Искушение демона. Во власти жестокого лиса

Глава 1. Подлый лис

— Давай же, моя очаровательная Камелия, соглашайся. Эта сделка буквально спасет тебе жизнь.

Хищные желтые глаза заблестели ярче, улыбка на красивом мужском лице стала коварнее и довольнее. А я едва не задохнулась от гнева и страха одновременно.

Подлый ёкай! Мерзкий лис!

Вот дождется... Выберусь из этой трясины и оторву его наглые лисьи уши, время от времени подрагивающие, словно от предвкушения возможной сделки.

Да вот только топь, в которую я угодила по вопиющей неосторожности, продолжала с жадностью заглатывать мое тело. Ноги не находили дна, одна рука запуталась в тине под водой, и я никак не могла ее вытащить, пока цеплялась второй за корень, торчащий из земли на берегу.

Каждое движение приносило больше вреда, нежели пользы. Но из-за смертельного страха я не способна была приказать себе не двигаться, а потому с диким отчаянием продолжала дергаться в трясине на радость гнусному оборотню.

О, мои страдания, безо всяких сомнений, приносили ему море удовольствия!

Этот хвостатый гад прохлаждался в тени огромной ивы, когда я, держа путь в деревню, поскользнулась в грязи и с криком свалилась в болото. Он мало того, что не поспешил мне помочь, так еще и принялся ворчать и отчитывать за то, что я потревожила его покой. Подлюга ушастая!

Да и после упреков он не соизволил вытащить меня, напротив, принялся с ехидной улыбочкой наблюдать, как я пытаюсь выбраться. Переместился поближе, плюхнулся на траву и, немного подавшись вперед, засмеялся мне в лицо, заявив, что такими темпами моя жизнь оборвется куда быстрее, чем могла бы.

— Твое время на исходе, — напомнил лис, глубоким хрипловатым голосом вынуждая сердце подпрыгнуть к самому горлу.

И так не сладко, а он еще масла в огонь подливает.

— Да провались ты во тьму, грязное чудовище! — выплюнула злобно, покрепче ухватившись за корень. Попыталась подтянуться, но безрезультатно — топь не выпускала, обесценивая все попытки.

— Ну-ну, Ками, — жестче, чем обычно, проговорил мужчина и неожиданно ухватил за подбородок, выбивая из моей груди сокрушенный вздох.

Наши взгляды встретились, и я тут же почувствовала, как по спине побежали холодные противные мурашки, вызванные той жестокостью, что на секунду блеснула в желтых глазах екая.

— Впредь держи поганые слова при себе, если не желаешь в одночасье лишиться языка.

Ледяной угрожающий тон подействовал на меня отрезвляюще, и я впервые за время непродолжительной беседы и моей борьбы за жизнь ощутила исходящую от оборотня угрозу.

Конечно, у меня был маленький опыт общения с ёкаями. Встретить этих существ было большой редкостью, иногда удачей, но чаще такие встречи не приносили людям ничего, кроме бед, горя и разочарования. Духи и демоны любили развлекаться и издеваться над теми, кто вставал у них на пути. Они редко проявляли дружелюбие, не говоря уже о сострадании, и в большинстве случаев норовили подшутить над бедными путниками, нежели завести с ними приятное знакомство.

Я так испугалась, оказавшись в трясине, что совершенно забыла, как следует вести себя в присутствии одного из самых опасных и жестоких демонов подлунного мира.

— Да и к твоему сведению, я чистюля, каких свет и тьма не видывали, — добавил лис, за секунду прогнав с лица пугающую мрачность. Его губы растянулись в задорной улыбке, и он отпустил меня, но довольно резковато, слегка оцарапав коготком кожу на подбородке. — Из нас двоих, Ками, грязная тут только ты.

Брошенное демоном имя резануло слух, и я непроизвольно скривилась.

Я понятия не имела, с чего вдруг он стал ко мне так обращаться, ведь мне с рождения было дано имя Амелия. Мы и знакомы-то с ним не были — я видела его впервые в жизни. Но когда он обозвал меня Камелией, даже не поинтересовавшись, как зовут на самом деле, я не исправила, уж не до того было. А теперь и вовсе не было никакого желания поправлять его...

Пусть называет как хочет. Главное, чтобы держал свои когтистые лапы при себе.

— Еще один шанс, цветочек, — мурлыкнул оборотень, чуть склонив голову набок, будто под таким углом ему было лучше видно то, что спрятано внутри. А быть может, он взаправду видел куда больше, чем обычные люди. — Тебе нужно лишь пожелать, и я тотчас вытащу тебя из западни.

— И какова же цена твоей щедрости? — я нахмурилась, пронзив кицунэ самым недовольным взглядом, на который была способна в данной ситуации.

Я прекрасно осознавала, что все шло к одному-единственному сценарию. Неважно, сколько усилий я приложу, у меня все равно не получится вытянуть себя на берег. Зыбкая, вязкая масса плотно сомкнулась вокруг тела и плавно опускала его на дно. Я уже погрузилась по самую грудь, а сил держаться за корень оставалось все меньше и меньше.

Вокруг не было ни души, кроме этого проклятущего демона, и уповать на чью-либо помощь не имело никакого смысла. Я надорвала глотку, пока пыталась дозваться людей, но никто не явился на зов, что только дало екаю лишний повод поглумиться надо мной.

У меня не оставалось выбора.

Либо утонуть, либо согласиться на все условия, которые он намеревался предложить. И что-то смутно подсказывало, что второй вариант может оказаться хуже смерти...

Визуализация

Амелия (или, как ее обзывает лис, Камелия). Простая деревенская девушка, которой чуточку не повезло по пути домой.

Лис-оборотень, имя которого мы узнаем немного позже. Создание загадочное, порой жестокое и властное, но чаще — озорное и хитрое.

Глава 2. Сделка

С губ слетел изумленный вздох, как только я оказалась на твердой поверхности.

Ноги предательски дрогнули, ослабев за время пребывания в топком болоте, едва не утащили на землю, но рука демона, до этого крепко державшая запястье, быстро переместилась на талию, предотвращая опасное падение.

Меня рывком притянули к твердой груди, наполовину скрытой за черной шелковой тканью кимоно. Да так стремительно, что я не успела возмутиться, лишь уперлась ладонями в напряженный мужской живот. Сразу вскинула глаза и чуть не подавилась от удивления, только сейчас осознав, каким на самом деле большим и высоким был представший передо мной екай.

Будучи выше, как минимум, на полторы головы, он глазел с ехидством и безграничным превосходством одновременно. Одним выразительным взглядом давал понять, что я оказалась во власти жестокого существа, злого демона, чей нрав был хуже ребяческого. Он казался смешливым и беззаботным, но отчего-то я не сомневалась ни на секунду, что ненароком вызванный гнев в мгновение ока уничтожит все живущее в нем озорство.

И мне вовсе не хотелось знакомиться с его темной стороной. Хватило и тех секунд, когда он угрожал лишить меня языка.

Быть может, потому я сверлила его взглядом молча, пребывая в полном недоумении от пугающих размеров могучего загорелого тела. Да на его фоне я была самой настоящей букашкой...

— Не пугайся, маленькая Ками, — улыбнулся лис, неожиданно погладив меня второй рукой по голове. Как-то мягко, осторожно, что совсем не вязалось с его минувшими прикосновениями, отличившимися резкостью и некоторой грубостью. — Я умею принимать более... м-м... человеческую форму. Но, увы, не в то время, когда Цукиёми начинает обретать свою полную мощь.

Он поднял глаза к небу, пряча улыбку, теперь вызывающую какие-то неясные тяжелые ощущения. Проследив за его взглядом, я увидела на темном небосводе почти округлившуюся луну, укрывшую всю Долину холодным серебристым светом.

— Посему придется тебе мириться с моим обликом. — Екай вновь глянул на меня, за миг завладевая всем моим вниманием. — По крайней мере, до той поры, пока лунный бог не уймется и ночное светило не обратится в еле заметный серп.

— Зачем? — тотчас вырвалось из меня. Сердце боязливо вздрогнуло и забилось тревожно, будто уже знало ответ на вопрос. — Зачем мне привыкать к тебе?

Глаза оборотня сузились — он посмотрел без прежней насмешливой улыбки, слишком серьезно и внимательно, словно на некий товар, который предстояло исправить и использовать не по назначению. От такого пристального внимания все задребезжало внутри, и я даже не сомневалась, что мужчина прекрасно почувствовал мою дрожь.

Хмыкнув каким-то своим мыслям, он внезапно взял меня за подбородок. Немного наклонился, безжалостно уничтожив безопасную дистанцию, и провел большим пальцем по нижней губе, все еще хранящей вкус чужой крови.

— Потому что отныне ты моя, Ками, — отчеканил демон холодно и мрачно. — И ни одна сила на свете не способна этого изменить.

— Что значит твоя?

Я задрожала в его сильных руках, словно бы от ударяющего по спине ветра.

Однако совсем не чувствовала холода. Был один жар, исходящий от большого мужского тела, волнами врывающийся в сознание, тревожащий уставшее от бесконечной дроби сердце.

Его слова громко звучали в голове, а я все не могла взять в толк, реально ли происходящее, или я все-таки утонула в трясине и оказалась заложницей вечных кошмаров.

— Какие же людишки глупые создания. Ума в тебе, как в ребенке.

Мужчина в недовольстве причмокнул губами. А затем пронзил взглядом алчным и тяжелым, расплывшись при этом в довольной улыбке. Такое противоречие, игра на грани веселья и жестокости буквально сводили с ума.

— То и значит, цветочек, — притворно-ласково протянул лис, заскользив пальцами ниже, вдоль открытой шеи, к ключицам, спрятанным за пропитавшейся грязью рубахой. — Теперь ты в моей полной, безоговорочной власти, в услужении у демона, защитника храма Инари-дзингу. Такова моя награда за твое спасение: будешь служить у меня в качестве мико. Срок — один год. Пока что.

Мои глаза распахнулись от резко пронзившего сердце ужаса, наверняка став похожими на бездонные черные блюдца. В голове пронеслось не меньше сотни мыслей, и настолько разнообразными они были, что я не смогла в ту же секунду ухватиться хотя бы за одну из них. И пока я пребывала в глубоком замешательстве, демонюга с видом хозяина потянул меня за собой, в глубину не внушающего доверия леса.

— Нет... подожди, — вымолвила наконец, чувствуя, как жжет кожу под грубыми пальцами оборотня.

Попыталась затормозить, но силенок у меня по сравнению с этой махиной было ничтожно мало, а потому ему хватило лишь разок дернуть меня к себе, чтобы я растеряла все желание тормозить.

Но вот язык мой развязался как никогда кстати.

— Постой же! Ты не можешь вот так просто взять и украсть меня! Это... это непозволительно!

— Во-первых, я тебя не краду, а веду в место, в котором ты будешь служить. А во-вторых... кто сказал, что не могу?

Замерев, он порывисто обернулся и нагнулся, не отпуская запястья. Несколько длиннющих алых прядей колыхнулись в такт его движению, легонько коснулись моих щек и повисли вдоль тела, практически скрывая мою мелкую фигуру от лишних глаз.

Глава 3. Старый храм

Дом ёкая мало походил на храм.

Мы прошли через П-образные ворота, тории, увитые многолетним мхом и плющом, и оказались в забытом богами месте. А боги, должно быть, в самом деле покинули святилище, иного объяснения его полуразрушенному виду и застывшему в воздухе густому, тяжелому смраду не находилось.

Сбоку от ворот возвышалось двухэтажное здание с изогнутой крышей и небольшой боковой пристройкой. Последнее, как мне показалось, было хондэном — домом почитаемого в храме божества, закрытым для посещения. Туда могли входить только священнослужители. А вот в главном здании, вероятно, располагался зал для подношений и молитв, куда допускались все без исключения. Но я сомневалась, что сюда вообще кто-либо захаживал...

Место выглядело давно заброшенным. Пустым. Одиноким. И очень мрачным.

Здесь словно ураган прошелся — безжалостный и сильный.

Всюду лежали деревянные обломки, куски статуй, некогда представляющих собой фигуры лисиц. Я заметила сохранившиеся части у ворот. Наверняка когда-то это были восхитительные изваяния, сейчас же — только жалкое зрелище.

В тэмидзуя, маленьком бассейне для ритуального очищения, не было воды, да и сама каменная емкость выглядела отвратительно. Грязная и поросшая мхом. И это лишь подтвердило мою мысль о том, что в святилище давно не приходили гости. Ни бога, ни молитв, ни подношений — это уже не храм, а забытый людьми и духами мир, затерянный в глубине леса, пропитанный мрачностью, таинственностью и одиночеством.

Я даже не верила, что здесь есть кто-то живой, помимо меня и лиса. Другие мико? Вряд ли. Демон просто нашел дурочку, из которой собирался сделать прислугу. Безо всяких сомнений, по своей воле в этом месте никто бы не задержался. Ни за какие сокровища.

И я тоже. Даже если бы во время прогулки случайно наткнулась на тории, не решилась бы пройти через них.

— Убогое место, — не удержалась от резкого высказывания, завидев огромного паука, плетущего серебристую паутину между обугленных ветвей дерева. — Зачем ты здесь живешь? Храм выглядит заброшенным. Бога здесь нет, верно? Тогда есть ли смысл задерживаться там, где вместо божеств обитает лишь мрак?

Еще раз окинув взором обветшалые сооружения, я посмотрела на оборотня с вопросом, на который он не поспешил ответить. Показалось, что он меня даже не услышал.

Но так всего лишь показалось.

От глаз не укрылось, как мужчина крепко сжал челюсти. Как ожесточились черты скуластого лица. И я уловила, на свою беду, каким тяжелым и мрачным сделался его взгляд. Он не смотрел на меня, глядел вперед, в темноту леса, но мне все равно стало не по себе, а сердце забилось гулко и часто, пытаясь о чем-то предупредить.

Быть может, о том, что мне следовало бы держать язык за зубами и не проявлять грубости даже по отношению к лису, к тому, кто определенно заслужил все мои злые эмоции. Для меня это место было жалким и бедным, как многие лачуги в деревне, но для него оно могло быть абсолютно всем.

Находился бы он здесь, если бы не хотел? Наверное, нет. Духи и демоны свободные существа, они вольны делать все, что им вздумается. Я не сомневалась, этот лис один из таких екаев, которые заботились в первую очередь о себе. И все же...

И все же что-то держало его в стенах этого храма. Он не приводил его в порядок, не убирался, да и, судя по всему, не желал заниматься его восстановлением, иначе давно попробовал бы что-нибудь исправить. Но он ничего не делал. Похоже, просто жил здесь, как посаженный на цепь и прикованный к будке пес.

— Дорожки не чищены от пыли и грязи, — вдруг заметил мужчина, пнув валявшийся под ногами камешек. — Займись этим.

— Что? Прямо сейчас?

Я оторопело воззрилась на него, но по ставшему невозмутимым лицу не смогла разобрать, шутит он, издевается или говорит совершенно серьезно.

— Метлу найдешь в соко, — лис кивком указал на едва заметный в тени деревьев маленький сарайчик. Хотя больше он походил на сортир. — Лучше бы тебе управиться до рассвета, ибо утром у тебя появится новое поручение.

— Но уже ночь! — попыталась вразумить его, вскинув руку к небу, как бы указывая на почти полную луну, чье присутствие подтверждало наступление темного времени суток. — Когда я буду спать, раз утром ты собрался заставить меня работать?

— Ты сама сказала, Ками, что это место кажется убогим, — твердым и ледяным тоном произнес демон, встретив мой растерянный взгляд. — Так займись же его благоустройством. Не забывай: тебе здесь еще жить.

Лицо его ничего не выражало, но в золотистых глазах пылало какое-то тяжелое чувство. Он злился. Конечно, злился. И я сама в том была виновата, как и в свалившихся на мою голову обязанностях.

— Ну, доброй ночи тебе, — криво улыбнулся лис. — Я буду во флигеле, но не буди меня понапрасну. Уж сама тут осмотрись и разберись... А убегать не советую. Близится полнолуние — слух мой становится острее. Я услышу твое дыхание даже внутри здания. И доберусь до тебя прежде, чем ты приблизишься к тории.

Речи его так и горели угрозами и предупреждением, несмотря на спокойный, почти бесстрастный вид. Он не блефовал, хотя явно старался запугать меня.

Поэтому я не думала о побеге. Пока что.

Не дождавшись никакой словесной реакции, увидев только угрюмый взгляд, мужчина зевнул, молча насмехаясь над моей беспомощностью, потянулся и неспешно двинулся к флигелю.

Глава 4. Лисья тень

Глупая девчонка.

Знала бы она, сколько усилий ему пришлось приложить, дабы сдержать себя в руках. Не наброситься, не вырвать длинный, болтливый язык...

Раньше бы не засомневался, не посмел даже помедлить. Но подобное мог сотворить с врагом, а она им не была. Да и другом он ее не видел, которому можно довериться и поговорить — просто, по душам. Тогда кто же? Ками, иначе — божество?..

Ерунда.

Прозвал простую смертную Великой, как будто в насмешку над самим собой. Забавно даже. И стыдно немного. Перед той... кого действительно когда-то считал великой, всемогущей и непобедимой. Как оказалось, не такой уж и непобедимой она была. Быть может, внутренне слабее самой девчонки.

Он снова глянул на нее через щель в сёдзи¹. Какое-то время она пряталась в сортире, и ему начало казаться, что не выйдет оттуда до утра. Заснула, может...

Однако вскоре выскочила стрелой, разрезав мертвую тишину храма криком, таким громким, что лисьи уши дрогнули, поджались и точно онемели. Показалось, что оглох. И это ощущение не отпускало до тех пор, пока не послышалось ее ворчание — тихое, но крайне сердитое.

На пауков наткнулась — вот что он разобрал из бурного потока ее слов. Еще мгновение стояла, легонько била себя по плечам, отряхивалась от несуществующей паутины и вздрагивала, словно по спине время от времени, перебирая тонкими лапками, бежали ненавидимые ею пауки.

Сдержать усмешку не вышло. Она сама наползла на лицо, а сонливость как рукой смахнуло. Лис прижался плечом к сёдзи, устроился в тени, продолжив наблюдать за забавной смертной, наконец-то решившей заняться делом.

Да, пожалуй, она была забавной. Глупая невежа, но потешная и смешливая. Он часто слышал ее смех. Не один день наблюдал за ней, не одну ночь ходил по пятам, провожая от торговой площади до дома. Уходила она с базара позже прочих, позже хозяйки, которая заставляла ее сидеть допоздна и которой, похоже, было невдомек, что юным девам опасно подолгу проводить время в темноте. Если та не юдзё², конечно.

Вероятно, он и увязался за ней тенью, чтобы предотвратить возможную беду. Или же от скуки. Сложно сказать наверняка...

Столь же сложно ему было объяснить, зачем привел ее сюда, в ту часть темного леса, что давно погибла, в святилище без бога и души.

В убогое место.

Как ни крути таким описанием она попала прямо в точку.

Его дом представлял из себя руины некогда прекрасного храма, но все же оставался для него домом. Порой во снах, когда не трогали кошмары, он видел его в первозданном виде: тихим и уютным, засаженным цветами, пахнущим благовониями и сосновыми шишками, а не дымом беспощадного пламени и давно впитавшейся в землю кровью.

Воспоминание о роковой ночи по-прежнему горело в сознании, словно было выжжено там несмываемым клеймом. Иногда мучительно громкий, душераздирающий крик обычно молчаливого божества громом звучал в голове, заставляя кривиться, давить на уши, будто это способно было ему помочь. И видел он, крепко сжимая веки, как корчится Она от боли, тянется к нему рукой и умоляет... нет, не спасти ее, а спасаться самому.

Глупое создание. Безрассудно смелое. Прожила с ним столько лет, а так и не поняла, что не смог бы он ее предать, даже если бы резали его, даже если бы душили или жгли ему шерсть. Лисья преданность не знала границ, да только это ее не спасло. И в конце концов смерть богини привела к тому, что одна невежа обозвала его дом жалким подобием храма.

Ну и в чем же она не права? Место-то ужасное. Он сам это знал. Но ничего не предпринимал. Ушло стремление сохранять красоту святилища вместе с той, что оберегала его покой.

Он и дорожки с того дня ни разу не подметал. Зачем ее заставил? Злился, конечно. Но больше на себя, чем на нее.

В один момент желание остановить девчонку чуть не подняло его с нагретого места. Задержали только долетевшие до ушей ругательства. Она кляла его на чем свет стоит, говоря то шепотом, то немного громче, явно жаждая, чтобы он услышал хоть что-нибудь из резких бранных слов.

Однако тот слышал абсолютно все. И боле не злился. Лишь улыбался, следя, как метелка поднимает с дорожек вековую пыль. Как тихонько чихает девица от щекочущих нос пылинок, как она вздыхает, ворчит и молчит. Как напевает колыбельную, убаюкивая и себя, и его.

Он не знал, сколько прошло времени, но небо все еще было темным, рассвет не наступил, когда смертная, застыв и опершись на метлу — что аж все прутья погнулись — качнулась и обессиленно повалилась набок. В этот миг сердце лиса вздрогнуло, а сам он почти сорвался с места с намерением придержать ее за локоток.

Только она устояла, встрепенулась, потому он и остался сидеть в тени, чувствуя, как вскипает в венах кровь. До чего же неуклюжая. Чуть не принудила его выйти из укрытия, стать заметным. Сдаться и помочь.

Все обошлось, слава духам. Не хотелось делать явным тот факт, что он не смыкал глаз и бдел за каждым шагом.

Наверное, так бы и не задремал, следил бы за девчонкой всю ночь, но та, вместо того чтобы продолжить мести двор, вдруг бросила метлу и зашагала к флигелю. Прямо к нему.

Сердце, едва успокоившись, снова заколотилось с бешеной скоростью, на сей раз в страхе, что смертная ступит на территорию божества. Он подскочил на ноги, живо добрался до выхода и застыл, прислушиваясь. Шаги стихли. Теперь до него доносился лишь звук ее дыхания.

Глава 5. В тепле

Сон растворился так же незаметно, как и снизошел до меня. Разлепив веки, проморгалась, но не сразу сообразила, где нахожусь. Первые секунды, лежа на жесткой циновке из соломы, почти ни о чем не думала и сверлила растерянным взглядом потолок, на который медленно ложились полосы янтарного света.

Вскоре в голове зароились десятки мыслей, перед глазами замелькали воспоминания минувшего дня.

Мне это не приснилось. Ни демон, ни его коварная сделка, ни разрушенный храм, в каком мне предстояло провести целый год. А может, даже больше, если лису не наскучит надо мной издеваться.

Лис...

О светлые духи, ну отчего же он не стал лишь плодом моего воображения? Почему случившееся не обернулось кошмарным сном? До чего горько было осознавать, что все это реально, и еще тяжелее становилось оттого, что я ощущала себя совершенно беспомощной и слабой перед выпавшими на мою долю испытаниями.

И что же, теперь мне придется постоянно изображать из себя кроткую прислугу для одного екая, от скуки смертной заключившего со мной сделку? Ну и на кой я ему сдалась? От меня же не будет никакой пользы: храм не заблагоухает, если я буду вечность дорожки мести.

Мне вообще от этого места не по себе становилось. И дело было не только в пауках, занявших сортир, а в самом воздухе. Он был тяжелым, давил на все тело, сжимал голову незримыми цепями, усиливая желание сбежать отсюда как можно быстрее.

Такая мрачная атмосфера означала лишь одно: божество не просто покинуло святилище. Оно погибло.

А посему не было никакого смысла в том, чтобы приводить территорию храма в порядок. Даже если убрать обломки, даже если отремонтировать пагоды, наполнить тэмидзуя чистой водой и заново посадить везде цветы, воздух останется таким же смрадным и тяжелым, каким был сейчас.

И все-таки... почему же демон не уходит из места, обреченного на вечное гниение? Не может? Или в самом деле не хочет?

Отчего-то этот вопрос взволновал сознание, и мне нестерпимо захотелось узнать ответ. Но спрашивать демона напрямую казалось чем-то сродни сумасшествию. Да и вряд ли он изволит утолить мое любопытство. Как выяснилось, характер у него прескверный.

К слову, о нем...

Куда духи подевали этого коварного таракана?

В комнате я была одна. И меня, конечно, несколько изумило, что я вообще очнулась внутри флигеля, а не под открытым небом, в объятиях холода и стоявшей вокруг вони. Нет, здесь было тепло и пахло совсем иначе. Чем-то нежным и утонченным, немного сладким и безумно вкусным.

Такой аромат исходил от бамбуковой палочки, воткнутой в подставку. И это оказалось единственной вещью на низеньком столике неподалеку. Да и из мебели тут были лишь стол и циновка, на которой я очнулась.

На которую меня уложил демон.

Какая поразительная милость с его стороны...

Неужто в нем проснулось нечто человеческое? И в дом занес, и пледом накрыл, и даже благовония зажег, запах которых прогнал засевшую в носу вонь.

Нет-нет, все не может быть так просто, без злого умысла. Мне с трудом верилось в его доброту после того, как он уже показал себя с не самой лучшей стороны. Вероятно, это какая-то игра, очередная ловушка, и цель его вовсе не благородна, а преисполнена коварства и хитрости.

И тем не менее...

... я не могла не заметить, как по груди рассыпались приятные мурашки. Сердце затрепетало при мысли о возможной заботе лиса, и внутри вдруг стало как-то спокойнее и одновременно горячо. Даже если мужское внимание в итоге обернется игрой с неприятными последствиями, сейчас я была рада находиться в тепле и маломальском уюте, сотворенном моим же мучителем.

И раз внутри меня стало чище и светлее, оставалось только привести себя в порядок внешне. Выглядела я ужасно, а пахла и того хуже. Платье было грязным и кое-где порванным, волосы спутались еще ночью, а после сна стали топорщиться в разные стороны. Кожа лица чесалась — ее словно стягивала невидимая жирная масса. Хотелось умыться, да поскорее.

С этой целью я и поднялась с циновки, а затем, осторожно приоткрыв дверь, выглянула в коридор. Он был узким, но не длинным. По обе стороны тянулись сёдзи из полупрозрачной бумаги, наверное, ведущие в похожие комнаты. Может, пустые. Может, заставленные чуть большим количеством мебели. Я бы с радостью осмотрелась, но прежде всего решила отыскать вход в баню. Должна же она здесь быть?..

В противном случае мне придется мыться прямо в озере храма.

Пройдя дальше по коридору, в самый конец, я поняла, что купания в холодной воде озера благополучно избежала. За последней дверью наверняка находилась туалетная комната — воздух здесь был более теплым и влажным благодаря душистому пару, сочащемуся из щелей седзи.

Если лис мне и ванну нагрел, я просто отмахнусь от мысли, что это ловушка, и несомненно услажу его слух словами благодарности. Вот чем можно было меня подкупить, так это деревянной бочкой с горячей водой, способной смыть с моего тела всю засохшую грязь и неприятный запах болот.

Чувствуя, как сердце зашлось от восторга и чего-то головокружительного, почти пугающего, я с небывалой уверенностью отодвинула дверь в сторону. Но, едва переступив порог, наткнулась взглядом на большое, мускулистое тело оборотня.