Истинное сокровище королевы драконов

1. Мое сокровище поймано

— Отдай мне своего сына.
Тишина, звенящая, как натянутая струна. Король Нирит побледнел так, что я испугалась — не рухнет ли он прямо здесь, у подножия моего трона.
Интересно, где сейчас тот грозный повелитель, что объявил мне войну год назад?
Кто посчитал, что девчонка на драконьем троне не справится.
Теперь эта девчонка, легко откинув назад черную косу и смотря ему прямо в глаза, решила отнять, видимо, самое дорогое – младшего принца. Технически, любой житель поверженного Тримиана сейчас принадлежит мне. Но… Я не хочу любого.
Я хочу его.
Принц Дарнер после этой фразы лишь слегка приподнял бровь. Золотистые волосы падали на плечи, обрамляя точеное лицо.
В зеленых глазах плясали искры — не страха, а... интереса?
— Как это — отдать? — наконец выдавил король.
— Он будет мой, — я подалась вперед.
Древняя сущность внутри меня заворочалась, ее голос звучал все настойчивее.
Возьми его. Это он. Наше сокровище.

Я не могла оторвать взгляда от принца.
С того момента, как он вошел в тронный зал, мое внимание приковано только к нему. Пока его отец бормотал о пощаде для разбитого Тримиана, я изучала каждую черточку лица Дарнера. Пока король перечислял контрибуции, которыми они могли бы откупиться, я наблюдала, как чуть насмешливо изгибаются губы его сына.
И когда Дарнер наконец заговорил, прервав сбивчивый монолог отца, мое сердце пропустило удар. Его голос — низкий, с бархатистой хрипотцой — прокатился по залу, отражаясь от сводов пещеры, освещенных магическими кристаллами.
— Мой отец хочет сказать, что Тримиан на грани катастрофы, — сказал он тогда. — Военные контрибуции истощили казну, торговые пути перекрыты, народ голодает.
Как изящно он взял слово у короля, одновременно спасая его от унижения и перехватывая инициативу! Ни один мускул на его лице не выдавал страха, хотя он стоял перед той, что почти превратила его королевство в выжженную пустошь. Передо мной — той, кому его отец и старший брат бросили вызов, видимо, в каком-то пьяном угаре.
Я - дракон, Дарнер, я не прощаю такого.
Да, — снова прошептал ящер внутри меня. Он не боится. Он играет. Возьми его.
А я могу?
Ты – королева драконов. Ты можешь.

— Мы пришли не просить милостыню, — продолжал он, бросив быстрый взгляд на отца, который выглядел как нищий у храма. — Мы пришли предложить взаимовыгодное сотрудничество. Процветающие земли приносят больше дохода, не так ли?
И эти слова... они звучали почти как вызов. Он не молил, а предлагал сделку. Как равный — равной. Я ощутила, как по спине пробежала дрожь, а внутренний дракон встрепенулся, заурчал от удовольствия.
Этот. Забери его. Наш.
Меня предупреждали, день настанет, и я узнаю свое сокровище.
Но я была не готова – вот так, за секунду, потерять все свои ориентиры, все, что составляло суть драконьей королевы. Осталась только жажда немедленного обладания.
Но, в конце концов, я десять лет служу этому трону.
Две войны, постоянные нападки советников, ежедневные трудные решения. У меня просто обязано быть хоть какое-то преимущество. Хотя бы священное право на сокровище.
В этот момент я приняла решение.
Водопад за моей спиной шумел, его брызги оседали на каменных стенах, но я слышала только голос принца и видела только его глаза — умные, проницательные, с еле заметной насмешкой.
— Хорошо, — сказала я наконец. — Я сниму осаду. Разрешу торговлю с соседними королевствами.
Король Нирит чуть не упал от облегчения.
— Но есть условие, — добавила я, не сводя глаз с принца.
— Какое угодно! — воскликнул Нирит.
Поспешил, мой ощипанный враг.
— Отдай мне своего сына.

Тишина повисла в зале.
Даже водопад, казалось, затих.
Король Нирит открыл рот, но не издал ни звука.
А принц Дарнер... принц медленно приподнял бровь.
— Как это — отдать? — наконец выдавил король.
— Он будет мой. Будет тем, что я прикажу. Тем, что мне угодно.
— Вы... вы хотите, чтобы я отдал сына в рабство? — ужаснулся Нирит. — Нет... это невозможно...
— Нет так нет, — пожала я плечами. — Других условий у меня не будет.
И тут принц рассмеялся. Тихо, мелодично.
— Позвольте уточнить, Ваше Чешуйчатое Величество, — сказал он, и в его голосе звенела откровенная ирония. — Вы предлагаете обменять мою незначительную персону на благосостояние целого королевства? Какая щедрость с вашей стороны.
Я удивленно приподняла бровь. Давно никто не осмеливался говорить со мной в таком тоне.
— Я согласен, — продолжал он, глядя на замешательство отца. — Если цена мира — один скромный принц, это весьма выгодная сделка для Тримиана.
Храбрец, — подумала я, чувствуя, как что-то теплое разливается в груди.
— Дарнер! — воскликнул король. — Ты не понимаешь, что говоришь!
— Напротив, отец, я понимаю прекрасно, — спокойно ответил принц. — Я согласен остаться при дворе Ее Величества. — Он бросил на меня насмешливый взгляд. — Хотя, признаться, мне любопытно, чем именно я так приглянулся нашей очаровательной завоевательнице. Уж не моей ли способностью к остроумной беседе? Или, все же кто-то из моей семьи должен расплатиться за то, что сдал Тримиан драконам?
— Но почему ты, Дарнер? – отчаянно закричал Нирит.
Дракон во мне взревел от восторга. Да! Забери его прямо сейчас!
А принц между тем продолжал:
— Если наша драконья соседка жаждет развлечений, а не процветания подданных, что ж тут поделаешь. Будут развлечения.
Наглец. Прекрасный, умный, дерзкий наглец. Хорош для человека, даже если не брать во внимание, что мне там шепчет моя внутренняя ящерица.
Сколько у тебя было женщин, принц?
Много, подсказывает интуиция, очень много. Ну что ж.
Прости, но свобода закончилась.
Ты уже практически мой.
— Дарнер, — тихо сказал я, впервые произнося его имя вслух. — Интересно.
Он поклонился с изысканной учтивостью:
— К вашим услугам, моя грозная повелительница.
И в этих словах было столько скрытой иронии, что я едва сдержала смех.
Мое, — ликовал дракон. Наконец-то мое.
Король Нирит открыл рот, словно собирался что-то сказать, но Дарнер остановил его жестом — элегантным, властным движением руки, в котором читалось врожденное благородство.
— Я принял решение, отец, — сказал он твердо, но мягко. — Так будет лучше для Тримиана.
Он бросил на меня взгляд, полный насмешки, и я почувствовала, как что-то сжимается в груди. Этот человек умел играть словами, как музыкант — струнами.
— В цепи моего принца, — произнесла я спокойно, наблюдая за его реакцией.
О, я могла поступить как угодно с любым тримианцем. Драконы беспощадны к поверженным врагам. И мольбы о снисхождении нас только раздражают, но…
Дарнер не дрогнул.
— Нет, нет! — воскликнул король в ужасе. — Королева Киаран, прошу вас, он всего лишь...
Но его уже подхватили под руки собственные советники, торопливо увлекая к выходу. Умные люди — поняли, что дальнейшие протесты только разозлят меня.
— Не слишком ли драматично, Ваше Величество? — спросил Дарнер, глядя, как стражники принесли тяжелые серебряные кандалы. — Я обещаю не убегать. Слово принца Тримиана.
— Слово пленника, — поправила я, поднимаясь с трона.
Он засмеялся — звонко, искренне.
— Ах, простите, моя проницательная властительница. Я не сразу осознал произошедшую со мной метаморфозу. Вчера — принц, сегодня — украшение для тронного зала.
Проницательная властительница. Как изящно.
Комплимент и насмешка в одном флаконе.
Я подошла ближе, изучая его лицо.
Дракон во мне ворочался, требуя немедленно прикоснуться, пометить, заявить права. Дарнер смотрел на меня с любопытством, в котором не было ни страха, ни раболепия. Только живой интерес и эта бесконечная ирония.
— Какая трогательная забота, — продолжал он, пока стражники защелкивали кандалы на его запястьях, а затем на щиколотках. — Боитесь, что я сбегу через окно? Или просто хотите подчеркнуть мой новый статус изысканного аксессуара?
Металл звякнул, сомкнувшись на тонких костях. Дарнер покосился на свои скованные руки и хмыкнул:
— Серебро? Как предусмотрительно. Не дай боги, я окажусь оборотнем и сбегу, обратившись волком.
— Это драконье серебро, — сказала я, медленно протягивая руку к его лицу. — Очень прочное.
— О, значит, вы опасаетесь, что я разорву их? — Он наклонил голову, подставляя щеку под мою ладонь. — Льстите мне, ваша лучезарная предусмотрительность.
Я провела пальцем по линии его челюсти, изучая тонкие черты. Кожа у него была теплая, чуть шероховатая от утренней щетины. При моем прикосновении Дарнер едва заметно вздрогнул.
А во мне... во мне взорвалась волна жара, прокатившаяся по позвоночнику вниз, к самому низу живота. Дракон взревел от восторга, и я едва сдержала вздох. Никогда прежде простое прикосновение не вызывало у меня такой реакции.
Мой, — шипел внутренний голос. Наш. Никого больше к нему не подпускать.
— Отведите его в северную башню, — приказала я стражникам, убирая руку. — Покои, подобающие его статусу.
— Северную башню? — переспросил Дарнер с интересом. — Там, должно быть, прекрасный вид на ваши владения. Я смогу напоследок любоваться всем тем, что больше не увижу?
Даже сейчас, в кандалах, он умудрялся язвить.
Дерзкий, умный, несломленный...
И останется таким при правильном обращении, — добавил дракон довольно.
Стражники взяли его под руки, но у самых дверей тронного зала Дарнер обернулся.
Поклонился с безупречной учтивостью — настолько изысканной, что это выглядело почти издевательством.
— До скорой встречи, моя безжалостная повелительница, — сказал он, и в его голосе звучала все та же ирония.
Безжалостная повелительница. Еще одно прозвище.
Он коллекционировал их, как драгоценности.
Дверь за ним закрылась, но я все еще стояла, глядя на то место, где он только что был. Дракон во мне метался, требуя действий.
Верни его. Немедленно. Он наш.
— Он мой, — тихо сказала я пустому залу.
И впервые за много лет я не была уверена, кто из нас двоих — дракон или я — произнес эти слова.
А между тем, наступило время следующей аудиенции. Сколько их у меня сегодня? Добрый десяток?
О, это будет очень, очень долгий день драконьей королевы.

2. Самый дерзкий и умный принц

Солнечный свет, проникающий сквозь высокие витражные окна, окрашивал мои покои в золотистые и алые тона. Я стояла у окна, наблюдая за рассветом, когда услышала звук открывающейся двери.
Не оборачиваюсь сразу — пусть подождёт.
Пусть поймёт, кто здесь главный.
— Сними с него цепи, — приказываю я стражу, всё ещё не глядя на вошедших. — Можешь идти.
Металлический звон оков, шаги стражника, закрывающаяся дверь.
Теперь мы одни.
Я чувствовала его взгляд на своей спине, почти физическое прикосновение, и мой внутренний дракон беспокойно шевелился, требуя внимания к сокровищу. Но я медлила еще несколько секунд. И только потом повернулась.
— Выспались в своей башне, мой принц? — спросила я.
Дарнер стоял посреди комнаты, растирая запястья. Его светлые волосы были слегка растрёпаны, но держался он всё так же прямо, с королевским достоинством.
В глазах — неизменная насмешка.
— Не жаловался бы, если бы не соседство с колонией летучих мышей, — ответил он с полуулыбкой. — Полагаю, это ваши советники по ночной стратегии?
Его взгляд при этом скользил по моей фигуре, отмечая, видимо, простоту наряда. Обычно я принимаю гостей в полном королевском облачении, но сегодня решила одеться проще — тёмно-синее платье, минимум украшений. Интересно, что он думает? Разочарован отсутствием роскоши? Или понимает, что это тоже своего рода проверка?
— Вы удивительно бодры для человека, проведшего ночь в плену, — заметила я, подходя ближе.
Его глаза неотрывно следят за моими движениями. Он внимателен и напряжён, несмотря на расслабленную позу.
— Удивительно трудно впасть в отчаяние, когда тебя кормят с серебряных блюд и предоставляют кровать мягче, чем у некоторых принцесс, — парировал он. — Ваше Пламенное Великолепие просто не умеет обращаться с пленниками... или это особый метод пытки? Замучить комфортом?
Я не смогла сдержать улыбку.
Его острый язык и отвага вызывают во мне странное чувство — смесь раздражения и восхищения.
— Что со мной будет? — спросил он, внезапно став серьёзным. — Как именно вы намереваетесь использовать свой... трофей?
Этого вопрос я ждала.
Мой внутренний дракон нетерпеливо ворочается, нашёптывая: "Скажи ему. Объясни, что он значит для нас. Сделай своим."
Рано.
Я сделала ещё несколько шагов и остановилась прямо перед ним, так близко, что могла уловить его запах — нотки сандалового дерева и чего-то неуловимо свежего, как горный воздух после грозы. Не драконий запах – мы пахнем огнем, дымом, часто – горькими травами. Не драконий, но такой приятный…
— У меня есть предложение, принц Дарнер, — сказала я тихо, наблюдая за его реакцией. — Сделка, если хотите.
— О, обожаю сделки, предложенные тем, кто держит меня в плену, — отозвался он с притворным энтузиазмом. — Они всегда такие равноправные и честные.
Я продолжила, игнорируя его сарказм:
— Как только вы переступаете порог этих покоев, вы принадлежите мне — так полно, как я только захочу.
Его брови слегка приподнялись, но он промолчал, ожидая продолжения.
— Если я захочу поставить вас на колени — вы встанете, — произнесла я, наблюдая за тенями, пробегающими по его лицу. — Если решу кормить вас с рук — вы будете моим послушным зверьком. Если пожелаю вас в любом другом качестве — вы не спорите и делаете так, как я прикажу.
Дарнер сохранил невозмутимое выражение лица, но я увидела, как его зрачки расширились — от страха? Возмущения? Или... чего-то другого?
— Восхитительно прямолинейная тирания, моя драконья повелительница, — произнес он с едва заметной дрожью в голосе. — Продолжайте, я заинтригован диапазоном моего порабощения.
— Но, — я сделала паузу, — чем больше вы мне позволяете, тем больше получаете — наслаждения, признания своих талантов и свободы. И я гарантирую, что никогда не буду унижать вас прилюдно.
Я вижу, как за невозмутимой маской его лица происходит сложная работа мысли.
— А процветание Тримиана будет напрямую зависеть от вашей... удовлетворённости моими услугами.
Это не вопрос, а утверждение. Он сразу всё понял.
— Именно так, — кивнула я.
— О каких талантах идёт речь? — спросил он, слегка наклонив голову. В его глазах мелькнуло что-то, чего я не могу до конца разгадать — то ли вызов, то ли любопытство.
— О, я хочу использовать ваш ум и ваш несравненный острый язык, — ответила, позволяя себе лёгкую улыбку. — Вы умны, принц. Возможно, умнее, чем многие в моём совете.
— Лесть перед порабощением? — он изобразил шутливый поклон. — Какая тонкость, Ваше Чешуйчатое Величество.
— И если вы сейчас согласны на мои условия, — продолжила я, не обращая внимания на его сарказм, — то на колени, мой принц. Руки за спину. Потому что тут вы становитесь рабом. Но ваше рабство ограничено этими покоями... ну и купальней, пожалуй.
Дарнер смотрит на меня долгим, изучающим взглядом.
— А если я откажусь? — в его голосе прозвучало деланное любопытство, но я поняла, что он уже принял решение. Он просто играет со мной, проверяя границы.
Я пожала плечами:
— Не знаю... Башня? На приёмах будете сидеть на цепи у трона? Может, заставлю выполнять тяжёлую работу, на конюшню отправлю... — я сделала паузу, наблюдая за его реакцией. — У меня богатая фантазия, принц.
— Не сомневаюсь в творческом потенциале драконьей королевы, — он слегка наклонил голову, а затем, к моему удивлению, плавно опустился на одно колено.
Внутренний дракон заурчал от удовольствия при виде склонённой головы моего сокровища. Но Дарнер поднял глаза, и в них столько иронии, что мне стало ясно — это подчинение только внешнее.
— Покорность на пороге дворцовой купальни и интеллектуальное партнёрство за её пределами, — произнес он. — Владычица моих цепей предлагает весьма экономичную сделку. Могу я узнать, что именно подразумевается под "любым другим качеством"? Или это будет сюрприз для нас обоих?
Я чувствую, как тепло разливается по моим щекам. Его прямота застала меня врасплох. Он не просто согласился — он попытался перехватить инициативу даже в покорности.
— Вы слишком любопытны для пленника, принц, — ответила я, стараясь сохранить хладнокровие. — На оба колена. Руки за спину. Полная покорность, как я сказала.
Дарнер опустился на оба колена с такой грацией, словно сделал мне одолжение. Завел руки за спину, выпрямился и поднял лицо, глядя мне прямо в глаза.
— Перед вами ваш покорнейший раб, Королева Иллюзорного Выбора, — произнес он. — Готов выполнять ваши желания... в этих покоях.
Я обошла его по кругу, наблюдая со всех сторон. Он невероятно хорош в своей дерзкой покорности — гордая осанка, даже на коленях, прямой взгляд, лишь слегка склонённая голова.
— Вы прекрасны, мой принц, — искренне произнесла я, останавливаясь перед ним. — Пожалуй, настолько, что я еще не закончила. А только начинаю.
Внутренний дракон заурчал от предвкушения. Наше сокровище такое яркое, такое дерзкое. Оно будет нашим, полностью нашим, но не сломленным — нет, зачем ломать то, что ценишь за его силу и блеск?

Я направилась к большому столу у окна, где были разложены карты и документы — дела, требующие решения, отчеты, жалобы подданных. Дарнер все еще стоял на коленях, и я жестом пригласила его подняться и подойти ближе.
— У меня есть задача, с которой не справились мои советники, — сказала я, разворачивая карту восточных провинций. — Проблема с дорогами. Расходы на их содержание выросли вдвое за последний год, но качество не улучшилось.
Дарнер приблизился к столу, его взгляд скользнул по карте с профессиональным интересом.
— Решение финансовых проблем королевства — новая обязанность пленников? — заметил он, склоняясь над картой. — Сомнительная привилегия. Обычно рабов используют для более... физических задач.
— Считайте это проверкой, — ответила я, наблюдая за его реакцией. — Мне интересен ваш ум. Хочу понять, стоило ли тратить на вас целое королевство.
— Ах, значит, это экзамен? — он приподнял бровь. — Моя великодушная экзаменаторша решила убедиться, что ее новое приобретение не только красиво, но и функционально?
Дарнер изучает карты с неожиданной серьезностью.
Ирония и сарказм не исчезают полностью, но я вижу, как его ум включается в работу. Пальцы скользят по линиям дорог, глаза прищурены. Он концентрируется.
— Интересная головоломка, — пробормотал он, прослеживая маршруты. — Ваши советники, случайно, не слепые?
— В каком смысле?
— Вот проблема, — наконец проговорил он, указывая на несколько участков. — Ваши подрядчики умны. Гениально умны, если честно. Дороги проложены так, чтобы требовать максимального обслуживания при минимальной пользе.
Я удивленно посмотрела на него:
— Продолжайте, мой догадливый узник.
— Посмотрите на эти петли, — он обвел несколько участков, и я заметила, как изменился его голос — стал увлеченным, профессиональным. — Дороги специально идут через низины, где весенние паводки гарантированно разрушат покрытие каждый год. А здесь, — его палец скользнул дальше, — маршрут через лесной массив, который требует постоянной расчистки от упавших деревьев.
По мере объяснения Дарнер все больше увлекался задачей, забывая о том, где находится и кто он такой. Я наблюдала, как преображается его лицо — от сдержанного и насмешливого к оживленному и сосредоточенному.
— И самое прекрасное, — продолжил он, прослеживая еще один маршрут, — этот участок идет через болотистую местность, где дорога просто тонет каждую весну. Кто-то очень тщательно продумал, как сделать дороги максимально затратными в обслуживании.
Дракон во мне довольно мурлычет.
Умное сокровище.
— Значит, это саботаж? — спросила я.
— Это коррупция в самом изящном исполнении, моя доверчивая повелительница, — ответил он с горькой усмешкой. — Кто-то получает деньги дважды — за строительство дорог и за их постоянный ремонт.
Он взял перо и начал набрасывать новую схему прямо поверх существующей карты.
— Вот мое предложение, —сказал он, увлеченно рисуя новые маршруты. — Перенаправьте основные пути через эти возвышенности. Дороже построить, но втрое дешевле содержать. И полностью смените подрядчиков — кто-то из вашего окружения явно в доле с ними.
Я посмотрела на его набросок. Логично, элегантно, экономически выгодно.
— Впечатляюще, — признала я. — За полчаса вы решили проблему, над которой мой совет бился три месяца.
— Возможно, ваш совет просто не хотел ее решать, — заметил он, поднимая на меня взгляд. — Иногда проблемы выгоднее поддерживать, чем устранять.
— Вы кого-то подозреваете в коррупции?
Дарнер отложил перо и выпрямился. Снова стал осторожным, ироничным.
— Ну что вы, моя подозрительная владычица, — говорит он с показной невинностью. — Я всего лишь пленный принц. Откуда мне знать, кто из ваших приближенных нечист на руку? Я просто указал на очевидные технические недочеты.
Умный. Очень умный. Он дал мне решение, но оставил возможность самой разбираться со своими людьми. И… откровенно говоря, не попался в мою ловушку, не стал никому мстить за падение Тримиана. А имена у него, вероятно, были.
— Хорошо сработано, — сказала я. — Вы прошли проверку.
— О, экзамен окончен? — снова ироничный поклон. — Надеюсь, моя всепроникающая наставница довольна результатами своего нового приобретения?
Дракон довольно урчит.
Он идеален. Красивый, умный, дерзкий... наш.
— Более чем довольна. Думаю, мы отлично поладим, мой умный принц.

После обсуждения дорог я отвела Дарнера в дальнюю часть покоев, где у окна стоял низкий столик, окруженный мягкими подушками. На нем были расставлены блюда с фруктами, свежий хлеб, сыры, кувшин вина.
— Теперь более личные правила.
Я села на подушки и жестом указала ему место рядом.
Дарнер опустился на подушки с элегантной грацией, но я качаю головой.
— А теперь, мой принц, вы снова встанете на оба колена, заведете руки за спину, и будете принимать пищу с моих рук, а я пока буду объяснять вам правила в этом помещении.
Он поднял бровь:
— Весьма интимное ограничение, моя изобретательная повелительница. Боитесь, что я отравлюсь, пытаясь есть самостоятельно?
— И нет, — продолжила я, игнорируя его сарказм, — я не буду требовать от вас молчания. Я вообще не буду требовать, чтобы вы ломались, мой принц. Но правила будут... И это будут правила настоящего рабства. Только если вы будете их выполнять, я буду выполнять свои обещания.
Дарнер медленно встал на колени перед столиком, заводя руки за спину. Даже в этой позе он умудряется сохранить достоинство.
— Итак, первое, — продолжила я, беря виноградину, — если я не требую иного, основная ваша поза здесь — на коленях, мой принц. Ваше тело принадлежит мне, Дарнер.
Я поднесла виноградину к его губам. Он принял ее, не отрывая взгляда от моего лица. В его глазах читается вызов, а не покорность.
— Телесное рабство в чистом виде? — заметил он, прожевав. — Какая классика. Мне казалось, со времен воинственных драконов что-то изменилось. Вы хоть и предпочитаете горы и пещеры, но больше не держите армии рабов. Мммм, промахнулся, надо же. Драконья королева ценит традиции.
— Вы исполняете любой приказ немедленно, —продолжила я, беря кусочек персика. — Я делаю с вами то, что захочу.
Дарнер принял фрукт, его губы слегка коснулись моих пальцев.
— Звучит как мечта деспота, — говорит он с легкой усмешкой. — Моя всемогущая владычица получает живую игрушку, которая не может сказать "нет".
— И последнее, — добавила я, чувствуя, как учащается пульс, — вы отныне принимаете пищу в этих покоях лишь с моих рук. И я буду следить, чтобы так было почаще.
— Ну конечно, — усмехнулся он. — Королева иллюзорного выбора оставляет своей игрушке выбор — подчиниться или погубить королевство. Какая... свобода воли.
Я встретила его взгляд:
— Вы замечательно все понимаете.
— У меня отличная мотивация, — отвечает он. — Целое королевство зависит от моей способности... угодить драконьей королеве.
Дракон во мне довольно урчит.
Он принимает наши правила игры.
Следующая виноградина случайно скользнула по его губам, оставляя влажный след. И Дарнер, не отрывая взгляда от моих глаз, медленно поцеловал мои пальцы.
Дрожь прошла по всему моему телу. Чешуйки на шее нагрелись, внутренний дракон почти зарычал от удовольствия.
Наше сокровище смелое, — шепчет он внутри. Оно нас желает.
— Дерзость, — выдохнула я, но в голосе больше возбуждения, чем гнева.
— Простите, моя чувствительная повелительница, — сказал он с невинным видом. — Случайность. Или вы хотели, чтобы я позволил фрукту упасть на пол?
Лукавый взгляд, легкая улыбка. Он знает, что делает.
— Мне нравится, — признала я, беря следующий кусочек. — Ваша... непосредственность.
— Рад, что могу порадовать мою непредсказуемую госпожу, — ответил он, принимая еду. — Хотя должен заметить, правила весьма... всеобъемлющие. Оставляете ли вы своему послушному рабу хоть какие-то личные границы?
Я наклонилась ближе, и он замер.
— Никаких, — прошептала я. — Абсолютно никаких.
В его глазах — смесь возбуждения и вызова.
— Тогда позвольте уточнить, моя всепоглощающая владычица. А что получает пленник взамен такой... полной капитуляции?
Дракон ликует. Он хочет большего. Он готов на большее.
— Все, — ответила я, проводя пальцем по его губам. — Абсолютно все.

Стражники увели Дарнера обратно в башню, и я слышала, как защелкиваются кандалы на его запястьях. И вот я осталась одна.
Опускаюсь в кресло у камина, прижимая к губам руку — ту самую, которую он целовал. Кожа все еще хранит тепло его прикосновения, и дракон во мне томно потягивается, вспоминая ощущения.
Мягкие губы. Дерзкий взгляд. Этот вызывающий блеск в зеленых глазах.
Никогда раньше пленник не вызывал у меня таких противоречивых чувств.
Обычно захват добычи приносил удовлетворение — завоевал, подчинил, сломил.
Но с Дарнером все по-другому. Желание подчинить его соседствует с восхищением его несгибаемым духом.
Вместо того чтобы разозлиться на дерзость, я ощущаю... возбуждение.
Дракон внутри меня все настойчивее:
Он наш. Наше сокровище. Мы должны привязать его крепче. Он не должен даже думать о бегстве.
Казалось бы, куда уж крепче. Он пленник, да, но у меня в заложниках целый Тримиан. Куда он денется? Никуда. Телом. Но что насчет души, насчет разума? Насчет того, что мне так нужно от него?

3. Совет не устоял

Солнечные лучи просачивались сквозь витражные окна моих покоев, окрашивая стены в золотистые и лазурные оттенки. Я стояла перед высоким зеркалом, пока две служанки закрепляли последние детали официального наряда — темно-синего платья с золотой вышивкой в виде драконьих чешуек.
Дарнер расположился в кресле у окна, наблюдая за процессом с той ленивой грацией кота, который знает, что он красив. На нем серебристо-голубой камзол — цвета дома Тримиан, но более изысканного кроя, чем обычная дипломатическая одежда.
— Сегодня ваш первый совет, принц, — отметила я, встречаясь с ним взглядом в зеркале. — Надеюсь, вы готовы представить свое решение проблемы дорог перед моими советниками.
— Ах, сегодня моя великодушная дрессировщица демонстрирует своего образованного пленника? — Дарнер поднялся с кресла, и в его улыбке ясно читалась легкая тревога. — Не боитесь, что ваша обезьянка разочарует почтенную публику неуместными выходками?
Я отослала служанок жестом и повернулась к нему.
— Мои советники не публика, — мой голос стал серьезнее. — Среди них есть те, кто будет восхищаться вашим умом, и те, кто увидит в вас угрозу.
— И какую именно угрозу может представлять безоружный пленник? — спросил он, подходя ближе. — Моя предусмотрительная покровительница опасается, что я очарую ее советников остроумием и сбегу в карете канцлера?
При этом это просто праздник демонстрации физического превосходства. Он почти навис надо мной – гораздо более высокий и уж точно выглядящий куда мощнее, чем я в своем человеческом облике. Очень хочется трансформироваться.
Смотрю на него снизу вверх. О, он точно знает, что делает. И как же сложно не обращать на его выходки внимания.
— Те, кто получает выгоду от нынешнего положения дел, не обрадуются появлению человека, способного его изменить, — ответила я, скользнув пальцами по его подбородку, чуть приподнимая, ненавязчиво.
Переворачивая тонкую игру превосходства.
Ты – мой. А я тут хозяйка. Он не оспаривал. Нет. Но намеки…
— И что же вы хотите, моя драгоценная тюремщица? — спросил он тихо, когда мои пальцы задержались на его шее.
— Мое сокровище должно сиять сегодня, но не слишком ярко, — ответила я. — В совете есть глаза и уши, которые отчитываются не только передо мной.
Дарнер перехватил мою руку и поцеловал запястье — легко, дерзко, зная, что это заставляет дракона во мне урчать от удовольствия. Снова перевернув карту превосходства в нашей незримой игре. Боги, как же он хорош.
— Обещаю быть достаточно тусклым, чтобы не ослепить ваших придворных змей, моя предусмотрительная повелительница, — проговорил он с ироничным поклоном. — Хотя должен заметить, контроль яркости — довольно сложная задача для того, кто привык быть... скажем так, центром внимания.
— Вы справитесь, — ответила я, чувствуя тепло его губ на коже. — У вас есть стимул.
— Ах да, процветание моего королевства, —кивнул он с показной серьезностью. — Не могу подвести своих подданных ради сиюминутного удовольствия поставить на место пару-тройку коррумпированных чиновников.
Он отпустил мою руку, но даже не думает отходить.
— Скажите, — продолжил он, — а насколько... деликатно мне следует обходиться с теми, кого вы подозреваете в нечестности? Или вы предпочитаете прямой удар в лоб?
Дракон одобрительно рычит. Умное сокровище. Просчитывает ходы заранее.
— Элегантность, — ответила я. — Покажите проблему так, чтобы виновные сами себя выдали попытками оправдаться.
— Понял. Позволить им повеситься на собственной веревке. Моя хитроумная наставница явно имеет опыт в подобных... образовательных мероприятиях.
В его глазах читается восхищение — не только моим умом, но и безжалостностью. И это странным образом возбуждает.
— Тогда идемте, мой красноречивый советник, — сказала я, направляясь к двери. — Пора показать совету, что их новый коллега стоит потраченного на него королевства.
— С удовольствием последую за моей великолепной покровительницей, — ответил он, но в голосе послышалась стальная нотка. — Надеюсь, ваши советники готовы к... просвещению.

Полукруглое помещение с высоким сводчатым потолком, украшенным фресками с изображением драконов – это тот самый величественный зал совета. Массивный стол из темного дерева занимает центр комнаты, за ним сидят двенадцать советников — мужчины и женщины разного возраста, в богатых одеждах, отражающих их статус.
Я вошла первой, за мной - Дарнер. По комнате пробежал шепот — многие советники впервые увидели принца после его пленения и теперь с нескрываемым любопытством разглядывали его.
Я заняла место во главе стола.
Дарнер остался стоять позади меня, как подобает его статусу, но я вижу, как его взгляд оценивающе заскользил по лицам советников.
— Сегодня я пригласила принца Дарнера, чтобы он представил свое решение проблемы восточных дорог, — объявила я. — Я нашла его предложения заслуживающими внимания.
Бремор, королевский казначей — полный мужчина с острой бородкой и цепким взглядом, который всегда напоминал мне хорька, — подался вперед.
— Ваше Величество, при всем уважении, стоит ли доверять вопросы государственной важности... пленнику? — последнее слово он произнес с особым нажимом, словно оно оставляет неприятный привкус.
— Я доверяю интеллекту, где бы его ни нашла.
Жестом я пригласила Дарнера выступить. Он шагнул к столу, где были разложены карты, и я увидела, как мгновенно меняется его манера держаться — становится более формальной, дипломатичной.
— Почтенные советники, — начал он с легким поклоном, — позвольте продемонстрировать вам решение, которое, возможно, покажется неожиданным, но математически выверенным.
Его голос звучал уверенно, но без высокомерия.
Боги, что сейчас творится с моим драконом.
У меня подкашиваются колени. Какое умное сокровище, как хочется… Это даже немного больно физически, наблюдать за явным триумфом своего сокровища. Будь моя воля, мой умный принц сейчас не над картами бы склонялся, а лежал на этом столе.
О чем я думаю?
Дороги, Киаран, дороги! Сосредоточься.
Он указал на проблемные участки дорог, объяснил свое решение перенаправить маршруты через возвышенности и детально описал, как это сократит расходы.
— Видите ли, — продолжил он, и я заметила, как осторожно мой пленник выбирает слова, — текущие маршруты проложены с поразительной... креативностью. Словно кто-то специально выбирал самые затратные в обслуживании участки.
Советники внимательны.
Лица некоторых выражают искреннее восхищение — особенно старая Ирдвен, моя наставница, едва заметно кивает. Такур, глава гвардии, выглядит впечатленным. Но Бремор и трое его ближайших сторонников обмениваются многозначительными взглядами.
Опс. Попался, старый ящер.
— Более того, — продолжил Дарнер, — я предлагаю полностью сменить подрядчиков. Текущие компании демонстрируют удивительную способность строить дороги, которые требуют постоянного ремонта. Почти как будто это... специальная услуга.
— Это серьезное обвинение, принц, — заметил Серен, советник по торговле. — У вас есть доказательства коррупции?
Дарнер улыбнулся — той самой ироничной улыбкой, которая так меня завораживает.
— Только логика и математика, проницательнейший из советников, — ответил он. — Но, полагаю, беспристрастная проверка документации подрядчиков может выявить некоторые... творческие финансовые решения. И, возможно, интересные связи с влиятельными персонами при дворе.
Бремор заметно побледнел, хотя постарался сохранить невозмутимость.
— Принц делает смелые предположения, — сказал казначей натянуто. — Возможно, его... свежий взгляд не учитывает всех нюансов нашей работы.
— О, я полностью признаю свою неопытность в местных нюансах, — ответил Дарнер с показной скромностью. — Моя почтенная наставница королева любезно позволила высказать мои дилетантские соображения. Конечно, настоящие профессионалы смогут найти способы опровергнуть эти упрощенческие выводы.
О, какое потрясающее приобретение я сделала. Даже если не учитывать сходящую с ума внутреннюю ящерицу, он… великолепен.
Ловушка захлопнулась. Теперь любые возражения Бремора будут выглядеть как попытка скрыть что-то важное. И оправдаться.
Дарнер закончил выступление и вернулся на место позади меня. Я чувствую его присутствие — теплое, уверенное, слегка торжествующее. И думаю почему-то только об одном – ему нужно место за этим столом.
Я просто обязана это сделать. Мне нужна его голова тут. И его острый язык, что колет в самые нежные места моих советников-драконов.
— Что ж, — произнесла я, — я одобряю этот план и поручаю его исполнение казначейству. Бремор, жду от вас отчета о новых подрядчиках через неделю.
Казначей поклонился, но взгляд его остался ледяным.
— Разумеется, Ваше Величество. Хотя смена проверенных подрядчиков может привести к... непредвиденным сложностям.
— Уверена, ваш профессионализм поможет их преодолеть, — ответила я сладко.

4. Королевская купальня видела все

Вечер накрыл дворец мягкими тенями, и я наконец отложила последние документы — отчеты о восстановлении торговых путей с Тримианом. Цифры радовали: драконьи купцы снова могли свободно торговать, а казна пополнялась золотом. Все благодаря одному упрямому принцу, который сейчас сидел в кресле у окна, углубившись в какую-то книгу.
Дарнер выглядел почти домашним в моих покоях — расслабленным. Золотой браслет на его запястье уже не казался таким тяжелым символом плена. Скорее, украшением, которое подчеркивало изящество его рук.
Пока я не требовала внешних проявлений покорности. Ждала.
Тихий стук в дверь прервал наше молчаливое сосуществование. Вошли две служанки с большими кувшинами — я узнала запах горных трав и масел.
— Ваше Величество, купальня готова, — доложила Вилма.
Старая женщина понимающе улыбнулась мне.
Ладно, имеет полное право понимать больше, чем говорит. Это же Вилма.
Я поднялась, ощущая, как мышцы затекли от долгого сидения за столом. Мой взгляд скользнул к Дарнеру — он поднял глаза от книги, наблюдая за мной с тем вежливым вниманием, которое научился демонстрировать.
— Пойдем со мной, — сказала я, и в моем голосе не было вопроса.
Дарнер медленно поднял бровь — этот жест уже стал мне знаком, предвестник очередной колкости.
— Должен ли я сопровождать вас в качестве носильщика полотенец или чтеца стихов во время водных процедур? — спросил он с тем невозмутимым тоном, который умел придавать даже самым дерзким репликам.
Дракон во мне потянулся, заинтригованный его смелостью. Я чувствую себя кошкой, играющей с мышью, но эта мышь кусается.
— В качестве того, кем я захочу тебя видеть, мой принц, — ответила я спокойно, направляясь к двери.
И увидела, как он застыл. На долю секунды его ирония покинула его — я поймала мимолетное выражение растерянности, может быть, даже тревоги. Но он быстро взял себя в руки и поднялся, закрыв книгу. Я улыбнулась про себя. Хорошо. Пусть гадает, что я задумала. Неопределенность — отличный способ держать даже самого остроумного пленника в напряжении.
— Идем, — повторила я, и он последовал за мной в соседнее помещение.
Интересно, сохранит ли он свое чувство юмора, когда поймет, зачем я его позвала.

Я толкнула тяжелые двери, и мы вошли в мою личную купальню.
Услышала, как Дарнер тихо вздохнул — помещение действительно впечатляло. Высокие своды, вырубленные прямо в живой скале, небольшое озеро горячей воды в центре, витражи под потолком, окрашивающие пар в синие и золотые блики. Ароматические свечи наполняли воздух запахом горного вереска.
Я обернулась к нему, и дракон во мне предвкушающе потянулся. Пора было посмотреть, насколько далеко простиралось его остроумие.
— Сегодня вы будете служить мне здесь, — сказала я, не отводя взгляда.
И прежде, чем он успел ответить, решительно сбросила мантию. Затем медленно, наслаждаясь его реакцией, развязала шнуровку платья и позволила ему соскользнуть к ногам.
Дарнер застыл так резко, словно превратился в камень.
На его лице впервые за все время исчезла привычная маска иронии. Его глаза расширились, я видела, как он судорожно сглотнул, как его взгляд скользил по моему телу — белая кожа, контрастирующая с темными волосами, спускающимися до поясницы; изгибы, не скрытые больше тяжелыми королевскими одеждами; и ряд золотистых чешуек, самые крупные - вдоль позвоночника — видимый знак моей драконьей природы.
Я медленно подошла к краю бассейна и опустилась в горячую воду, ощущая, как она обнимала мою кожу. Повернулась к нему лицом, вода доходила мне до груди.
— Вымойте меня, мой принц, — приказала я, наблюдая за ним из-под ресниц.
Дарнер по-прежнему стоял неподвижно.
Неповиновение?
Шок?
Или он просто восхищен до потери дара речи?
Внутренний дракон беспокойно ворочался, а затем... замурлыкал. Сокровище смотрело на нас, шептал внутренний голос. Смотрело и желало.
Наконец он сглотнул и медленно подошел к бассейну-озеру.
— Боюсь, я никогда этого не делал, — его голос звучал ниже обычного, с хрипотцой, которой раньше не было. — И мне нужны... более четкие инструкции.
Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение внезапно отпустило.
— Да, действительно, это я не предусмотрела, — указала на каменную полку с флаконами. — Хорошо. Более четкие инструкции: берете мыло, взбиваете в пену и моете меня — руками.
Сделала паузу, глядя на его руки, которые даже сейчас, в нервном движении, казались изящными и сильными одновременно.
— Нежная кожа, Дарнер, — продолжила мягче. — Очень нежная, мой принц. И очень чувствительные чешуйки, будьте осторожны.
Я вынырнула из воды одним движением и села на краю бассейна. Ожидая.
Он выбрал флакон с перламутровым мылом, вылил немного на ладони и начал растирать, создавая пену. Его пальцы слегка дрожали — почти незаметно, но я замечала. Это придавало мне уверенности.
— С чего начать? — спросил он, и за вопросом я слышала отголосок его обычного сарказма, словно он пытался восстановить равновесие.
— С плеч, — повернулась к нему спиной, демонстрируя линию чешуек.
Дарнеру пришлось опуститься на колени позади меня. Судя по тому, как тяжело он упал, задуманное удалось мне в полной мере.
Первое прикосновение его пальцев к моей коже было неуверенным, почти робким. Но затем, почувствовав мою реакцию — легкий вздох удовольствия — он стал смелее. Его руки скользили по моим плечам и спине, бережно обходя чешуйки, а затем, набравшись смелости, мягко пробежались и по ним.
Я выгнулась от неожиданного удовольствия. Никто никогда не прикасался к моим чешуйкам — это было слишком интимно, слишком... драконье.
— Вам больно? — тихо спросил он, мгновенно убирая руки.
— Нет, — обернулась через плечо. — Приятно. Слишком приятно.
Что-то мелькнуло в его глазах — понимание, интерес, и что-то еще, что я не могла или не хотела распознать.
— Эти чешуйки... они всегда у вас были? — спросил он, осторожно прослеживая их линию.
— Да, — ответила, закрывая глаза. — Это часть моей сущности, которая проявляется даже в человеческой форме.
— Они красивы, — произнес он тихо. — Как созвездия на коже.
Его пальцы снова коснулись чешуек на предплечьях, но теперь уже намеренно.
К моему удивлению, они изменили оттенок, становясь более насыщенно-золотыми, и теплели под его прикосновениями. Из моего горла вырвался тихий мурлыкающий звук.
— Они реагируют на ваши прикосновения, — заметила я, и в голосе появились новые, незнакомые нотки, - люди обычно находят их отталкивающими, — сказала с горечью. — Слишком явное напоминание о нечеловеческой сущности.
— Я нахожу их прекрасными, — возразил он, и его пальцы снова скользнули вдоль линии чешуек у позвоночника.
Я снова издала мурлыкающий звук, и мы оба замерли.
— Я сделал что-то не так? — обеспокоенно спросил он.
— Нет, — ответила, не оборачиваясь. — Просто никто никогда... Продолжайте.
Он продолжил мыть меня, его руки двигались с большей уверенностью. Я повернулась, позволяя ему обмыть руки, ключицы, живот. Его дыхание становилось все более неровным, когда я выгибалась, подставляя ему то одну часть тела, то другую.
После того, как он закончил, я полностью погрузилась в воду, смывая пену, а когда вынырнула, оказалась лицом к лицу с ним. Капли воды стекали по моему лицу, шее, груди. Он замер, не в силах отвести взгляд.
— Теперь голову, — сказала я, указывая на другой флакон. — Зайдите в озеро, будет удобнее.
Дарнер замер, явно не ожидав такого поворота.
— Раздевайтесь, Дарнер, — мягко улыбнулась. — Вода приятна, честное слово.
Он медленно снял тунику, обнажая грудь, покрытую старыми шрамами. О, да ты избегал и битв, мой принц. Я жадно разглядывала его, не скрывая интереса. Затем он разулся и, после секундного колебания, снял брюки.
— Вы слишком скромны для пленника, мой принц, — заметила я.
— А вы слишком нескромны для королевы, моя повелительница, — парировал он, и я обрадовалась возвращению его острого языка.
Дарнер вошел в воду, и я подала ему флакон для волос. Он встал позади меня и начал мягко массировать мою голову, распределяя ароматное масло по волосам. Его пальцы двигались умело, находя точки напряжения.
Я не сдержалась и снова издала звук, подозрительно похожий на мурлыканье. Дарнер на мгновение замер, а затем продолжил с еще большим старанием.
— Где вы научились так хорошо массировать голову? — спросила, откинув голову ему на плечо.
— У меня была целая жизнь до пленения, моя королева, — ответил он с нотками прежней иронии. — Полная разнообразных талантов и навыков.
— Отныне это ваша почетная обязанность, — прикрыла глаза от удовольствия. — Слишком много наслаждения вы дарите своей королеве.
Внутренний дракон довольно урчал: сокровище прекрасно, сокровище служит нам.

Дарнер продолжил омывать меня, теперь уже более уверенно. Его прикосновения стали смелее, исследуя границу между гладкой кожей и чешуйками. Я откинула голову назад, прикрыв глаза, губы невольно приоткрылись. Из горла снова вырывались тихие мурлыкающие звуки — я уже не могла их сдержать.
— Теперь я понимаю, — тихо сказал Дарнер, его дыхание коснулось моего уха, — почему вы не позволяете почти никому касаться твоего тела. Эти звуки слишком... личные.
Я резко повернулась к нему.
Он слишком много видит, слишком понимает.
— Ты слишком много говоришь, принц, — сказала я, но в голосе не было гнева — скорее смущение, которое я пыталась скрыть за строгостью.
— Теперь твоя очередь, — произнесла я внезапно, взяв с края бассейна мягкую губку.
— Моя? — удивился Дарнер, его брови поднялись.
— Да, я вымою тебя, — ответила я твердо. — Выйди из воды… Пусть по колено. Повернись.
Дарнер послушно повернулся спиной, и я увидела его тело целиком — широкие плечи, узкую талию, шрамы от старых ран, рассказывающие историю его жизни до плена. Я провела губкой по его плечам, затем медленно спустилась по позвоночнику. Его кожа была теплой под моими прикосновениями.
— У тебя красивое тело для человека, — сказала я, проводя губкой по его пояснице. — Хотя и слишком хрупкое по драконьим меркам.
— Прошу прощения за мою эволюционную отсталость, — хмыкнул Дарнер, но я слышала, как участилось его дыхание, когда моя рука скользнула по его боку.
Обойдя его, я оказалась лицом к лицу с ним. Мой взгляд невольно скользнул вниз. Затем я подняла глаза к его лицу и увидела смущение, которое он пытался скрыть.
— Ты не можешь скрыть свое возбуждение, — заметила я, и в голосе слышалась странная смесь удовлетворения и любопытства. — Вода делает его слишком... очевидным.
Дарнер не ответил. Его щеки слегка покраснели, но он не отвел взгляда. В его глазах я увидела что-то новое — не только желание, но и уязвимость.
— Мне нравится твоя честность, мой принц, — сказала я мягче. — Твое тело не умеет лгать, в отличие от твоего языка.
Я отложила губку и поднялась по ступеням из бассейна, чувствуя, как вода стекает по моему телу. Чешуйки все еще сияли ярким золотом от его прикосновений. Наверное, и на спине – тоже.
А ведь мне говорили, что сокровище пробуждает силу.
Мама говорила.
Да я не верила. Думала, все это – драконьи сказки.
И вот, пожалуйста, я тут, и едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него прямо на ступеньках бассейна.
— На сегодня достаточно, — произнесла я, заворачиваясь в мягкое полотенце, и, о, кто бы знал, чего мне это стоило. — Я буду ждать тебя в спальне через четверть часа. Ты будешь спать у моей постели сегодня.
Дарнер тоже вышел из воды и потянулся за полотенцем. На мгновение наши взгляды встретились, и он медленно улыбнулся — не с обычной иронией, а с чем-то более глубоким.
— Должен признать, — произнес он, вытираясь, — служить вам почти невыносимо приятно. Возможно, мне стоит пересмотреть свое отношение к неволе.
Внутренний дракон довольно заурчал.
Сокровище прекрасно, сокровище признает нас, сокровище начинает понимать свою роль.
Но даже погруженная в это приятное ощущение власти, я понимала — эта игра становится все сложнее, и уже не была уверена, кто на самом деле ее контролирует.

Королевская спальня была погружена в полумрак. Единственным источником света служил камин, где догорали последние угли. Я уже лежала в своей огромной кровати, когда вошел Дарнер.
Он был одет в простую рубашку и штаны, которые ему принесли после купальни. Волосы все еще влажные, лицо серьезное.
— Где мне лечь? — спросил он, оглядываясь по сторонам.
Я указала на жесткое одеяло, которое слуги разложили на полу у подножия моей кровати:
— Твое место там. Но это не все. Ложись.
Дарнер послушно лег на спину, скрестив руки под головой. Я встала с кровати и подошла к нему, в руках у меня были серебряные оковы, соединенные короткой цепью.
— Руки, — приказала я.
Он протянул запястья, и я защелкнула браслеты, затем прикрепила цепь к кольцу, вделанному в каменный пол. Звук металла о металл эхом отозвался в тишине. Дарнер лежал подо мной, глядя снизу вверх. Я заметила, как сбилось его дыхание, как слегка покраснели щеки. Опасная близость — хотя, казалось бы, он уже видел меня полностью обнаженной в купальне.
— Не слишком ли это? — спросил он, позвякивая цепью. — Куда я могу убежать? Вся стража знает меня в лицо.
— Дело не в побеге, — ответила я, возвращаясь на кровать и откидываясь на подушки. — Дело в том, чтобы ты помнил свое место.
— И где же мое место, моя королева? — тихо спросил Дарнер, его голос звучал с новыми, незнакомыми нотками, кажется, он злился. — На полу у ваших ног, подобно собаке? Или в купальне, где мои руки были так нужны вашему телу?
Чешуйки на моей шее замерцали от его слов. Дерзкий до самого конца.
— Дерзость, — произнесла я, но без настоящего гнева.
— Правда, — поправил он. — В этом разница между мной и вашими советниками, не так ли? Они говорят то, что вы хотите услышать. Я говорю то, что думаю.
Я долго смотрела на него сверху вниз — упрямый, прикованный к полу, но не сломленный. Затем неожиданно даже для себя улыбнулась:
— Я довольна тобой сегодня, мой принц. Завтра тебя ждет достойная награда.
— Мне становится страшно каждый раз, когда вы упоминаете о награде, моя обворожительная тюремщица, — сказал он, и в его голосе я услышала смесь иронии и чего-то еще. — Купальня, где вы проверяли пределы моего самоконтроля, тоже была наградой, полагаю?
— О, пределы твоего самоконтроля еще даже не тронуты, — произнесла я, потушив свечу у кровати.
Комната погрузилась в почти полную тьму, только отблески углей в камине бросали красноватые тени на стены.
— Спокойной ночи, мое сокровище, — прошептала я в темноте.
В ответ услышала тихий смех:
— Спокойной ночи, моя прекрасная тюремщица.
И в этом смехе было столько тепла, что внутренний дракон заурчал от удовольствия. Сокровище принимает нас, сокровище остается с нами.
Но лежа в темноте, я понимала — завтра эта игра станет еще сложнее.

Дарнер лежал на жестком одеяле, прикованный к полу, пока Киаран спала в своей постели. Цепи тихо звенели при каждом его движении. Он смотрел в потолок, но видел совсем другое — каждый изгиб ее тела в купальне, каждый золотистый блик на чешуйках, то, как они вспыхивали под его прикосновениями.
Это не могло быть простой случайностью. Когда он касался их, они светились ярче, словно отвечая на что-то в нем. Слова Вилмы о "сокровище" снова всплыли в памяти. Неужели легенды правдивы? Неужели драконья королева действительно видит в нем нечто большее, чем просто пленника или политический инструмент?
Он закрыл глаза и попытался заставить себя думать логически. У него было множество женщин — придворные дамы, дочери союзных лордов, даже несколько принцесс. Все они были красивы, умны, желанны. Он знал искусство соблазнения, понимал игру страсти и власти.
Но это... это было нечто иное.
Дарнер понимал, что тонет. Каждый раз, когда она смотрела на него этими золотыми глазами, каждый раз, когда ее пальцы случайно касались его кожи, что-то внутри него откликалось. Не просто желание — хотя и его было достаточно, чтобы свести с ума. Это было что-то более глубокое, более опасное.
Он хотел услышать ее мурлыканье снова. Хотел видеть, как ее чешуйки загораются от его прикосновений. Хотел разгадать все ее тайны, понять, что скрывается за маской королевской власти.
Цепи на запястьях казались смехотворной платой за возможность снова прикоснуться к ней. За право остаться рядом. За шанс увидеть не грозную повелительницу драконов, а женщину, которая так не смущается собственного тела и с удовольствием играет с ним и в него.
Это было безумие.
Он был принцем вражеского государства, она — его пленительницей.
Между ними не могло быть ничего настоящего. И все же...
Все же он мечтал о том, чтобы проснуться не на полу, прикованным к кольцу, а рядом с ней, с правом гладить ее волосы, целовать те удивительные чешуйки, слушать ее тихое дыхание.
Дарнер повернул голову в сторону кровати, где в темноте угадывались очертания спящей королевы, и понял с ужасающей ясностью — он влюбляется в свою тюремщицу.

В то же время, в Тримиане, король Нирит и его старший сын Варден склонились над древним манускриптом в королевской библиотеке. Свечи отбрасывали зловещие тени на пожелтевшие страницы.
— Кровь дракона содержит невероятную силу, — говорил Варден, указывая на замысловатые рунические письмена. — Тот, кто проведет ритуал с драконьей кровью, может обрести их могущество. Силу, долголетие, способность к превращению.
— Откуда у тебя эта информация? — нахмурился король, с подозрением глядя на сына.
— От одного из советников Киаран, — ответил Варден с холодной улыбкой. — Они давно недовольны ее правлением. Слишком мягкое, слишком... человечное для драконьей королевы. Половина ее собственного совета уже тайно на нашей стороне.
— А Дарнер? — спросил король, и в его голосе прозвучала отеческая тревога. — Мы же спасем его?
Варден на мгновение отвел взгляд, затем кивнул:
— Конечно, отец. Мы вызволим брата из лап драконьей ведьмы. Но сначала нам нужна ее кровь. Не для убийства — лишь для ритуала. Древняя магия требует жертвоприношения.
Он не сказал вслух, что устранение младшего брата было ключевой частью его плана.
Дарнер всегда стоял у него на пути — любимый сын, умник, дипломат, наследник, которого все предпочитали старшему принцу. Теперь судьба наконец предоставила шанс избавиться от него раз и навсегда.

5. Лихорадка и королевские поцелуи

Мы летали несколько часов.
Я несколько раз предлагала вернуться, замечая, что солнце уже перевалило за полдень, но Дарнер каждый раз просил продолжить полёт.
—Ещё немного, моя крылатая владычица, — почти ныл он мысленно, и в его внутреннем голосе звучала такая мольба, что мое драконье сердце не могло устоять. — Покажите мне те горы на горизонте. Или тот каньон. Или что угодно, просто давайте ещё полетаем. Я никогда в жизни не чувствовал себя более... живым.
Я уступала его просьбам, хотя с каждым часом мне становилось всё труднее игнорировать тот факт, что мой пассажир был всего лишь человеком — без драконьей устойчивости к холоду высот и длительным нагрузкам.
—Дарнер, ты замерзаешь,— в очередной раз заметила я, ощущая, как его руки на моей шее становятся всё холоднее, как дрожь проходит по его телу. — Нам нужно вернуться.
—Я в порядке, — упрямо возразил он, хотя я чувствовала, как его голос в моей голове становится слабее. — Поверьте мне, Киаран, если бы вы знали, какой это подарок для смертного — видеть мир глазами крылатых... Прошу вас, покажите мне ещё что-нибудь. Что-то, что видят только драконы.
Я колебалась, но что-то в его внутреннем голосе — искренняя, почти детская мольба, смешанная с благоговением — заставило меня согласиться ещё на один круг.
— Хорошо, но это последний, — твёрдо сказала я, направляясь к дальним горам. — И больше никаких возражений о холоде.
—Обещаю молчать, — ответил он, и я почувствовала, как он крепче прижался к моей шее.
О, чтобы мой принц такое пообещал?
Я показала ему скрытое ущелье, где гнездились дикие драконы.
Издалека Дарнер наблюдал, как огромные крылатые существа парили над своими территориями. Они были меньше меня, с более грубыми чертами, но всё равно величественные в своей первозданной мощи.
—Ааах, — его мысленный голос звенел от восхищения. — Это же живые легенды. Я вижу драконов, которых не видел ни один человек. Киаран, понимаете ли вы, что даруете мне?
—Они не разумны в нашем понимании, — объяснила я, тронутая его восторгом. — Следуют инстинктам, не создают цивилизации. Мы называем их кузенами, но на самом деле они так же отличаются от нас, как волки от людей.
—И всё же они прекрасны, — заметил Дарнер, наблюдая, как один из диких драконов выписывал плавные круги над скалами. — В них есть что-то... чистое. Первозданное. Как мир выглядел до того, как мы, люди, начали его перекраивать под себя.
Он наблюдал, затаив дыхание, запоминая каждую деталь этого зрелища, которого не видел почти никто из его народа.
Но даже сквозь восторг я чувствовала, как его тело дрожит всё сильнее, как руки на моей шее становятся неловкими от холода. Его мысли временами становились расплывчатыми, но он отгонял слабость, не желая прерывать это чудо.
— Дарнер, — мягко окликнула я. — Пора возвращаться. По-настоящему пора.
— Ещё одну минуту, — слабо попросил он. — Просто ещё одну минуту этого совершенства.
И я поняла, что если не вернусь сейчас, мой упрямый принц может просто потерять сознание у меня на спине.

Когда мы наконец вернулись на башню дворца, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Дарнер соскользнул с моей спины, но ноги не удержали его — он опустился на колени прямо на каменные плиты, дрожа всем телом.
Золотистое сияние окутало меня, и через мгновение я стояла перед ним в человеческом облике, поспешно натягивая платье. Мое лицо исказилось тревогой, когда я увидела его состояние.
— Твои губы синие! — воскликнула я, опускаясь рядом с ним на колени. — У тебя жар начинается... Почему ты молчал?
Дарнер поднял на меня взгляд — глаза лихорадочно блестели, но в них горел такой восторг, словно он только что прикоснулся к божественному.
— Невозможно было прервать такое чудо, — прошептал он, и вдруг опустился передо мной ниже, уже не от слабости, а в искреннем почтении. — Киаран, то, что вы мне показали... Я видел мир так, как его видят боги. Как можно было просить вас остановиться?
Я коснулась его лба — кожа горела, несмотря на переохлаждение. Лихорадка уже начиналась.
— Безрассудный, глупый человек! — выдохнула я, но в моем голосе слышался не гнев, а настоящий страх. — Ты мог погибнуть от переохлаждения! Почему ты не сказал, что тебе плохо?
— Потому что тогда бы вы вернулись раньше, моя заботливая тюремщица, — слабо улыбнулся он, пытаясь скрыть, как его зубы стучат от дрожи. — А я хотел видеть всё, что вы готовы мне показать. Каждую долину, каждое облако, каждый миг этого совершенства.
Его слова разбили что-то во мне.
Я смотрела на этого упрямого человека, который готов был умереть, лишь бы не прервать наш полет, и поняла, что больше не могу притворяться, что он мне безразличен.
— Мой принц, — сказала я мягче, но с твердостью в голосе, — ты будешь наказан за свое безрассудство. Твое благополучие важно для меня, и я хочу, чтобы ты это помнил всегда.
Дарнер удивленно поднял на меня глаза — кажется, мои слова добрались до него сквозь лихорадочный туман.
— Важно... для вас? — переспросил он тихо.
Я не ответила, вместо этого помогла ему подняться.
— Нужно немедленно тебя согреть, — произнесла я, обхватывая его за талию.
Дарнер покачнулся, и мне пришлось крепче прижать его к себе. Мы медленно двинулись к лестнице, ведущей с башни, его вес почти полностью лежал на мне.
— Знаете, — пробормотал Дарнер, с трудом переставляя ноги, — в медицинских трактатах написано, что тепло человеческого тела — лучшее средство от переохлаждения. Интересно, работает ли тепло драконьего тела так же эффективно? Чисто в научных целях, разумеется.
Даже в таком состоянии — едва держась на ногах, с синими губами и лихорадочным блеском в глазах — он не мог удержаться от дерзости. Я покачала головой, но мои губы против воли тронула улыбка.
— Ты невыносим, — сказала я, еще крепче прижимая его к себе. — И совершенно безнадежен.
— Но вы же не дадите мне умереть, правда? — прошептал он, опуская голову мне на плечо. — Не после того, как показали мне, что значит быть живым.
В его словах было столько доверия, что у меня перехватило дыхание. Этот человек доверял мне свою жизнь абсолютно безоговорочно.
— Нет, — ответила я тихо. — Не дам.