Искра для ледяного дракона. Тайна наследника

Глава 1. Лед и Камень

Тишина. В моем доме она имеет вес, плотность и вкус.

Я подписываю очередной указ о поставках руды с северных шахт, даже не вчитываясь в цифры. Перо царапает бумагу — единственный звук в огромном кабинете, обшитом темным дубом. За окном хлещет дождь, размывая очертания скал и серого неба, но здесь, внутри, воздух стоит неподвижно, словно в склепе замуровали само время.

Девять лет.

Девять лет идеального порядка. Никакого смеха, никакой музыки, никаких лишних эмоций, способных вызвать драконий огонь. Я загнал своего внутреннего зверя так глубоко под ребра, что иногда сомневаюсь, жив ли он вообще. Или я сам давно превратился в каменную статую, сидящую за этим столом.

Стук в дверь – короткий. Так стучит только госпожа Брок.

— Войдите, — мой голос звучит глухо, будто я не пользовался им несколько дней. Так оно и есть.

Тяжелая дверь отворяется, впуская высокую женщину в безупречно накрахмаленном чепце. Экономка замка Блэкрок. Она похожа на одну из гаргулий на крыше — такая же серая, вечная и неодобрительно взирающая на мир.

— Милорд, — она не кланяется, лишь едва кивает. Привилегия той, кто менял мне пеленки сорок лет назад. — У нас снова... инцидент.

Я сжимаю перо так сильно, что очин пера трещит.

— С Леонардом?

— С лордом Леонардом, — поправляет она с чопорностью, от которой у меня сводит скулы. — Пятый гувернер за месяц подал в отставку полчаса назад. Он сейчас собирает вещи. Сказал, что нервная система ему дороже золота.

Я откладываю перо и тру виски. Внутри начинает ворочаться раздражение — холодное, тяжелое. Не на сына. На ситуацию. На то, что мне снова нужно выходить из этого кабинета и сталкиваться с тем, чего я избегаю. С живым, дышащим напоминанием о ней.

— В чем причина на этот раз? — спрашиваю я.

— Мальчик неуправляем. Он отказался учить историю Драконьего Предела, порвал карту и заперся в восточной гостиной.

Я замираю. Восточная гостиная. Любимая комната Элизы. Никто не входил туда девять лет. Я лично приказал запереть двери, чтобы даже запах ее духов не выветривался оттуда, чтобы пыль ложилась на ее рояль, как саван.

— Как он туда попал? — я встаю. Стул с грохотом отъезжает назад.

— Замок старый, милорд. Мальчик нашел лаз.

Я не иду — я шагаю широко и быстро, плащ развевается за спиной, как черные крылья. Слуги, попадающиеся навстречу, вжимаются в стены, сливаясь с гобеленами. Они боятся меня.

«Ледяной Дракон», так они меня называют шепотом, когда думают, что я не слышу. Пусть. Страх — отличная замена уважению. Он надежнее.

Коридоры сменяют друг друга, становясь все светлее по мере приближения к восточному крылу. Здесь даже воздух кажется другим.

У двойных дверей толпится прислуга. Увидев меня, они рассыпаются в стороны, словно стая испуганных воробьев.

— Откройте, — приказываю я.

— Заперто изнутри, ваша светлость, — лепечет лакей. — Мы стучали, но юный господин...

Я не дослушиваю. Кладу ладонь на деревянную створку. Магия внутри меня лениво поднимает голову. Жар струится по венам, концентрируясь в пальцах. Замок щелкает, сломанный внутренним импульсом, и дверь подается вперед.

Я вхожу, готовый увидеть хаос. Готовый отчитать сына, выставить охрану и снова спрятаться в кабинете.

Но застываю на пороге.

В комнате стоит полумрак, шторы задернуты. Леонард сидит на полу, в центре ковра. Ему одиннадцать, но он выглядит младше — худой, с острыми коленками и растрепанными волосами цвета воронова крыла. Моими волосами. Но глаза у него ее — ярко-синие, как летнее небо, которого почти не бывает в этих краях.

Он сжимает в руках какую-то старую книгу и плачет. Тихо, беззвучно, вздрагивая всем телом.

— Леонард, — произношу строго. Я хочу, чтобы голос звучал твердо, но он ломается. — Выйди отсюда. Немедленно.

Он вскидывает голову. В его взгляде столько отчаяния и боли, сколько не должно быть у ребенка.

— Почему? — кричит он. Его голос срывается на визг. — Почему ты спрятал это? Это её вещи! Я хочу помнить её! Ты всё забыл, ты вычеркнул её, но я не хочу забывать!

— Я сказал — выйди! — рычу я. Воспоминания бьют под дых. Эта комната, черт бы ее побрал... Я чувствую, как драконья сущность рвется наружу, требуя сжечь всё, лишь бы не чувствовать этой боли. — Ты не имеешь права здесь находиться!

— Я тебя ненавижу! — выплевывает он.

И в этот момент воздух в комнате взрывается.

Это не огонь.

Драконы — это пламя и пепел. Но от Леонарда исходит странная, пульсирующая волна изумрудного света. Порыв ветра, взявшийся из ниоткуда в закрытом помещении, срывает тяжелые бархатные шторы.

Пол под мальчиком трещит. Но не от жара.

Сквозь дубовый паркет, разламывая вековые доски, вырываются... корни. Толстые, узловатые, они извиваются, как змеи, оплетают ножки кресел, взмывают к потолку. Из стен, разрывая дорогие обои, лезут шипастые лианы. Они растут с пугающей скоростью, за секунды превращая изысканную гостиную в дикие джунгли.

— Что за... — я отшатываюсь, инстинктивно выставляя щит из пламени, но лианы не горят. Они шипят, соприкасаясь с моим огнем, и, кажется, становятся только сильнее, агрессивнее.

— Лео! — я бросаюсь вперед, прорубая путь сквозь заросли, которые пытаются схватить меня за ноги.

Сын сидит в центре этого безумия, его глаза горят неестественным фосфоресцирующим светом. Он сам напуган, смотрит на свои руки, из которых струится зеленая дымка, и не может остановиться.

— Папа! — вскрикивает он. — Папа, я не могу... оно не останавливается!

Огромный бутон, выросший прямо из рояля, лопается с тошнотворным чавканьем, выбрасывая в воздух облако пыльцы. Стекла в окнах вылетают наружу под напором гигантских ветвей.

Я хватаю сына за плечи, встряхиваю. Моя магия — чистый, разрушительный огонь — бессильна. Я не могу сжечь эти растения, не опалив его самого.

— Смотри на меня! — рявкаю я, перекрывая треск ломающейся мебели. — Леонард! Дыши!