Изгнанная жена дракона или приют попаданки

1.

Кристина.

Захлёбываюсь от льющейся на меня холодной воды. Она противно стекает за шиворот, заливается в уши, пропитывает корни волос. Приоткрываю глаза.

Обнаруживаю себя лежащей навзничь на деревянном паркете. Мне мокро и холодно, а поток льющейся сверху воды всё не прекращается.

– Достаточно. – Раздаётся властный приказ.

Голос спокойный и тихий, но даже сквозь спутанное сознание я чувствую в нём почти осязаемую ауру безусловной силы, привычку повелевать и вершить чужие судьбы, приказывать.

Унизительный водопад мигом прекращается. Слышу глухой звук, словно бы стеклянный кувшин ставят на твёрдую поверхность.

Прокашливаюсь от попавшей в нос и горло воды. Тело будто чужое, и не сразу получатся с ним совладать. Приподнимаю голову. Осматриваюсь.

Виски пронзает острой болью. В ушах противно звенит. Яркий свет десятков свечей режет глаза. Я дезориентирована, не понимаю, где нахожусь и как здесь оказалась. Всё, что помню – свою предыдущую жизнь, которая за мгновение проносится перед глазами.

Я – Кристина Смирнова, тридцати шести лет, всегда мечтала работать с детьми, поэтому закончила педагогический колледж, личная жизнь не сложилась, и всё свободное время я отдавала любимому делу – работе воспитательницей в детском саду «Лучик». А потом наступил роковой день, когда в наш садик через охрану прорвался психопат с ружьём. Я спрятала детей в спальне, а сама вооружилась игрушечной скалкой и встретила неадеквата. Страха не было, в висках стучало лишь отчаянное желание защитить детей, задержать негодяя до прибытия охраны. Любой ценой.

Получилось. Помню хлопки и как подоспевший наряд полиции скрутил этого психа мордой в пол. Помню, что до детей он так и не добрался. И помню, что в животе было горячо и липко, а веки становились всё тяжелей и тяжелей… И так хотелось закрыть глаза хоть на минутку…

1.2

А открыла я их уже здесь. Понять бы ещё, «здесь» – это где?

Снова моргаю, и мир плывёт перед глазами, собранный из ослепительных бликов и смутных очертаний. Роскошные покои оттенка пыльной розы с золотой патиной, будто из декораций к историческому фильму. Расправленная кровать с балдахином, туалетный столик с фруктами и наполненными бокалами. Шкафы распахнуты, всё их содержимое вывернуто и разбросано, по всему полу раскиданы платья, шарфы, сумочки, шкатулки, книги, исписанные листы.

Я – в длинном золотом платье с открытыми плечами и низким декольте, расшитым мерцающими камешками. Кожа светлая, длинные тёмные волосы облепили плечи и грудь мокрыми прядями. Живот в порядке, я цела.

В комнате помимо меня какие-то люди с непроницаемыми лицами в строгой тёмно-синей одежде, похожие на полицейских или каких-нибудь агентов секретной службы.

И он.

Мужчина, которому – без сомнений – и принадлежит тот властный голос.

Он стоит возле окна, за которым глубокая ночь, спиной ко мне. Чётко скроенный по фигуре чёрный… кажется, это называется камзол? Гладкие серебристо-пепельные волосы ниже плеч. Руки сцеплены за спиной так туго, что я вижу, побелевшие костяшки пальцев. Он неподвижен, но я отчётливо чувствую исходящие от его напряжённых плеч эманации недовольства, ярости и скорби.

Отталкиваюсь ладонями от пола и сажусь. Лёгкий шорох платья разрывает тишину.

Мужчина медленно поворачивается.