Ищите Михайлова

Кукла

Дорогие мои читательницы! У вас есть возможность проследить путь мужчины, планирующим закрутить любовный роман. Вообще, автор пока не решил, в облик кого из героев-мужчин он хотел бы вселиться и какие поступки совершить, чтобы потом прильнуть к губам любимой женщины. Пишите, как быть? Автор в затруднении...

Михайлов вздрогнул, когда раздался телефонный звонок.

Виктория открыла глаза и с укоризной посмотрела на отстранившегося кавалера. Он панически искал в кармане брошенного на спинку стула пиджака свой гаджет. Нашел. Глянул. Изменился в лице.

– Можно сюда не звонить после работы? Наплевать! Я не могу. И у меня сейчас нет денег. Прекрати истерику. Просто пойми, я не приеду и денег срочно не привезу! – рычал он в трубку.

Дал отбой и тяжело опустился на край дивана. Виктория ждала объяснений.

– Это Мышонок, – поймав взгляд Виктории, произнес Сергей.

– Прекрасно! – Виктория старалась быть сдержанной. – А не посетить ли вам тот амбар, дорогой друг? Ночь на дворе. Мышонку ужасно страшно.

– Дорогая, твоя ревность сейчас совершенно не уместна. Ты прекрасно знаешь сферу моей деятельности. Поэтому в моем телефоне нет фамилий, – затараторил Михайлов. – Так безопаснее.

– Чем же?

– Представь, что мой телефон все-таки попал в руки тех отвратительных личностей, кому хотелось бы без особого труда стричь купоны. Поверь, у них есть все возможности взломать любую защиту. И тогда все мои партнеры с номерами телефонов, перепиской, деловыми сообщениями, другой важной информацией у мошенников на блюдечке с голубой каемочкой, – Михайлов говорил ровно, искренно смотря в глаза Виктории. – Нас всех разом обуют.

– А увидят Мышонка, похихикают и продадут в подземном переходе?

– Возможно, – с надеждой выдохнул Сергей.

Виктория смотрела на своего кавалера так, как будто видела его первый раз.

– Ты думаешь, что я дура? Пусть и с тремя высшими образованиями, но, все равно, дура?

Михайлов промолчал. Сидел и ждал дальнейшего развития событий. Сейчас она начнет дуться. Потом заистерит. Возникнет ссора.

– Михайлов, а я в твоей записной книжке кто? – неожиданно спросила женщина.

– Богиня, – не задумываясь, но совершенно обыденно ответил Сергей.

– Я богиня? – Виктория изумилась и одновременно обиделась на интонацию, с какой мужчина произнес такое чудесное слово. Без восклицания.

– Ты! Ты у меня богиня.

Меткова поднялась, оправила сбившееся платье и прошла к окну.

За огромным стеклом лежал город, залитый огнями рекламы и уличного освещения. Город не хотел спать. Или не мог. По тротуарам куда-то спешили маленькие, как муравьи в муравейнике, людишки. Куда-то рывками от светофора до светофора ползли машинки, сверху похожие на жучков и божьих коровок. Все куда-то спешили. И, наверное, по большей части, это были деловые люди, для кого в нынешнее время нет ни выходных, ни праздников, ни свободных вечеров и даже свободных ночей. Сейчас все стараются добыть хлеб свой насущный. И каждый мнит себя воротилой в своем мирке. Мирки у всех разные. У кого-то совсем крошечный. Например, размером в магазинчик скобяных товаров в десять квадратных метров на рынке. У кого-то побольше. У Михайлова мир достаточно просторен. Но хочу ли я в его мир? Может быть, стоит повременить? Карьера на самом пике. Еще и тридцати нет. Тот ли это король, чьим королевством я хочу владеть?

Виктории стало немного тоскливо. Она потянулась к планшету, который положено было хранить в сейфе, а не на подоконнине. Откинув крышку кожаного футляра, Меткова открыла банковсткую страницу, быстро ввела пароль и задумалась. Сегодня около полудня Виктория уговорила себя и перебросила коды Михайлову, чтобы при необходимости он мог воспользоваться совместными капиталами. Кроме лично совершенной глупости, она вымолила у отца перевести в фонд ожидания пятьдесят миллионов заокеанских рублей. И код доступа к депозитам до востребования тоже передала Михайлову. А этот самонадеянный индюк умудрился нажраться виски, сохранить номер какой-то Мыши, не краснея, что-то лепетать в оправдание и думать, что ему все сойдет с рук. Шиш тебе!

Но подойди он сейчас сзади, обними за плечи, прижмись губами к изгибу шеи, сердце бы, может быть, и екнуло.

Михайлов медленно поднялся с дивана, постоял в раздумье и пошел к стойке, быстро сварил кофе, пошарил в баре и нашел початую бутылку скотча.

Такие слова женщине сказал, богиней ее назвал. Отчего пальцы не слушаются и предательски подрагивают? Отчего во рту появился неприятный привкус окалины?В реальности ничего не произошло. Но мнилось, за какие-то секунды он утратил не реализованное до основания право и теперь должен поступать по определенным правилам. А он не хочет. Не готов еще. Или готов? Объявит завтра Федору Даниловичу, мол, я вашу дочь того... Люблю! И под венец. На следующий день плевать он хотел на этого старого хрыча. Денежки в кучу, несколько транзакций через нужные страны и крупное строительство на берегу Южно-Китайского моря. Раз вы все тут такие тупые, боретесь за естественность и экологию, красоты и прочую лабуду, все возникнет там, где русским деньгам, капиталистам и недвижимости рады.

Михайлов бросил в стакан несколько кубиков льда и аккуратно залил их скотчем. От стынущего на стойке кофе поплыл совершенно противоестественный для данного времени суток запах.

Вроде бы и нельзя, а почему-то хочется, отметил про себя Сергей, отхлебывая спиртное и косясь на прекрасную кофейную пару, делавшую бразильский напиток столь родным в стенах этой комнаты.

– Вика, а ты готова? – он перехватил стакан, как-то изящно подогнул руку, расслабился и стал совершенно открытым. – Мы знаем друг друга достаточно давно. Но отношения дальше лобызания пальчиков не заходят. Ханжами прикидываемся?

Она обернулась.

– Нет! – глаза блеснули. – Ты знаешь, я ни к чему не готова. Поторопилась!

Михайлов схватил чашку с кофе, пошел к двери спальни. Занервничал. Что-то задел, разлил кофе на ступени мраморной лестницы. Заматерился. Нервозность готова была вылиться в порыв гнева.

Плохие приметы

Сергей Михайлов, состоятельный человек, тридцати семи лет от роду, утопал в липком поту за пять минут до звонка будильника. Снилось, как разгневанная Виктория Меткова отбирает у Михайлова последнюю рубашку. Михайлов рубашку не отдавал. Виктория тянула на себя, Михайлов на себя. Ужасный треск, и рубаха разорвалась.

Тут появился Федор Данилович, папаша Виктории, и сказал: «Михайлов! Ты все просрал. И рубашку, и стройку, и жену. Иди, становись в таз». – «Зачем?» – испугался Сергей. – «Как зачем? Заливать будем, и в Аргази выбросим. Всплывешь, будешь зятем!»

Федор Данилович заржал во все горло и растаял в воздухе на фоне открытого окна. Виктория ушла вдаль по песчаному берегу. А Михайлова из окна его особняка выкинули в озеро два здоровых незнакомых бугая. Сергей заорал и открыл глаза. В пять пятьдесят пять огромный шар почти белого от клокочущей внутриутробной энергией солнца вспыхнул в окне загородного особняка.

– Живой! – одними губами прошептал Серега.

Тяжело дыша, он сбросил с себя мокрое от ночного пота одеяло и раскинулся на кровати. Как он ночью выбрался из города, и где сейчас его машина, Михайлов не помнил. Его подташнивало и пошатывало, когда он вскочил с постели, чтобы заткнуть иерихонскую трубу будильника.

Но будильник был умный. Отразив атаку дрожащего пальца, часовой компьютер что-то перебрал в своем искусственном мозгу и выдал неестественно металлическим голосом:

– Вас ожидают важные люди. Поторопитесь!

– Это знак! – недовольно пробурчал Михайлов и поплелся на первый этаж.

Тренажерный зал, бассейн, утренний туалет, легкий завтрак. Все по плану. Планы нарушать нельзя. Взял с утра ритм, встроился и работаешь целый день. Иначе… Все не по плану.

Постарался отмахнуться от сегодняшнего сбоя. Не планировал просыпаться в липком поту. Но что поделаешь, за стенами особняка жара. На дворе лето. Кошмар с Викторией – всего лишь следствие размолвки с несравненной обрученной невестой.

А вот к чему приснился папаша с напоминанием о неудачах? К неудачам? Тьфу на тебя, папаша! Тьфу на тебя, дорогой мой будущий тесть! Без меня тебе проекта все равно не вытянуть. А вот конкурент вытянет. Вытянет! Вытянет! Я бы, может быть, и обошелся без такого явного подобострастия, но без тебя мне денежек не видать. А денежки нужны. Ой, как нужны денежки!

– Михайлов, как тебе не стыдно. Живешь в век кибернетики и интернета, а веришь снам. Стыд и срам убежденному атеисту, – уставившись в бортовое зеркало бассейна, громко проговорил Сергей и улыбнулся сам себе.

Возвращаясь в дом из купальни, он встретил пришедшую раньше обычного домработницу с пустым мусорным ведром в руках.

«Где она мусор находит, я дома не живу?» – подумал Михайлов. Тфу на нее! По дороге со стола взял список дел, сунул в руки домоуправительнице, чтобы ничего не забыла, лишнего не сделала и не трогала то, чего трогать не следует. Никаких там уборок, протирания столов и расставления по полкам, раскладки по ящикам книг, папок, отдельных листов. Все должно оставаться на своих местах. Поэтому в списке только хозяйственные дела: посуда, белье, цветы, прогулка с котом, легкий ужин на двоих.

Пять минут в прихожей перед зеркалом. Низ застегнут, смартфон в кармане, очки, золотое перо и документы в другом кармане. Галстук и воротничок идеальные. Ключи от машины на тумбочке. Кейс и барсетка в руке. Шаг назад, наступил на кота, который совсем не кстати сегодня как дурной пялился в зеркало. Легкая вспышка негодования.

– До свидания!

Михайлов выехал за ворота, повернул на центральную улицу и с досадой вспомнил: на прикроватной тумбочке остался альбом, пересланный три дня назад особым почтовым отправлением из приемной Ильгама Мисина. Альбом должен был быть в кейсе. Но позавчера вечером Сергей нарушил привычный ход событий и углубился в работу перед сном. Вчера он не работал ни днем, ни вечером. Позволил Козленкову сманить его в какой-то закрытый клуб, где к нему и пришла девушка в маске мышки. "Мышонок", – сказала она и протянула руку для поцелуя. Что было потом, Серега не помнил. Результат: альбом лежит на прикроватной тумбочке. Хорош представитель крупного финансового бизнеса, не имеющий на руках основополагающего документа. Михайлов остановился на обочине, включил аварийку и пешком вернулся домой. На все про все ушло минут пятнадцать. Но этого хватило, чтобы на дороге, ведущей к плотине, образовалась многокилометровая пробка. Стараясь сохранять спокойствие, но нервно поглядывая на часы, Сергей выехал на кольцо. Его подрезала мятая шушлайка, перегородила дорогу и заглохла. Водитель включил аварийку и выбрался из машины. Михайлов шепотом выругался и взял влево. Решил перехитрить самого себя. Не получилось. Вылез в другой ряд и вынужден был уйти за потоком. Ринулся на улицу Северную, рассчитывая выскочить на авеню братьев Кашириных. Там еще можно промчаться пять, а то и шесть перекрестков без особой толкотни. И потом как-то добраться до улицы Цвиллинга. В приемной нужно быть вовремя. До основного приема встретиться с генеральным финансистом Федором Метковым, устранить возникшие недомолвки.

Потом позвонить Виктории. Извиниться за вчерашнее и объяснить дурное поведение. Чем ближе апогей, тем вертикальней скалы. Должна понять, что сама виновата – все время занята. Где бы Сергей ни ожидал ее, она не может приехать, потому что именно ей и именно сейчас мешают нескончаемые автомобильные пробки, деловые встречи, посиделки с друзьями и наведывание к дальним родственникам. Это напрягает и злит. Но необходимо быть корректным. Поэтому в трубку громко, четко, с выражением: «Целую!»

Задумался. Чуть не въехал в бампер какого-то ротозея. Всмотрелся. Да это же та самая шушлайка, перекрывшая съезд с кольца. Гад какой-то.

Обошел по свободной полосе. Все-таки, мотор, как говорил водитель у Глеба Жеглова, втрое. Снова ровное урчание, ровное движение. Мысли вернулись к проектированию будущего. Нужен звонок Алексею Козленкову. Короткий плачь в жилетку другу, общественному деятелю, любимцу всех женщин, игроку и прохиндею, преданному товарищу в растрате михайловских денег.

Не злите Сороку

Надежда Сорокина еще раз посмотрела на свое отражение в ростовом зеркале. Хороша. Все в полном ажуре. Она умная, привлекательная, деятельная, целеустремленная и активная. Занимается нужной и любимой работой. У нее в навыках и умениях большой набор приобретенных положительных качеств.

Надежда вздохнула и отошла от зеркала.

Лучше бы дурой была. Меньше бы голова болела, и нервы целее были бы. Но опоздала быть дурой. Есть качества. Тяготят за ненадобностью. И только иногда, как луна сквозь осенние тучи, проглядывает маленькая надежда. У Надежды теплится надежда: вдруг, не зря есть качества. Если висит ружье на стене, значит, оно должно выстрелить. Исходя из этой логики, обязательно найдется тот, кто все эти качества в совокупности оценит. Оценит, и что?

Пожелает их приобрести? Приручить? Присвоить? Взять в наем? Купить? Короче, кто-то пожелает воспользоваться, чтобы самому быть глуповатым, страшноватым, ленивым уродом, лежащим на диване в трениках, пьющим по вечерам пиво и ни в чем не нуждающимся. Ничего себе перспектива!

Бог, не дай с таким закрутить по неопытности.

– Надюха, ты сегодня на работу собираешься? – раздается из-за двери голос Димона.

Он сосед по коммуналке. Он всегда после работы, дневной ли, ночной ли, возвращается домой. Он здоров. Поджар. На велосипеде гоняет. У него свой бизнес. Краткосрочные инвестиции в онлайн стратегии и аналитика разрушения казуальных геймалгоритмов при неравном партнерстве. Круто, между прочим, звучит. Лицом, конечно, не вышел. У Димона нет лица волевого, мужественного, брутального. У него скорее личико, или, еще точнее, симпатичная мордочка. Если вести аналогии с собаками, то Димон ни на одну красивую, пушистую и степенную собаку не похож. Он из породы гончих. И комплекцией, и поведением. Рыщет, свищет, вынюхивает. И все бежит, бежит, бежит.

– Я собираюсь, – отвечает Надежда.

– А мы завтракать будем?

– Завтрак готов! – отвечает Надежда и улыбается.

– Чудо, не женщина. А сладкое что-нибудь есть?

Надежда слышит, как Димон, шлепая тапочками, идет в сторону общей кухни.

– Диабет не заработай.

Она выходит следом и вплывает на кухню в своем новом шикарном наряде деловой женщины, вынужденной солнечным днем не наслаждаться упругой океанской волной, а нести груз ответственности в душном офисе.

– Опаньки! – восклицает Димон, обращая внимание всех обитателей коммунальной кухни на Сорокину. – Кроссы где брала?

– Под заказ, – отвечает Надежда.

Надо отдать должное, Димон старается все замечать. Вот сейчас не сосиску с яйцом увидел в первую очередь, а новый наряд.

– Да ну! Где такое заказывают?

– Дима, помни, я могу себе позволить.

– Я просто спрашиваю, где такую красоту достают? Я как-то по магазинам прошвырнулся, все страшное. Время такое, неуверенное. А тут шик! Наверное, стоит прилично?

– Ну… – смутилась Сорокина.

– Сударыня, вы транжирка! – притворно вздыхает парень, – А ведь у нас договор. В этом году нас ждут просторы озер и шиханы.

– Может, не поедем? Шиханы, озера, – сморщила носик. – Я бы в Турцию махнула. А так… Ну их нафиг, твои шиханы. Ты посмотри! Видишь, какая я красивая? – и она игриво чмокнула Димона в нос.– Все, не доставай! У меня сегодня очень тяжелый день. Кстати, я хотела твоим сотрудникам предложить проверить алгоритм наших действий? Говорят, что сейчас можно смоделировать и просчитать разные варианты. У нас ума хватило только на два. Безоговорочную победу и жестокое поражение.

– Я просчитаю. А кого мочим?

– Некто Михайлов. Просочилась информация, что этот тип предложил построить город-курорт на воде. И все острова искусственного озера превратить в эдем. Я сегодня сойдусь с ним в прениях, – Надежда с некоторым сожалением посмотрела на свой завтрак и отхлебнула кофе.

Прямо перед тем, как сесть за стол, она подумала о предстоящем дне, о выходе с заявлением, о последующих разборках в родном учреждении. И во рту появился соленый привкус страха.

– Мне говорили, что этот Михайлов жуткий тип. Позволяет себе все, что захочет, – сказала она и позавидовала беспечности Димона, доедающего ее сосиску с яйцом.

– Жуткий, – едва прожевав пищу, согласился Димон. – Очень жуткий.

– А если мои коллеги спасуют? – голос у Сорокиной задрожал.

– Тогда ты на баррикадах будешь одна. И я вынужден буду тебе помогать. Не дрейфь, Надюха! У всякого делового человека всегда найдется оппонент или завистник. А еще лучше – скелет в шкафу.

– Это же будет…, – она не нашла подходящего определения.

– Гадюшник, серпентарий, террариум, инсектариум или дурдом, – предложил свое продолжение Димон. – Гадко, но ничего. Будешь пить по вечерам водку и забываться тревожным сном. А я буду снимать с тебя кроссовки и укладывать тебя спать.

Надежда задумалась и опустила в чашечку с кофе два кусочка сахара.

– Испортила, – кивнул Дмитрий на чашку с кофе. – Перед боем надо пить черный крепкий горький.

– Ничего я не испортила. Кофе обязательно нужно пить с сахаром. Древние эфиопы золота не жалели, чтобы покупать дорогущий индийский сахар для церемонии пития кофе. Получился целебный напиток. В прошлом использовали как лекарство, – выдала Надежда.

– Лекарство лечит, успокаивает. А ты должна взбодриться, повысить чувствительность зрения и слуха, ускорить мыслительную деятельность и улучшить скорость реакций. Ты должна быть злой. Не обдумывающей своих решений, не взвешивающей все «за» и «против», а молниеносно принимать решения и действовать согласно принятым решениям. Только так можно выиграть.

Дмитрий встал из-за стола.

Он отличался тем, что всегда за собой все убирал. Вот и сейчас тщательно вымыл тарелку и кофейную чашку, протер вилку и нож и взялся за оставленную Надеждой на плите сковороду.

– А вдруг. Я не права?

– А он прав? Пожелал разрушить первозданную среду обитания, и прав? Да мы с такими деятелями через сто лет вымрем!

Дмитрий и деньги

Николай Ляхов, старший брат Дмитрия, а среди друзей и родственников Димона, никогда не любил играть с младшим в шахматы. Димон играл медленно, долго всматривался в фигуры, мог нависнуть над доской и потыкать воздух пальцем, мог шевелить губами или, занеся руку и прикусив язык, минут пять сидеть в таком положении, не решаясь взять фигуру в руки. Перехаживать и переигрывать Дмитрий не разрешал. И очень часто, почти всегда, да что уж греха таить, всегда обыгрывал старшего брата. Вот и сейчас Димон завис над доской, потому что Николай недавно выучил беспроигрышный эндшпиль Александра Алехина.

Старший Ляхов терпеливо ждал. Обсуждать задание с Димоном сейчас было бесполезно. Все равно, кроме решения шахматной задачи в его мозгу ничего не созревало. И не должно было созреть. На сайте было написано, что ни один из противников Алехина так и не нашел противоядия его пешке, на пятом ходу становившейся ферзем. Сознаваться в том, что сейчас Димон играет не с братом, а фактически с чемпионом мира, тоже не хотелось.

Николай нервно бросил взгляд на часы. Димон решился и сделал ход.

– Все, Коля, ты проиграл! Я гений! – объявил младший. – Надо будет в федерацию электронку отправить, чтобы знали, почему Алехин выиграл восемь партий в этом эндшпиле. Но ты проиграл!

Николай откинулся к спинке кресла, признавая свое поражение.

– Вот так бы лихо дамочку свою обработал! Сколько ты около нее вьешься?

– Полгода. Как от бабки съехала, так я рядом. Ты же понимаешь, что все должно быть добровольно. Я не черный риелтор, жизни отбирать ни у нее, ни ее бабушки не могу. Просто нужно разыграть хорошую партию.

Николай кивнул.

– Бабка умерла. А я жду. Лесной король тоже пока ждет. Я безумно рад, что он завязал с прошлым. Но связи-то остались, – Николай озабоченно посмотрел на брата. – Может, Настин вариант прокрутить? Там тоже чел не бедный. Она сказала, что все сделала, чтобы можно было мужчинку за жабры взять.

Димон яростно завертел головой.

– С ума сошел? Настя в офисе работает. У нее нормальная жизнь началась. Я допускаю маленькие шалости, как прошлые разы, но в схему шантажа ее не вписывай. Пусть живет себе на радость, – твердо проговорил Димон.

Глаза у него сделались круглыми и блестящими, какие бывают у маленьких, но храбрых и независимых зверьков.

– Коля, мы рассчитаемся. Я постараюсь все провернуть так, чтобы без криминала. Дамочка у меня наплаву, не пропадет, если что. Ну, и Настиного мужичка покрутить можно. Только без нее. Она ни-ни, – выдал младший Ляхов, успокаивая брата.

Аферу с жилплощадью Димка считал делом некрасивым. «Прокинуть бабу», это вам не мелочь по трамваям тырить. За это в оные годы и на перо попасть можно было. И никогда не котировалось среди Робинов Гудов. Но это был относительно легкий и почти безопасный способ получить хорошие деньги и развязаться с одним неблаговидным делом.

Димка в долговых обязательствах тоже виноват. Это он уговорил брата ввязаться в дело Лесного короля, чтобы с помощью небольшой финансовой аферы и футураналитики заставить монополиста на рынке деревянных изделий отказаться от одного деревообрабатывающего заводика. Лесной король заводик продал за бесценок почти неизвестному частному предпринимателю, ушел на евродеталь. И прогорел. А потом узнал, заводик работает на Николая. И выкатил Ляхову реальную стоимость за обман.

Дмитрий мечтал прокрутить дела, помочь Николаю, обустроить жизнь Насти и укатить куда-нибудь на берег океана, чтобы спокойно заниматься тем, о чем он мечтал с класса пятого, когда в их детский дом приехал гость из ФСБ.

Мужчина рассказывал пацанам такие истории, дух захватывало. Он тогда и обмолвился, что у них в «конторе» есть специальные люди, кто занимается аналитикой будущего. Маги и волшебники, способные заглядывать в будущее не на год или на два, а на целые десятилетия. Отдел имеет очень долгую историю, ведет свою родословную чуть ли не от тайной думы московских князей. Но лучшие годы приходятся на двадцатый век. Сейчас службу возрождают.

– А что нужно делать, чтобы туда попасть? – не удержался Димка.

Мужчина стал рассказывать о том, что, в первую очередь, нужно хорошо учиться.

Димка сник. Про «хорошо учиться» говорили все гости. Даже сторож интерната и тот говорил: «Чтобы на мое место попасть, хорошо учиться надо!» Но мужчина, заметив Димкин скепсис, после встречи подошел и попросил проводить его до администрации поселка. Вот тогда-то и раскрылась эта обыденная формула «Хорошо учиться» со всеми своими тайнами. Если бы учителя в современной школе раскрывали такие секреты ученикам, двоечников бы за партами не было. Гость оставил Димону визитку. Она давно лежит у Димки в самом секретном месте. И как только он сможет проанализировать существующую реальность и предсказать то, что сбудется в будущем, он обязательно позвонит по указанному телефону. Тогда гость на недоверчивый вопрос: «Вы уйдете, кто меня слушать будет?» – ответил, что на звонок по данному телефону всегда отвечают. Потому что знают – данный номер есть только у избранных.

Если бы вы знали, сколько раз Димон хотел похвастаться знанием тайного номера, и сколько раз был бит, осмеян, подвергнут презрению, выгнан из крепких мальчишеских союзов. Потому что в последний момент сжимал зубы и не называл секретного номера.

Теперь он взрослый. И не верит в номер. Но верит в то, что профессионально занявшись футурологией, он сможет знать, как сложатся судьбы всех людей, кто ему дорог. А еще он сможет угадать номер в лото, взять в прикуп заветную карту, увидеть рост акций и получить много денег. С множеством денег человек не становится счастливым, но он становится свободным – это Димон знал точно. И в его комнате стояли и работали сразу пять компьютеров, добытых разными способами. Они собирали всю научную информацию, появляющуюся в сети. Но пока не приносили денег.

Деньги, вернее, их отсутствие, сейчас его держали в этом городе, в этой области, в этой стране крепкими, не поддающимися взлому, оковами.

Турбаза "Гнездо"

Когда автомобиль Михайлова въехал на территорию базы следом за машинами Рината Гатаулина и Виктора Четвергова, свободного места на стоянке близ арендованного домика не нашлось. Сергей был чернее тучи. Невозможность оставить машину под окнами очень разозлила. Он готов был навестить хозяев туристического эдема, но опоздал. Из-за угла домика выплыл благообразный старик

– Милости просим! Милости просим! Очень рады, что выбрали наше «Гнездо», – старичок был подобострастен. И никак не мог угадать, кому же стоит уделить больше внимания, чем остальным. – Кто у вас за старшего? Хотелось бы знать.

– Почему места у домика для машины нет?

– На паркинг пожалуйте. У нас там все в лучшем виде. Места, наблюдение, охрана.

– Закрытое помещение есть?

– За отдельную плату возможно предоставить, – старичок решил, что тип с недовольным лицом и есть старший.

Взмахом руки Михайлов пригласил сторожа сесть в машину и показать закрытое парковочное место.

– В Сереге барские замашки стали просыпаться. Мановение руки, и вы, холопы, бегите исполнять, – прокомментировал случившееся Гатаулин.

– Неприятности у него. Баба одна сделку сорвала. Вторая баба выгнала. Говорит, поссорились. Вот сам на изжоге, потому что и бабла хочется, и тестя подставить боится, – просветил приятелей Сергей Козленков. сморщился и добавил. – И так… Неприятности по мелочи.

В это время вернулся Михайлов с кейсом в руках.

– В доме сейф есть?

– Понимаешь, Серега, на туристической базе не предполагали, что к ним в гости заявится человек с портфелем. Обычно здесь бабье, шантропа, реже коллективы. Люди отрываться едут. Поэтому сейфов в домах нет, – пояснил Гатаулин. – Давайте разгружаться.

– И как быть?

– В холодильник спрячь, пока здесь. Потом носи с собой, если что-то ценное.

К закату обустроились. Вечером на веранде коротко отметили наступившие выходные. Михайлов вышел к столу с кейсом в руках. Товарищи застыли в недоумении. Козленков достал смартфон и сделал несколько фотографий. За спиной Алексея тут же уселся Потапов. Через минуту Мишка тыкал через плечо пальцем, показывая, как надо обращаться с искусственным интеллектом. Еще через полчаса каждому пришло сообщение.

На картинке среди пальм, моря и галечного пляжа стоял Михайлов. Подпись гласила: «Тут же сп…т ноутбук, если выпустишь из рук!»

Сергея шутка не развеселила. Он налил в стакан виски и ушел от начинавшей веселиться компании в дальний угол террасы. Устроился в плетеном кресле-качалке и стал смотреть в пространство перед собой. Пространство не радовало. Как не радовало все, что происходило в последние несколько дней. Как-то все не так. Проигрался. Напился. Забыл документы. Сорокина дорогу перелетела. Данилыч заартачился. Виктория ревности устроила. Так и не позвонила, не поинтересовалась, где я? а я, может быть, уже в холодной с номерочком на ноге. Влип же в историю. Хорошо, ребята этих упырей приняли. Часы еще эти. Надо отдавать. Подбросить папеньке. Вернусь, подброшу. А сейчас... Не ищут, значит, не особо нужен. Только все доки у меня в кейсе. И даже секретная флешечка в кейсе. Ее-то я уж нигде не оставлю.

Под самым урезом веранды пронеслись галдящие дети. Сбили с мыслей.

Михайлов еще раз окинул пространство. Их домик находился где-то в середине, так как ни въезда, ни водной глади не было видно. Только другие домики, шныряющие по дорожкам полуголые отдыхающие, бегающие и орущие дети и повсеместно раздражающий легкие дым от мангалов.

Сергей достал телефон, посмотрел параметры приема. Слабенькие. Его родной оператор не дотянулся до полудиких пляжей полудикого горного запада его малой родины. И замечательно. Будут звонить, можно не отвечать.

Друзья за столом загомонили. Михайлов обернулся.

– А теперь, внимание! – налив очередной бокал, Ринат встал. – Друзья, я хочу сказать, что мы приехали сюда вовсе не потому, что здесь все зашибись, – он хотел продолжить, но не нашелся что говорить далее, достал свой смартфон и стал листать страницы.

– А как-то без театральных пауз можно? – попросил Четвергов.

– Можно, – согласился Ринат. – Просто хочу показать. Нарыл недавно и совершенно случайно. Это бомба!

– Мы купили часть этого берега! И теперь стали хозяевами голубой лагуны? Уже завтра нас ожидают таитянки и феерический секс? – высказал догадку Михаил Потапов.

– Лагуна – это мраки. Секс надоест. Все бесперспективно. Башкир купил кусок Луны. Это модно, – съязвил Козленков.

– Башкир нашел для вас клад, – хладнокровно парировал Гатаулин.

И стал показывать фотографии документов. Мужчины столпились вокруг. Михайлову тоже стало интересно. Он оставил свою созерцательную практику, но заставил себя немного повременить, чтобы не выказать любопытства. Ему, по большому счету, сейчас наплевать на все затеи этих великовозрастных детей. Ему нужно куда-то вкладывать огромные суммы денег, чтобы быстро получить отдачу, отбить свой процент и вернуть банку заем.

Мужчины загалдели. Даже Виктор Четвергов оторвался от своих деталек, уже раскиданных по всему столу и тоже навис над смартфоном Рината.

– Ты что, Башкир, на должностное пошел? Тебя же в архив как спеца пустили для подготовки книги, – Четвергов возмутился до глубины души. – Узнают, попрут к чертовой матери, – Виктор был зол.

Михайлов насторожился. Оставив свой стакан на перилах терассы, он тоже подошел и заглянул через плечо в смартфон Гатаулина. На фотографии была карта искусственного озера. Ее Сергей узнал бы из тысячи предложенных, потому что за последние несколько недель видел это изображение сотни раз.

– Я от книги не отказываюсь. Собираю материалы. По крупицам, между прочим. А эти листочки в папке о строительстве перекачивающих каналов оказались случайно. Их в этой папке прятали, – Гатаулин обернулся, чтобы ответить Четвергову, но встретился взглядом с Михайловым.

Башкир был готов поклясться, что еще минут тридцать назад Сергей был крайне раздражен и отрешен от происходящего вокруг, искал уединения. И согласился побыть в кругу товарищей из-за одолевавшей его тоски. Но сейчас в глазах одноклассника и закадычного приятеля по дворовой компании вспыхнул огонь скрытой угрозы. Михайлов был очень недоволен тем, что Гатаулин что-то рассказывает об искусственном озере.

На острове

Ночь наполнилась разными звуками. И что-то мистическое было в них, как что-то неправдоподобное было в истории, рассказанной Ринатом.

Михайлов не любил чужой постели, поэтому свалился на кровать в тренировочном костюме. Гатаулин, разобрал ложе и устроился как-то особенно, как будто всю жизнь прожил на съемных квартирах и в общежитиях.

– Раздевайся, Серега. Лучше выспишься.

– Уснешь тут с вами. Сначала все нервы взбудоражат, а потом спать предлагают. Как ты думаешь, история подлинная?

Ринат пожал плечами:

– Я в серьезном месте бумаги нашел. Должен заметить, в прошлом веке альтернативных историй не писали. Мистификации, конечно, бывали. Но чтобы в архиве такой конторы. А тебе интересно? Давай создадим общество по поискам утраченных сокровищ. Помнишь, как Гримм финансировал экспедиции по поиску «Титаника»?

Михайлов промолчал.

– Спишь? – спросил Гатаулин.

– Думаю. Если бумаги не врут, мы знаем только название деревни. Где были шахты, уже никто не расскажет.

– Вот и надо создать структуру. Я, конечно, велел ребятам прихватить оборудование, хочу по дну около островка полазить. Но это так, развлекухи ради. А если будет контора. Другое дело. Вкладывайтесь вместе с Викой! Развернемся.

– И просадим денежки неизвестно на что. Меня ее папа в таз поставит и цементом зальет, – ответил Михайлов.

И в сознание влез, вгрызся какой-то зловредный червячок, сегодня уже подступавшися со своим вопросиком: " А что это она не звонит?"

– Тогда давай спать! – Ринат повернулся на бок, сунул ладошки под щеку и почти сразу засопел.

«Детсадовский», – как-то неопределенно подумал Михайлов. Он закрыл глаза. И уснул. Быстро. без снов и кошмаров.

Утро наступило подозрительно быстро. Сергей открыл глаза, потому что сквозь сон услышал возню около своей кровати.

– Давай надуем! – советовал Козленков.

– В рюкзак ему сунь. Это же сюрприз, – советовал Четвергов.

– Если сюрприз, надо в чемодан, – подал голос Миха Потапов.

– Охренели. Он же летит в Гваделупу. Там Вика. А он с резиновой бабой! Давайте надуем и подложим, – Козленков все-таки был осмотрителен и смеяться над боссом, подставлять его за здорово живешь, не позволял.

Это Михайлов отметил. И продолжал делать вид, что спит.

– А куда он летит? – переспросил Четвергов.

– В Гваделупу, – отозвался Михаил.

– Летал на Гваделупой комар с большой з….пой! – срифмовал Витя, что было для него не характерно.

Это и вызвало общий смех.

– На самом деле не очень большая. Стандартная, а может, и меньше, – прошептал Леха.

Козлина! Но Михайлов снова сдержался.

– Ты откуда знаешь? Мерились что ли?

– Дурак. В сауне с бабами вместе загорали. И рассказывала одна.

– Я бы все-таки в чемодан положил. Не сладилось что-то, вытащил чемодан, развернул Барби..., – со вздохом и безнадегой проговорил Потапов.

– Ага! А если все сладилось? Открывает милка чемодан, а там резиновая соперница, – поморщился Лешка. – Его выгонят. А Серега, он же ... Такой... С ленцой. И живая не дала, и резиновую надувать надо. Долго. А время – деньги!

– Баба за деньги, поэтому кладите в чемодан, – обозначил себя Сергей. – Я собираюсь в Манилу. Поэтому это китайское чудо пристрою по назначению.

– Серега, не обижайся. Мы старались разнообразить твою серую буржуйскую жизнь. Витя не зажопился и прикупил очень ценный подарок для занятого на работе мужчины. Вещь безотказная,– блеял Козленков.

–А Витя за три земли улетал, чтобы за мои деньги по секс-шопам таскаться?

Михайлову информация не понравилась. Он не любил, когда выделенные финансы тратились спонтанно и впустую. Еще бы понял, если Четвергов сходил в ресторан или завернул в какое-нибудь ночное заведение с китаянками. Но секс-шоп. Это уже чересчур.

– Боже упаси! Витя изучал новые технологии в медицине. Наши восточные друзья синтезировали человеческую кожу. Но как показать всем, что это совершенно неотличимый от настоящей кожи продукт? Додумались сделать женщину,– теперь Козленков был предельно серьезен.

– И что? Они резиновых блядей будут делать? – не понял Михайлов.

– Баба, Сережа, получилась, как живая. Силиконовая, но теплая. И вся как настоящая, – добавил Виктор.

– Продолжай! – потребовал Михайлов.

– Продолжать нечего. Витя остался очень доволен медициной, технологиями и бабой, – выдохнул Козленков. – Сам ее по попке погладь, тогда поймешь.

Но ожидаемого смеха не последовало. Михайлов не въезжал в глупые шуточки. Тишина затянулась.

– Скучный ты, Михайлов, человек, – резюмировал Козленков. – Витя тебе подружку привез на все случаи жизни и на все времена. А ты даже не обрадовался. Может, тогда сертификату обрадуешься? Клиника Вити Четвергова, в которую ты вкладывался, заключила с восточными партнерами эксклюзивный контракт на три года. Четвергов теперь не пересадку будет делать, а имплантацию. Все туловище человека можно накрывать новым материалом. И это прорыв!

Михайлов вскочил. Ринулся к Виктору.

– И ты молчал?

– Вечером хотели сказать. Да вот...

– Ребята! Это круто. Давайте уже махнем на острова. У меня не очень много времени, но я с удовольствием потрачу его на бесшабашность вместе с вами! Это удача. Это замечательная новость. Прекрасная новость! За последние пять дней это самый лучший подарок...

Сон, как рукой сняло. Осознание победы уже пришло. Поэтому хотелось двигаться, плыть, идти, карабкаться на скалы, смотреть на звезды. Хотелось сообщить Виктории об удачном инвестиционном проекте, проработанном Сергеем не без ее подсказки.

– И ты для нас устраиваешь банкет? – покосился Козленков.

Михайлов полез в карман и вскинул вверх руку с зажатыми десятью тысячами.

– Устрицы, креветки и?... – Козленков готов был сорваться с места.

– И бутылку Шабли, – Четвергов достал еще пятерку и протянул Лехе.

– Одна нога здесь, другая уже здесь! А мы грузимся, – распорядился Гатаулин, – Через двадцать минут воздух над озером станет изумрудным с рубиновыми прожилками. Вы когда-нибудь в городе видели воздух?