Искушение Снежной Королевы

Пролог

– СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА СНЕЖАНА –

У Инессы, моей подруги‑феи определённо великий дар творить вокруг себя хаос.

Она гениальный маг, не спорю.

Но её лаборатория напоминала последствия падения метеорита: повсюду стояли колбы с бурлящими разноцветными жидкостями, валялись свитки с чертежами, а с потолка свисало нечто, напоминавшее гигантскую серебристую медузу.

А должны были свисать сосульки.

Зря я их, что ли выращиваю?

Я стояла посреди этого хаоса, стараясь не прикасаться ни к чему лишнему, чтобы не испачкать платье из нитей инея.

В руках я сжимала свой верный жезл, элегантный, выдержанный в строгом, минималистичном стиле.

– Ваше Величество, смотрите! – Инесса, вся перепачканная в чём‑то зелёном, с гордостью указала на высокий в два метра объект, прикрытый бархатным покрывалом. – Это перевернёт всё магическое сообщество! Избавит все миры от скверны!

– Надеюсь, это что‑то ледяное, холодное и прекрасное? – сухо поинтересовалась я. – Напомню тебе, у меня от прошлого твоего эксперимента до сих пор в тронном зале бесформенные сугробы.

– О, нет. Перед вами Зеркало Истинной Сущности! Оно не показывает внешность. Оно отражает душу! И… исправляет её! Всё уродливое, злое, завистливое оно превращает в доброе и прекрасное! Представляете? Но действует мягко, постепенно. Нужно почаще смотреться и душа очистится.

Я представила. И мне стало не по себе.

– Милая, – сказала я, стараясь сохранить терпение. – А не приведёт ли твоё изобретение к тотальной безответственности? Зачем быть добродетельным, если можно пару раз посмотреть в волшебное зеркало и стать святым? Это подрывает саму концепцию личного роста.

– Вы просто осознайте грандиозность замысла! – Инесса с драматическим вздохом дёрнула за покрывало.

Зеркало было… действительно большим.

И аляповатым.

Рама была украшена резными розовыми единорогами, которые с невыносимым самодовольством улыбались на того, кто на них смотрел.

– Вкус, конечно, у тебя уникальный, – не удержалась я от шпильки.

– Это не главное! Главное всегда суть! – Инесса подошла ближе. – Взгляните, Ваше Величество! Вы увидите свою истинную, прекрасную душу!

Из вежливости я бросила взгляд на поверхность зеркала.

Увидела своё привычное отражение: безупречные белые волосы, собранные в причёску, кожу цвета первого снега, глаза холодного, как айсберг, голубого оттенка.

Всё было в идеальном порядке.

Никаких изменений.

– Ничего не произошло, – констатировала я. – Видимо, моя душа и так безупречна. Я же тебе говорила.

– Не может быть! – фея с размаху хлопнула ладонью по раме. – Оно должно работать, но, видимо, чуточку барахлит…

В этот момент одна из резных единорожьих голов отвалилась и чуть не упала прямо мне на ногу.

Я взмахнула жезлом, дабы вморозить сей уродливый розовый кусок прямо в пол. Но это было ошибкой.

Фея в этот миг со сосредоточенным выражением на лице снова стукнула по раме зеркала и оно накренилось в мою сторону.

И мой жезл угодил прямиком в центр зеркала.

Раздался звук, от которого заложило уши.

Тысячи сверкающих осколков разлетелись по комнате.

Один из них, самый наглый и шустрый, метнулся прямиком ко мне, вонзился мне в грудь.

Я почувствовала не боль, а странный толчок.

И тут началось.

Сначала по щекам потекло что‑то тёплое и солёное.

Слёзы?

Я плачу?

Последний раз это случилось, когда… А вот никогда этого не было.

После слёз меня бросило в жар.

В жар!

Я, Снежная Королева Снежана, у которой даже постель выточена из вечного льда ощутила жар!

В ушах зазвучал какой‑то навязчивый мотивчик, и я с ужасом осознала, что хочу напевать его вслух.

А ещё мне вдруг до боли захотелось… обнять Инессу.

Обнять!

Какой ужас!

– Что… что со мной происходит? – прошептала я, и голос мой дрогнул.

Я отшатнулась к стене, которая была из гладкого льда, и взглянула на своё отражение.

Мои прекрасные ледяные голубые глаза, в которых веками отражались звёзды и метели, сменили цвет.

Теперь они стали зелёными.

Тёплыми, как летний лес, глупыми и паникующими, как у оленёнка, впервые увидевшего волка.

На моих белых мраморных щеках заиграл настоящий румянец.

Я выглядела как расцветающий весенний луговой цветочек.

Это было ужасно.

Инесса издала звук, средний между визгом и стоном, потеряла сознание и рухнула на пол с изяществом мешка со снегом.

Глава 1

– СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА СНЕЖАНА –

Быть Снежной Королевой – это не только про шикарные платья, украшения и возможность замораживать назойливых придворных на пару столетий для их же блага.

Это, в первую очередь, ответственность.

Чёткий график вьюг, метели, снегопада, контроль над температурным режимом и поддержание безупречного эстетического вида ледников.

Я столетиями оттачивала этот идеальный механизм.

А теперь он летел в тартарары с душераздирающим визгом.

Я металась по спальне, заламывая руки с такой драмой, будто играла в плохой театральной постановке под названием «Истерика Снежной Королевы».

– Что это со мной? Что это вообще такое? – стонала я, прижимая ладони к щекам, которые предательски горели. – Это же нарушение всех ледяных протоколов!

С утра я проснулась не от звона ледяных колокольчиков, оповещающих о рассвете, а от какого‑то дурацкого щебета за окном.

Выглянув в идеально гранёное ледяное окно, я увидела стайку пушистых снегирей, которые щебетали так красиво, что я чуть не расплакалась.

Сердце моё, проклятое, отозвалось на эту вакханалию каким‑то сладким, ноющим чувством.

«Ах, какие милые создания!» – пронеслось у меня в голове, и я сама себя чуть не прокляла от этой сентиментальной чепухи.

Я попыталась успокоиться, глядя на своё отражение в ледяной стене.

Большая ошибка.

Мои новые, идиотские, весенне‑зелёные глаза сияли влажным блеском, а на губах играла глупая, несанкционированная улыбка.

Я выглядела как довольная собой булочка с корицей.

– Держи себя в руках, Снежана! – приказала я себе вслух и решила пройтись по дворцу, чтобы проверить хозяйство.

Дела никуда не делись.

В Бальном зале Хрустальных Снежинок, где лёд всегда был выточен с математической точностью, с потолка капала вода.

Капала!

На идеальный паркет из векового льда!

В зале приёмов, где я когда‑то заморозила посла Южного Королевства за то, что он осмелился явиться в сандалиях, из‑под снега пробивалась какая‑то жалкая, но настырная зелёная травка.

А в моём личном саду, который по определению должен был быть эталоном стерильного зимнего великолепия, цвели подснежники.

Белые, хрупкие и наглые до невозможности.

Я застыла перед ними, ощущая, как по моей спине бегут мурашки.

От ужаса. И… от чего‑то ещё.

Они были такими прекрасными, что у меня снова выступили предательские слёзы.

– Опять? – раздался у меня за спиной голос, полный философского спокойствия и лёгкого презрения.

Это был Умник.

Он смотрел на мою цветочную истерику с видом знатока, наблюдающего за дилетантом.

– Они растут, Умник! – прошептала я, указывая на подснежники дрожащей рукой. – Прямо из‑под снега! Это колдовство!

– Нет, Твоё Величество, это ботаника и естественный процесс, – парировал барс. – И, если честно, они довольно мило выглядят. Можно будет потом в них поваляться.

– Не смей! – взвизгнула я, подняла голову, и тут же мой взгляд зацепился за небо.

Оно было пронзительно голубым, без единого облака.

Таким лазурным, таким безнадёжно красивым, что у меня в груди защемило.

– О, ты только посмотри на это небо! Оно же… оно же совершенно!

– Это просто небо, – констатировал Умник. – Чистое, голубое, как и всегда в ясную погоду. Ты что, совсем головой поехала?

– Если бы головой! Всё намного хуже! – заломила я руки. – В меня попал осколок зеркала! Я не могу так! Я должна всё это остановить!

Я помчалась в лабораторию к Инессе, по пути чуть не расплакавшись от умиления, увидев, как два маленьких снеговика‑прислужника неуклюже играют в снежки.

Раньше я бы велела их расставить по углам за безделье.

Влетев в лабораторию, я застала Инессу за попыткой собрать осколки зеркала при помощи пинцета и сильного заклинания, от которого её волосы стояли дыбом.

– Инесса! – выдохнула я, прислонившись к косяку. – У меня из‑за тебя и твоего эксперимента случился кризис! Экзистенциальный! Эмоциональный! Катастрофический!

– Вижу, – фея отложила пинцет и с опаской посмотрела на меня. – У вас, кстати, в волосы вплелись какие‑то бутоны. Новый тренд вводите?

– Это не тренд, это симптомы! – закричала я. – Я не могу управлять эмоциями! То хочу плакать от красоты снегиря, то смеяться без причины! У меня во дворце трава лезет, лёд тает, а сердце… сердце…

Я прижала руку к груди.

– Моё сердце требует любви. Отчаянно. Бешено. Немедленно! Я хочу любить и быть любимой! Что мне делать?!

Инесса замерла с таким видом, будто её осенило величайшее откровение.

– Станьте птичкой! – предложила она с горящими глазами. – Летите на юг, найдите себе пару! Пение у вас, я слышала, неплохое!

Глава 2

– СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА СНЕЖАНА –

И тут до меня дошла вся глубина ужаса.

Я поспешила отправить письма «счастья».

В мои владения должны будут хлынуть гости.

Женихи.

А мой дворец…

Я окинула взглядом свой безупречный, стерильный, идеально‑холодный чертог и с ужасом поняла: он абсолютно не готов к приёму гостей, жаждущих романтики.

– Здесь, в моём дворце нет ни души уюта! – заявила я, обходя тронный зал.

Инесса сидела в кресле и пила какао, она удивлённо на меня посмотрела, а Умник от моих слов скривился.

– Ни капли гостеприимства в моём дворце. Всё кричит: «Убирайся прочь, или превращу тебя в ледышку!»

– А разве не в этом был смысл? – проворчал Умник.

– Смысл поменялся. Теперь нам нужна… атмосфера!

Я закрутилась на месте, пытаясь охватить мысленным взором грядущий апокалипсис.

– Нам нужен план! Много планов!

Первым делом я созвала совет.

Кроме Инессы и Умника, на него явились главный управитель дворца, старый Вьюг по имени Буран Бураныч, и шеф‑повар, грузный снеговик по имени Пломбир.

– Итак, – начала я, расхаживая перед ними. – Грядут перемены. Я выхожу замуж. Жених пока неизвестен. Но нам уже предстоит масштабная подготовка. Буран Бураныч, с чего начнём?

Старый Вьюг сдул с усов изморозь и важно произнёс:

– Первым делом, ваше Снежество, надо полы натереть. Лёд должен блестеть, как слеза младенца… э‑э‑э… то есть, как бриллиант!

– Прекрасно! Мобилизуйте всех снеговиков‑уборщиков! Пусть скребут до бриллиантового блеска!

– Уже мобилизованы, – кивнул Бураныч, послав мысленный приказ. – Так, их пятьсот штук. Правда, двести из них внезапно растаяли, но мы сделаем новых. Ещё нужно заменить льдины в окнах. Старые уже подмутнели от векового холода.

– Сделать! – скомандовала я. – Чтобы в каждом окне играл радужный свет. Чтобы каждый гость, глядя в него, думал: «Какая у неё тонкая душевная организация…»

Инесса фыркнула в своё какао.

– Дальше… – продолжила я, обращаясь к Пломбиру. – Кухня. Какие у нас планы на угощение? Событие ведь важное, замуж иду…

Пломбир надул щёки, отчего он стал напоминать перезрелую тыкву.

– Ваше Снежное Величество! Мы подготовим меню «В плену у Снежной Королевы». Холодец «Ледяное Сердце», мороженое «Ледяная Страсть», замороженный щербет «Последний Вздох» и ещё будут ледяные коктейли «Поцелуй Холода»… Так, ещё…

Я уставилась на него в немом ужасе.

– Пломбир, дорогой, – заговорила я, стараясь сохранять спокойствие. – Ты представляешь, что будет с принцем с огненных земель, если он съест твой холодец? Он чихнёт, и от нашего дворца останется лужица! Нет, нам нужно что‑то… нейтральное. Тёплые булочки. Глинтвейн. Горячий шоколад. Может, даже… о ужас… овощное рагу…

Пломбир побледнел, то есть, стал ещё белее и с трудом сглотнул.

– Т‑тёплое? Ваше Снеженое Величество, но это же нарушение всех гастрономических традиций…

– Традиции меняются, Пломбир. Иначе наши гости сбегут от нас. От меня… – я щёлкнула пальцами, поймав мысль. – И кстати, Пломбир, а ты хоть представляешь, как готовить тёплые булочки?

Шеф‑повар сглотнул с таким звуком, будто проглотил гигантскую сосульку.

– В теории, ваше Снежество, – просипел он. – Я читал свитки… Нужна какая‑то… печь. И огонь. – Он произнёс последнее слово шёпотом, словно это было ругательство или проклятие.

– Огонь? В моих владениях? – я почувствовала, как у меня подкашиваются ноги. – Но это же… святотатство…

– Можно поставить печь в самом дальнем гроте, – предложила Инесса, чьи глаза горели азартом изобретателя. – Я придумаю охлаждающий амулет, чтобы жар не растопил дворец. Это же так весело! Настоящие, тёплые, румяные булочки в королевстве Снежной Королевы!

– Они же будут… пахнуть, – с ужасом прошептал Пломбир. – Этот запах дрожжей и тепла… Он перебьёт все ароматы свежего инея и ледяной свежести! Наша кухня потеряет свою аутентичность!

– Наша кухня будет кормить гостей, а не мумифицировать их, – парировала я, уже чувствуя этот чужой, но манящий запах где‑то на краю сознания. Какой кошмар. – Сделайте это, Пломбир. Это приказ. Начни с малого. С… с одного пирожка, например. Для тренировки.

Пломбир смотрел на меня с видом ледяного существа, которого только что приговорили к вечной ссылке в жаркие тропики.

– А музыка? – внезапно вспомнила я. – Нам нужна новая музыка! Где наш капельмейстер?

Инесса хлопнула в ладоши и послала мысленный приказ явиться капельмейстеру.

И в зал мгновенно выплыл маленький, вечно мокрый человечек по имени Капель Диезович.

– Я здесь, ваше Вечное Снежное Величество! – прочирикал он. – Я уже в курсе событий и дал задание сочинить что‑то новое. И мы создали новый марш для встречи ваших женихов! Называется «Фуга с сосульками в ля‑миноре»! Очень строго и торжественно!

Глава 3

– СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА СНЕЖАНА –

Я решила не мешать подготовке личным присутствием, дабы не сеять панику.

Вместо этого я устроилась в своей гостиной с большой чашкой мятного чая, который я теперь почему‑то любила, и со своим верным ледяным шаром наблюдения.

В принципе, он был создан для наблюдения за метелями на окраинах владений, но сейчас куда важнее было увидеть, не растопил ли Пломбир очередной булочкой нашу последнюю надежду на идеальное тёплое гостеприимство.

Я провела рукой по гладкой поверхности, и в шаре заклубились образы.

В тронном зале кипела работа.

Легион снеговиков‑уборщиков, вооружённых скребками из оленьего рога и шкурами полярной лисы, ползал по полу, отчаянно скобля лёд.

Эффект был, мягко говоря, неоднозначным.

Пол местами действительно блестел, как зеркало, а местами трескался и подтаивал.

– Они угробят пол, – безжалостно прокомментировал Умник, устроившийся рядом и с интересом наблюдавший за зрелищем. – К приезду женихов тут будет либо идеальный каток, либо идеальное подтаявшее озеро. Очень романтично.

Я собиралась его осадить, но в этот момент один из снеговиков, слишком усердно налегая на скребок, протёр в полу аккуратную дыру.

Получилась идеальная лунка, заполненная водой, из которой вдруг показалась рыбья голова, и тут же исчезла.

На мгновение воцарилась тишина, а затем несчастный уборщик, глядя на своё оплывающее тело, тихо и жалко простонал: «Ой…».

Его срочно унесли на реанимацию в сугроб.

– Мой дворец тает и уходит по воду, – вздохнула я. – Надеюсь, после замужества, это закончится. А сейчас… Что ж, пусть будет пол с мокрым эффектом. Это… эксклюзивно.

Умник фыркнул, но промолчал.

Мой взгляд переметнулся на сам трон.

Группа ледяных скульпторов‑ювелиров что‑то яростно обсуждала, размахивая резцами.

Мой привычный, изящный, выточенный из цельного айсберга трон они усердно «улучшали».

Они наращивали ему спинку, вживляли дополнительные кристаллы и, кажется, пытались приделать подлокотники в виде оскаленных грифонов.

– Выглядит так, будто трон подрос и возмужал, – заметила я с лёгкой тревогой. – Теперь он напоминает не трон для элегантной королевы, а парадное кресло для предводителя ледяных варваров.

– Зато солидно, – флегматично ответил Умник. – Теперь с него будет удобно объявлять войны. Вообще нам нужнее новые территории, чем муж.

Я щёлкнула барса по носу. Он недовольно рыкнул.

Но главной головной болью стал второй трон.

Для… моего будущего мужа.

Ювелиры принесли мне эскизы.

Первый вариант.

Точная, но уменьшенная копия моего трона.

– Чтобы не затмевал ваше Снежное Величество! – рапортовал главный ювелир.

– Выглядит как табуретка для ребёнка, – тут же съехидничал Умник. – Будущий муж «оценит». Сразу поймёт своё место в иерархии. Где‑то ниже снеговика‑швейцара.

Вариант второй.

Трон такого же размера, как мой.

– Как символ равноправия? – проговорила задумчиво, рассматривая эскиз трона, точь‑в‑точь, как у меня.

– А как же символ твоего многовекового великого одиночного правления? – поинтересовался барс. – Теперь придётся всё делить пополам. И власть, и взгляды, и последнюю замороженную ягоду брусники.

– Делиться? – скривилась я.

Умник закивал.

Я длинно и раздражённо вздохнула и отдала второй эскиз.

Мне показали вариант номер три.

Трон БОЛЬШЕ моего.

– Чтобы подчеркнуть значимость вашего будущего супруга! – величественно произнёс ювелир.

– О, отличная идея! – обрадовался Умник. – Пусть приезжает, и сразу садится на твой трон. А ты сядешь рядом на табуретке из первого варианта. Красиво. Символично. Унизительно прекрасно.

У меня закружилась голова.

Каждый вариант казался неправильным и катастрофическим.

– Знаете что? – заявила я, чувствуя, как во мне просыпается истеричная решимость. – Сделайте все три! Мы поставим их в ряд! Посмотрим, кто вообще явится!

Ювелиры побледнели.

Умник фыркнул:

– Ну вот. Теперь у нас будет не брак, а выставка тронов. Надеюсь, твой будущий муж оценит твой широкий жест и узкий кругозор.

Следующими после ювелиров ко мне явились швеи‑сильфиды, существа из воздуха и морозной дымки.

Они облетели меня с мерными лентами, блокнотами, щебетали как ласточки, и вдруг замерли.

Их воздушные личики выразили ужас.

– Ваше Великое Прекрасное и самое Суровое Снежное Величество! – пропела старшая. – Ваши параметры! Они… изменились! Вы поправились!

Глава 4

– СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА СНЕЖАНА –

Навести порядок во дворце оказалось делом техники.

Правда, техники волшебной, требующей взмаха посоха, ледяного и крайне сурового взгляда и нескольких крепких выражений, от которых у Инессы замерзали даже мысли.

Но я справилась.

Теперь стояла на балконе и с наслаждением вдыхала воздух, в котором снова висели алмазные иглы мороза.

С крыш свисали новые, идеально ровные сосульки.

Полы сияли холодным, но не ослепляющим блеском.

Фонтан в тронном зале был благополучно заморожен в причудливую скульптуру под названием «Вот что бывает, когда хочешь любви и нежности».

Всё снова было прекрасно.

Вернулась в свои покои, устроилась в кресле, и с блаженством потягивая чашку дымящегося какао, разглядывала свою коллекцию сосулек, разложенных на бархатных подушках.

Идиллия.

Блаженство.

– Не королевское это дело, – буркнул Умник, с отвращением наблюдая за моим какаопитием. – Твоё коктейльное кредо – это «Айсберг» из мороженого с ледяной крошкой и мятным сиропом. А ты эту… тёплую жижу потребляешь. Позор. Осколок зеркала не в сердце тебе попал, а в пищеварительную систему.

– Называй, как хочешь, – отмахнулась я, с наслаждением делая очередной глоток. – Главное, что порядок восстановлен. Никаких булочек, никаких фонтанов. Только лёд, снег и…

Дверь в покои с треском распахнулась, и в комнату вкатился, словно шар для боулинга, главный метеоролог королевства, старый вьюн по имени Вихрь Вихрович.

За ним, путаясь в ногах, бежали его помощники, с лиц, которых капала не то вода, не то слёзы.

– Ваше Великое Снежное Величество! Всё пропало! Караул! – завопил Вихрь Вихрович, падая передо мной на колени.

Я поставила чашку с таким звоном, что она дала трещину.

– Что опять? – спросила я голосом, в котором зазвенели осколки разбитого спокойствия. – Что на этот раз? Пломбир поджёг снег? Сильфиды сшили платье из марли? Снеговики съели друг друга?

– Хуже! – всхлипнул метеоролог. – Метели! Они… они сбились с ритма! Случился разлад в атмосферной партитуре!

Он развернул передо мной большой ледяной свиток с магической картой королевства.

Картина была удручающей.

– Смотрите! На Севере идёт страшный снегопад! Годовые осадки за сутки! Там уже дома по крыши заносит, местные детишки и белые медведи катаются на сугробах, как на горках, и требуют продолжения банкета!

– Звучит весело, – заметил Умник. – Хоть кто‑то радуется.

– На Юге идёт ледяной дождь! – продолжал Вихрь Вихрович, тыча дрожащей лапой в другую область. – Всё погрязло в сосульках! Деревья гнутся, дороги, как катки, почтальоны скользят и падают, разнося не те письма! Одному ледяному троллю сосулька прямо на шлем упала! Теперь у него не шлем, а канделябр!

– Зато стильный теперь, – фыркнул барс.

– А на Востоке… – голос метеоролога дрогнул и сорвался в фальцет, – …на Востоке, ваше Снежество… РАСЦВЕЛА СИРЕНЬ! И ПОЮТ СОЛОВЬИ!

В комнате повисла гробовая тишина.

Я слышала, как у меня в ушах зашумело.

– И это ещё не всё! – взвизгнул один из помощников. – Древнее Древо, что усохло ещё во времена вашей прапрабабушки, вдруг ожило! Распустилось! И… и дало урожай! Яблоки!

– Яблоки? – прошептала я в ужасе.

В моём королевстве никогда не росло ничего съедобного.

Только несъедобное и красивое.

– И это ещё не всё! – завопил другой. – Флора и фауна в смятении! Зайцы меняют окрас дважды в день! Утром они белые, к полудню уже серые, а к вечеру снова белые! Они сходят с ума и не знают, прятаться им или размножаться!

– Медведи в панике! – подхватил третий. – Они ревут в припадке! То ли им в спячку ложиться, то ли уже весна и пора искать мёд! Один, самый впечатлительный, уже сломал три берлоги в поисках идеальной позы для сна‑не‑сна!

Я была не в силах пошевелиться.

Моё королевство, только что вернувшееся к норме, погрузилось в хаос, по сравнению с которым падение люстры показалось мелкой бытовой неприятностью.

Умник первым нарушил тишину.

– Ну что, величество, – сказал он, с интересом разглядывая карту. – Поздравляю. Ты не просто дворец привела в порядок. Ты всю погоду в королевстве сломала. Это талант. Теперь у нас не королевство, а климатический цирк. С зайцами‑хамелеонами, медведями‑истеричками и поющими соловьями в придачу. Очень романтично для встречи женихов. Никто не поймёт, в чём к тебе явиться: в шубе или купальнике.

Я поднялась с кресла.

Во мне снова закипела та самая ярость, что помогла мне усмирить мелкие неприятности.

Но на сей раз ярость моя была холоднее и опаснее.

– Всё, – сказала я, и мои зелёные глаза, должно быть, вспыхнули ледяным огнём. – Хватит. Мой посох! Моя шуба! Умник, летишь со мной!