Истина пахнет кровью

Часть 1. Контракт. Глава 1

Часть 1. Контракт.

1.

Мужчина смотрел на мальчика сквозь темные стекла очков и как-то странно улыбался. Эта улыбка не была радостной или умиленной. Скорее, она напоминала оскал сумасшедшего.

— Сколько раз тебе повторять? — отчетливо произнося каждое слово, строго проговорил он. — Если собрался стрелять — стреляй. Иначе твоим же оружием убьют тебя. Ты понял?

Мальчик еле заметно кивнул. По его щекам бежали ручейки слез, губы дрожали, а на правой скуле пылал красный след от тяжелой ладони. Он в очередной раз всхлипнул, выпуская из руки потертый плазменный излучатель, который с грохотом упал на каменный пол.

— Подбери сопли, щенок! — рявкнул мужчина. — Ты — не мой сын! Ты — жалкое подобие слизняка, не умеющее отвечать за свои поступки. Какой раз по счету ты пытаешься меня прикончить?! Что, кишка тонка?!

Мужчина еще раз ударил мальчика по щеке, и тот упал на колени. У него не было больше сил плакать. Только где-то в глубине пока еще детской души шевельнулась отчетливая искра жгучей ярости. Она с каждой секундой все нарастала, пока не превратилась в бушующее пламя, готовое поглотить собой весь мир. Сжав кулаки, мальчик поднял голову и посмотрел мужчине прямо в глаза. От такого взгляда тот невольно замолчал.

Стремительным движением мальчик подхватил с пола излучатель и выстрелил. Он сейчас не контролировал себя, и поэтому заряд плазмы прошел по низу, лишив мужчину обеих ног.

Андрей вынырнул из воды и с жадностью вдохнул теплый сырой воздух, пропитанный насквозь искусственными ароматизаторами. Легкие будто жгло огнем. Сколько он был без воздуха? Пять минут? Десять? Даже для тренированного пловца это предел.

Меньше всего на свете Андрей хотел вот так, банально, распрощаться с жизнью в самом расцвете сил. Не говоря уже о том, чтобы утонуть в собственной ванне абсолютно трезвым. А все из-за этих проклятых видений…

Он медленно перекинул непослушное тело через край, упал на резиновый коврик и еще некоторое время тихо лежал, приходя в себя. Видение на этот раз было таким ярким, что воспринималось как часть реального мира. Такого с ним еще не случалось. Что все-таки происходит? Неужели и теперь это не повод обратиться к специалисту?

Накинув махровый халат, Андрей на трясущихся ногах проследовал на кухню, подошел к открытому настежь окну. Теплый июльский ветер обдувал влажное тело, прогоняя остатки кошмара. Пахло какими-то цветами, мокрой после дождя листвой и жареными котлетами.

Андрею Павловичу Вольфу месяц назад исполнилось тридцать два года, но выглядел он гораздо моложе своих лет. Жил в снимаемой «однушке», дабы не зависеть от родителей. Когда он развелся с Ольгой, все-таки пришлось какое-то время потеснить стариков. Ни мать, ни отец, конечно же, не возражали: «живи, сынок, сколько хочешь». Но надолго Андрея не хватило. Родители есть родители. Снова взялись за его воспитание, да с таким рвением, что сын не знал куда деться и старался приходить домой лишь на ночь. Вот им на старости лет потеха. Пришлось искать отдельное жилье.

По счастливой случайности, через знакомых, он нашел его практически за бесценок, да еще в центре Питера. Спустя неделю после переезда, когда, наконец-то, отошел после новоселья, Андрей решил начать новую жизнь и уволился с работы.

У него словно началась белая полоса. Очень скоро взяли на хорошую должность в одну фирму с мировым именем. Познакомился с очаровательной Ангелиной. О такой девушке он никогда даже и не мечтал. Даже старые знакомые вернули давным-давно забытые долги. Так что, жизнь, кажется, пошла на лад.

Но продолжалось это совсем не долго. Ровно до тех пор, пока не начались эти непонятные видения. Нет, с работы его не уволили. И Ангелина не бросила. Однако весь окружающий мир стал воспринимать Андрея как-то по-другому. Он не мог толком понять, в чем именно произошли изменения, что поменялось, а что нет. А может быть, это Андрей сам стал другим, стал иначе видеть и чувствовать?

Выходя из квартиры и захлопнув за собой дверь, Вольф едва не сбил с ног соседку, — тучную тетку пятидесяти лет, которая медленно, с отдышкой, двигалась в сторону своей квартиры, держа в руке пустое помойное ведро. Церберша, как за глаза ее называли многие жильцы, только успела охнуть, с несвойственной ей резвостью отскочив в сторону.

— Совсем ослеп, что ли? — проворчала тетка, пронзив Андрея презрительным взглядом. — В следующий раз ведро на голову одену, чтобы ворон не считал.

— Извините, Людмила Павловна, — попытался улыбнуться Вольф, но вместо улыбки вышла кривая гримаса. Меньше всего на свете он хотел повстречать в это и так на редкость неудачное утро сварливую соседку.

— Павлиновна! — рассвирепела она. — Сколько раз повторять! Ты что, дебил? Хотя, и дебил бы давно запомнил, что отчество мое — Пав-ли-нов-на.

— Извините, — вновь произнес Андрей, отводя взгляд в сторону.

— Извините, — передразнила Андрея тетка, отвратительно выпятив нижнюю губу. — Знаешь куда засунь свои извинения?

Еще раз сверкнув глазами, соседка вновь двинулась в путь, больше не считая нужным тратить свое драгоценное время на разборки с очередным оболтусом. На скандалы ей всегда хватало минут пять, от силы — десять. Потом она всегда уходила к себе в квартиру, где ее ждал любимый, до безобразия раскормленный пудель, постоянно рычащий на все, что движется.

Вольф подошел к лифту, нажал на кнопку вызова, стараясь не смотреть соседке вслед. Но та, уже открыв дверь квартиры, вдруг обернулась и произнесла:

— Я тут ночью выходила выгуливать Родичку… А возле твоей двери оборванец какой-то крутился. Увидел меня и сиганул вниз по лестнице. Мне, конечно, плевать на твои пожитки, но квартиру Петра оберегаю как могу. Обещала ему приглядывать. Вдруг подожгут, сволочи. И ты повнимательнее будь.

Часть 1. Контракт. Глава 2

2.

Сначала он услышал невнятные голоса. Мозг отказывался что-либо адекватно воспринимать. Однако постепенно чувства начали возвращаться, и Андрей попытался открыть глаза. Жесткие лучи света, подобно острым лезвиям, моментально резанули по зрачкам, заставив внутри головы вспыхнуть мощный очаг боли. Вольф невольно застонал.

— Очнулся, соколик? — раздался где-то рядом смутно знакомый голос. На лоб легло что-то мокрое и холодное, а в нос ударил тошнотворный запах подвала, состоящий в основном из «ароматов» мочи и сигарет.

Когда зрение частично восстановилось, Андрей смог осмотреться. Помещение, в котором он лежал на холодном бетонном полу, было действительно подвалом, пронизанным насквозь десятками прогнивших разнокалиберных труб. В тусклом свете одной единственной лампочки, показавшейся ему поначалу ярче солнца, можно было различить трех человек. Двое из них были Андрею смутно знакомы. Похоже, это была та пара бомжей, что выходила из скрипучей двери. Третьего Вольф видел впервые. И этот третий определенно не внушал ничего хорошего. Он стоял под самой лампочкой, едва не касаясь ее своей лысой головой, и на его лицо ложились жуткие глубокие тени, делая и без того страшный образ «восставшего мертвеца» еще более чудовищным.

— Ну, здравствуй, гость, — проговорил «монстр», натягивая адскую улыбку. — Наконец-то мы тебя нашли. Меня Грифом зовут.

Он и вправду походил на Грифа: бритый череп в струпьях, нос крючком, шея длинная и кривая. Настоящий падальщик.

Рядом с Грифом встали те двое, давая возможность Андрею рассмотреть их внимательнее. Стоящий справа невысокий толстый тип очень походил на кого-то из советских актеров. А вот кого — Андрей так и не смог вспомнить. Вот если отмыть, да подстричь…

Человек слева был настоящий Геракл: под два метра ростом и непомерно широкими плечами. Огромные, словно ковши экскаватора, руки свисали ниже колен. А над всей этой горой мускулов находилась маленькая, одетая в ушанку голова.

Посмотрев на стоявших рядом с собой приятелей, Гриф проговорил:

— А это мои… э-э-э…помощники. Это просто Толстый, — толстяк отвесил лихой поклон, — А вот этот человек- скала зовет себя Рональдом. А твое как имя?

— Не имеет значения, — пробурчал Вольф, принимая сидячее положение.

Гриф, усмехнувшись, подошел поближе. У него в руках находился какой-то прямоугольный предмет, похожий на кусок полупрозрачной керамической плитки. Все трое по очереди посмотрели на этот предмет и сделали задумчивые лица.

— А, кажись, похож, — проговорил сиплым басом Рональд.

— Да он это, он, — махнул рукой Толстый, — Ионыч сразу понял.

Гриф повернул «плитку» лицевой стороной к Андрею и тот увидел свой портрет, выполненный неизвестным художником в объемном голографическом варианте. Кроме того, изображение медленно вращалось вокруг своей оси.

Андрей вытаращил глаза:

— Откуда это у вас?

— Да вот, у покойничка одного странного забрали, — Гриф положил предмет на полку, криво висящую на облезлой стене. — Знакомая тебе вещь?

Вольф помотал головой.

— Так откуда на нем твой портрет? — спросил Толстый. — Отвечай!

Тут в подвал вошел Ионыч. Откашлявшись в кулак, он тихим голосом сказал:

— Там еще были вещи. Металлический шар был. Когда мы его открыли, то обнаружили внутри…

— Слышь, Савелий, ты совсем… того…? — воскликнул Гриф, крутя указательным пальцем у виска. От волнения он часто дышал, а слова будто застревали глубоко в горле. — Все козыри перед этим пацаном раскрываешь. А вдруг он один из этих…?

— Да он вообще, похоже, не в теме, — встрепенулся Ионыч, косясь в сторону сидящего на полу парня. — По его душу-то покойничек шел, видать. Да не дошел. Кто-то шваркнул по дороге. А мы с подарками оказались. Парнишка хороший. Зря ты ему, Гриф, по башке-то заехал.

— Ты думаешь, этот парень ничего не знает? — немного успокоившись, Гриф склонился над Андреем. — И у него ничего для нас полезного нет? Что-то с трудом верится. Ладно, Савелий. Поболтай с ним. Может, чего узнаешь. Ты у нас мастер развязывать языки.

Гриф, Толстый и Рональд молча вышли, оставив Андрея наедине с Ионычем.

— Что здесь происходит? — Вольф посмотрел Ионычу в глаза. Весь этот нелепый «спектакль» ему совсем не нравился.

— Да все под контролем, — успокоил его рыжебородый. — Гриф только с виду грозный. Ты его не бойся, но уважай. Он любит, когда его уважают.

Ионыч прошелся взад-вперед, почесал шею, скрытую где-то в зарослях грязной бороды, а затем снова подошел к Андрею. Взгляд его в один момент стал очень серьезным.

— Скажи мне честно, парень, — продолжил он сурово. — Какое ты имеешь отношение к тому покойнику на свалке? И постарайся говорить правду. Я лож за версту чую.

— Да не знаю я, — возмутился Андрей. — Я вообще не понимаю, о чем речь.

Ионыч наклонился к уху Вольфа и заговорщицки зашептал:

— Там, за дверью, стоит Гриф. Уши греет. Он просил, чтобы я с тобой построже был. Так что я тут немного повыпендриваюсь, а ты пока посмотри пластину. Может, чего вспомнишь.

Ионыч сунул в руки Андрея плитку с его же портретом. Она была необычайно легкая, словно сделана из пенопласта, и немного теплая.

Вольф осторожно провел рукой по ее гладкой поверхности. Он не мог оторвать глаз от медленно вращающегося собственного изображения.

Неожиданно в сознании что-то вспыхнуло. Будто внезапно сорвавшаяся с неба молния пронзила мозг, а затем, уже не спеша, этот небесный огонь раскаленными потоками начал проникать в каждую клеточку, наполняя ослепительным ярким светом. Пытаясь превозмочь жуткую боль, Вольф невольно согнулся пополам. Реальность уверенно уплывала за грани ощущений. Он боролся из последних сил, но они его быстро покинули, отдавая сознание спасительному мраку.

Часть 1. Контракт. Глава 3

3.

Шел третий час ночи. Медленно двигающийся по Свердловской набережной милицейский УАЗик вдруг резко остановился. Внимание стражей порядка привлек одиноко сидящий на гранитном ограждении, рыжебородый оборванец. Он неспеша смолил папиросу и с интересом наблюдал, как из глубокой ямы, вырытой прямо посреди тротуара, комками в разные стороны вылетает земля.

Включив световую сигнализацию, УАЗик бодро заскочил на высокий бордюр, и, вырулив на пешеходную дорожку, направился прямо к предполагаемым нарушителям.

— Так. Что здесь происходит? — усатый сержант грузно вывалился из пассажирской двери. С водительской стороны, вылез молодой сотрудник.

— Опа, менты, — с наигранным удивлением произнес рыжебородый, плевком потушив и без того погасший «беломор».

— Документы есть? — грозно поинтересовался сержант. Заглянув в яму, он увидел на глубине трех метров старательно копающего лопатой землю темноволосого парня. — Эй, ты! А ну быстро вылез оттуда.

Парень даже не посмотрел в его сторону, продолжая копать.

— Что ты раскомандовался, сержант? — проворчал сидящий на бордюре оборванец. — Лучше бы помог. Видишь, человек трудится.

В руке сержанта внезапно появилась резиновая дубинка.

— Сейчас они помогут, — донеслось из ямы. Одним ловким движением, словно кузнечик, парень выпрыгнул на поверхность.

Подойдя вплотную к стражам порядка, он театральным жестом, будто фокусник смело провел рукой перед их мрачными лицами. Глаза обоих сотрудников милиции тут же стали мутными, а взгляд приобрел полную отрешенность.

— Копать! — последовала команда, и «зомби» молча взяли в руки лопаты и полезли вниз.

— Как ты их ловко, — присвистнул рыжебородый. Подойдя к машине, он отыскал взглядом старенькую магнитолу, и включил на полную громкость радио. Транслировалась одна из песен группы Рамштайн.

— О, то, что доктор прописал, — улыбнулся он и залез обратно на свое нагретое место. Рядом пристроился темноволосый парень.

Редкие, заплутавшие в ночи прохожие, могли в тот момент наблюдать странную картину: стоит с включенными мигалками милицейский «козелок», из распахнутых дверей орет на всю округу старенький «Ду Хаст», и в синем свете проблесковых маячков два милиционера, возомнившие себя экскаваторами, роют глубокую яму. А неподалеку, сидя на гранитном ограждении, за всеми действиями наблюдает не менее странная парочка: прилично одетый, но измазанный грязью до самых ушей, молодой парень и, облаченный в лохмотья, бывшие некогда плащом, бомж с длинной рыжей бородой.

— Они помнить-то чего-нибудь будут? — спросил Ионыч.

— Нет, — буркнул Андрей, отряхивая с коленей серую пыль.

— А жаль. Хотя…

Ионыч ловко спустился в яму. Недолго думая, он стянул с сержанта форменную куртку, а взамен отдал свою рванину. Тот даже не сопротивлялся. Довольный обменом, бомж выбрался обратно.

Спустя некоторое время, наконец, послышался лязгающий звук. Это лопаты застучали по металлической поверхности, оказавшейся на дне.

— Пшли вон! — гаркнул Андрей, остановив работников, и менты покорно покинули место раскопок. Лихо засеменили вдоль набережной, пытаясь как можно быстрее укрыться от возможной опасности. Их психика под влиянием гипнотического газа хоть и стала пластичной, будто свежезамешеное тесто, но без доминирующего влияния со стороны испытывала животный первобытный страх.

Вольф спрыгнул вниз. Потопав ногой по гладкой твердой оболочке, он присел и положил на нее руку. После чего проговорил:

— Просыпайся, Смитт. Хватит ржаветь. У нас снова появилась работа.

В ответ земля завибрировала. На асфальте, вокруг ямы, образовались многочисленные трещины. Нечто большое неуклюже стало подниматься на поверхность, стряхивая с себя тонны песка и камней.

Спустя несколько минут над раскуроченным тротуаром в воздухе повис побитый, местами с глубокими вмятинами и следами коррозии, летательный аппарат. Сразу было видно, что он эксплуатировался не любителем романтических прогулок.

Ионыч несколько раз обошел вокруг неопознанного объекта, придирчиво разглядывая, а затем остановился, сложил руки на груди и посмотрел на Андрея.

— Ну, чего ты стоишь, Андрюша? — выдал бомж. — Полетели уже, наконец.

Вольф смерил его презрительным взглядом.

— Ты никуда не полетишь, — отрезал Андрей.

Ионыч от возмущения чуть не поперхнулся.

— Как это я не полечу? Ты сам-то понял, что сказал? Я, между прочим, помог тебе память вернуть.

— Ты себе льстишь, — сурово произнес Андрей. — Ты всего лишь выполнил работу курьера, и не более того. Не ты, так кто-нибудь другой принес бы мне контракт. И обычно, в таких случаях, я просто убираю случайных свидетелей. Но тебе крайне повезло. Я единственный раз за свою многолетнюю карьеру сделаю исключение — оставлю тебе жизнь. Если столь жалкое существование можно назвать жизнью. Так что, это ты меня должен благодарить.

Ионыч промолчал. Он пристально смотрел на Андрея, о чем-то думая. Через некоторое время, когда тот уже успел как следует очиститься от пыли, бомж изрек:

— Значит, ты теперь Царь и Бог, да? И вместо того, чтобы дядьке Ионычу дать шанс начать новую жизнь, ты просто меня бросаешь, да? Молодец. А я-то думал — мы друзья.

— У меня работа, — равнодушным ко всему тоном сказал Вольф. — А я работаю один. И лишний балласт я брать не намерен.

— Ах, так? — встрепенулся Ионыч. После чего шустро прыгнул к куттеру и исчез внутри, пройдя сквозь обшивку. Спустя пару секунд высунулась его голова.

— Хоть я и плохо живу, но я беру от жизни все, — произнес он и снова пропал.

— Твою-то мать, — простонал Андрей, хватаясь руками за голову. — Убью гада!