Итальянцы и русские

Глава 1 Когда мало радостей - радуешься всему, чего не было раньше.

Я смотрела на белый огромный круизный лайнер в порту Неаполя и мысленно видела себя с Кристианом в креслах на балконах номеров. Как бы мне хотелось проехаться на лайнере с моим любимым мужчиной!

Чтобы лунная дорожка освещала наш путь и звезды сияли от счастья, глядя на нас. Я бы угадывала каждое желание моего любимого и делала все, чтобы он был счастлив. Если бы только он мне позволил...

На борт лайнера поднимались туристы и я с мечтательной тоской смотрела им вслед. Может быть наступит день, когда я также как они, взявшись за руки с моим любимым мужчиной, поднимусь на борт такого же лайнера? Когда лайнер отчалил от берега я загадала это желание.

- Таня, пойдем. В Палаццо Реале опоздаем. - отвлекла меня от созерцания лайнера подруга.

Моей подруге, с которой мы наслаждались красотами и достопримечательностями Неаполя, было 52 года. Она была моей тезкой.

До Италии она работала учительницей английского языка, а в Италию она приехала выходить замуж за итальянца. Вернее за наполитанца. Они познакомились по интернету. Наполетанец держал ферму в горах и ему нужна была помощница по хозяйству.

Моя подруга была разведена. Ее муж женился на однокласснице их дочери. Подруга сильно переживала из-за измены мужа и решила утешиться в замужестве за итальянцем.

Жених предложил узнать друг друга до свадьбы и нагрузил ее тяжелой работой на своей ферме. Моя подруга стремилась произвести на него впечатление и сорвала спину. После того как она слегла и не смогла поднимать тяжести ее жених предложил расстаться. Ему была нужна сильная и здоровая батрачка. Больная жена в его планы не входила.

Моя подруга уехала от жениха и пошла работать сиделкой. Её бабушка жила в Поцуоли. В квартире с панорамными окнами и видом на море. Она была состоятельной наполетанкой.
В выходные дни мы набирали еды, вина и отправлялись на экскурсии. Насладившись историческими красотами мы забредали в какой-нибудь парк или находили свободную лавочку, чтобы удобно поесть, выпить и обсудить увиденное.

Нам было очень хорошо вместе. У нас было одинаковое образование, одинаковая профессия и мы понимали друг друга с полуслова. Как же мне повезло с ней!

Однажды мы не нашли другого места для распития вина, кроме лавочки напротив мэрии Неаполя. Я решительно сказала, что именно тут мы будем напиваться! Под носом у жандармов. В этом весь кайф!

Мы распивали вино из одноразовых стаканчиков, тайком наливая его из пакета, обсуждали входящих и выходящих посетителей, сотрудников, полицейских из здания городской мэрии и чувствовали себя великими конспираторами, а заодно шаловливыми школьниками, списывающими диктант под носом учителя. Нам было весело и мы напрочь забыли о том, что временно работаем сиделками. Не родились же мы сиделками, в конце концов! У нас образования будет побольше, чем у наших бабулек вместе с их отпрысками.

Мы временно спустились в долину к простым наполетанцам, чтобы взять то, зачем приехали и уехать прочь навсегда. Униженными мы себя не ощущали. Мы просто работали, чтобы оплачивать наши путешествия, изучать язык и позволять себе то, что было нам недоступно в нашей жизни в России.

Незадолго до Нового года я накупила две сумки подарков маме: итальянские сапоги, туфли, ортопедические тапочки, шейные платки, 12 кофточек и джемперов, нижнее белье, оливковое масло, макароны, сыр, прошутто крудо, колбасу, гриссини из цельнозерновой муки, шоколадные конфеты и отправила их домой украинскими бусами. Ровно через неделю мама распаковывала подарки и сильно ругала меня по телефону за расточительность.

Именно в Неаполе я полюбила дарить маме подарки и получать удовольствие от ее строгих выговоров за "нецелевое расходование денежных средств". Моя мама, как большинство советских женщин, считала расходы на себя лишними. А я считала, что моя мама ничем не хуже Джузеппины и даже лучше. Поэтому, я начала приучать ее к итальянским хорошим вещам и продуктам. Зря что ли я вид на жительство получаю? Пусть маме тоже перепадет радости. Она заслужила.

Тем временем, моя жизнь у Джузеппины становилась с каждым днем все невыносимее. Джузеппина раздражалась из-за всего подряд и впадала в истерику.

Она начинала на меня кричать, обзывать меня наполетанскими ругательствами, придираться к каждой мелочи.

Особенно ее раздражали мои привычки в еде. Она считала, что я слишком много ем.

От скуки я действительно ела больше обычного. Джузеппина считала, что я ее объедаю. И зря.

Джузеппина готовила пасту, покупала хлеб, сливочное масло, фрукты и овощи.

Шоколад, прошутто, мороженое, вино и некоторые другие продукты я покупала себе сама. Кроме того, я обнаружила, что от той еды, которой меня кормит Джузеппина у меня развивался стоматит в ротовой полости. Из-за кислого томатного соуса и крепкого кофе у меня появилось одновременно 4 язвочки во рту. Тот, кто знает как болит хотя бы одна язвочка может представить как болят одновременно четыре.

Я полоскала рот содой, но язвы не проходили. Только мороженое облегчало мои страдания. Мороженое в Неаполе очень вкусное. Это самое вкусное мороженое, которое я когда-либо ела. Причем, частные кафе-мороженое готовят настолько необыкновенное лакомство, что в Афраголу за мороженым приезжают даже из Неаполя.

Это дорогое мороженое, которое стоило 2,5 евро за порцию. Его я покупала себе сама на мои личные деньги.

Кроме мороженого я готовила себе картофельное пюре с салатом из огурцов.

Наполетанская картошка почти не содержит крахмала и настолько мягкая, что ее можно размять вилкой. Если оставить очищенную наполетанскую картофелину на столе, то она не почернеет даже если будет лежать на столе целый день.

Я варила себе гороховый суп на курином бульоне с сельдереем и петрушкой. Аромат горохового супа раздражал Джузеппину. А еще больше ее раздражал расход газа.

- Газ дорогой! Один баллон стоит 13 евро! - упрекала меня Джузеппина.

- Тебе надо есть так, как едим мы! Утром чашка кофе с печеньем, в обед паста, на ужин 1 фрукт и все! Больше ничего есть не надо! Ты обжора. Ты очень много ешь. Ты все время ешь! - ругалась Джузеппина.

Глава 2 Иногда нам только кажется, что выбора нет. Выбор есть всегда. Мы просто хотим свое, а не то, что предлагают обстоятельства.

С каждым месяцем Джузеппина все больше диктовала мне что есть, как есть, когда есть. Я все равно готовила себе еду, к которой привыкла. Не каждый день, но раз в неделю точно. Джузеппина и ее дочери за такое своеволие меня почти возненавидели. Они считали преступлением с моей стороны готовить привычную еду даже изредка.
Из-за разницы в меню семья Джузеппины мне часто делала выговор. С каждой неделей раздражение друг другом крепло. Я держалась из последних сил.
На самом деле им не хотелось заключать со мной официальный контракт на работу. Потому что в этом случае стоимость моей зарплаты возрастала на стоимость взносов в государственную казну Италии. Именно поэтому семья Джузеппины искала поводы для недовольства, чтобы в один прекрасный день выставить меня за дверь. Они не собирались ждать когда я получу вид на жительство. Двойную компенсацию стоимости моего пермессо как для своего работника они уже получили: от государства и от меня. Я заплатила за мое пермессо своей месячной зарплатой. Семья Джузеппины не понесла никаких материальных убытков. В отличие от меня.
После нового года Джузеппина скандалила почти каждый день. Мои нервы не выдерживали. Я сдерживалась, чтобы не наорать в ответ. И еще я боялась, что не справлюсь с собой и огрею Джузеппину тем, что под руку подвернется. При одной мысли об этом меня охватывал ужас. Если, не дай Бог, я причиню ей вред, меня посадят в итальянскую тюрьму и на моем будущем можно будет поставить жирный крест. Все двери для меня будут закрыты. Причем, не только в Италии, но и в России тоже.
Но, и это еще не все. Меня покажут в криминальных новостях по всем каналам итальянского телевидения по всей Италии и опозорят на весь мир. Кристиан, Серджио, Мауро и другие мои бывшие коллеги увидят меня в сводке криминальных новостей и ужаснутся. Кристиан от меня навсегда отвернется. Жизнь моя будет разрушена...
Страшные перспективы моего будущего в случае причинения физического вреда Джузеппине проносились в голове, я цепенела от ужаса и молча терпела истерики Джузеппины и нападки членов ее семьи.
Моя психика и я находились в опасности. В обычной жизни этого не понять. В обычной жизни есть дом, есть защита, есть возможность уйти от обидчика, хотя бы на время, хотя бы на съемное жилье, хотя бы к понимающим родственникам. Нелегальный эмигрант такой защиты не имеет. Нелегальный эмигрант, ожидающий вид на жительства у своего работодателя зависит от него как раб от рабовладельца. Раб не может уйти домой, потому что у него нет дома, раб не может пожаловаться в полицию, потому что он бесправный раб. Раб не может убежать, потому что он ждет вольную.
В канун Нового года я загадала желание и потом повторяла его как молитву почти каждый день:
- Господи, пусть что-то случиться и прекратит мои невыносимые муки у Джузеппины! Пусть хоть крыша рухнет! Пусть хоть дом развалится! Пусть что-то произойдет, чтобы я ушла отсюда!
Я повторяла эти слова так часто и на таких сильных эмоциях, что поверила, что скоро что-то произойдет. Что-то скоро обязательно случится и избавит меня от невыносимого многомесячного ожидания пермессо.
За 8 месяцев проживания у Джузеппины я ощущала себя так, словно провела эти месяцы в заточении у злобных троллей с ведьмой-предводительницей во главе. Я чувствовала себя униженной, оскорбленной узницей тюрьмы строго режима без права условно-досрочного освобождения.
О, Боже, мой! За что ты меня ТАК наказал! Восклицала я любимый вопль всех русско-язычных эмигранток Италии.
Самая неразрешимая проблема имеет более одного самого простейшего решения.Ни на минуту моих мучений у Джузеппины я не забывала, что у меня выкуплен ОБРАТНЫЙ билет до Москвы.
Но, я очень хорошо помнила пример Аллы. В польскую тюрьму мне не хотелось. Гарантии, что мне попадется понимающий польский полицейский и не конфискует моё добро у меня не было.
У меня была возможность купить билет на самолет и улететь в Москву прямым рейсом из аэропорта Каподикино, который находится в Неаполе. Алла сказала, что авиарейсы самые безопасные для нелегальных эмигрантов. Потом я узнала, что у меня даже был шанс не словить штамп о депортации в паспорт, если бы я воспользовалась самолетом.
То есть, у меня была возможность не ждать пермессо. В экстремальном случае найти спасение дома я всегда могла.
Но. Оставалось одно большое НО.
А куда я, собственно, вернусь? Домой к маме? В ту же самую квартиру, в те же самые стены, в которых я денно и нощно оплакивала Кристиана? В тот же самый город, на который я не могла смотреть потому что он напоминал мне о наших прогулках с Кристианом? К тем же предприятиям, где я не могла реализовать себя профессионально и нормально зарабатывать? К тому же окружению, в котором нет шансов быть рядом с Кристианом или на худой конец переключиться на другого?
Все эти вопросы я прокручивала в голове после каждой истерики Джузеппины и ответ на них у меня был только один: МНЕ НЕКУДА ВОЗВРАЩАТЬСЯ. И не с чем.
Итальянский язык я еще не выучила. Денег в достаточном количестве еще не заработала. Италию еще не посмотрела. Ничего толком в этой стране, кроме полоумной бабки и ее ненормальной родни не видела. Пермессо, с которым у меня открывалась дорога на Север Италии поближе к Кристиану еще не получила.
И я так легко сдаваться не собиралась! Не для этого я в Италию приехала, чтобы, ничего не увидев, сбежать при первых трудностях к маме под юбку и сидеть там до пенсии!
Как говорила вторая лягушка в детской сказке: "Утонуть я всегда успею. Но, лучше я еще поборюсь!"