Истинная дракона

Пролог. Дитя двух начал

Род Вайтранов был одним из старейших и наиболее почитаемых среди ведьмовских кланов Северного Предела. Их сила, передаваемая по женской линии, всегда была чиста, словно родниковая вода, и посвящена жизни, плодородию и мудрости природы. Травы, собранные руками Вайтранов, исцеляли от любой хвори, а их заговоры оберегали урожаи от заморозков.

Поэтому, когда глава рода, леди Моргана Вайтран, разрешилась от бремени вторым ребенком, повитуха, принявшая роды, в ужасе отшатнулась.

Ребенок не заплакал. Вместо этого в комнате повисла звенящая тишина, а все свечи погасли одновременно, чтобы через мгновение вспыхнуть вновь, но уже холодным, синеватым пламенем. Моргана, обессиленная, но всё еще полная жизни, протянула руки к дочери и замерла.

Глаза девочки были открыты. Черные. Абсолютно черные, без зрачков и белков, словно две бездны. Но в них не было злобы — лишь древняя, пугающая мудрость. И над этим белоснежным, фарфоровым личиком пылала шапка огненно-рыжих волос. Цвета пламени. Цвета крови. Цвета самой жизни, парадоксальным образом сочетающаяся с взглядом самой смерти.

— Это знак, — прошептала повитуха, пятясь к двери. — Дитя с двумя душами. Такое было лишь в легендах.

Моргана прижала девочку к груди, чувствуя, как тепло ее тела борется с исходящим от младенца холодом. Она назвала ее Айрис. В честь своей матери. Но в глазах рода Айрис навсегда осталась «Проклятой».

Сила не стала ждать совершеннолетия. В три года Айрис, играя в саду, нашла мертвую птицу. Через минуту птица вспорхнула с ее ладони и улетела, а рядом, из ниоткуда, расцвели невиданные раньше цветы. Жизнь и Смерть танцевали в ее крови, не желая подчиняться законам мира.

Совет Старейшин был непреклонен: девочка слишком опасна. Ее сила росла слишком быстро, слишком хаотично. Она могла исцелить — или нечаянно забрать жизнь. Могла воскресить питомца — или потревожить покой древнего кладбища. Ее нужно было изолировать, спрятать от мира, пока она не научится контролировать себя... или не уничтожит всё вокруг.

Так Айрис Вайтран, наследница древнейшего рода, оказалась в Забытой Лощине — клочке земли, затерянном в горах, куда вели только один перевал и магия забвения, наложенная матерью, чтобы защитить дочь.

Глава 1. Забытая Лощина

Айрис исполнилось семнадцать. Это лето в Лощине выдалось душным. Она сидела на крыльце старого, но крепкого дома, построенного еще первыми поселенцами этих мест, и заплетала свои огненные волосы в тугую косу. Кожа ее оставалась фарфорово-бледной, сколько бы солнца ни падало на нее — еще одна странность, к которой она привыкла. Глаза же, эти черные озера, с интересом следили за тем, как шмель пытается забраться в чашечку дикого колокольчика.

Рядом, в тени раскидистого дуба, лежал огромный серый волк. Его звали Сумрак, и он был ее единственным настоящим другом и стражем последние пять лет. Когда-то она нашла его умирающим от раны, оставленной капканом, и, не задумываясь, коснулась его. Рана затянулась, но шерсть волка навсегда поседела, а в глазах загорелся тот же разумный, нездешний огонь, что иногда просыпался в ней самой.

— Скучно, Сумрак, — сказала Айрис, бросая в волка сосновую шишку. Волк лениво щелкнул зубами, поймав ее на лету, и снова положил морду на лапы. — Мама обещала приехать на прошлой неделе. Наверное, опять Совет.

Отец умер, когда ей было пять. Она почти не помнила его. Мать приезжала раз в полгода, привозила книги, новые платья, редкие ингредиенты для ее «упражнений» и строгие наставления: «Не смей использовать силу без нужды. Не смей выходить за пределы долины. Не смей... быть собой».

Айрис и не смела. Она училась по книгам, которые ей привозили. Травничество, основы алхимии, история магии, языки. Она знала, что её двойной дар — редкость, но для неё он был проклятием. Когда она пыталась лечить, рядом могли зацвести ядовитые грибы. Когда она практиковалась в некромантии на костях мышей, она чувствовала, как в ней просыпается невероятная нежность ко всему живому. Две силы боролись в ней, не давая покоя.

Жизнь в Лощине текла размеренно. Утром — сбор трав на склонах холмов. Днем — чтение или готовка нехитрых блюд. Вечером — прогулка с Сумраком до озера, где вода была такой прозрачной, что видно было каждый камушек на дне. Иногда она разговаривала с духами леса — мелкими, безобидными созданиями, которые не боялись её черных глаз. Они рассказывали ей новости: что медведица родила тройню, что старый филин наконец умер, что в горах пахнет чужаками.

— Чужаками? — переспросила Айрис, нахмурившись. — Мама бы предупредила.

Она не придала значения. Мало ли какие ветры заносят путников в горы. Перевал трудный, почти никто не решается его преодолеть. И никто не знает, что в этой лощине живёт ведьма.

В тот вечер она стояла на берегу озера, разувшись и зайдя по щиколотку в прохладную воду. Огненные волосы распущены, черное простое платье до колен, белая кожа светится в лучах заходящего солнца. Она смотрела на закат и мечтала.

Она мечтала о городе, о котором читала в книгах. Об Академии, где учатся маги. О том, чтобы однажды мать сказала: «Всё в порядке, ты можешь вернуться». Она так ушла в свои грезы, что не услышала шума.

Сумрак, лежавший на берегу, вдруг вскочил, шерсть на его загривке встала дыбом, из пасти вырвалось глухое, угрожающее рычание.

Айрис обернулась.

На противоположном берегу озера, на фоне темнеющего неба, стоял дракон. Он был огромен, чернее самой черной ночи, его чешуя отливала багрянцем в свете заката, а глаза горели золотом. Он не двигался, просто смотрел на неё.

Сердце Айрис пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Страх парализовал её. Она никогда не видела драконов. Только на картинках в книгах. Но этот... этот был воплощением ужаса и мощи.

Дракон моргнул, и в следующее мгновение на месте чудовища возник мужчина. Высокий, черноволосый, с резкими чертами лица, одетый в дорожный костюм из черной кожи и серебристого шелка. Он смотрел на неё с таким интересом, с каким кот смотрит на запертую в клетке канарейку.

Айрис, забыв про туфельки, выскочила из воды и прижалась к Сумраку, который зарычал ещё громче.

— Тише, зверь, — голос незнакомца был низким, бархатистым, но в нём звенела сталь. Он даже не взглянул на волка. Его взгляд был прикован к ней. К её глазам. К её волосам. — Так вот ты какая, маленькая ведьма. Я искал тебя.