Искорка надежды

Глава 1

Если бы меня спросили, какие три удивительные вещи произошли со мной в этом году, то я бы ответила: я закончила учёбу, влюбилась и узнала, что магия существует!

Вы скажете: «Магии не существует!» И я так думала до тех пор, пока моя жизнь не превратилась в череду испытаний, опасностей и невероятных событий. Но я хочу начать с самого начала и рассказать свою историю.

В воздух взлетали шапочки выпускников, а я была самой счастливой на свете. Учёба закончилась, рядом были любимые подруги, а вечером должна была состояться прощальная вечеринка. На эту вечеринку меня обещала отпустить моя тётя, и мне стоило немалых усилий уговорить её.

Я хотела попасть на вечеринку по разным причинам. Во-первых, это была последняя студенческая тусовка, а во-вторых, там должен был быть Майк. Этот парень мне давно нравился, но при виде него здравый смысл покидал мою светлую голову, и я не могла поддержать простой разговор.

Девчонки прожужжали мне все уши, что Майк уже давно на меня запал. Поэтому я решила взять себя в руки и сделать всё возможное, чтобы у нас получилось. К тому же, первый шаг я уже сделала — уговорила свою тётю Ри отпустить меня на вечеринку. Обычно она была категорична на темы ночёвок у подруг, да и вообще любого моего отсутствия ночью. Но в этот раз она согласилась.

Сделав пару селфи с подругами и одногруппниками, я отправилась домой. Нужно было подготовиться к вечеру — морально и физически.

Наконец, добравшись до дома, я застала тётю, читающую газету на диване. Она выглядела уставшей и постаревшей на несколько лет. Её шикарная коса, отливающая бронзой на солнце, обычно была красиво уложена, а сейчас была небрежно растрёпана и перекинута через плечо. Мешки под глазами и опущенные уголки губ, словно их никогда не трогала улыбка. Но я знала свою тётю, и сегодня она была полной противоположностью своему повседневному образу. Пока я раздумывала обо всём этом, её лицо озарила улыбка.

— Привет, принцесса. Поздравляю с дипломом.

Её слова вызвали улыбку и у меня.

— Спасибо, тётя.

— Как всё прошло? Надеюсь, ты сделала много фотографий для меня?

— Всё прошло отлично. Есть немного фотографий на телефоне, девчонки потом скинут ещё и с фотоаппаратов. Как твой день? Выглядишь уставшей.

— Завал на работе. Голодна? Я испекла твой любимый пирог.

Тетя хорошо готовила, это было её любимое занятие. До сих пор удивляюсь, как ей удавалось сохранять аппетитные изгибы фигуры, несмотря на увлечение выпечкой.

— Я не голодна.

— Тогда составь мне компанию, — сказала тётя и направилась на кухню, отбросив косу за спину.

— У тебя что-то случилось? Ты заболела? — не унималась я.

— Нет-нет, всё в порядке, — тётя стояла спиной, и я не могла рассмотреть её эмоции. — Просто погода дурацкая — голова болит.

— На улице солнечно, — я невольно бросила взгляд в сторону окна.

— Да? Странно… — тётя что-то пробубнила ещё, но я не разобрала, — Как девочки? Не хочешь с ними погулять? На улице хорошая погода.

Она махнула рукой в сторону окна, из него открывался вид на цветущие сады соседей. Среди гортензий стоял человек в белой рясе. Ткань в лучах солнца отливала серебром.

— Фрея? — позвала тётя, я оторвала взгляд. — Что ты там увидела?

— Ничего, цветы красивые, — пробубнила я, про себя размышляя, откуда в саду мог взяться священнослужитель.

— Я сегодня так устала, наверное, пораньше лягу спать. Пожалуйста, не задерживайся на вечеринке.

— Не переживай, тётя, когда я тебя подводила?

— Ты права, принцесса. Но я всё равно всегда за тебя переживаю. Ты же знаешь.

Тётя действительно всегда за меня переживала, но так, наверное, происходит со всеми родителями. Хоть Ри и не была моей мамой, она всё же была моим единственным родственником. И я меньше всего на свете хотела бы расстроить её.

— Знаю. А давай всё-таки попьём вместе чаю. От твоей выпечки отказаться просто невозможно.

Её губы тронула улыбка, а глаза засияли. Именно такой я привыкла видеть её — открытой и жизнерадостной. Поддаваясь настроению, я ещё некоторое время сидела и рассказывала смешные истории с выпускного. А тётя пила свой чай и задумчиво кивала в ответ.

***

Я уже минут сорок кручусь перед зеркалом и любуюсь своим отражением. Волосы я собрала в хвост, надела ради такого случая милый брючный костюм и утащила из тетиной косметички помаду и тушь. Да, косметика — ещё одно табу в моей жизни.

— Детка, ты красотка, — сказала сама себе в зеркальное отражение.

Ну вот, помада вылезла за контур губ. Они не отличаются особой чувственностью, но хотя бы симметричные. Приближаюсь к зеркалу ближе и изящно вытягиваю губы, чтобы поправить макияж. В отражении замечаю белый силуэт, в панике оборачиваюсь, но никого не нахожу позади себя. Видимо, я переволновалась сильнее, чем думала.

Смотрю на часы и понимаю, что следует поторопиться. Подруга наверняка уже ждёт меня. Бросив последний взгляд на своё отражение, выдыхаю, улыбаюсь сама себе и бегу к выходу.- Принцесса, - уже на пороге окликнула меня тетя, - надень кулон. Он тебе идет. – Она

протянула украшение и мягко улыбнулась. В уголках глаз появились едва заметные

морщинки.

- Спасибо большое, - второпях щелкаю замочком на цепочке, целую в щеку тетю и

выбегаю из дома на каблуках.

***

Официально это моя первая вечеринка. Мои детские праздники и дни рождения не в счёт.

Сейчас девять часов вечера, я стою с бокалом безалкогольного коктейля в руке и делаю вид, что мне интересно то, о чём рассказывает Майкл. Он привлекательный, хорошо сложен, но все его истории связаны только с его успехами в спорте и деньгами, которые зарабатывают его родители. Первые пару раз это было интересно слушать, но не в пятый. Однако он мне всё равно нравится, и мне приятно смотреть на его улыбку и взгляд, которым он меня одаривает.

Мои подруги разошлись по заведению, а Джиада гордо танцует в центре зала со своим парнем.

Глава 2

Мы оказались в огромном храме. Его куполообразный потолок поддерживали массивные резные колонны из камня. В центре потолка было оставлено отверстие, через которое виднелись предрассветное небо и звёзды. Узоры на потолке настолько сложные и витиеватые, что можно предположить использование магии.

Оглянувшись, я увидела огромную статую многорукой женщины во весь рост. Её волосы были украшены цветами, а наряд не скрывал нагую фигуру. Статуя выглядела очень реалистично, особенно её наряд, который, казалось, развивался на ветру, хотя был сделан из камня.

Мы стояли в центре зала. Сияние от портала рассеялось, и люди в рясах торопливо расходились по своим делам.

— Это ваша Богиня, принцесса, — нарушил тишину старик. — Богиня любви, страсти и плодородия. Она несёт гармонию в мир. Именно она была прародительницей королевского рода, а значит, и вашей.

Я была поражена тем, что только что перемещалась в пространстве, нарушая все законы гравитации и физики, а теперь слушала рассказы о какой-то богине от старого фанатика.

— И, конечно же, есть отдельный Бог для мужчин? — спросила я ехидно, но старик, казалось, ожидал услышать подобное.

— Когда заключают брак, молодожёны клянутся перед Богом Отцом и Матерью. Каждый перед своим.

Я обратила внимание на строение храма. Оно было простым и в то же время величественным. В воздухе витали запахи сандала, гвоздики и корицы. Мой взгляд упал на лампадки, зажжённые у ног статуи.

— Женщины приходят просить у своей Богини, — продолжал старик посвящать меня в таинства. — Каждый аромат означает просьбу. Например, масла деревьев — об упокое умерших, цветов — о скором зачатии и так далее.

Ри прошла к алтарю и зажгла лампаду. Интересно, о чём она просила, но я понимала, что весь обряд — это достаточно интимная вещь для любой женщины, поэтому не буду её спрашивать. Но я не могла оторвать взгляд от её ритуальных движений руками. Они были такими плавными, словно она была рекой, виртуозно обходящей все препятствия. Она складывала руки в молебном жесте и начинала шептать. Я видела, как шевелятся её губы и как она жмурится. Это завораживало. Такое я видела только в фильмах.

Старик не осуждал меня, а просто констатировал факт:

— Ваше высочество, вам нужно попасть во дворец к родителям, пока не рассвело. У вас неподходящий вид.

Он поклонился и скрылся в одном из многочисленных коридоров.

— Это верховный жрец, ваше высочество, — подошла ко мне Ри. Я не разобрала, каким маслом от неё пахло. — Их образ жизни в корне отличается от жизни простого народа королевства.

— Отведи меня к родителям, пока я не решила, что окончательно сошла с ума, — попросила я. — И, пожалуйста, прекрати называть меня принцессой.

— Слушаюсь, ваше… Да, моя госпожа, — ответила Ри.

— Это ещё хуже, — я со стоном закатила глаза.

Ри направилась к одному из коридоров с такой уверенностью, словно всю жизнь здесь провела.

Мы не вышли на улицу. Ри вела меня по тёмным коридорам храма, время от времени меняя факелы. Затем мы быстро преодолели около сотни ступенек, свернули за угол. Если бы не Ри, я бы даже не заметила этот ход. Это был узкий тоннель.

Тетя передала мне факел, и я неловко схватилась за край горящей ткани. Рукав пиджака подгорел, но ладонь, которой я схватилась, не почувствовала боли. Странно, может быть, от шока?

Ри открыла потайную дверь, откинула полог, и мы попали прямо к королевским покоям.

— Может, не стоит сейчас идти? Люди всё-таки спят, — сказала я. — И откуда ты знаешь про эти ходы? Видно же, что они потайные.

— Вас после рождения тайно выносили по этому пути, — ответила Ри. — Король и Королева знают о вашем прибытии и ждут вас.

— Как их зовут? — спросила я, пытаясь скрыть нарастающий озноб, предшествующий панике.

— Чего тебе? — грубый слуга, вернее стражник, приоткрыл дверь и оглядел Ри.

Ему хватило нескольких секунд, чтобы его мнение на наш счёт сменилось.

— Я доложу Его Величеству, — испуганно ответил он и закрыл дверь.

— Слушайте внимательно, — обратилась ко мне Ри. — Ваши родители — Король Генрих и Королева Амелия — правители государства Мэйнфилд. Вы — наследная принцесса. Это всё, что я вам могу рассказать, и… — Ри замолчала, словно обдумывая свои следующие слова. — Они любят вас. Решение отослать вас вместе со мной из королевства далось им очень тяжело. Просто постарайтесь наладить с ними отношения.

В моей голове роилось множество вопросов, но я заметила, что Ри старается не говорить лишнего и предпочитает отмалчиваться. Очевидно, её положение здесь было весьма шатким. Кто она в этом мире? Почему мои родители отправили меня в другой мир? У меня было так много вопросов!

Ри всегда поддерживала меня, хотя и говорила туманно. Но теперь я понимаю, что за её словами скрывалось больше смысла, чем мог уловить мой детский наивный разум.

Стражник снова появился и пригласил нас войти в широко распахнутую дверь. Я оглянулась на сумрачный коридор. Цветы в вазах, которые я раньше не замечала, стояли иссохшими. Это не сочеталось с интерьером дворца.

В гостиной сидела русоволосая женщина в длинном золотистом халате, который переливался от света свечей, словно настоящее жидкое золото. Её нога была перекинута через ногу, а руки сцеплены на колене. Она сидела с безупречной осанкой, как настоящая королева. Около зашторенного окна взад-вперед ходил мужчина в белоснежном халате. Красные вставки на манжетах и подоле казались каплями крови на девственно чистом снегу. Его лицо было трудно разглядеть в тенях, но я заметила густую щетину. Если он не побреется в ближайшее время, можно будет сказать, что он отпустил бороду.

Голос Ри казался таким далёким, что я оглянулась. Она действительно стояла у стены, опустив голову на грудь, а руки завела за спину. Вся её поза выражала покорность.

— Ваше Величество, — произнесла Ри, но её голос был таким тихим, что я едва расслышала его.

— Достаточно, — властно произнёс мужчина, который, как я предположила, был моим отцом. Его грубый и высокомерный тон мне не понравился. Он поднял руку, и Ри замолчала, кажется, даже перестала дышать.

Глава 3

Утром я проснулась и первое, о чём подумала, — это был очень реалистичный сон. Мне показалось, что я просто впечатлилась событиями предыдущего дня. Но тяжёлые покрывала и меха, под которыми я пряталась, говорили об обратном. Всё, что происходило, происходило на самом деле.

Что я знаю о Средневековье? Чума, насилие, ранняя смерть. Возможно, по местным меркам я уже старая дева. Как я могу погрузиться в чужую жизнь, если не знаю элементарных вещей? Как мне себя вести? Как одеваться, с кем общаться, какой вилкой есть устриц, а какой — пирожное?

Мне нужно обсудить всё с Ри. Хотя, если она вернулась к своим делам, люди могут заподозрить неладное, решив, что она много себе позволяет. Чего доброго, они сговорятся и убьют её. Я знаю, я сериалы смотрела.

Буду действовать интуитивно. Что там говорили мои родители? Подменыша отравили? Хорошо, притворюсь, что вышла из комы, и с видом подстреленной косули буду допытывать минимальные сведения, чтобы начать работать.

Жаль только, что мой диплом так и не пригодится.

Я перевернулась на спину в центре внушительной кровати, заложила руки за голову и начала буравить взглядом балдахин. Красивая парчовая ткань нежно-голубого цвета с серебряным узором. Вообще, все помещения светлые, с природными цветами и узорами, никакого пафоса, всё сдержано и лаконично. В гостиной камин, около него тахта и пару кресел с витыми подлокотниками, рабочий стол, на нём книги и какие-то свитки, огромный ковёр — в его мягком ворсе утопают ноги. В спальне — громадная кровать и туалетный столик, рядом со столиком — ширма. Видимо, одежду мне приносят, хотя, возможно, где-то замаскирован шкаф, нужно будет поискать. Ещё есть столовая, но я туда не заходила, вчера мне было не до осмотра «музея эпохи Возрождения». Меня до сих пор пробирает дрожь от мысли, что я в плену величественных дикарей, где за любую провинность казнят.

Я не заметила, как снова заснула, и сквозь дремоту услышала шорохи. Моё тело напряглось от страха по нескольким причинам. Во-первых, на меня уже покушались, и у них почти получилось, с той лишь поправкой, что это была не я. Во-вторых, вероятно, многие уже знают о моём «чудесном исцелении», и убийцы захотят повторить попытку. И, наконец, в-третьих, на мне из одежды только кулон, который я ни за что не сниму. Пока украшение на мне, я чувствую себя в безопасности.

Слышу шорох тканей, приоткрываю один глаз — из окна прямо мне в глаза светит солнце. Не ожидавшая такого подвоха от матушки-природы, я застонала.

— Ваше Высочество? О, святая Матерь, вы очнулись! — Я так понимаю, это моя служанка. — Не двигайтесь, я позову доктора!

Девушка выскочила из моих покоев. Ну здравствуй, моё высочество Фрея. Добро пожаловать в новую жизнь. Как там говорила директор? Пусть жизнь станет сказкой? Не зря её величали ведьмой.

Я подтянулась и уселась поудобнее. Вскоре в помещение влетели доктора, пара слуг, разряженные придворные и королевская чета. Называть их родителями даже в мыслях неприятно. Они начали целовать меня, причитать что-то невразумительное, ласковое, матушка даже пустила пару слезинок. Но от неё нестерпимо пахло какими-то средневековыми духами — она что, вызвала слёзы с помощью этой бурды? На что только не пойдут люди, лишь бы в чужих глазах казаться лучше.

— Святая Матерь, о, слава Богине, с тобой всё в порядке! — произнёс кто-то из них. - Мать причитала, а я смотрела на перекосившееся лицо отца испуганными глазами. Сейчас бы добавить грустную мелодию скрипача, и получилась бы драма года.

Королева прошептала мне на ухо: «Подыграй нам». Её тон был совсем не таким, как минуту назад, когда она зарывалась лицом в мои волосы, как любящая и волнующаяся мать.

— Матушка, я так испугалась, — выдавила я из себя пару слов, заикаясь. — Долго я была без сознания?

— Неделю, Ваше Высочество, — сказал доктор, нащупывая мой пульс. Ещё пара помощников что-то конспектировали.

— Но теперь всё будет в порядке. Мы не допустим, чтобы тебе хоть что-то угрожало, — сказала королева. Её актёрский талант заставлял меня восхищаться. Но я снова посмотрела на отца. Его взгляд ясно давал понять: «Пока ты нам полезна».

Когда театр идиотов закончился и служанка натянула на меня корсет и надела платье с рукавами до самого пола, она обронила пару слов о том, как болезнь заставила меня исхудать. Я попросила сопроводить меня до королевской библиотеки, отговорившись тем, что мне нужно время, чтобы окончательно прийти в себя.

Мы шли по широким коридорам с высокими стенами и резными потолками из тёмного дерева. На стенах висели картины в бронзовых рамах с витиеватыми узорами. Всё было величественно и пафосно.

По пути мы встречали придворных. Они кланялись и смотрели на меня исподлобья, как на восставшего мертвеца. Значит, никто не ждал моего выздоровления!? Почему-то не удивлена. Но меня раздражали их приветливые и ласковые слова, особенно сквозившая неприкрытая лесть.

Ещё я обратила внимание, как они всячески пытались выделиться друг перед другом, сильнее всего, конечно же, женщины. Одна из них, наверное, будет мне являться в кошмарах.

Пышное платье с сотнями юбок розового цвета из ткани, больше подходящей шторам. Такой двигающийся ламбрекен, с кучей дорогих побрякушек. Между её стиснутыми грудями утопало колье, а с ушей свисали длинные серьги из разных драгоценных камней: сапфиров, изумрудов и бриллиантов.

Ощущение, что ювелир-самоучка сделал это украшение ради забавы, а эта особа решила, что изделие просто верх дорогого искусства. Но вишенкой на торте оказалась высокая причёска с накладными прядями и маленькая шляпка, которая ни с чем не сочеталась. Весь образ был сборной солянкой, и я искренне надеялась, что мода этого государства всё же не так безнадежна. На фоне этой дамочки я в плотном тёмно-бардовом платье, тонким ободком принцессы и одним небольшим кулоном с маленьким оранжевым кристалликом на шее — вообще сливалась со стенами. А я явно выше по статусу.

— Ваше Высочество, — ламбрекен склонилась в низком реверансе, и колье вынырнуло из её грудей. Я чуть не расхохоталась, но сумела сдержать равнодушное лицо. — Мы молили Богиню о вашем исцелении, и как же мы рады, что наши молитвы были услышаны.

Глава 4

Во дворце меня встретили слуги. Они помогли мне сменить тёплые сапоги на туфли и забрали заснеженную накидку. Затем они проводили меня в покои, где в ванной комнате уже была приготовлена лохань с горячей водой. В воздухе витал аромат трав, а вокруг стояли цветные баночки с шампунями, кремами и засушенными растениями. Я взяла одну из баночек, понюхала её и покрутила в руках.

На пороге появилась моя знакомая служанка. Она опустила взгляд и протянула мне сорочку для купания.

— Госпожа, я принесла сорочку для купания, — сказала она.

— Сорочка для купания? Зачем она мне? Я просто хочу помыться.

— Но госпожа, правила… — прошептала девушка.

— Какой смысл изводить тепло и воду, если я не смогу толком смыть с себя грязь в одежде? — сказала я. Мои слова прозвучали грубо, и девушка испуганно попятилась назад.

— Давай договоримся, я моюсь, как захочу, а ты никому ничего не говоришь об этом, согласна? — предложила я более дружелюбно.

— Вам помочь принять ванну? — спросила служанка.

Я вздохнула. Идти против правил — значит, скорее всего, выкопать себе уютную могилу. Поэтому мне ничего не остаётся, как согласиться и расставить руки в стороны, чтобы служанка сняла с меня одежду.

Вода была горячая, и по моей промёрзшей коже сразу побежали мурашки.

— Сделать прохладнее? — осведомилась девушка.

— Нет, вода замечательная, то, что мне сейчас нужно… — я расслабилась, ноги немного всплыли.

— Раньше вы меня ругали, когда вода была горячая.

— Вкусы меняются, моя дорогая. Возможно, мне сейчас не понравится то, что ты растираешь в руках, — я принюхалась. — Что это? Пахнет отвратительно.

— Это успокаивающие масла, Ваше Высочество, — сказала служанка, растирая в ладонях каплю отвратительной жидкости.

— Они меня нервируют. Давай не будем такими жуткими способами расслабляться.

— Простите, раньше ароматные масла поступали из Скандарии. Теперь же мы довольствуемся тем, что у нас есть, но из перемёрзших деревьев не получается нужный аромат масла.

Я вздохнула. На кой чёрт разводить войну, если заранее ясно, что Мэйнфилд не выйдет из неё победителем.

— Может, есть что-то менее… ароматное? — скривилась я. Служанка позволила себе улыбнуться.

В итоге мне пришлось довольствоваться дегтярным мылом и розовой водой. Цветы специально выращивают во дворце в теплицах, чтобы разнеженные тела вельмож не воняли, как навозная куча.

— Скажи, а эта леди Диверсати, как она относится к слугам? — спросила я, пока служанка причёсывала мои влажные волосы. Нельзя спрашивать напрямую, но думаю, стоит разболтать служанку, и она расскажет всё на свете. Будет моим маленьким шпионом.

— Она требовательная госпожа, за каждую провинность она… — я молчу, но понятно, что эта дамочка та ещё… — Мне повезло, что я служу вам, а вот сестре моей не повезло.

— У тебя есть сестра?

— Да… — она помолчала, а потом её глаза наполнились слезами. Но воли им она не дала.

— Что случилось? — я повернулась к ней, чтобы не смотреть через зеркало.

— Простите… я не должна… — она глубоко вздохнула. — Моя госпожа, что-то ещё?

Может, я снова пойду против правил, но в моей душе нет места мерзости. Я должна помочь этой девушке, если в моих руках есть какая-то власть.

— Да, я желаю узнать, почему ты плачешь.

— Сегодня, когда мы ушли в храм, из библиотеки вышел лорд Рик, сын леди Диверсати. Он попытался овладеть моей маленькой сестрой, когда она разводила огонь в его покоях. Отвратительный человек! И эта дура, ложная принцесса, под него легла, иначе он не был бы так самоуверен при нашем разговоре.

Я была в ярости на этого Рика, и моя фантазия уже рисовала картины, как его голова болтается, подобно елочному шару.

— Что он с ней сделал? — спросила я.

— Она отбилась от него, но обожгла руку, сейчас она в лазарете. Говорят, там появился новый лекарь, который вернулся с границ Скандарии. Все сегодня говорят о ней.

— О ней? — Я поняла, что служанка говорит о Ри. — Да, сегодня ещё конюх повредил ногу, и она помогла ему. К концу дня он уже смог ходить.

— Изумительно, — улыбнулась я. — Ты можешь пойти к сестре и передать ей, когда женщина освободится от пациентов, что её ждёт принцесса.

— У вас что-то болит? Вам плохо? — запереживала служанка.

— Нет! — Как ей объяснить, что «новый лекарь» — моя «старая тётя»? — Если она приехала с границы, то может посвятить меня в некоторые тонкости жизни наших соседей.

— Боитесь, что не понравитесь жениху? — смущаясь, спросила девушка. — Забудьте об этом. Вы самая красивая девушка Мэйнфилда, вы его будущая королева, поэтому оценивать должны вы, а не вас!

— Оу… — Я немного растерялась. Никто не делал мне таких комплиментов. — Хорошо, я по достоинству оценю жениха, — улыбнулась я, хотя весь день до этого лишь злилась. — Но ты всё равно её пригласи.

— Слушаюсь.

Служанка закончила меня причёсывать и покинула мои покои. Я осмотрела свою спальню, и в каждой вазе стояли засохшие цветы. Это не может быть нормальным. Ещё утром их меняли слуги, по любым законам природы они должны стоять даже без воды как минимум сутки. Ничего не понимаю.

На столике стоял мой ужин. Я подошла и сняла крышку с блюда. Какие-то овощи и кусок отменно запечённого мяса с соусом. Отлично, поем и, возможно, успокоюсь. А если это яд? Значит, успокоюсь навечно, но всё равно лучше, чем исходить голодом.

Когда с едой было покончено, мне принесли чай и сливки. Я искренне надеюсь, что сливки добывали не у крылатого единорога и кусок мяса не принадлежал криворукому купидону. Однако всё было вкусно. Взгляд всё падал на рабочий стол, усыпанный бумагами и свитками. Наверное, стоило бы разобраться со всем этим.

На бумагах были нарисованы эскизы причёсок и нарядов. Так значит, любительница слащавых мальчиков подалась в модельеры? Хотя лучше бы этого не делала. Фасоны — ужас.

— Вызывали, Ваше Высочество? — В дверном проёме стояла Ри в том же наряде, в каком я её видела последний раз.

Глава 5

В моих покоях уже трудились слуги. Они наводили чистоту, протирали пыль, меняли букеты в вазах. Я надеялась, что в этот раз цветы простоят дольше.

— Ваше Высочество, — поклонилась моя служанка, — ванна готова, сделать воду похолоднее?

— Нет, — ответила я. Я и так замёрзла до кончиков пальцев, к тому же, мне нужно было смыть с себя пот.

Если слуги и заметили мой неопрятный внешний вид, то сделали вид, что не заметили. Хотя какая разница, уверена, мой отец в любом случае найдёт повод придраться ко мне.

От воды шёл пар. Я сняла с себя всю экипировку и погрузилась в воду, расслабляя уставшие мышцы. Завтра, скорее всего, я не смогу подняться, не испытав боли в каждой своей клеточке, но это небольшая плата за спокойную жизнь.

Служанка вымыла мои волосы и натёрла тело маслами — аромат был потрясающий. Когда мне сушили и укладывали волосы, в покои вошла королева, она же её величество, она же моя мать. Служанки поклонились, чуть не поцеловав белый мрамор пола, и скрылись за дверьми.

— Чем обязана? — Не обращая внимания на мать в дверном проёме, я сосредоточенно рассматривала своё лицо в отражении.

— Я сделаю вид, что не заметила твоей дерзости, — сказала мать холодным тоном и подошла ко мне ближе. — Всего лишь пришла справиться о здоровье дочери и пригласить её выбрать ткани для наряда к балу. Моя личная швея выделит на это время.

Ах, выделит? Надо же, какая занятая женщина обшивает матушку с ног до головы.

— Не стоит отвлекать человека по мелочам. Я могу и в домашнем на приём прийти. А что? Всё равно меня любую принцу выдадут. Ну, бантик подарочный ещё привяжите.

— Как тебе хватает наглости? — Щеки королевы покрылись красными пятнами. — Ладно, будь по-твоему. Закажем платье у швеи, что готовит наряды придворным. — Женщина подобрала подол и развернулась ко мне спиной. — Жду тебя в малом зале.

— Отлично, как только освобожусь — всенепременно скрашу ваш досуг. — Ох, кажется, у меня вскочил прыщ.

— Тебе не помешает выучить этикет и правила для леди, дочь, — менторским тоном заговорила мать, возвращаясь на место.

— Не думаю, что это лучшая идея, — наконец разворачиваюсь лицом к королеве, — ваша дочурка погибла, следуя этим правилам, а значит пользы мне от них мало, а то и вовсе нет.

— Что за глупости? — Королева изогнула бровь. — Ты наша дочь, ты принцесса, ты должна следовать традициям, а не пренебрегать ими.

— Ну да, ну да, — я посмеялась и постучала ногтями по поверхности туалетного столика. — Я, кажется, уже говорила, что вы ужасные родители? — Появилось раздражение, а за ним, как правило, наступает неконтролируемая злость, надо бы сбавить обороты.

— А мы, кажется, уже говорили, что спасали твою жизнь, — ответила мать тоном, не терпящим возражений.

Не думаю, что королевская чета вообще привыкла к оспариванию своих мнений.

— Она тоже была чья-то дочь! — неконтролируемо повышаю голос. — Вокруг вас живые люди, леди Амелия! Обратите же уже на это внимание!

Искренне не понимаю, как можно быть такой холодной. Всегда ли королева была такой или титул сделал из неё расчётливую и скупую на эмоции женщину?

Взгляд матери обещает, как минимум порку, а как максимум стояние на гречке голыми коленями. Ну, или как ещё здесь принято наказывать непослушных детишек?

— Ждём тебя через сорок минут в гостевом зале, — сквозь зубы, как истинная змея, прошипела королева.

Её ярость отразилась в глазах, но поза и мимика остались непоколебимы. Плавной походкой, шелестя юбками, она покинула мои покои. Стоило двери захлопнуться, как злость подступила к горлу и я, схватив первые попавшиеся склянки, швырнула их в стену. Содержимое растеклось красными пятнами, напоминающими кровь, и меня замутило.

Ненавижу. Как же я их всех ненавижу.

Несколько дней я только и делала, что зубрила правила хорошего тона, обматывалась как мумия в шелка, парчу, кружево, бархат и прочие тряпки, и репетировала танцы.

От швеи королевы я отказалась. Но та, которая шила наряды для самых близких к королевской семье, задрав нос от доверия Её Высочества, начала снимать с меня мерки вне очереди. VIP-обслуживание, ничего не скажешь.

Она выспрашивала у меня фасон, цвет и украшения на ткани. Какого же было её разочарование, когда я отказалась от воротника из перьев павлина, корсета из кожи рептилий и платья, расшитого кристаллами.

Где их учат этих мастеров, которые так любят всё «дорого-богато»? А я ведь просто попросила нежно-голубой наряд со скромным вырезом. Но ради спокойствия швеи пришлось согласиться на перламутровый перелив ткани. И этого мне было более чем достаточно. Титул принцессы обязывает беспокоиться о стране, а не о тканях и драгоценностях.

Уже который день не было возможности увидеться с Ри. Я даже пыталась прикинуться больной, чтобы она меня навестила. Не получилось. Пришёл какой-то тучный старик, молча сунул мне ложку зелёной жижи и удалился из моих покоев, не проронив ни слова.

После моего отказа использовать личную швею матери, королева стала наседать с двойным азартом по части ювелирного искусства. Она таскала меня к местным ювелирам, чтобы они подготовили мне украшения, достойные принцессы, и подбирала всё на свой вкус. Предложения были вполне приличными, что удивительно. Но я из принципа отказалась от всего.

Почему? Потому что, видя, как мать светится, словно северное сияние, в памяти всплывала совсем иная картина, где моя подмена не знает материнской любви и поддержки отца. А ведь девочка тоже была чьей-то родной дочерью, её хотели и ждали родители. Она должна была быть любимой и любящей, а не загубленной девицей, сиротой при живых родителях. Королю и королеве должно было хватить совести полюбить эту девушку. Ведь нет ничего лучше первого сказанного слова, первых шагов и успехов в учёбе.

Любовь надо давать детям, несмотря ни на что. Когда уже до людей дойдёт, что не бывает чужих детей?

Выбраться на оружейный двор не было никакой возможности, хотя удобный наряд и тёплая накидка с сапогами ждали своего часа в моём шкафу. Мои неконтролируемые приступы агрессии не прекращались, и, поскольку у меня не было возможности вернуться к мечу и манекену, я начала бить… нет, не прислугу, а подушки. Конечно, эффект был не такой, как после размахивания мечом, но всё же помогало немного успокоиться.

Глава 6

Я неуверенно топчусь у огромной резной двери, заламывая пальцы. Смотрю на каменный пол и пытаюсь отвлечься от мыслей. Но некоторые из них, как скользкие ужи, пробираются в моё сознание, превращая его в болото.

Во-первых, скоро придут родители, и церемониймейстер объявит о начале приёма гостей. А мне нужно скрыть свой наряд до начала бала.

Во-вторых, один из гостей — мой жених. Ещё утром он меня не волновал, но теперь я не хочу… Чего я не хочу? Не хочу, чтобы всё это было правдой! Неужели нельзя, чтобы прямо сейчас заиграл оркестр, за гобеленом спряталась съёмочная группа, и всё оказалось розыгрышем? Ну пожалуйста.

И в-третьих, как я со всем этим справлюсь? Я ничего не знаю об этом мире. Нормы этикета и техника танцев, которым меня в ускоренном темпе обучала Ри, вылетели из моей головы от волнения. К тому же, её со мной не будет. Я буду одна.

Внутри всё сжимается от напряжения. Поправляю диадему, чтобы отвлечься. Поднимаю глаза, и бахрома, идущая по краю гобелена, начинает тлеть.

— Пожар! — вскрикиваю я. Ближайший слуга, до этого стоявший у стены как истукан, срывается с места и водой из вазы заливает начинающийся огонёк.

В конце коридора послышался гул глухих шагов. Отвлекаюсь от слуги и лужи воды у стены и присматриваюсь. Отец твёрдым шагом марширует, размахивая руками. Ладони сжаты в кулаки. Лицо серьёзное, может быть даже злое. От его быстрой ходьбы сзади развевается белый плащ. Чуть поодаль, не поспевая за супругом, идёт королева. Фабьен был прав, у неё превосходный вкус. Она гордо вышагивает в своём красном платье. Корсет расшит золотом, а юбка струится вокруг неё алым пожаром. На плечах лежит прозрачная красная накидка с золотой вышивкой по краям, а с плеч ниспадают золотые нити. Волосы уложены в незамысловатую причёску, а на голове — корона. Простая, без всяких излишеств. Замыкают шествие гвардейцы. Они с каменными лицами, положив руки на рукояти мечей, почти бесшумно, словно тени, идут за своими правителями.

А мне, значит, не полагается охрана? Ранее меня сопроводила пара слуг, у которых не было оружия. Как же принцесса вообще дожила до такого возраста?

— Прекрасно выглядишь, дочь моя, — сказал отец прохладным тоном. Я посмотрела на него, кивнула и почувствовала, как диадема начала сползать с головы. А он ещё не в курсе, что за наряд скрывается под моей накидкой, предусмотрительно предоставленной Фабьеном этим утром.

— Держи спину прямо и будь рядом, — заботливо сказала королева, поправляя моё украшение. — С принцами не дерзи. Веди себя вежливо с королём и королевой. И помни, на тебе лежит ответственность за мир между нашими государствами.

Я непроизвольно закатила глаза и тихо пробормотала: «А ещё нужно разобраться с проклятием рода». Мама внимательно посмотрела на меня, сжала губы в тонкую полоску и едва заметно кивнула. Ни один локон на её голове не дрогнул, словно она не шевелилась. Удивительно, как она держит осанку.

Отец строго позвал меня. Он осмотрел нас, но его взгляд не потеплел.

— Вы готовы? — спросил он.

Мама снова кивнула, но на этот раз так, чтобы все заметили. Она взяла меня за руки и попыталась что-то увидеть в моих глазах. Может быть, свою надежду?

Слуги медленно начали раскрывать тяжёлые двери. Их высота равнялась высоте стен, а они были очень высокими. Поэтому складывалось ощущение, будто это ворота.

Родители встали рядом, плечом к плечу, а я была позади них, как хвостик. Как там сказала мама? Не отсвечивать? Я и не буду. Только вот сейчас незаметно сниму накидку и подожду конца вечера, когда меня накажут по всем законам строгости.

В зале было неестественно тихо, словно он был пуст. Не удержавшись, я заглянула через плечо отца и увидела, что зал полон придворных. Музыканты сидели, опустив головы и изучая ноты, лежащие на пюпитрах.

— Их королевские величества, король Генрих и королева Амелия, а также её высочество принцесса Фрея! — громко, чеканя каждый титул и имя, прокричал церемониймейстер.

Родители двинулись к тронам, находящимся на обитом бархатом помосте. Все взгляды были направлены на нас. Я заметила, что большинство людей смотрят на меня. Я что, похожа на экспонат? Но я лишь подняла голову выше и походкой от бедра прошла к трону. Самый величественный трон был у отца. Оно и понятно, король всё-таки.

Мы сели, и пёстрая толпа низко поклонилась. Отец не повернул ко мне головы, а вот мать, заметив мой наряд, удивлённо раскрыла глаза. Неужели она таки умеет выражать эмоции, и её можно застать врасплох?

К нам подходили представители знатнейших домов и снова кланялись. Церемониймейстер надрывался, выговаривая каждую фамилию. Честно говоря, я была настолько взволнована, что не запомнила ни одну. Даже не сразу поняла, что леди Диверсати уставилась на меня так, будто готова была сжечь своим взглядом. Она пристально изучила мой наряд, отчего мама, в перерыве между уходом дамы-попугая и объявлением следующей фамилии, наклонилась и вопросительно посмотрела на меня. Я лишь плечом повела, потому что мотивов этой сороки и знать не хотела. Да и времени подумать у меня не осталось. Ведущий произнёс ужасные слова, от которых у меня по спине побежали мурашки. Он представил: «Король Фауст и королева Ариадна Райгард, правители Скандарии, с принцами Каспианом и Тристаном, а также леди Морганой, невестой его высочества Каспиана».

Двери зала, которые мы раньше не видели, открылись. Я увидела того, кого совсем не ожидала встретить в этот вечер. Это был Жан Поль, который учил меня держать меч и побеждать в бою. Он шёл с гордо поднятой головой и улыбался всем присутствующим. Его камзол был чёрно-синего цвета, который идеально сочетался с цветом его глаз и волос.

Я поняла, что он не просто бастард, а настоящий титулованный принц. Но может быть, мне всё же повезло, и он не наследник престола? Может быть, королева согрешила с каким-нибудь рыцарем? Такое ведь могло произойти? Хотя, глядя на Его Величество, я вижу очевидное сходство, только с той поправкой, что мой знакомый выше, моложе, красивее и не бородатый.

Глава 7

Под предводительством генерала Дориана Ханта мы вышли из бального зала. Мы – это я, мои родители, гости из Скандарии и семейство Диверсати.

Отец отдал распоряжение отправить слугу за Ри Тартис. Я шла за ним, как на плаху, хоть и понимала, что меня никто не трогал, даже первый поцелуй не состоялся из-за слежки жрецов Богини. Однако доказать это здесь и сейчас, не раскрывая всех карт, было невозможно. Мне не позволили бы объяснить, что сначала замуж должны были выйти моя подмена, а я спокойно жила в другом мире, всё ещё нетронутая ни одним мужчиной. Как так вышло, что в мире со вседозволенностью я осталась чиста, в отличие от лже-Фреи, которая, будучи жительницей государства с множеством запретов, умудрилась пуститься во все тяжкие?

Отец повёл нас в свой кабинет в другом крыле замка, где я ещё не была. Мне было бы спокойнее в своих покоях, но моего мнения, конечно же, никто не спросил. Несмотря на волнение, я старалась идти с гордо поднятой головой, выставив грудь вперёд так сильно, что лопатки начали касаться друг друга. Позади не было слышно ни шёпота, но я чувствовала, как волны осуждения буквально окутывали меня со всей своей ментальной силой.

Слуги раскрыли дверь, и мы вошли в помещение, где из камина доносился треск огня. Красные языки пламени, словно приветствуя посетителей, дёргались, как хвост озорной собаки.

— Не желаешь выпить, друг мой? — спросил отец у Фауста.

— Не уверен, что способен расслабиться, пока эта ситуация не разрешится, — ответил потенциальный свекр, как-то устало опустив плечи.

Мне совсем не хотелось начинать знакомство с будущими родственниками в таком ключе. Я перевела взгляд на братьев, которые переглядывались друг с другом, но молчали. Иногда они кивали и односложно соглашались с королевой-матерью, которая тихо что-то шептала им. Моргана, невеста Каспиана, решила остаться в зале, видимо, чтобы завести полезные знакомства. Признаться, позориться ещё и перед ней мне не хотелось. Достаточно цирка, уже предоставленного пеструхой и её сынком.

— Долго нам ещё ждать этого чудо-знахаря? — грозно спросил отец у появившегося в дверном проёме слуги, но тут же осёкся, увидев Ри, и поспешно отступил, позволяя ей пройти в кабинет.

— Вы меня звали, ваше величество? — спросила тётушка, присев в реверансе и не поднимая взгляда.

Я заметила её тёмное платье, светлый фартук и косу, перекинутую через плечо. В свете огня её волосы ещё сильнее отливали бронзой. На лице играли тени, делая её черты лица ещё более молодыми.

— Это та самая лекарь? — уточнил Фауст. — Молода, свежа и прекрасна. Разве может так случиться, что в столь юном возрасте это дитя знает больше, чем лекари великих гильдий?

— Возраст — это просто цифра, ваше величество, — заступилась я за женщину.

— Скажи нам, Ри, — начала королева Ариадна, перебив своего мужа, — правда ли, что ты совсем недавно вернулась с границ наших славных королевств?

— Да, ваше сиятельство, — безропотно согласилась Ри.

— А правда ли, что ты знаешь, как проверить девицу на невинность, не применяя низшие артефакты?

Ри недоумённо вскинула голову и обвела присутствующих взволнованным взглядом. Конечно, в том мире, где я жила, это проверялось на раз-два-три, но и не имело такой ценности, как здесь. Такой вот парадокс.

— Да, ваше сиятельство, могу. Но позвольте…

— Никаких возражений, — выставила ладонь мать. — Сложилась скверная ситуация, и в твоих руках, Ри Тартис, её разрешить. Мою дочь обвинили в бесчестии, но мы, с его величеством Генрихом, хотим доказать обратное. Скажи нам, что для этого нужно, и мы предоставим это.

Такого Ри точно не ожидала, отправляя меня на бал. Она долгим оценивающим взглядом осмотрела меня и моего предполагаемого любовника, а затем снова взглянула на меня и, наконец, обратилась к королеве.

— Мне нужна капля крови вашей принцессы, если вы позволите. Для этого нам нужно с ней уединиться, чтобы не узрели лишнего.

Откуда ж ты кровь собралась брать, тетушка?

— За этой дверью есть небольшая комната. Можете провести все процедуры там, — отец прошёл к двери между стеллажами и открыл её, — инструменты сейчас принесут.

Я прошла следом за Ри. Мои шаги затерялись в шорохе её юбки. Когда дверь захлопнулась, тётушка истерически зашептала:

— Во что ты ввязалась, принцесса, и во что пытаешься втянуть меня?

— Спокойно, — так же шепчу в ответ, — я не виновата, что лже-Фрея легла под этого засранца. Вот же глупая! А мне теперь расхлёбывать всё это.

Ри с облегчением выдохнула и позволила себе лёгкую улыбку.

— Скорее матушка Рика решила посадить его на трон. По правилам, если девушку обесчестили до свадьбы, то её женят на любовнике. Понимаешь, сколько выгоды получает род Диверсати? — объяснила Ри и позволила себе присесть в кресло.

Комната была такой маленькой, что напоминала клетку. Всё отделано в тёмных тонах: низкие стропила, деревянный пол, небольшая тахта, стол, стул и кресло, на котором расположилась Ри. Узкое пространство душило меня, а последние события не давали расслабиться ни на минуту.

— Как мне быть, Ри? Я не хочу, чтобы отец устроил мне взбучку за то, что я не делала. К тому же на кону ещё и союз королевств, я не хочу всё испортить из-за легкомысленности моей «подмены», — упираю руки в бока и поджимаю губы.

— Откровенно ответь, у тебя что-то было с Майклом?

— Нет, — отвечаю и понимаю, что он мне нравился, но не настолько, чтобы зайти с ним так далеко.

— Надо как-то доказать, что тебя оклеветали, — женщина начала растирать виски, раздумывая над решением проблемы.

— Зачем тебе моя кровь? Разве не это было твоим планом? — спросила я.

— Это первое, что пришло мне в голову, — ответила тётя, не открывая глаз. — Кровь — это концентрат энергии и силы. По ней можно узнать практически всё: от болезни до смертельно опасного проклятия.

— Значит, ты пустила им пыль в глаза? — уточнила я.

— Можно и так сказать, — улыбнулась Ри. — Только тихо.