Искры

Пролог

14 марта, 2023 год

Первые лучи коснулись горизонта, делая ночь менее темной, отбрасывая едва заметные блики на неспокойное море. Шум воды стоял в ушах, удары волн о прибережные камни почти заглушали звук бьющегося сердца. Пахло солью и водорослями. Весенний прохладный ветерок проникал под свитер, щекотал ребра и оставлял ледяные следы на коже. Девушка поежилась, не отрывая взгляда от воды. Голова была заполнена мыслями, они крутились, вихрились, превращаясь в болезненный ураган.

Теплые руки скользнули под свитер, погладили талию. Она почувствовала, как к её телу прижимается твердая широкая грудь.

– Почему убежала? – бархатный шепот коснулся уха, скользнул по шее в мягком поцелуе.

Парень неторопливо гладил кожу на животе, прижимая тело к себе, оставлял влажные следы на шее, касался маленького шрамика чуть выше бедра. Девушка в его объятиях расплывалась, переставала хотя бы на пару мгновений думать о том, как неправильно она поступает по отношению к своей семье. О предательстве, совершенном однажды и повторяемом раз за разом.

– Это все так сложно, Кирилл, – она развернулась, и парень смог увидеть мокрую дорожку на щеке. Он стер её шершавым пальцем, и прижался носом к щеке девушки. Они были так близко, что слышался неумолимый стук сердца.

– Котёнок..., – он шумно выдохнул, привлекая её в объятия. Тихий всхлип, казалось, прозвучал гораздо громче, чем удары волн о камни и шум воды. Врезался в слух, заставляя задрожать. – По-другому у нас ведь не бывает, Сонь.

Он был прав, но от этого легче не становилось. Им оставалось только шарахаться слишком громких звуков за дверью номера в отеле, прятаться по углам, когда находятся на одной территории, скрываться в ночи, чтобы постоять вот так в открытую на пляже и полюбоваться бескрайним морем. Это здорово влияло на сон, но пропустить такую редкую встречу – значило излишне долгую разлуку. Никогда нельзя было предугадать, когда в одном отеле окажутся обе команды, когда снова в одном городе остановятся и София, и Кирилл. Тем более нельзя было прогнозировать, когда друзья в очередной раз откажутся расходиться спать и потащат тренироваться на улице или отдыхать с девочками на закрытой вечеринке. Кириллу все труднее было выдумывать отговорки для своего нежелания знакомиться с очередной красоткой, вальяжно развалившейся на общем диване.

Софии тоже было нелегко. Приходилось отвергать навязчивых ухажеров, вдохновленных очередной речью родителей – друзей её отца – о том, как здорово иметь партнершу из круга, в котором они выросли. Самым надоедливым был Макар – сын папиного лучшего друга. Он был защитником «Ястребов» и слишком много о себе возомнил, когда команда стала выигрывать раз за разом в контрольных матчах и регулярных чемпионатах. Его ухаживания становились всё активнее, а отказы Сони – всё грубее, что в конце концов могло спровоцировать отца на личный разговор. Если бы мама была жива, София наверняка поделилась бы с ней своими проблемами и страхами, и та поняла бы.

Под легкой футболкой парня перекатывались сильные мышцы. До межсезонья оставалось еще два месяца, и он был в прекрасной форме.

– Пойдем, пока никто не увидел, – она отстранилась и рывком стерла еще одну предательскую слезу.

София Виноградова снова была собой. Умеющей держать лицо и скрывать эмоции под надежной маской, непроницаемой «ледяной красавицей», как её прозвали СМИ. Надежный образ, состряпанный из бесконечных тренировок «лица» перед зеркалом и наставлений отца, Кирилл видел на ней только в моменты, когда Соня хотела избавиться от прорвавшейся наружу слабости. Она позволяла ему видеть себя нежной, заботливой и даже беззащитной, но была какая-то мысленная граница, после перехода которой она вновь натягивала маску. И вот, перед ним вновь была звездная дочка Анатолия Сергеевича Виноградова – тренера из взрослой хоккейной лиги. Под руководством которого уже ни один год играла небезызвестная команда «Ястребы», главным противником которой выступали на льду «Волки».

Для именитых команд выдался сложный год. Сначала регулярный чемпионат, когда, как назло, они слишком часто играли друг против друга. Оставалась последняя игра, ради которой они и собрались в новом городе. Потом их ждал плей-офф, где предстояло снова столкнуться в последний раз и показать, кто достоин кубка. Первый год, когда Соня не будет ярой болельщицей команды «Ястребов» и будет сомневаться, на кого устремить свой взгляд.

– Еще минутку, посмотрим рассвет, – он притянул её за руку обратно, прижимая снова спиной к своей груди.

Ему нравилось проводить время с Соней. В разговорах, сплетнях и даже в публикациях клуба её представляли совсем другой. Наедине Соня становилась нежной и мягкой, и каким-то образом задевала в нём нечто светлое и беззащитное. И он позволял, представая перед ней совершенно безоружным и слабым.

– А если Дима или Илья обнаружат, что тебя нет? Подумают, что ты на пробежке и выйдут за тобой? – тревога в её голосе была реальной, живой. Соня была права в своих страхах, но Кирилл все равно попытался успокоить девушку.

– Дима и Илья вчера пошли повеселиться, хотя, строго говоря, я просил их этого не делать. Они не будут так рано вставать. Не переживай, Сонечка, я прошу тебя, – он едва ощутимо прикусил мочку её уха, продолжая вести разговор только шепотом. Соня расплылась в сильных руках, обмякла. Она доверяла Кириллу, готова была идти ради него на риск, но постоянные тревоги и страхи изматывали. Он тоже это чувствовал. Иной раз вместо очередной игры, в которой ему предстояло сыграть важную роль, Кирилл прокручивал воспоминания о последней встрече и пытался вспомнить, не засек ли их кто ненароком. Хоккеист знал наверняка – если бы это случилось, СМИ разнесли бы в мгновение ока. Но полностью заглушить переживания здравым смыслом он не мог. На кону стояла его карьера, его семья в лице самых близких приятелей Димки и Ильи и Сергея Николаевича Зуброва – тренера команды. И, конечно, стояла её жизнь. Отношения с отцом, карьера журналистки, нынешняя работа видеографа. Риски были высоки, но они почти привыкли.

Глава 1

Лето, 2022 год

Родной город Анатолия Виноградова был в отдалении от цивилизации. Соне нравилось приезжать в тихий маленький домик на окраине городка на несколько недель или месяц. Особенно, когда отец оставался с «Ястребами» или занимался стратегическим планированием следующего сезона дома. Для Софии Виноградовой маленький городок был тихим убежищем от высоких требований и стандартов. Сначала она сбегала туда под предлогом погостить рядом с бабушкой и дедушкой, когда те были живы, потом – посетить могилу матери, на которую отец не торопился заезжать, и в конце концов она торжественно объявила, что для будущего диплома ей нужно поехать на малую родину великого тренера Анатолия Виноградова. Отмазка была так себе, но на удивление девушки сработала.

Небольшой домик, который отец построил для их семьи, нуждался в периодическом ремонте и обновлении, но Софии нравилось проводить в нем время. Где-то уже начали отклеиваться обои, в некоторых местах облупилась уличная плитка или протянулась трещина по стене внутри дома, но место оставалось родным и любимым. Обычно отец заезжал на несколько недель в конце лета, но с Соней не пересекался. Анатолий не мог понять её стремления уйти в тень и побыть в одиночестве, но старался уважать её выбор. В другое время, когда семья Виноградовых не приезжала в городок, домом занимались нанятые работники или сестра погибшей матери Софии.

Соня очень уставала от влияния отца, от постоянных требований, приказного тона и попыток «тренировать» её как своих парней. Анатолий Виноградов был блестящим тренером, да и отцом неплохим, но иногда рядом с ним становилось нечем дышать. И София бежала так далеко, как могла, ища покоя и уединения. Это лето не стало исключением.

Выгрузив вещи из такси, девушка подняла глаза. С прошлого года дом почти не изменился. Нанятые работники оперативно выкосили траву, подровняли кустики и туи. Внешний вид был таким же, каким сохранился в памяти девушки. Бежевый кирпичный фасад, небольшие окошки по бокам от входной двери, нависающий в качестве козырька балкончик с кованными периллами. Из рассказов отца Соня знала, что внешний вид дома был полностью выбран мамой. Она умерла, когда маленькой дочке исполнилось три годика, и все, что София помнила о ней, так это мягкие руки, ласковая улыбка и запах детского мыла от бледной кожи. Никаких других воспоминаний отыскать не удалось, а потому девушка могла узнавать, какой мама была, только из рассказов отца и мелких деталей, подмеченных в вещах, непосредственно с ней связанных. Соня Виноградова не могла сказать, что скучает, потому что не знала её. Но ощущение утраты чего-то, что было неизвестно, но от того не менее важно и ценно, было иной раз слишком сильным, поглощающим.

Комната девушки располагалась на втором этаже. Стараниями сначала матери, а потом – отца и самой Сони она выглядела даже спустя двадцать лет хорошо. Нежно-розовые стены, кровать с балдахином – мечта маленькой Сонечки Виноградовой, «принцессы» для своего папы, аккуратные ажурные шторы, обрамляющие небольшое окно, рабочая зона из стола из светлого дерева, стульчика на колесах и небольшого книжного столбика, где покоились уже совсем старые книжки. Иногда, поддавшись ностальгии, она открывала ту или иную книжку, захватившую все внимание в подростковом возрасте, и мягко водила пальцами по корешкам, вспоминая.

На тумбочке у кровати стояло извечное напоминание о доме и свободе – фотография её и Алины Курочкиной – лучшей подруги с самого детства. На ней были две испачканные красками десятилетки. Соня и Алина улыбались, смотря в камеру. Виноградова, не удержавшись, провела пальцем по стеклу, вспоминая детское и подростковое время. Она скучала по беззаботности, которой была наполнена жизнь.

Курочкина была её единственной лучшей подругой. Они могли неделями не переписываться, не видеться месяц, но оставались вместе. Одним целым. Алина никогда не крутилась в «хоккейной среде», и это радовало Виноградову больше всего. Подруга могла всегда дать дельный совет, не опираясь на принятые в кругу Сони устои и правила. Смотрела на неё не как на трофей, «ледяную принцессу» или дочку звезды ледовой арены – Анатолия. Видела в ней просто Соню. Именно это девушке и нужно было.

Придя в себя, Соня скинула вещи на кровать, подхватила с батареи высохшую несколько месяцев назад тряпку и направилась в ванную. Пыль клубилась по углам, собиралась на подоконниках и полках в ожидании, когда начнется генеральная уборка. Первым делом Виноградова это и планировала. Первый день всегда был суматошным и трудным: дом требовал ухода, которого так не хватало зимние, осенние и весенние месяцы. Собрав волю в кулак, девушка включала музыку, пританцовывала и убирала накопившийся мусор, стирала грязь, намывала полы и пылесосила под диванами. Старенькая мебель была еще в хорошем состоянии, и они с отцом, обсуждая родные места, пришли к выводу, что менять её еще не пора. София знала и другую правду: рука Анатолия не поднималась выкинуть то, что так тщательно и кропотливо подбирала на кухоньку или гостиную уже покойная Наталья Виноградова. По этой причине гостиную украшал бежевый диванчик с огромными подушками и ободравшимся уголком, в кухне стоял массивный деревянный стол, на котором отчетливо виднелись царапины и чьи ножки сбились со временем, а кухонные шкафчики цвета оливок открывались со скрипом. Но в каждом предмете чувствовалась её частичка. И Соня, будучи подростком, приехавшим к бабушке, уже живущей в их доме, на лето, смотрела на выбранную Натальей мебель и гадала, какой она была. Спрашивала у бабушки и дедушки, у тех родственников, которые заглядывали к ним или приходили вместе с четой Виноградовых на кладбище в день годовщины. По кусочкам она сложила её образ: нежная женщина со своим творческим взглядом на мир и жизнь, одухотворенная и увлеченная. Соня была не такой. Она выросла тенью своего отца и всячески старалась соответствовать его завышенным требованиям. Стремилась к хорошей карьере в спорте, которым горел Анатолий, никогда не показывала эмоций, за что в прессе получила шутливое – «ледяная принцесса», шла вперед, гордо здрав голову и боясь, что если отвлечется, то получит нагоняй. Ей хотелось нежности и тепла, но дома она попросить их не могла, а найти вовне – тем более. Отец редко одобрял её романтические «глупости», а ухажеров считал поверхностными глупцами. И, стремясь соответствовать ожиданиям, она скрывала отношения или вовсе в них не вступала.