Испытание пустыней

Глава 1

Жара не спадала даже к вечеру. Песок под ногами был раскалён так, что даже через подошвы походных ботинок чувствовалось его обжигающее дыхание. Я вытерла пот со лба и поправила рюкзак — блокнот, диктофон, спутниковый телефон, запас воды. Стандартный набор для журналиста‑расследователя, отправляющегося в глушь за правдой.

Я — София Рейес, 28 лет, и это уже моё третье крупное расследование. Но впервые дело касается не просто коррупции, а выживания целого региона. Нелегальная добыча воды в Сахаре — тема, от которой у местных чиновников дёргается глаз, а у преступников сжимаются кулаки.

Караван‑сарай возвышался впереди — старое здание с глинобитными стенами и плоской крышей, покрытой трещинами. Когда‑то здесь отдыхали путники, теперь же оно стало штаб‑квартирой тех, кто выкачивал воду из древних водоносных горизонтов Сахары.

Я достала фотоаппарат, сделала несколько снимков издалека. Окна на втором этаже были освещены — значит, внутри кто‑то есть.

Осторожно обойдя здание, я прижалась к стене у боковой двери. Изнутри доносились голоса — один низкий, властный, другой более высокий, оправдывающийся.

— Ты уверен, что она ничего не записала? — спросил первый.

— Мои люди проверили её вещи, — ответил второй. — Только блокнот с заметками. Ничего конкретного.

Я затаила дыхание. Они говорили обо мне.

— «Ничего конкретного» — это не ответ, — первый голос стал жёстче. — Журналисты любят прятать копии. Особенно такие, как эта Рейес. Она уже достала половину чиновников в Рабате.

Я нащупала диктофон в кармане, включила запись.

— Она видела слишком много, — продолжал второй. — Вчера у колодца. Видела насосы, трубы, цистерны. Знает про откачку.

— И что она может доказать? — первый усмехнулся. — У неё нет данных по объёмам, по схемам поставок. Просто ещё одна статья о «проблемах с водой в Сахаре».

— Она говорила с местными, — упорствовал второй. — С Бен‑Хассаном. Он показывал ей старые карты подземных источников. Если она свяжет это с нашими цифрами…

За окном раздался особенно сильный порыв ветра. Стекло задребезжало.

— Значит, она не должна ничего связать, — первый достал телефон. — Подними людей. Пусть проверят все выходы из города. Она не могла уйти далеко.

— Уже ищут, — второй кивнул. — Но есть проблема.

— Какая?

— Бен‑Хассан. Он знает эти места лучше всех. Если он решит ей помочь…

Первый мужчина замер. На его лице проступило раздражение, затем — холодная решимость.

— Тарек Бен‑Хассан работал на нас пять лет. Получал хорошие деньги. Он не станет рисковать из‑за какой‑то журналистки.

— Он отказался от последнего платежа, — второй опустил пистолет. — Сказал, что больше не будет «сопровождать грузы». И забрал свой нож. Тот, с гравировкой.

Наступила тишина. Первый медленно поднял глаза.

— Ты думаешь, он переметнулся?

— Я думаю, он знает, что мы сделали с его братом, — второй понизил голос. — И теперь он может захотеть мести.

— Найди её. И его. Живыми или мёртвыми. И забери всё, что у неё есть. Особенно если найдёшь диктофон.

Дверь скрипнула. Я метнулась в сторону, спрятавшись за грудой старых мешков. Шаги приблизились. Луч фонарика скользнул по полу в метре от моих ног.

— Здесь никого нет, — сказал первый голос.

— Проверь ещё раз, — приказал второй. — Она не могла уйти далеко.

Шаги удалились. Я выдохнула с облегчением, но тут же замерла: дверь с противоположной стороны открылась.

В проёме стоял мужчина. Высокий, с тёмными волосами, собранными в хвост. На нём была простая рубашка и широкие штаны. В руках — винтовка.

Он заметил меня сразу. Наши глаза встретились.

— Ты та журналистка, — его голос звучал глухо. — Я видел тебя у колодца вчера.

— Пожалуйста, — прошептала я. — Они убьют меня.

Он помолчал, разглядывая меня. Потом опустил винтовку.

— Идём. Но если попытаешься меня подставить — пожалеешь.

Мы выскользнули через заднюю дверь. Ветер уже начал поднимать песок — приближалась песчаная буря.

— Куда мы идём? — спросила я, едва поспевая за ним.

— Туда, где они нас не найдут, — бросил он через плечо. — В сердце пустыни.

— Но там же ничего нет!

— Там есть вода. И укрытие. Если знаешь, где искать.

Мы забрались в старый пикап. Тарек — так его звали, я слышала, как его окликнули — завёл двигатель.

— Держись крепче, — предупредил он. — Будет жарко.

Машина рванула с места. В зеркало заднего вида я увидела фары — они уже нашли мой мотоцикл.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила я. — Ты же работаешь на них. Я видела тебя с главарем.

Тарек бросил на меня короткий взгляд.

— Я работал. Пока они не убили моего брата за то, что он знал слишком много. Теперь я работаю только на себя. И на тех, кто хочет правды.

Я сжала диктофон в кармане. Запись всё ещё была со мной. Но теперь я понимала: чтобы донести её до мира, нам нужно выжить.

Буря накрыла нас через полчаса. Песок хлестал по стёклам, видимость упала до нуля. Тарек вёл машину почти вслепую, ориентируясь по каким‑то только ему известным приметам.

— Приехали, — он остановил пикап у подножия огромной дюны. — Вылезай.

Мы спустились вниз, к подножию дюны. Там, почти полностью занесённый песком, виднелся вход в пещеру.

— Заходи, — Тарек пропустил меня вперёд. — И запомни: здесь ты в безопасности. Пока я рядом.

Я вошла внутрь. Пещера оказалась глубже, чем казалось снаружи. В глубине мерцал слабый свет — костёр. Рядом стоял старый чайник и фляга с водой.

— Откуда это? — я обернулась к нему.

— Мой брат нашёл это место, — он сел у костра, протянув руки к теплу. — Он говорил, что здесь можно переждать любую бурю.

Я села напротив. Впервые за день смогла расслабиться.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Тарек поднял глаза. В свете костра его лицо казалось одновременно суровым и усталым.

— Не благодари. Пока мы не выберемся отсюда живыми, это просто отсрочка. Они найдут нас. Вопрос времени.

Глава 2

Буря бушевала уже час. Песок хлестал по стенкам пещеры, словно тысячи крошечных пуль, а вой ветра напоминал голос древнего духа, предупреждающего незваных гостей: «Уходите». Я сидела, прижавшись спиной к прохладной каменной стене, и пыталась унять дрожь — то ли от холода, то ли от пережитого страха.

Тарек разжигал костёр. Он действовал неторопливо, почти ритуально: сначала выложил сухие ветки особым узором — по кругу, с пустым центром, затем достал кремень и огниво. Искры полетели во все стороны, прежде чем одна из них зацепилась за трут. Пламя вспыхнуло, осветив его лицо — резкие скулы, тёмные глаза, шрам над левой бровью, который я раньше не замечала.

— Пей, — он протянул мне флягу. — Это мятный чай. Помогает от шока.

Я сделала глоток. Тёплый, чуть сладковатый напиток обжёг горло, но почти сразу стало легче. Дрожь утихла, мысли прояснились.

Пещера оказалась глубже, чем казалось снаружи. Её стены были испещрены древними петроглифами: фигуры людей с сосудами, животные, символы, похожие на руны. В глубине мерцал слабый свет — костёр, разведённый на небольшом плоском камне. Рядом стоял старый чайник с изогнутым носиком, две глиняные кружки с потрескавшейся глазурью и карта, нарисованная углём на гладкой поверхности скалы.

Я огляделась, пытаясь запомнить каждую деталь.

— Как ты нашёл это место? — спросила я.

Тарек сел напротив, положил винтовку рядом. В свете костра его лицо казалось высеченным из камня.

— Мой брат готовился, — он провёл рукой по краю коврика. — Амир. Он любил это место. Говорил, что здесь время течёт медленнее. Что пустыня делится своими секретами только с теми, кто умеет слушать.

Он достал из кармана фотографию — два мальчика, один серьёзный, другой смеющийся, на фоне пальм.

— Мы росли здесь, рядом с оазисом, — Тарек провёл пальцем по изображению. — Амир всегда был умнее меня. Любил книги, карты, изучал древние системы колодцев. А я просто хотел приключений.

Он замолчал, глядя в огонь. Пламя отражалось в его глазах, создавая причудливую игру света и тени.

— Когда пришли эти… «бизнесмены», они предложили хорошие деньги. Я согласился быть проводником. Амир отказался сразу. Говорил, что это грабёж. Но я не слушал. Думал, брат просто идеалист.

— Пять лет назад они начали откачку, — продолжил Тарек. — Поставили мощные насосы, проложили трубы, построили цистерны. Сначала я не понимал масштаба. Думал, обычное дело — вода для местных. Но потом Амир показал мне цифры.

Он встал, подошёл к карте на стене и ткнул пальцем в точку к югу от оазиса.

— Вот здесь основной горизонт. Древний, как сама пустыня. Вода в нём почти дистиллированная — идеально для микроэлектроники. Они продают её тайваньским и корейским заводам. За литр платят, как за нефть.

— Амир собрал доказательства, — Тарек сел обратно. — Фото, записи, образцы воды. Хотел передать в ООН. Но его остановили. Сказали, что авария. Но я нашёл его машину. В ней была дыра от пули.

Я достала диктофон, включила запись. Из маленького динамика донеслись голоса:

— Найди её. И его. Живыми или мёртвыми. И забери всё, что у неё есть. Особенно если найдёшь диктофон.

Тарек выключил запись. Его лицо исказилось.

— Значит, они знают, что ты слышала. И знают, что я могу тебе помочь.

— Что теперь? — спросила я.

Он подошёл к стене, отодвинул ещё один коврик и достал старый рюкзак.

— Это вещи Амира, — Тарек достал карту. — Он отмечал места, где они ставили насосы. Вот здесь, здесь и здесь. — Он ткнул пальцем в три точки. — Главный насос — в ущелье Ветров. Там они выкачивают больше всего.

Мы склонились над картой. Линии, точки, стрелки — всё это складывалось в единую картину: путь к правде, который лежал через сердце пустыни.

— Ущелье Ветров — опасное место, — предупредил Тарек. — Узкое, извилистое. Они наверняка поставили охрану.

— Но это наш единственный шанс, — я указала на пометку у колодца предков. — Если мы доберёмся до насоса и снимем видео — это будет доказательство.

Тарек кивнул.

— Хорошо. Тогда слушай план:

Дождёмся конца бури — она скроет наши следы.

Пойдём обходным путём — через дюны к востоку. Там редко ходят.

В ущелье будем двигаться ночью. У меня есть прибор ночного видения.

Снимем видео, заберём образцы воды.

Выйдем через старый караванный путь — он ведёт прямо к границе с Алжиром. Там безопаснее.

Я посмотрела на него. В этот момент он не казался циничным проводником, работавшим на преступников. Он был воином — тем, кто готов сражаться за правду и память брата.

— Я с тобой, — сказала я твёрдо.

Тарек улыбнулся — впервые искренне, без прежней настороженности.

— Хорошо. Тогда отдыхай. Буря продлится ещё несколько часов. Нам нужно набраться сил.

Он расстелил один из ковров у костра, жестом предложил мне лечь. Сам сел у входа, взяв винтовку на колени.

Я закрыла глаза, но сон не шёл. В голове крутились мысли: о преступниках, о Амире, о том, что будет завтра. Но рядом был Тарек — человек, который когда‑то работал на тех, кто убил его брата. А теперь он был на моей стороне.

За стеной завывала буря. Песок скреб по входу, будто пытался проникнуть внутрь, заглушить наши планы. Но внутри было тепло. И впервые за долгое время я почувствовала, что не одна.

Глава 3

Буря утихла под утро. Песок больше не хлестал по входу в пещеру, а ветер стих до едва уловимого шёпота. Я проснулась от того, что лучи рассвета пробились сквозь узкое отверстие, осветив пылинки, кружащиеся в воздухе. Тарек сидел у входа, полируя винтовку. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне светлеющего неба.

— Пора, — он обернулся, заметив, что я проснулась. — Буря оставила нам отличный след — все наши отпечатки засыпало песком. Но они скоро начнут поиски.

Я поднялась, разминая затёкшие мышцы. Во рту пересохло, но мятный чай всё ещё оставлял сладковатое послевкусие.

Тарек разложил на ковре содержимое рюкзака Амира.

— Возьми это, — он протянул мне компас. — Держи курс на восток, пока не увидишь три скалы, похожие на пальцы. Там начинается тропа.

Затем он достал блокнот брата и показал страницу с пометками:

«Колодец предков — древняя система. Вода поступает из глубинного горизонта. Если насосы в ущелье Ветров откачивают слишком много, колодец начнёт мелеть. Это наш индикатор».

— Мы должны добраться до колодца, — пояснил Тарек. — Если он мелеет — значит, откачка идёт полным ходом. И тогда мы знаем, куда идти дальше.

Он разлил остатки чая по кружкам.

— Пей. Потом соберём вещи.

Я заметила, как он аккуратно сложил фотографию братьев и положил её во внутренний карман рубашки. Этот жест сказал мне больше, чем любые слова.

Мы вышли из пещеры, когда солнце уже начало припекать. Песок под ногами был рыхлым, каждый шаг давался с трудом. Тарек шёл впереди, выбирая путь между дюнами — там, где поверхность была плотнее.

— Смотри под ноги, — предупредил он. — Здесь много ям, замаскированных песком. И остерегайся скорпионов.

Я кивнула, стараясь не отставать. Воздух дрожал от жары, горизонт колыхался, как мираж. Вдалеке виднелись очертания гор — наша цель.

Через час я начала задыхаться. Пот стекал по спине, рюкзак давил на плечи.

— Привал, — Тарек остановился у подножия дюны. — Пей, но экономь воду. До колодца ещё далеко.

Я открутила крышку фляги. Вода была тёплой, но живительной. Тарек тем временем изучал карту, периодически поднимая голову, чтобы свериться с ориентирами.

— Три скалы должны быть где‑то здесь, — пробормотал он. — Видишь?

Я прищурилась. Вдали действительно проступали три вертикальные линии.

— Да, вижу! — обрадовалась я.

— Хорошо. Теперь идём быстрее. Чем дальше мы от пещеры, тем безопаснее.

Мы почти добрались до скал, когда Тарек резко остановился и поднял руку.

— Тихо, — прошептал он. — Впереди кто‑то есть.

Я замерла. Из‑за гребня дюны доносились голоса и лязг металла.

— Это они, — Тарек присел, жестом велев мне сделать то же самое. — Идут по нашему следу.

Он быстро огляделся.

— Влево — овраг. Если спустимся, сможем обойти их стороной. Но там опасно — змеи и сыпучий песок.

— Идём через овраг, — решила я. — Они не ждут, что мы свернём с пути.

Тарек кивнул.

— Держись за мной. И если я скажу «ложись» — падай и не двигайся.

Мы спустились в овраг. Дно оказалось покрыто колючими кустами и камнями. Каждый шаг требовал осторожности. Где‑то рядом зашипела змея — я едва успела отпрыгнуть.

— Спокойно, — Тарек схватил меня за руку и оттащил в сторону. — Это песчаная гадюка. Укус смертелен.

Он достал нож и осторожно оттолкнул змею в сторону.

— Быстрее, — поторопил он. — Они могут заметить наше движение.

Мы ускорились. Овраг начал сужаться, а затем вывел нас к подножию трёх скал.

Колодец оказался древним сооружением из потемневшего камня. Над ним возвышалась арка с вырезанными символами — полумесяц, капля воды, спираль.

— Это знак, — Тарек провёл рукой по резьбе. — Наши предки верили, что колодец охраняет дух воды. Если он мелеет, значит, баланс нарушен.

Мы подошли ближе. Вода в колодце была на удивление прозрачной, но её уровень оказался ниже, чем ожидал Тарек.

— Плохо, — он нахмурился. — Амир писал, что нормальный уровень — вот здесь, — он показал на отметку у края. — Сейчас на ладонь ниже. Они выкачивают слишком много.

Я достала фотоаппарат и сделала несколько снимков: колодец, отметки уровня, символы на арке.

— Теперь мы знаем точно, — сказала я. — Нужно идти к насосу.

Тарек достал блокнот брата, сделал пометку и закрыл его.

— Да. Ущелье Ветров ждёт нас. Но сначала — отдых. Солнце в зените, идти сейчас опасно.

Он расстелил коврик в тени скалы.

— Ложись. Через два часа двинемся дальше. А пока — слушай. Я расскажу тебе, что ждёт нас в ущелье.

Я села рядом, чувствуя, как усталость накатывает волнами. Но любопытство было сильнее.

— Рассказывай, — попросила я.

Тарек посмотрел на горизонт, где уже виднелись очертания ущелья — тёмная полоса между горами.

— Ущелье Ветров — место проклятое, — начал он. — Там всегда дует ветер, даже когда вокруг тишина. А ещё говорят, что те, кто идёт туда с нечистыми намерениями, не возвращаются. Но мы идём за правдой. И, может быть, дух пустыни поможет нам.

Я молча кивнула. Где‑то внутри шевельнулась тревога, но я подавила её. Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать. Впереди нас ждало ущелье Ветров — и правда, которую нужно было раскрыть любой ценой.