносице. Обычно он либо мылся сам, либо ему иногда помогал отец.

— Спасибо, Дионисий, но мне кажется, что Марку будет неловко.

Таисет повернулась к мальчику и спросила:

— Если я пойду с тобой, объясню, что и где взять, ты не откажешься, Марк?

— Ты хорошая. С тобой пойду.

Ребёнок попытался встать с кровати, но всё-таки был немного ослабленным. Таисет подала ему руку, чтобы мальчик опёрся. Так они мелкими шажочками, с частыми отдыхами, дошли до небольшой ванной комнаты, где стояла медная ванна, уже наполненная водой.

Таисет отпустила рабыню. Приступила к смешиванию натрона с животным жиром и солью, чтобы помыть тело. А для волос она нашла в небольшом сосуде пасту из касторового масла и щелочной золы.

— Смотри, Марк, этой тканью макаешь в первый сосуд, тот, что с левого края, затем натираешь тело везде, не пропуская ни участка кожи. А во втором сосуде, на противоположном крае, находится паста, её наносишь на кожу головы и массируешь пальцами, чтобы избавиться от жирности и волосы были свежие и приятные на ощупь. В углублении стены, что смотрит на тебя, будет стоять кунжутное масло. Нужно немного капнуть на ладони и, растерев, намазать тело. Справишься?

— Если не получится, я могу попросить тебя помочь? Обычно мы не уделяем столько времени банным процедурам.

— Конечно, я буду за дверью. Будь аккуратен. И если что, сразу зови. Я без промедления приду к тебе.

Таисет вышла из комнаты, мягко прикрыв дверь. Из-за угла показался Дионисий. Пока в ванной слышались тихие плески воды без явных признаков, что Марку нужна помощь, девушка пошла на встречу другу.

— Ди, ты мог бы сказать Мелайне накрыть какой-нибудь незатейливый завтрак? Я понимаю, что ты итак много сделала для меня и этого ребёнка, но тем, что я дала, не завтракают маленькие дети. Тем более его желудок слаб, а я не подумав угостила его финиками и лепёшкой. Поэтому нужно что-то лёгкое для желудка.

— Ты ещё спрашиваешь, Тая? Мелайна с самого пробуждения трудится на кухне. Скоро этот дом будет наполнен благоухающими запахами еды.

— Спасибо, ты настоящий друг, – Таисет немного растянула губы в благодарной улыбке.

За время их разговора Марк успел принять ванну. Из-за переживаний о здоровье Марка, все забыли об непригодности его одежды. Всё было в пятнах крови. Возможно её еще можно спасти. Мать мальчика должна поручить их рабыне постирать её.

— Ди, мы забыли об одежде. Для себя не прошу. Марку не во что одеться.

— Думаю, один из моих хитонов ему подойдёт. Ростом я невелик, поэтому лён будет касаться его пят. Но можно попробовать подвязать на поясе, захватив побольше ткани, если будет совсем неудобно. Сейчас вернусь, попрошу Мелайну, она девушка расторопная.

— Как ты великодушен, Дионисий!

Мужчина взял руку девушки и накрыл свободной сверху.

Дом наполнился аппетитными запахи пищи. Таисет вспомнила, что тоже давно не ела. По желудку прошлись голодные спазмы.

Она постучалась к Марку.

– Ты нашёл полотенце? Укутайся в него пока что. Сейчас тебе принесут во что одеться.

– Хорошо, – послышалось из-за двери.

Вернулся хозяин дома.

— Все мои изысканные одежды сейчас сохнут. Остались только те, в которых я торгую. Но вся одежда чистая и приятно пахнет. Думаю этот ему подойдёт.

Таисет постучалась к Марку и сказала, что одежда готова. Мальчик вытащил тощую руку и аккуратно забрал свёрток. Через некоторое время он вышел, спотыкаясь.

— Я вам благодарен, Тая и Дионисий. Но мне немного неудобно. Ноги путаются.

Лицо мальчика выглядело немного виноватым.

Служанка торговца с греческими корнями принесла нож. Протянула рукоятью вперёд своему хозяину. Тот быстро и осторожно отрезал лишнюю ткань у хитона, срезав и боковые разрезы, которые раньше были на нём.

— Так гораздо удобнее, спасибо большое, – немного пройдясь, поблагодарил Марк людей, спасших его жизнь.