Истинная хозяйка Блекхолда

Глава 1. Ночь Хранителя

Дуглас МакКейни. Хранитель Северных земель

Я не чувствовал, как ледяные иглы метели впиваются в лицо. Ветер, ревевший на стенах моего замка, был частью меня. Я сам был этим воем, этой непроглядной тьмой, что окутала Блекхолд в первую ночь зимы и в первую ночь брака моего мальчика.

Единственное тепло в этом стылом аду исходило от моей правой руки.

Перстень Хранителя, тяжелый, черный, с вырезанной на камне головой волка, стал моим личным клеймом.

Он не просто обжигал он плавил плоть, впиваясь в кость, словно хотел срастись со мной навечно. В тусклом свете единственного факела я видел, как от пальца поднимается тонкая струйка дыма. Запах палёной кожи смешивался с запахом мокрого камня и снега.

Заслуженная кара.

Я предал.

Я опустил взгляд. Там, внизу, в гостевом крыле, горело одно-единственное окно. Спальня новобрачных. Спальня Джереми. Моего мальчика. Я вырастил его, научил держать меч и читать следы. Я заменил ему отца.

И час назад я целовал его жену.

Воспоминание было не туманным, как пьяный бред, а резким, как удар кинжала. Вкус мёда и пряного вина на её губах. Шёлк волос, выбившихся из свадебной причёски. И тот миг доля секунды, когда она замерла под моими руками, не оттолкнув, не вскрикнув, — мгновение, когда весь мир встал на своё место... и тут же раскололся.

А потом я отпустил её. Приказал идти к мужу. Она развернулась и убежала.

Я сжимаю правую руку в кулак и шиплю сквозь зубы.

Перстень.

Проклятый, верный, единственный мой перстень горит.

Не теплом. Не жаром. Раскалённым железом, вдавленным в кость. Три века назад его отлили из руды, добытой в сердце этих гор, мой прадед носил его первым. И с тех пор каждый Хранитель надевал кольцо на палец и принимал клятву: “Я — земля. Земля — я. Пока бьётся сердце”.

Мне было двенадцать, когда перстень лёг на мой палец. Тяжёлый. Тёплый. Живой. Мне сказали: “Ты больше не ребёнок”.

Сейчас металл светится тусклым, злым багрянцем. Как глаз зверя в темноте. Кожа вокруг кольца вздулась, лопнула, почернела. Я знаю, к утру от пальца до запястья протянется полоса ожога. Уродливая. Мокнущая. Я видел такие следы на руках деда, когда был мальчишкой. Спрашивал: “Что это?” Дед молчал. Теперь я знаю, что.

Перстень карает за предательство. Так написал первый Хранитель и его слова выбиты на камне в Большом зале, и я прохожу мимо них каждый день. “Он не знает пощады, ибо земля не знает лжи”.

Земля не знает лжи.

А я солгал. Не словами. Хуже.

Душой.

Приказываю себе не вспоминать. Я — Хранитель. Я — Альфа. Я двадцать лет гнул свою волю, как кузнец гнёт железо раскалённое, сопротивляющееся, но в конце концов подчиняющееся. Я научился не есть, когда голоден. Не спать, когда устал. Не кричать, когда больно. Я могу — не вспоминать.

Я не могу не вспоминать.

“Это никогда не повторится”, — выдохнул я в ревущий ветер. Слова замёрзли на губах. Я стану тем, кем и должен быть. Стеной, что защищает этот замок. Камнем, у которого нет ни чувств, ни желаний. Я буду дядей. Я буду Хранителем. Альфой стаи, чья единственная забота — благополучие клана.

Мой взгляд упал вниз, на то место, где всего несколько часов назад она смеялась, ловя снежинки на ладонь. И сердце пропустило удар.

Из-под сугроба, пробив ледяную корку, торчал зелёный побег. Не просто побег — молодой куст шиповника, усыпанный тугими, готовыми раскрыться бутонами. Живой. Зелёный. Посреди мёртвой зимы.

Насмешка. Издевательство.

Это была она. Её Дар. Её жизненная сила, которая вошла в резонанс с моей землёй. Земля Блекхолда, суровая, скупая, бесплодная северная земля, которая десять лет спала под моей опекой, вдруг потянулась к ней, как подсолнух к солнцу. Откликнулась на её присутствие этим невозможным, противоестественным цветением.

Я почувствовал это не только глазами. Я почувствовал это всем своим существом Хранителя. Под ногами, сквозь толщу камня и промёрзшего грунта, шёл гул. Глубокий, низкий, как сердцебиение спящего гиганта. Моя земля пела. Она приветствовала свою истинную хозяйку.

Нет.

Я зажмурился, вцепившись свободной рукой в ледяной парапет. Нет. Её хозяйка Элинор. Будет Элинор. Женщина, которую мне сосватал сам император. Женщина на которой я обязан жениться из чувства долга. Холодная, правильная, чужая. Такая, которая не заставит землю цвести посреди зимы. Такая, которая не заставит мой перстень гореть огнём преисподней.

Ветер стих на мгновение, и в наступившей тишине я услышал вой. Одинокий, протяжный, полный тоски. Волк выл где-то в лесу, и его плач был точным отражением того, что творилось в моей душе.

Я должен был радоваться за Джереми. Мой мальчик нашёл своё счастье. Он нашёл женщину, чей Дар исцелит эти земли, сделает их снова сильными и плодородными. Его брак с Катариной — это благословение для Блекхолда. Будущее моего клана обеспечено. Я, как Хранитель, должен был испытывать облегчение.

Но человек внутри меня, тот, которого я годами хоронил под бронёй долга, хотел выть вместе с тем волком. Хотел разнести эти стены голыми руками. Хотел вернуться на тот балкон, снова взять её лицо в ладони и никогда не отпускать.