Избранница бога. Посейдон

1

Море обнимает меня целиком, как страстный любовник, не оставляя ни сантиметра кожи без внимания. Оно не просто окружает — оно рьяно ласкает.

Холодная морская вода пульсирует и пенится вокруг меня. Там, где её струи скользят по чувствительным местам, вода кажется обжигающе горячей.

Я снова ахаю, едва не захлебываясь.

Волна будто бы изгибается прямо подо мной и ощутимо давит между ног незримой крепкой рукой. Она проникает и напитывает влагой ткань леггинсов и давит... давит прямо туда, заставляя вновь выгибаться в причудливой позе, вновь пытаться удержаться на плаву. Хотя это не требуется — волны сами поддерживают меня, обнимая за талию, обхватывая и приподнимая грудь, будто боясь мне навредить.

Происходит что-то странное, безумное, нереальное, но сводящее с ума возбуждающим волшебством.

Такого у меня еще не было ни с одним мужчиной, ни с одной игрушкой. Никто не смел трогать меня везде одновременно, да ещё и так неумолимо сладко.

Вода льется за воротник, обволакивает сосок, струится по животу, и я чувствую, как набухает всё тело.

— Боже... — хриплю я, но новая волна поднимается к лицу.

Брызги летят к губам, запечатляя на них тёплый солёный поцелуй. Вода затыкает меня? Нет, она требует большего.

***

Немногим ранее

— Марина! – резкий голос капитана Борового врывается в мою коморку. Мужчина заполоняет собой дверной проем, не впуская ни крупицы воздуха. — Команда готова. Запускаем глубинников с грузом.

— Капитан, вы видели данные?! – отрываюсь от созерцания иллюминатора. Мой голос срывается, дрожит, но совсем не от страха. — Те акустические буи, что вы хотите сбросить это варварство! Частота их импульсов… она как ножом по нервной системе для всей местной фауны! Мы уничтожим этот риф!

Я указываю на пиликающий компьютер с графиком и картой. Данные с подводных дронов подтверждали худшие опасения — уникальная коралловая система сейчас на грани гибели. Стресс-маркеры зашкаливают, редчайшие виды и эндемики под угрозой исчезновения. И виной тому отнюдь не природа.

Меня пугает их гибель. Я не допущу этого.

Боровой машет рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи.

— Экспедиция оплачена за поиск газовых гидратов, доктор, а не за сюсюканье с рыбками. Глубинники дадут четкую картину недр. Быстро и эффективно. А эти ваши «стресс-маркеры»… – он презрительно фырчит. – …может, рыбы просто нервные?

За его спиной вдруг мелькают усталые лица техников. Ребятам надо отработать смену, получить премию. И им совсем нет дела до гибели кораллов. Помощи искать негде.

— Это не нервы, это агония! – поднявшись с крошечного табурета, шагаю к капитану, сжимая кулаки. — Мы ученые! Наша задача изучать и сохранять, а не калечить ради сиюминутной выгоды! Есть другие методы, неинвазивные, я писала отчет…

— Отчеты меня не интересуют! – рявкает Боровой, его лицо становится багровым.

Он уже шагает вперед, практически нависая надо мной. Здоровый, крепкий мужик. И такой жадный до денег.

Запах пота и горького табака ударяет в нос. Я морщусь, всеми силами заставляя себя стоять на месте и гордо взирать на вынужденного начальника.

— Меня интересует выполнение контракта в срок. Еще одно слово против нашей работы, и я вышвырну тебя за борт, чтобы ты лично успокоила своих нервных рыбёшек. Поняла?

Угроза повисает в воздухе. А вместе с ней пищат приборы, напоминая крики несчастных морских созданий.

— Это...

В иллюминаторе мелькает движение.

За бортом рабочие краном уже опускают в воду глубинников – неуклюжих металлических тварей с прикрепленными к корпусам цилиндрическими акустическими буями.

— Нет! Прекратите! Остановите запуск! – мой крик разбавляет скрежет металла. Оставив удивленного капитана в коморке, дрожащие ноги сами несут меня к крану. Техники вокруг замирают в нерешительности.

За их спинами чернеет море.

— Кац Марина? — с трудом произносит моё имя один из наёмных местных работяг.

— Держите ее! – чьи-то сильные руки хватают сзади за плечи, грубо оттаскивая от пульта управления.

И сколько я не брыкаюсь, сколько не царапаю мужика, толку нет, он сильнее!

— Хватит! Вы убьете все живое! – мой голос срывается на вопль отчаяния.

Вся флора и фауна погибнут! Кусочек неизученной волшебной природы потерян для человечества навсегда!

— Сумасшедшая баба.

От громогласного голоса продажного капитана передёргивает. Или меня насильно бросают к борту чужие грубые руки?

— Эй! — едва восклик слетает с губ, как по щеке расползается щиплющий жар.

Ударили? Меня ударили? Кандидата экологических наук? Бывшего доктора и прославленного учёного в сфере океанологии?

Но вместо того, чтобы резко развернуться и отпихнуть наглого гадёныша, ахаю. В грудь упирается металлический бортик палубы. И в эту же секунду он проскальзывает ниже по груди, животу, ногам...

— А-а! — мой крик тонет в пучине морской, всплывая наверх крупными пузырями воздуха.

Что происходит?! Меня скинули за борт?!

Я даже не почувствовала, как свалилась, хотя высота внушительная.

Я же не умерла? Не разбилась о воду?

Ноги трепыхаются в воде, пытаясь отыскать выплыть, пока руки ищут нужное направление наверх, пока в лёгких не закончились последние крупицы воздуха.

Ну же! Ну же! Я же отлично плаваю!

Вода расступается под бойкими гребками, но всплываю я лишь на секунду, тут же распахиваю глаза и отплёвываюсь солью. Корабль «Нереида» накрывает кошмарной почти чёрной волной.

И тут же меня вновь водоворотом утаскивает под воду.

— Брр! — булькающий звук последнее, что я слышу перед тем, как оказаться в полной темноте.

Нет!

Вода заполняет уши, заглушив крики тонущего корабля и мои попытки вдохнуть. Давление обрушивается на виски, голова пульсирует, паника возрастает в тысячу крат.

Почему не получается выплыть?! Почему вновь и вновь что-то утаскивает меня вниз?!

2

Я застонала, поднимая тяжелую голову. Плывущие перед глазами цветные пятна постепенно убрались из поля зрения, зато теперь солнце било точно в уставшие глаза.

Бирюзовое небо над головой. Неестественно чистое изумрудное море ласкает пальцы на ногах, то пряча их в пене, то возвращая на свет. Как на рекламе, только без фотошопа и ретуши.

Где... где корабль? Куда делась команда?

Память возвращается обрывками: капитан, крики, стена воды, водоворот? Нет, это бред. Будь это правдой, то не сидела бы я сейчас на теплом песочке живая и здоровая, подставляя бёдра приятному солнцу.

Бёдра?

Оглядываю себя. М-да. Вид достойный не учёного, а студента на полевой практике.

Леггинсы разодрались в лохмотья, топ едва держится на растянувшихся лямках, а накидка вообще пропала. Зато на руке браслет из песка, рассыпавшийся, стоило только приподнять кисть.

Где я? Почему я на каком-то песчаном пляже без вещей и корабля? И почему не видно и не слышно других людей? Кто-то ведь должен был меня спасти и вытащить сюда? Не волной же прибило?

Никаких признаков цивилизации на первый взгляд не замечено. Зато по длинному широкому пляжу вальяжно гуляют жирные чайки.

Я бреду по песку, разрешая прибою ласкать босые ноги.

Нужно срочно найти людей и телефон. Вряд ли я могла попасть на необитаемый остров, ведь поблизости таких нет. И пусть, Средиземное море большое, но путешествие до какого-нибудь Фильфла я бы точно не пережила.

Горло начинает саднить от жажды. Надо бы пробраться вглубь острова, раз на побережье ничего полезного нет.

— Уаааргх! — гортанный вопль, похожий на мычание морского котика, раздаётся справа.

Господи. Аж колени подогнулись от неожиданности!

У подножия скалы, в тени, копошится... нечто. Три существа. Человекоподобные, но...

Это не люди, мать их!

Зеленовато-серая, словно покрытая слизью кожа и голые торсы с жабрами явно не могут принадлежать обычному человеку. Мутация? Или это артисты с качественным гримом?

Не поддаётся логике ещё и новое открытие. Вместо ног существа приподнимают собравшие песок хвосты. Мощные, чешуйчатые, как у огромных рыб, но с когтистыми ластами на конце. Костюмы русалок?

Точно костюмы! И чего я напугалась? Это люди! Косплееры или артисты для развлечения туристов!

В руках артисты держат серебряные трезубцы и опираются на них же, как на треккинговую палку. Кончено, сложно же ходить, когда ноги замурованы в рыбьем хвосте.

— Извините! — кричу я троим собравшимся, отвлекая их от очевидного спора.

Они пялятся на меня огромными, круглыми, абсолютно черными глазами без век, как у настоящей рыбы.

От такого взгляда по позвоночнику пробегаются мурашки. Может, я зря их потревожила?

Нет, мне нужна помощь.

— Чужеземка! С берега мертвых? — шипит один «тритон». Почему-то мне кажется, что актеры переоделись именно в греческих русалов.

Его голос булькает, словно артист говорит под водой.

— Не его время прилива, — отрезает другой, крупнее, с уродливым шрамом поперек лба. Он указываем трезубцем в мою сторону. — Вонь жизни от нее. Запах... чужой. Опасный. Хватай!

Они подступают вперёд, неуклюже подталкивая себя хвостами по песку.

Почему-то меня затошнило от аромата гниющих водорослей.

— О чём вы говорите? Меня зовут Марина Кац, я учёный с «Нерееиды», мы осматривали риф у берегов Карпатоса, но потерпели крушение. Ни о каком береге мёртвых я не знаю. Кто вы?

Тритоны игнорируют обращение. Шарканье хвостов ускоряется, а удивление в их черных глазах сменяется решимостью хищников. Они окружают со всех сторон, отрезая пути к отступлению.

— Чужачка. В странных одеждах чужачка.

— Я хочу попробовать её.

— О чём вы говорите?!

А вдруг...?

— Море неспокойно. Владыка гневится.

...они реальны? Холодный ужас сковывает тело. Они же реальны. Тяжелые тела, блеск чешуи на солнце, острые зубья трезубцев. Рациональность трещит по швам, позволяя липкому страху взять верх над рассудком.

Я зачем-то отступаю к воде.

— Стойте! Я не опасна! Я... я потерпевшая! — поставленный голос в миг срывается на писк.

— Ирк, убьём её? Во славу Океану? Он примет чужачку?

О чём они говорят? Это шутка? Это всерьёз? Они хотят убить меня и принести в жертву? Язычники? Сектанты?

— Слабая. Господину мало этой жертвой.

— И как? Развлечемся с ней? Я видел человеков только раз, — самый низкорослый из тритонов облизывает губы и пытается проткнуть меня трезубцем.

Почему эти твари так быстро меня окружили? Почему они уже наставили на меня оружие и оттеснили к воде?

Есть ли у меня шанс уплыть?

Есть. Если они люди в костюмах рыб, а не... тритоны.

— Нет, нужно узнать у жреца, нужна ли она Господину. Каждая жизнь делает его сильнее, пусть и ничтожная.

— Хватаем чужачку!

— Нет!

Ко мне уже тянутся чешуйчатые руки, но тритоны не рассчитывают, что я начну сопротивляться и смогу растолкать их хвостатые тела.

Чёртовы рыбы!

Они валятся на песок, а я что есть силы вырываюсь вперёд.

— Мы прольём твою кровь! Смертная!

Трезубец пролетает возле ноги и царапает колено, вынуждая меня склониться к песку грудью.

Быстрее! Не времени ныть от боли!

Хвосты шлепают по мокрому песку, тяжелое дыхание уже булькает у самого уха. Один из тритонов замахивается трезубцем, угрожая отобрать мою жизнь.

— Нет!

— Во славу великому правителю морей! — гортанно выдаёт чудовище перед тем, как вонзить в спину острые зубья.

Сердце пропускает последний прощальный удар.

Я не хочу умирать, но шансов спастись больше нет.

И вдруг... боль пронзает всё тело.

Но она странная... не настоящая?

Оглушительный рокот бьёт по ушам с такой мощью, что я, кажется, теряю сознание. Раздаётся адовый грохот не с неба, а с моря. И расползается мурашками по коже.

Так ощущается смерть?

3

Мужская рука вновь тянется ко мне, но не касается. Незнакомец просто проводит пальцами по воздуху в сантиметре от щеки. Но я всё равно ощущаю дуновение ветра и прохладную мощь, как от волны. Мурашки бегут по коже, волосы на руках встают дыбом, а где-то в районе живота всё неуместно переворачивается.

Нет. Нет, нет, нет.

Он красив, как бог, но разве этого я добивалась всю жизнь? Спать непонятно с кем? А вдруг он... ну, болеет или фетишист, или тоже разумная полурыба.

— Я... — вся уверенность давно потеряна в водах незнакомого моря.

— Можешь, — произносит мужчина твёрдо, но не грубо. От бархатного голоса по воздуху проходят волны. Мне в уши. — Ты выжила в моей волне. Ты дышишь моим воздухом. Твое тело уже откликается на мою силу. Ты чувствуешь это, так же, как я чувствую твой ненужный страх, и твое любопытство.

Я отступаю, спотыкаясь о песок или о пронзительный синий взгляд.

Любопытство? Да, чёрт возьми, мой ученый ум, даже сейчас, кричит. Кто он? Что он? Как это всё возможно?

— Вы предлагаете себя в обмен на безопасность!

Он замирает. В его глазах что-то вспыхивает не гнев, что-то более сложное. Оскорбление? Нет. Скорее… недоумение.

— Я предлагаю свою силу и наслаждение. Свою защиту и страсть. Всё как положено. Это закон глубин. Закон, который старше твоих человеческих порядков. Ты звала меня. Я пришел и требую плату за спасение.

Говорит, будто уже спас меня и предлагает выбор без выбора из сущего благородства.

Как странно... я выбираю расплачиваться ли мне телом.

— Куда вы меня отведёте?

— К народу.

— В цивилизацию? Это далеко?

— Я знаю короткий путь.

Сглатываю. Факт «обмена» коробит, но какой у меня выбор? Я не останусь тут одна с тритонами без оружия и знаний об их повадках.

Мужчина ждёт, жадно скользит взглядом по моим бердрам, талии, останавливается на груди и выдыхает через нос. Он даже не скрывает своё желание, говорит прямо и... ох. Синяя ткань штанов приподнимается в том самом месте.

В горле опять комок. А по лбу стекает солёный пот.

Сколько у меня уже не было мужчины? Год? Два? Я отказала геологу на прошлом выезде и даже не задумалась о том, чтобы заняться с ним сексом. Сейчас же... мне даже интересно. Любопытно, как сказал мужчина.

Становится жарче. С моря дует легкий ветерок, но его не хватает, чтобы остудить меня.

— Ладно. Ладно. Только одна ночь. И ты ответишь на мои вопросы.

Если умирать на необитаемом острове, то почему бы не после интима с богическим красавчиком? Это не худший финал, особенно, если он доведёт меня до финала.

Размышляю я лишь для галочки. Сама почему-то верю мужчине. Он не похож на балабола и тех, кто бросается обещаниями.

От тяжелой поступи песок содрогается и будто расступается перед мужчиной. Прибой тоже притих, ожидая его слов.

— Я покажу тебе то, о чём ты могла только мечтать.

— А?

Но не успеваю я возмутиться, удивиться, воспротивиться, как море вновь выходит из берегов и обнимает меня горячими потоками, обволакивает и утягивает в себя.

Мог вскрик превращается в пузыри. Последнее, что вижу наяву, перед тем, как голова оказывается под водой — крепкий мужской торс с темными волосками на груди и ниспадающие на грудь каштановые кудри.

Когда зрение привыкает к солёной воде и отсутствию освещения, я глубоко вдыхаю.

Вдыхаю.

Я дышу! Дышу так легко и естественно, будто на суше!

Перед лицом поднимаются пузыри, расступающиеся и открывающие обзор на нечто невероятное.

Я в сказке. Рядом проплывает стайка радужниц, совершенно не трусящих хлопнуть меня хвостиками по ягодицам.

Их быстрое нежное прикосновение сменяется чем-то твёрдым и крупным.

Ко мне приближается он. Не тритон, человек с двумя ногами, но плывущей по ней, как по земле. Человеческий Нептун оказывается совсем близко, что я чувствую исходящий от него бриз.

Как можно так остро ощущать под водой? Не знаю. Это интересует меня меньше, чем возможность дышать.

— Я умерла? — озираюсь, запечатляя в памяти всё, что вижу.

— Нет, — произносит мужчина и нетерпеливо притягивает меня к себе. — У тебя будет время на остальное. Сейчас ты моя.

Глаза слезятся от эмоций, но наверняка этого не видно со стороны.

На спине сходятся крепкие пальцы, а на шею мягко приземляются шикарные каштановые локоны. Следом за ними на коже остаётся поцелуй.

— Ты... ты бог? — едва выдавливаю я, теряясь в чувствах. Пальцы сами вцепляются в синие одежды. Ткань совсем не пропиталась влагой.

— Да. Бог, — отвечает мне в ключицы, никак не удивившись вопросу.

— Бог...

Я точно умерла, а окружающий восторг — это мои предсмертные галлюцинации. Кто мог подумать, что я воображу себя с богом? Кто мог представить, что я окажусь в нетерпеливых объятиях и буду чувствовать его поцелуи на шее, подбородке, губах.

Меня целует бог, и целует он, как настоящий бог.

Язык аккуратно раздвигает податливые губы, я разрешаю богу скользнуть им по зубам и встретиться с моим языком. Ласково, смело, страстно.

В груди будто печка. Становится настолько жарко, что я невольно пытаюсь стянуть свою одежду, но становится еще горячее.

Мужчина трогает меня, поднимает и разрывает уже ненужные тряпки, прислоняется кожей к коже.

— Господи...

— Можно коротко Посейдон.

— Посейдон...

Я не спорю, я принимаю эту игру. Принимаю то, как Посейдон ловко раздвигает мои ноги коленом, как его рука сжимает грудь и сползает вдоль живота ниже.

Он трогает меня там. И я выгибаюсь от приятного ощущения.

Хочется большего, но просить я не стану. И так позволила ему... всё.

— Мне нравятся твои волосы, — со чмоком Посейдон отрывается от губ и зарывается носом в нерасчесанные мокрые лохмы над ухом. Он втягивает мой запах так, что я постанываю.

Приятно, что само морское божество восхищается мною.

— Откройся мне, — шепчет в ухо и прикусывает мочку.