Из машины

В тревожном сне Дмитрий Андреев толкнул ногой походный рюкзак. Будить не стали. Колеса полуторки вминались в липкую дорожную грязь, минуя выжженные крестьянские поля. До ближайшего села, если верить дорожной карте, оставалось менее десяти километров.

Астапов достал из кармана трофейный кисет, угостил товарищей табаком. Наступившая осень принесла с собой дожди и распутицу. Промозглый ветер носил с полей запах гари и пороха. Наползали черные тучи.

Застыл в осенней тоске хмурый лиственный лес. Косился неприветливым взором на чужаков. Кривенцов давясь горьким табачным дымом, поежился: в мглистых тенях лиственной чащи ему мерещились немцы. Прислонившись спиной к деревянному борту, взглянул на дремлющего товарища - Андрееву снилась война. Роман поперхнувшись горьким табаком кашлянул, сплюнул желтоватую слизь. Астапов подсел, похлопал друга по спине.

- Ну-ну, такой табак надо понимать!

Рудов расслабленно потянулся, вытянул вперед правую ногу. Подтянул к себе сверток плащ-палатки, произнес:

- Димку разбудить бы.

- Пока едем, пусть лучше отоспится – буркнул сержант Литвинов. Докурив папиросу, снял с плеча сержантский планшет, открыл его и сверился с дорожной картой. Поднимаясь с плоской скамьи, держась за борта кузова, проследовал до кабины. Постучал кулаком по крыше.

- Слышишь меня Фёдор?! Едем дальше до развилки, а уже там сверни правее! Как понял меня?

- Понял, товарищ сержант! – отозвался шофер

+++

Начался дождь, на проселке показалось распутье. Полуторка повернула. Холодный ветер забирался под одежду, хлестал дождевыми каплями, уносил тепло. Продрогшие солдаты кутались в плащи.

- У меня дурное предчувствие. – оглядываясь по сторонам сказал Кривенцов, во мраке лесной чащи, он видел тени вооруженных фрицев.

- Всё плохое уже позади – приободрил Астапов, открывая кисет.

- Ага. Конечно – буркнул Рудов – Минск то сейчас под немцем.

- Не боись! – Астапов перекидывая папиросу в зубах, чиркнул спичкой, закурил – говорю же, не о плохом думать сейчас надо. Живыми выбрались! Завтра будет новый день, а опосля глядишь и победа!

- Где это мы?! – Андреев проснулся, ежась от холода, стряхивая с накинутого капюшона дождевую воду.

- На полпути к Лихвицам – сержант Литвинов водил глазами, в поисках дорожных ориентиров, через тридцать метров должен был показаться отмеченный на карте колодец, а за ним, условный домишко – если в грязи не увязнем, будем там минут через двадцать, если не меньше. Спалось то как?

Андреев похлопал по карманам в поисках табака, нашел в одном из карманов размокший коробок спичек.

- На вот тебе – Астапов поделился с ним папиросой.

- Мне дьявол снился.

- Чушь какая! – усмехнулся Рудов – Выдумка твой дьявол. Вот когда из траншеи в атаку идти - совсем другое дело! Вот где чертовщина!

- И что тебе этот дьявол? – с трудом сдерживая улыбку, поинтересовался Астапов – сделал чего?

- А что толку от того, что скажу? Все равно, не поверите. - Андреев закурил, угрюмо уставил глаза в пол.

- Так! Хватит этих ваших разговоров о бесах и прочей мерзости! Не о том, должны думать! – Литвинов злился, ему было стыдно признаваться в том, что они заблудились в этой богом глуши. Признайся он об этом сейчас, и его авторитет перед сослуживцами будет безнадежно подорван.

- Да уж сейчас бы пожрать чего-нибудь и спать лечь. – Рудов сладко потянувшись, заломил за затылок руки.

- Хорошо бы местные, какие в деревне нашлись. – Астапов приложился к походной фляге, раздраженно поморщившись, елейно произнес - товарищ сержант, спиртиком не угостите?

- Есть, но немного! – сказал сержант – дотерпи до деревни. Мне самому, знаешь ли хочется, крепкого отведать. Ну, уж если совсем невмоготу на вот бери, допивай.

С благодарностью кивнув, Астапов принял флягу из рук сержанта

Дмитрий Андреев ни с того, ни с сего застонал. Слабость пустила корни, расползлась по телу. Андреев закатил глаза. Хворь повела его резко в бок.

- Димк, ты чего? – Кривенцов потряс хворого за плечо. – ты давай это! Не умирай!

- Не умрет. – отрешенно вглядываясь в лесную чащу вдоль разбитого распутицей проселка, заверил Рудов, Литвинов утвердительно кивнул, молча поддерживая.

Тогда во время сражения с немцем на Белостокском выступе, красноармейца Дмитрия Андреева чуть не прибило взрывом от сброшенной авиабомбы. Интуиция не подвела. Он успел вовремя отскочить, хотя и не избежал ранения. Несколько осколков от снаряда ударили по корпусу защитного шлема. Звон раздавшийся в ушах, сбил ориентиры. Оказавшись в эпицентре кровопролитного боя, Андреев тогда вовсе не думал о смерти, ему чудилось, что люди сошли с ума, раз стреляют друг в друга. Услышав приказ отступать, Андреев бежал вместе с уцелевшими остатками разбитой 3-ей армии.

С момента своего чудесного спасения из оккупированного Минска, и начала пути в деревню Лихницы, Андрееву не раз мерещился дьявол. Прожженный гродненский комсомолец, в чертовщину не верил. Но впервые завидев рогатую нечисть, побелел от ужаса. Понятное дело рассказывать об этом своим новым товарищам, Андреев не стал, да и стыдно. Могли на смех поднять. Но острое чувство, некогда спасшее ему жизнь под Белостоком, било тревогу.

«Нельзя! Нельзя, ехать по этой дороге» - Андреев слышал внутренний голос, но сказать эти слова вслух, боялся.

+++

Лесная чаща разомкнулась, и на невысоком предгорье, подкованная полноводной рекой, показалась деревня.

- Приехали! – торжествующе воскликнул Литвинов, условно ударив кулаком по крыше полуторки. Машина сбавила ход, притормаживая перед речным мостом.

- Внимание отряд! Строится возле машины!

Красноармейцы повставали с мест, похватали свои походные рюкзаки.

- Строится, я сказал! – сержант растолкал Дмитрия. Открыв глаза, тот схватил Литвинова за рукав,

- Не надо туда идти, товарищ сержант, - предупредил Андреев.