Исповедь Босса

ОТ АВТОРА

Дорогой мой читатель, пришло время тебе окунуться в мир запретного. В мир, о котором все знают, но в то же время нет. Это мир, где нужно выживать. Где требуется все умение думать, стрелять и чувствовать. Это особый уровень интуиции. И скоро он впустит тебя в свои врата ада. 

Эта серия вынашивалась уже больше трех лет. Готовиться к ней я начала ещё в период написания третьей книги Легенд Торонто, но отложила, потому что не смогла разорваться.

На самом деле все происходит в правильное время. Каждая книга — живая история о судьбах. Я всегда стараюсь приблизить к правде свои книги, но, конечно, я из тех людей, которые верят в хорошее больше, чем в плохое. Поэтому я пытаюсь давать шансы людям на изменение своих жизней. Пусть через книги, но верьте в добро. Верьте, что вы сможете быть счастливыми. Верьте в себя и свои силы. Не опускайте руки. В жизнь все может быть очень плохо, но есть вы, есть возможности, есть причины, чтобы двигаться.

Этой серией я хочу сказать, чтобы вы, мои читатели, никогда не позволяли людям менять вашу веру. Она одна. И это не Бог, Аллах или кто-то ещё. Вера в себя. Она куда важнее, чем церковные напутствия. Это самая сильная и нерушимая часть человека. Учитесь на своих ошибках, будьте лучше, сильнее, живее. Ведь каждый день проходит мимо вас и вы упускаете столько шансов увидеть в плохом хорошее.

***

Он красив настолько же, насколько и жесток.
Роскошь превращается в насилие.
Кровь блестит на его руках.

Убийца. Бессердечный и отъявленный убийца.

— Сделай ошибку. Нарушь хотя бы одно мое правило. Дай мне эту возможность. Оступись на ровном месте и все станет куда проще.

И я оступилась.

Мне нужен быть лишь один шанс на спасение.

Он обещал его.

Хитрый. Коварный. Изуродованный изнутри.

Втянул меня в свою опасную игру.

Он обманывал каждый раз, требуя честности. Наказывая за ложь. Я верила ему.

Он не тот, кто я думала.

Убийца. Бессердечный и отъявленный убийца.

И теперь за мной ведется охота.

Я могу выжить рядом с ним. Спасти семью. Вырвать шанс жить нормально после встречи с ним.

Но выживу ли я, соблазненная зверем? Будет ли моя жизнь прежней?

Я все ещё надеюсь...

***

Выложены ознакомительные главы.

Книга серийная. Их будет 4. 

!КНИГА ПЛАТНАЯ!

В КНИГЕ МНОГО ЖЕСТОКОСТИ, НАСИЛИЯ, СЕКСУАЛЬНЫХ СЦЕН, МАТЕРНЫХ ВЫРАЖЕНИЙ, ГРЯЗИ И ВСЕГО, ЧТО ДЕЛАЕТ ЭТУ СЕРИЮ НА ПОРЯДОК СЛОЖНЕЕ, ЧЕМ ЧТО-ЛИБО ДРУГОЕ. 

ВОЗРАСТНОЕ ОГРАНИЧЕНИЕ 18+

НЕТ НИЧЕГО КРАСИВОГО

Отрывки из этой книги вы можете найти в моем Инстаграм — author_lina_moore

— ВСЕ СОБЫТИЯ, МЕСТА, СООБЩЕСТВА И ПЕРСОНАЖИ ВЫМЫШЛЕНЫ. ЛЮБОЕ СОВПАДЕНИЕ С РЕАЛЬНО ЖИВУЩИМИ ИЛИ КОГДА-ЛИБО ЖИВШИМИ ЛЮДЬМИ СЛУЧАЙНО —

***

И в каждой моей книге имеются предупреждения и рекомендации, которые я убедительно советую прочесть во избежании черного списка: 

— призываю вас к правильному выражению мысли: без матерных мыслей, оскорблений и унижения самих же себя; полемику с другими читателями я не приемлю, будьте выше этого;

— чтобы избежать игнорирования ваших вопросов, прочтите то, что написано выше;

— я понимаю, что сарказм сейчас очень популярен, но его нужно правильно готовить и употреблять. К сожалению, данный вариант выражения собственного восприятия реальность для меня не приемлем под главами моей книги. Это мой труд и моя работа, поэтому убедительно прошу практику и самосовершенствование в этом мнимом труде оставить за пределами моей авторской площадки;

— жанр: драма, эротика, любовный роман, современная любовная проза, остросюжетный роман, КРИМИНАЛЬНЫЙ РОМАН.

***

Распространение произведения без согласия автора является прямым нарушением принадлежащего мне исключительного права, закрепленного в п.1 ст. 1229 ГК РФ, согласно которой другие лица не могут использовать результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без согласия правообладателя. Использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, если такое использование осуществляется без согласия правообладателя, является незаконным и влечет гражданскую, уголовную и административную ответственность.

На основании статьи 1301 Гражданского кодекса Российской Федерации правообладатель вправе по собственному выбору потребовать от нарушителя выплаты компенсации за нарушение исключительного права в размере от 10 000 рублей до 5 000 000 рублей либо в двукратном размере стоимости экземпляров произведения.

— Ваша Лина —

Пролог

Красный диплом лингвистического факультета. Прекрасные перспективы в Лондоне. Потрясающая работа. Идеальная квартира. Предполагаемый будущий жених. Романтические вечера за бокалом вина и тихий смех. Отличная возможность увидеть Италию, Германию и другие страны. Постоянные повышения квалификации за счёт фирмы. Свадьба младшего брата и появление двух племянников у старшей сестры. Уютный небольшой домик в Хартуэлле, в качестве подарка родителям, с личным садом и огородом. Никаких финансовых проблем. Никаких ссор. Никаких мрачных лиц. Никаких страхов. Никаких...

Распахиваю глаза и, зевая, выключаю будильник, установленный на пять утра.

Мда, это была моя жизнь, и я снова проживала её в своём сне.

Принимаю душ и спускаюсь по скрипучей лестнице на кухню. Ставлю на плиту молоко и одновременно варю себе кофе.

— Милая, снова ранняя смена?

— Оборачиваюсь и, мягко улыбаясь папе, киваю.

— Да, взяла дополнительные, — шепчу я. — Почему ты не спишь? Ещё очень рано.

— Маме было плохо всю ночь. Её тошнило...

— Боже, ты должен был позвать меня. Я бы помогла.

Отцовская ладонь ложится мне на плечо, и, успокаивая, поглаживает меня. Его состарившееся за последний год лицо всё в мелких морщинах, с тёмными кругами под глазами, но взгляд такой же добрый, как и раньше.

— Ты и так много работаешь. Тянешь нас всех. Тебе нужно было выспаться, Лави.

— Ей становится всё хуже, да? Когда у нас следующий приём? — горько всхлипываю.

— Нет, это нормально, по словам врачей. Мы пережили химиотерапию, и это всего лишь её последствия. Всё стабилизируется через месяц или два. Нам надо просто это пережить. Ухудшений нет.

— Непривычно, — пожимаю плечами, засыпая овсянку для завтрака себе, папе и маме. А им ещё и на обед должно хватить, пока я не приеду и быстро не приготовлю ужин из полуфабрикатов.

— Мама всегда была такой жизнерадостной. Ещё год назад она танцевала на свадьбе Брайна, а сейчас... — замолкаю, бросая взгляд на тёмную гостиную и на находящуюся за ней дверь в комнату, переоборудованную в палату для мамы.

— Она и сейчас не падает духом, так и мы не должны. У нас хорошие результаты, благодаря тебе, Лави. Поэтому не гневи судьбу, она увидит, что тебе мало проблем и подкинет новые. Я сам покормлю свою девочку, а ты посиди. — Папа мягко отталкивает меня от плиты, вкладывая мне в руку стакан с кофе.

Лейкоз. Так они сказали. Генетическая предрасположенность или просто трагическое стечение обстоятельств. Длительное лечение. Операция по удалению желчного пузыря, поражённого бактериями. Химиотерапия. Я всё продала ради лечения матери и переехала к родителям, чтобы помогать им и возить в город на диагностику и наблюдение. Но денег не хватает. Их катастрофически не хватает. Мой брат не может помочь. Сестра с двумя детьми, пребывающая в ожидании предстоящего судебного заседания по разводу, тоже не особо проявляет интерес. Осталась я. Перечеркнув всю свою жизнь, оказалась там, откуда начинала. Но мы справимся. До этого времени нам это удавалось и снова удастся.

Сейчас я работаю в диспетчерской службе города. Мне приходится ездить туда по два часа в каждую сторону, зачастую клиенты попадаются вредные и недовольные, но я держусь. Мне двадцать семь лет и единственная цель сейчас — поднять маму на ноги и потом уже вновь подумать о возвращении в Лондон. Ничего. Главное, что все живы. Смерть обошла нас стороной, а пока я отвечаю на глупые вопросы и размещаю резюме со свежими фотографиями, которые на днях сделал папа. Он раньше работал в журналах и газетах, делая потрясающие снимки, пока не ушёл на пенсию, а мама писала статьи. Она помогала женщинам в сложные периоды жизни и поддерживала их. В издательстве они и познакомились. И вот теперь папа помог мне с идеальным резюме. Мне нужна работа по профессии, иначе я без практики просто забуду языки. Нам необходимы деньги, а они водятся лишь в Лондоне. Я должна вернуться туда. Любым способом.

Каждый вечер я валюсь с ног от усталости, но стираю и развешиваю бельё, прибираюсь в доме и проветриваю его, пока папа вывозит маму на вечернюю прогулку в заросший сад. Я дезинфицирую её комнату, расставляю всё по местам, и снова завожу будильник. И так день за днём. Стабильно.

— Лави?

Набрасываю шарф на шею и оборачиваюсь к папе.

— Тебе кто-то звонил. Прости, я забыл сказать. Два дня назад. Сообщили, что это по поводу твоего резюме, и они не смогли связаться с тобой по первому номеру...

Охаю и выхватываю из папиных рук лист.

— Ты не говорила, что снова разместила резюме. Тебе не нравится твоя работа? Там хорошо платят, и ты рядом с нами.

Пробегаюсь взглядом по номеру телефона и по сообщению с просьбой перезвонить им самой. Сердце радостно подпрыгивает в груди. Первый отклик на резюме за месяц.

— Лавиния!

— Да... да, что? — Поднимаю взгляд на папу.

— Если тебе сложно работать столько часов, то снизь загруженность. Нам всего хватает.

— Пап, это не моя специализация, понимаешь? Хочу работать по своей. Я могу быть переводчиком или работать на дому, переводя документы. Это просто подработка в свободное время, — вру, хватая ключи от папиной машины. Свою продала.

— У тебя есть свободное время? — изумляется он.

— Будет. Если там оплата будет выше, чем у меня сейчас, то я откажусь от некоторых смен и буду совмещать. Мне нужно бежать, люблю. — Выскакиваю за дверь.

В моей руке зажат клочок бумаги, единственный шанс прекратить врать родителям, что у нас всё хорошо. Ни черта не хорошо. Чёрт... хватит ругаться, но иначе не скажешь. Мне пришлось отказаться от оплаты мобильного, чтобы приносить больше денег семье. Мои родители не пользуются сотовыми телефонами, старая закалка, больше стационарным, и они всегда могут позвонить мне на работу, что и делает папа. Так что... один шанс.

Моё настроение улучшается. Я волнуюсь и нервно штудирую разные тесты, чтобы прийти в форму. Я готова.

Глава 1

Тяжёлое дыхание срывается с моих иссушенных и покусанных губ. Голова гудит от боли. Темнота. Одна темнота вокруг.

Не знаю, сколько прошло времени с того момента, как те страшные люди ворвались в мой номер.

Не знаю, как долго я здесь нахожусь.

Не знаю, где я нахожусь.

Паника. Страх. Недоедание. Боль. Вонь. Слабость.

Это всё, что я знаю.

Я поняла, что оказалась здесь, в этом месте, как только открыла глаза. Хотя даже это было делать сложно. Тело не подчинялось мне. Оно было приковано к металлу. Темнота. Я только её и видела. Кандалы, сковывающие движения. Цепь. Лишь одно нижнее бельё на мне. Кричать бесполезно. Думать невозможно. Просто страшно. Это чувство не изменилось, когда из темноты раздался мужской голос. Он был сухим, обычным. Человек, прекрасно изъясняющийся на английском, сказал, что мне лучше сотрудничать с ними, иначе будет хуже. Меня постоянно клонило в сон, но с каждым пробуждением я всё же надеялась, что кошмар исчезнет. Нет. Остался. Мочиться под себя. Стыдиться этого. Я вся была связана. Порой я даже не чувствовала себя человеком, и голод давал о себе знать. Он сжимал желудок, вынуждая меня рвать желчью и стонать. Ни воды. Ни еды. Ничего. Абсолютная темнота.

Этот человек вернулся. Сквозь моё помутнённое, измученное сознание, я услышала лязг металла, а потом скрип открываемой двери. Клетка? Тюрьма? За что? Я не понимала.

Мне светили фонарём в лицо, и я безвольно позволяла трогать себя, изучать. Хватать мой подбородок. Кажется, я умирала от обезвоживания и голода. Не кажется... а потом он принёс еду. Нет, объедки. И было всё равно. Щупала пальцами миску и ела, давясь слезами. И затем вновь тишина и темнота. Сознание возвращалось, но думать всё равно было сложно. Слишком сложно. Мне дали минимум для поддержания жизни.

Кандалы пропали, и я отползла в угол, забившись туда, шепча всевозможные молитвы. Смех. Издевательство над этим. Мужчина был где-то далеко, разговаривая со мной. Нет. Это был его монолог. Он говорил, что теперь я принадлежу ему. Меня продали за хорошие деньги. Очень хорошие. Моя внешность и происхождение именно то, что хочет его клиент. И я соглашусь на все условия, иначе моей семье будет очень плохо. Мало того, я умру, и они тоже.

Не такая я и дура, чтобы не догадаться, что никакой шикарной работы не было, и всё это просто пыль, пущенная в глаза. Потратить несколько тысяч против миллиона. Всё вставало на свои места. Я сотню раз слышала о подобном, но никогда не предполагала, что сама попаду в эту ловушку.

И вот теперь, касаясь пальцами решётки, за которой меня, грязную, вонючую и измождённую всё это время держали, мне становится ещё страшнее. Не за себя. За семью. Меня кормят дважды в день безвкусной кашей, а вода только из-под крана. В моей камере есть раковина, я её на ощупь нашла, а также унитаз. И пол. Спать... хотя я боюсь это делать, приходится там. Никто здесь не прибирает. Никто не приходит уже очень давно, чтобы поговорить со мной или хоть что-то сказать. Слышу только лязг металлической посуды и цепляюсь пальцами за решётку, чувствуя себя раненым животным, которое отловили и, лишив свободы, поместили в клетку. Хотя так и есть...

— Ты готова к обсуждению нашего дела, англичанка?

Вздрагиваю и сразу же поднимаю голову на голос, неожиданно раздавшийся из темноты. Он всегда приходит оттуда.

Я сижу у стены. Здесь безумно холодно, и у меня всё болит, но я пытаюсь согреться, притянув ноги к груди и, кажется, из-за этого задремала.

— У нас нет с тобой никаких дел, — тихо отвечаю. Умолять не буду. Никогда. Хоть я и в ужасном состоянии, но гордость не потеряю. Лучше смерть.

Ранее я, вообще, не подавала голоса. Его не было от страха и слабости. Да и сейчас организм в сильном стрессе. Он хочет жить. Разум хочет, чтобы жила моя семья.

— Я рассчитывал, что за полтора месяца ты поймёшь, у нас очень личное и важное дело, как и то, насколько важно, чтобы я был рад твоему поведению. Наверное, нужно снова оставить тебя подумать. Сколько ты в этот раз протянешь без еды и воды? А, может быть, мне следует заняться этими милыми мальчиками, которые довольно популярны у моих заказчиков. Старшему уже девять, как раз самый лучший возраст, чтобы воспитать...

— Чудовище, — шепчу, понимая, что он говорит о детях сестры. Они всё про меня знают. И если те люди, которые обманули меня, до сих пор находятся в Лондоне, то и моя семья в опасности.

— Благодарю, я польщён твоей оценкой моего ведения бизнеса. Но всё же время поджимает. Есть два варианта, или я насильно отдам тебя заказчику, и это скажется на твоём будущем, или ты пойдёшь добровольно и познакомишься с ним. От обоих вариантов зависит отношение заказчика к тебе и то, как долго ты проживёшь. Если выберешь первый вариант, то я буду по кусочкам присылать тебе твою семью, пока ты будешь учиться послушанию со своим новым хозяином. Он с радостью будет использовать эти части, чтобы ты выполняла то, что он захочет. А захочет он отомстить за твоё гадкое поведение. Если выберешь второй, то просто будешь учиться хорошим манерам и для своих милых старичков просто погибнешь. Исчезнешь. Растворишься. Они будут жить. Спокойно. Они даже деньги, в качестве компенсации за твою смерть, получат. Какой вариант тебе нравится больше? Ах да, я вспомнил, есть ещё и третий вариант: я пущу тебя по рукам, а вся твоя семья умрёт, как и ты, в принципе, в конце своего путешествия. Если ты считаешь, что я шучу или же испытываю хотя бы грамм жалости, то...

Раздаётся хлопок, отчего я вся сжимаюсь и прислушиваюсь к тишине. И только моё дыхание вырывается тяжёлым туманом отчаяния с губ.

— У меня собралась целая коллекция таких вот дурочек, которые верят всему, о чём им говорят. Ровно девяносто девять из них решили проверить, есть ли у меня чувство юмора. — Жуткий смех разносится по пространству.

— На полу папка с фотографиями каждой из них. Перед тем как они решили поподробнее изучить третий вариант, во время его изучения, и после. Я даже дам тебе фонарик. — По полу что-то катится, и моих босых ступней касается холодный предмет.

Глава 2

Сухость во рту — первое, что я ощущаю, когда сознание возвращается ко мне. Открываю глаза и облизываю губы, саднящие от боли. Перед глазами пока всё плывёт, но я вижу над собой высокий потолок. В помещении много света, и оно мне незнакомо. Сажусь на кровати, разглядывая поистине роскошную спальню с камином, креслами, столиком и большой кроватью.

Мои воспоминания возвращаются. Замечаю на руке бинт. Он на сгибе локтя. Вены. Срываю его и вижу точку. Мне что-то вкололи. Боже мой... где я снова?

Хозяин... тот мужчина. Это он. Поймал.

Подскакиваю с кровати, одетая в незнакомые шорты и топик. Вся комната кружится, смешивая в голове мысли и воспоминания о прошедших событиях. Подлетаю к окну и пытаюсь распахнуть его. Стекло в нём мутное и какое-то странное. Невозможно рассмотреть, что происходит на улице. Дёргаю за ручки. Ничего. Они не поддаются. Двигаюсь вдоль по стене и распахиваю штору за шторой, пока не дохожу до двух дверей, ведущих на балкон, как я предполагаю. Они тоже заперты. Скулю, прижимаясь лбом к прохладному стеклу.

Поворачиваюсь и рассматриваю очень большую комнату, в которой сейчас нахожусь. Меня поймали, и теперь это новая клетка, но слишком роскошная для меня, после того, что я сделала. Тот человек говорил, что мне будет очень плохо, если я рискну... так в чём подвох? Должен быть подвох и довольно заметный. Подхожу к двери и мягко нажимаю на ручку. Конечно, заперто. Слишком глупо выпускать заложницу из комнаты. Прикладываю ухо к двери, за которой различаю звучащие очень глухо мужские голоса. Хмурясь, напрягаюсь сильнее, пытаясь яснее подслушать разговор.

— Сообщи Боссу. Я пока займусь ей и если...

Отскакиваю от двери. Чёрт... вот подвох. Вся эта комната, как пример того, где я могу быть, а дальше случится то, чего я и боюсь. Наказание. «Займусь ей» — это точно не обратный билет в Англию.

Никогда. Они до меня не доберутся. Нет. Снова пережить то, что было, я не смогу. Я всё это помню. Не забуду.

Паника такая сильная, она леденит кровь, полностью подчиняет себе рассудок, который желает одного — не отдать им себя живой. Мёртвый товар никому не нужен. Выход только один. Других нет. Значит, так и будет. Я не боюсь.

Ношусь по комнате, ища хоть что-то, способное мне помочь. Но здесь нет ваз, нет стекла, кроме окон, но их не разбить, только кресла, стол, кровать, тумбочки, раздвижные двери. Всё.

Моё сердце подскакивает куда-то к горлу, когда я слышу, как в замке поворачивается ключ. Срываюсь на бег. У меня вновь не так много времени. Влетаю в ванную и кружусь. Зеркало. Есть зеркало.

Закрываю дверь и поворачиваю ключ в замке. Может быть, выиграю время. Но в ванне нет ничего тяжёлого, кроме мусорного ведра, да и то из пластика. Мой взгляд натыкается на стаканчик из мрамора для зубных щёток.

— Мисс...

Ручку двери дёргают.

Хватаю стаканчик и изо всех сил ударяю им по зеркалу. Оно трескается.

— Ломай дверь!

Бью снова и снова, как и те, что за дверью. Дерево трещит, стекло падает в раковину, и я хватаю осколок. Отбегаю в сторону, когда дверь с грохотом падает на пол.

— Нет... нет... стой...

Поднимаю голову на мужчину в чёрном. Он, не скрывая своего лица, делает шаг ко мне, но я прижимаю стекло к запястью.

— Не делай этого. Тебе здесь ничто не угрожает... — Выставив руку перед собой, он снова делает шаг ко мне. За его спиной куча мужчин.

Не верю. Больше не верю...

— Мне плевать, убьёте вы мою семью или нет. На небесах мы с ними встретимся, — шепчу, уверенно встречая взгляд ещё одного чудовища.

Нажимаю на стекло и запястье пронзает от боли. Кровь быстро стекает по ладони. Раздаются крики, но я подношу стекло ко второй руке. В этот момент меня буквально сносит с ног. Я больно падаю всем телом на мраморный пол и скулю от боли. Из моей руки метким движением выбивают стекло.

— Отпусти! Дай мне умереть! Ненавижу! — кричу и бью нападающего. Он лежит на мне, придавливая всем телом. Ловит мои руки и зажимает разорванное запястье.

— Глупо. А сейчас тебе будет, правда, больно.

От ужаса распахиваю глаза. Он на секунду отпускает мои руки, и его пальцы смыкаются на моей шее. Я даже ничего не делаю. Убьёт, так и ладно. Расслабляюсь, и раскат болезненного разряда проходит по всему телу, а потом задерживается в голове, погружая всё в темноту.

Наверное, можно сказать, что моя жизнь стала постоянными качелями: я то выныриваю из темноты, то вновь и погружаюсь в неё. Я словно плохая пловчиха, которая захлёбывается водой и не может сделать уверенный взмах руками, чтобы, наконец-то, выйти на финишную прямую. Вода — моя тьма. Вроде бы я рискнула, практически добралась до спасения, но слишком быстро сдалась. Остановилась. Вот в чём моя ошибка — я чересчур острожная и слабая для того, чтобы совершить решающий рывок. Так было всегда. Даже на работе, меня вполне устраивали мои должность и зарплата, хотя было несколько возможностей продвинуться вверх по карьерной лестнице. Я осталась на том же месте. У меня был парень, который созрел для семьи и делал довольно откровенные намёки на совместную жизнь до гроба. Да и здесь я придерживалась решения не торопиться. В итоге нерасторопность привела меня к очередному выныриванию из проклятой темноты.

Я не чувствую рук, не могу ими пошевелить. Хотя стараюсь. Издаю тихий стон от боли в совсем затёкшем теле и приоткрываю глаза. По ним мягко ударяет приглушённый свет. Снова дёргаю руками, но они раскинуты в разные стороны и немного приподняты.

Поворачиваю голову и замечаю, что нахожусь в той же спальне, что и раньше, и вижу, что мои запястья скованы странными наручниками. Они большие и кожаные. Изнутри мягкие, полностью закрывающие запястья, и прикованы короткой цепью к резному изголовью кровати. Теперь причина затёкших рук ясна.

Меня привязали. Вот и начался мой ад. Я не умерла. Не смогла. Я в сотый раз сделала заминку. Когда жизнь меня чему-то научит?