Измена бандита. Двойной удар

Глава 1

Агата

“Ура! Боже! Ура!” - я вприпрыжку сбежала со ступенек крыльца на улицу и, как маленькая девочка, радостно поскакала к своей ярко-алой спортивной машинке.

От распирающих меня чувств, искрящимся фонтаном бурлящим в моей душе, я оббежала вокруг нее и любовно похлопала по капоту.

- Ну что, девочка моя, поехали любимого нашего радовать?

Машинка задорно ответила мне подмигиванием фар и коротким писком сигнализации.

Усевшись в нее и пристегнув ремень безопасности, я аккуратно вырулила с парковки и за десять минут домчала до нашей элитной высотки, где мы с Амиром жили в двухэтажном пентхаусе.

Заехав в подземный паркинг, я припарковала свою девочку на ее место и на лифте поднялась прям до холла нашего уютного семейного гнездышка. Мне жуть, как нетерпелось обрадовать своего любимого мужа шикарной, нет, роскошной… нет - бомбезной новостью!

Открыв двери, я вошла в квартиру.

- Амир? Ты дома, Амир? - лишь эхо отдалось от стен.

Шутка ли - семьсот пятьдесят квадратов! Я тут поначалу, когда он привез меня к себе, даже пару раз заблудиться умудрилась.

Прислуги тоже не было - отпустил, наверное. Тем лучше - сегодня никто не помешает им двоим насладиться их совместным счастьем.

Так я думала, пока поднималась по лестнице на второй этаж, где располагались наши спальни. Когда я уже ступила одной ногой на пол второго этажа, из нашей спальни раздался протяжный стон Амира.

“О Боже! Неужели с ним что-то случилось?!” - молнией вспыхнуло в моем мозгу и я, спотыкаясь, побежала к комнате и рывком распахнула двери:

- Амир, любимый, что случ-ч-ч-ч…. - договорить я уже не смогла, так как застыла в дверях, на пороге, как молнией пораженная.

Мой Амир, мой любимый муж, мой единственный мужчина трахал какую-то чужую женщину. Закрыв глаза и стиснув зубы, он с силой сжимал голую женскую задницу, и яростно долбил ее в задний проход.

Я зажмурилась. Я никогда не соглашалась на анальный секс, вот он, наверное, и нашел ту, которая согласилась… Как это мерзко!

Из моих мыслей меня вывели странно знакомые, как мне казалось, звуки.

Женщина кричала, извивалась, материлась и плакала, срывая голос, но сильные мужские руки крепко держали ее за бедра, а сам Амир ритмично, как поршень, двигал задом.

Спальня была заполнена чавкающими звуками шлепков голых тел, женским криком и шумным дыханием Амира.

Моего мужчины.

Моего мужа.

Моего бывшего мужа.

Мир перевернулся и краски потухли в моих глазах, а рот открылся в немом крике. Я застыла изваянием чувствуя, как пол уходит из-под ног и, чтобы не упасть, изо всех сил вцепилась в дверной косяк.

Что-то еле уловимо знакомое не давало мне окончательно потерять сознание. Что-то, какой-то крючок, держал меня на поверхности, не давая отключиться совсем.

Тут Амир вышел из женской задницы, резко перевернул стоящую раком женщину на спину и дернул за ноги, широко разведя их и практически сразу же вогнал свой член ей между ног.

Женщина закричала и закинула голову назад.

- Что…как… - я отчаянно заморгала, пытаясь прогнать наваждение: я узнавала и не узнавала эту женщину…

На какое-то мгновение мне даже показалось, то, что Я там! На ватных негнущихся ногах я с большим трудом, стараясь удержать равновесие, сделала два шага вперед.

Мама.

Это была моя мама.

Под Амиром, извиваясь, вся потная, в синяках, извивалась моя родная мать…

Но моя мама была и она и не она одновременно. У нее были такие же белокурые и длинные, как у меня волосы, и она как будто помолодела на тридцать лет.

- О… доченька… - захрипела она между толчками, открыв глаза и увидев меня, - а ты… чего… так рано… вернулась? - она еле переводила дыхание в те моменты, когда Амир вынимал из нее свой член, сладко хрипела, задыхаясь, когда он вгонял его обратно и пыталась ей улыбаться.

- Мама… - с широко открытыми от ужаса глазами еле слышно прошептала я, пошатнулась и упала спиной на пол.

Не знаю, сколько времени я там пролежала, но в сознание меня вернули какие-то странные, и даже страшные звуки: как будто человеку плохо… Женщине плохо… Маме плохо!

Еле разлепив глаза, как сквозь кровавое марево я увидела, что огромный член моего мужа вбивается ей в рот, по подбородку тяжело шлепается его волосатая мошонка.

По маминым щеками текли крупные слезы, подбородок и грудь были залиты слюнями. Ее руки до побелевших костяшек пальцев вцепились в его мощные бедра, и она стонала, стонала, стонала.

На секунду Амир вытащил свой член из ее горла, одной рукой схватил ее за волосы, а пальцами второй сжал ее щеки так, что она непроизвольно открыла рот.

- Заткнись, сучка! - прошипел он и снова вогнал свой агрегат ей в горло с такой силой, что ее голова дернулась назад.

Но Амир так крепко ее держал за волосы и лицо, что у нее не было никакого шанса освободиться от его хватки.

Глава 2

Агата

Очнулась я от того, что кто-то тащил меня по полу за ноги. Вероятно, я была тяжела для того, кто тащил, потому что мои ноги постоянно падали на пол, и я больно ударялась пятками. Вот от одного такого удара, который болью прострелил всю мою ногу от кончиков пальцев до пупка, я и очнулась.

Мои ноги на этот раз отпустили обе, и они со стуком снова упали на пол.

- Ш-ш-ш, - прошипела я недовольно и дернулась.

Тут же кто-то возле меня присел и меня легонько похлопали по щеке.

- Агатка! Ну, Агатка? - звал меня женский голос, а руки продолжали шлепать по лицу, - ну, очнись же!

Я приоткрыла глаза.

Рядом со мной сидела мама. Живая.

Она уже была одета в шелковое кимоно, умыта и выглядела не так плохо, как мне показалось там… в спальне…

- Вставай, Агатка, ну, - пыхтела она, поднимая меня за плечи с пола, - какая же ты тяжелая, - ворчала, подпирая меня коленом под бок

Я с трудом села, подогнув под себя ноги и оперевшись ладонью в пол. Затылок горел, адски пульсировал так, что в глазах темнело.

“Может, я упала тут и мне все показалось? Ну, в бреду, галлюцинации от удара?” - отчаянно надеялась я и внимательно, как могла, всматривалась в свою маму.

- Что? - спросила она, отпуская меня и вставая во весь рост.

- Н… Ничего… - прошептала я, аккуратно прикасаясь к затылку пальцами.

- Вставай давай, пошли, приляжешь, - она потянула меня за руку, помогая мне встать на ноги.

С трудом, но я встала, немного пошатываясь.

”Как спросить? А вдруг - мне всё привиделось? А если она обидится чего доброго?” - носились в моей и без того тяжелой голове не менее тяжелые мысли.

- Пошли, пошли, - торопила меня мама, потянув меня за руку в другую комнату.

- А где Амир? - спросила я, опираясь рукой о стену и передвигаясь мелкими шажочками.

- Амир? А зачем он тебе? - спросила она, внимательно меня рассматривая.

- Зачем мне муж? - спросила я ее удивленно, делая еще пару шагов.

- А, ну да, - как-то странно она хмыкнула, - муж.

- Так где он?

- Агата, как голова? Сильно болит? - упорно вела она меня в другое крыло второго этажа.

- А что случилось? Почему я упала? - я всё ещё отказывалась верить в то… что я увидела? Или в то, что мне показалось?

- А ты не помнишь? - спросила меня мама, заволакивая в самую отдаленную гостевую спальню и закрывая за нами дверь. - Вот, приляг, а то на ногах не стоишь, - подталкивала она меня к постели.

Я без сил опустилась на заправленную кровать, сложив сцепленные в замок кисти рук на коленях.

- Мам?

- Что?

- Мне же… Не привиделось? Там. В нашей с Амиром спальне.

Её глаза забегали, на щеках вспыхнул румянец. Села пару шагов туда-сюда, она подошла ко мне, села рядом и взяла мои руки в свои.

- Понимаешь, дочь, - запнулась она, видимо подбирая слова.

А я не хотела, не хотела слышать ничего другого, кроме того, что мне всё привиделось от удара головой! Внутри меня всё сжалось в тугой холодный комок, по спине прошел озноб.

- Амир, он большой, сильный, властный. Страшный в гневе. Я не могла сопротивляться. Что я могла сделать? - улыбнулась она как-то заискивающе, заглядывая мне в глаза.

- Это неправда, - отчаянно замотала я головой, не желая верить в то, что она сейчас говорила.

С моих глаз текли горькие, соленые и обжигающе горячие слезы и капали на мои колени.

- Скажи, что это неправда? - умоляла я ее шепотом, боясь поднять на нее глаза.

- Агата, доченька, - вздохнула она, - то, что ты видела - правда. Мы с Амирчиком занимались сексом. Но посмотри на это с другой стороны.

- С какой? - ошарашено прошептала я, скидывая на нее глаза.

- Ну… если он так решил… Что мы можем сделать? Он вон какой… Бандит. А мы? - она тяжело вздохнула. - В общем, ну… если он захочет снова… Ты пойми, все мужчины изменяют! - горячо зашептала она, поворачиваясь ко мне всем корпусом. - А так он хотя бы левых шлюх трахать не будет! Заразу никакую в дом не принесет! Да и деньги на посторонних баб тратить не будет! Я уверена, что я у него не первая!

- Что ты говоришь, мама! - закричала я, вырывая свои руки из ее ладоней и зажимая ими свои уши. - Он не такой! Мой Амир любит меня! Любит! Он бы никогда так не сделал!

Я изо всех сил зажимала уши руками и мотала головой, словно желала вытрясти из нее то, что только что услышала. Он не такой! Он мне не изменял! Что она говорит?!

- Не такой? - внезапно ее тон стал насмешливым и ледяным, и она встала с кровати и отошла от меня. - Тогда что ты видела в спальне? М? Все мужики одинаковы, запомни это, дочь. И чем раньше ты это поймешь и примешь - тем тебе легче будет жить дальше.

- Нет, нет, нет, - шептала я, чувствуя, что в мой мозг вонзаются мириады раскаленных ядовитых иголок.

Глава 3

Агата

- Что с тобой? - она спросила это таким злым голосом, что я внутренне содрогнулась. - Ты что? Ты беременна?

Мне на миг показалось, что она даже испугалась. Или разозлилась.

- Что? А, н-нет, - повернулась я раковине и открыла холодную воду. - Стресс. Нервы, - плеснула себе холодной водой в лицо.

- Уверена? - обеспокоенно спросила мама.

- Да. уверена. Не каждый день видишь, как твою маму насилуют.

Мама передернула плечами.

- Ну, милая, не преувеличивай уж так-то. Я давно взрослая женщина. Мне, эм, нежданный и неожиданный секс, пусть даже грубый, вреда не принесет. Видишь - я живая и здоровая, - она развела руками, призывая убедиться в ее правоте.

Меня снова замутило и я склонилась над раковиной, тяжело дыша. Потом припала губами к крану и стала жадно хлебать вкусную ледяную воду, чувствуя, как она живительной влагой разливается по желудку.

Еще раз плеснув себе в лицо водой, я закрыла кран и села на край ванны.

- Мама, - спросила я минуту спустя, - но как нам быть? Нельзя же молчать? А если он снова так… захочет…

- Захочет… - как-то зло прошептала она, запахивая чуть распахнувшееся кимоно поглубже, - хватит страдать, выходи давай.

Я вытерла лицо полотенцем и поплелась снова к кровати.

Ноги отказывались держать меня.

Разум отказывался верить в происходящее.

Глаза хотели развидеть то, что я видела.

Сердце… а сердце просто кровоточило.

Со стоном я повалилась на кровать и зарылась лицом в подушку.

- Не надо так убиваться, - услышала я раздраженный голос мамы.

- Я сейчас полежу, приду в себя, и поговорю с ним. Это нельзя оставлять безнаказанным, - тихо проговорила я.

- Хорошо, - неожиданно согласилась мама, - но пока полежи здесь, я принесу тебе воду и таблеточку валерьянки. Успокоишься, а то вон какая бледная. Тебе надо успокоиться, Агата, чтобы в сердцах не наговорить чего лишнего и не спровоцировать Амира на страшные вещи.

Я молчала, мне не хотелось отвечать. Мама молча вышла из комнаты и закрыла за собой дверь на ключ.

“Зачем?” - безразлично подумала я, оставаясь лежать на кровати с закрытыми глазами.

В висках стучали молотки, нет, кувалды, в уголках глаз снова скапливались слезы. Я мучительно соображала, что сказать Амиру, как спросить… и ужасно, до дрожи в печенке боялась даже предположить его ответ.

Раздался звук поворачивающегося в замочной скважине ключа, и в спальню вернулась мама со стаканом воды и парой разных таблеток в руке.

- На, выпей, это успокаивающие, на травах. Успокоишься, Амир проснется, и тогда поговоришь. А пока сама отдохни, - протянула она мне стакан, и поднесла вторую раскрытую ладонь, на которой лежали две крохотные таблеточки.

Я вяло приподнялась на кровати, взяла таблетки, закинула их в рот и запила глотком воды. Упала снова лицом в подушку и закрыла глаза. Но даже с закрытыми глазами я продолжала видеть ту безобразную сцену, где мой муж пихал свой огромный агрегат маме в рот, а она давилась и плакала.

Как он мог?!

Уже сквозь вату, окутавшую меня, я услышала, как мама вышла и снова закрыла дверь на ключ. Но мне уже было всё равно - я провалилась в сон.

- Какая же ты у меня наивная дурочка, - шептала Элеонора, кладя ключ в карман кимоно и спускаясь на первый этаж пентхауса, - поговорит она с ним… Да он потом так поговорит, что ни один археолог костей не найдет. Уж лучше ты поспи, пока дров не наломала.

Элеонора спустилась на первый этаж и прошла на кухню: ее душа и тело срочно требовали выпить. И можно, не закусывая, выпить еще раз.

Она сидела на диване и допивала уже второй стакан виски, правда, все же закусывая его виноградом и сыром, накиданными на красивую тарелочку. стоявшую на подлокотнике дивана.

- Нельзя, нельзя допустить, чтобы Агатка пошла к нему разговаривать, - рассуждала она сама с собой, закатит истерику, наговорит черте что - потом не разгребу. Маленькие детки - маленькие бедки, большие детки - проблем полный грузовик, - тяжело вздохнув, встала с дивана и поднялась снова на второй этаж.

Осторожно ступая, подошла к спальне, где была ее дочь, постояла под дверью, пытаясь уловить хоть какие-то шумы. Было тихо, как в гробу. Аккуратно, почти не дыша, вставила ключ в замочную скважину и тихо провернула ключ, стараясь, чтобы замок слишком не щелкал. Приоткрыла дверь: Агата спала, свернувшись клубочком и подложив ладони под щеку.

Удовлетворенно кивнув, закрыла дверь и пошла в спальню, где спал мертвецким сном ее зять. Возле этой двери ее пробрал озноб, ладони неожиданно вспотели и она, тихо ругаясь, вытерла их о кимоно.

Тихо поскребла алыми ногтями в дверное полотно и прислушалась.

Тишина.

Снова поскребла, посильнее и снова притихла.

Тишина.

Обливаясь от страха потом, постучала легонько по двери.

Глава 4

Очнулась она от громкого вопроса:

- Где Агата?

- Что? - не поняла она спросонья, да и голова трещала.

Она умудрилась заснуть сидя, закинув голову на спинку дивана, и теперь шею свело, а голова болела от неудобной позы. Сдерживая стоны, она выпрямилась и попыталась грациозно закинуть ногу на ногу. Полы кимоно распахнулись, обнажая стройные ляжки почти до развилки ног.

Амир стоял на пороге большого зала, под аркой, засунув руки в карманы и безучастно наблюдал за ее телодвижениями.

- Где Агата? - повторил он вопрос.

- Не знаю, - вяло отмахнулась его теща.

- Ты не знаешь, где твоя дочь?

- А ты не знаешь, где твоя молодая жена? - отзеркалила она, поднимая с пола початую бутылку виски и выливая остатки янтарной жидкости в стакан.

Сморщившись, через силу намахнула залпом, зажмурилась, задержала дыхание, и через несколько секунд резко выдохнула и открыла слезящиеся глаза.

Проморгалась и повернула голову к зятю.

Тот оставался на том же месте, где стоял, но взгляд из безучастного сменился на хмурый и недовольный.

Элеонора непроизвольно поежилась под его взглядом, но все-таки нашла в себе смелости, глядя ему в почти черные глаза, сказать:

- Амир, присядь рядом со мной. Поговорим.

- Я тебе уже тысячу раз все сказал!

- Агата…

- И если ты расскажешь об этом Агате - я тебя собакам скормлю, поняла? Ты живешь здесь только потому, что ты - мать моей жены. И жену я люблю. Но и у меня может лопнуть терпение. В последний раз предупреждаю: хоть слово Агате пикнешь - пойдешь на фарш. Поняла?

Элеонора, опустив глаза в пол, молча кивнула.

- Не слышу.

- Поняла

Смерив ее взглядом, Амир развернулся и вышел из зала.

- Гера, зайди, - крикнул он своему бодигарду, и прошел в свой кабинет.

Там устало опустился на кресло и прикрыл глаза. Башка трещит так, как будто по ней молотом били весь день. И с чего бы он уснул среди бела дня и проспал ажно до вечера?

Дверь без стука распахнулась и в кабинет тихо вошел Герман. Встал навытяжку возле двери и уставился на босса.

- Агату видел?

- Да, днем приезжала.

- Днем? - удивился он, - а где я был? Почему я ее не видел?

- Не знаю, мы разминулись на выезде из нашего поселка, Вы же сами меня отправили к Дикому.

- А. Ну да, - задумчиво протянул Амир, почесывая подбородок. - Давно вернулся?

Гера вскинул руку с часами.

- Три часа как.

- Видел ее?

- Нет.

- Свободен.

Гера повернулся и уже открыл дверь, как услышал:

- Стой.

Остановился, но обратно не повернулся.

- Машина ее во дворе?

- Да.

- Свободен, - махнул он одной рукой, а вторую приложил ко лбу.

Бодигард вышел, тихо прикрыв массивную дубовую дверь.

Амир потер лоб, уставившись в огромное, в пол, окно. Его чуйка, а она у него была как у зверя - иначе бы он не выжил, вопила о том, что только что произошла пока неведомая ему хрень, которая в дальнейшем перерастет в полнейшую дичь.

- Черт! - выругался, - чего так башка-то трещит? Да и в целом состояние… - он прислушался к ощущениям в своем теле, - какое-то странное…

Взял телефон и набрал жену. Длинные гудки. Сбросил и набрал еще раз. Результат тот же - не отвечает.

- Какого хрена происходит! - недовольно рыкнул и только пододвинул к себе клавиатуру от компьютера, намереваясь просмотреть запись с камер видеонаблюдения, как раздался телефонный звонок.

Морщась, принял звонок.

- Да! - выслушав звонившего, подскочил с кресла и рванул в нижнюю гардеробную, на ходу бросив Герману:

- К Упырю едем.

- Ребят брать?

- Нет, пока сами сгоняем, - крикнул Амир уже их гардеробной комнаты, где уже стянул с себя мягкие домашние штаны и футболку, и стоял абсолютно голый, хватая с полки первые попавшиеся под руку джинсы и натягивая их на себя.

Одна бровь Геры едва заметно дернулась наверх, и он уже открыл было рот, но передумал и закрыл его обратно. Не его это дело. Но странно. Амир уже натянул на себя легкий пуловер и выскочил из гардеробной.

- Стволы? - широкими быстрыми шагами шел он к выходу из пентхауса.

- В машине, - Гера уверенно двигал за ним.

- Элеонора! - рявкнул уже на пороге.

Теща выплыла уже на заплетающихся ногах и встала в арке, разделяющей зал и холл. Одну руку уперла в косяк, вторую согнув в локте, положила на бедро, а ногу призывно выставила так, что кимоно практически полностью распахнулось.

Глава 5

Элеонора, сощурившись, провожала дочь взглядом. Через десять минут Агата спустилась вниз и растерянно посмотрела на маму.

- Его нет, - развела она руками.

Элеонора хмыкнула и закинула в рот орешки.

- Ты его не видела?

- Я уже сказала - я ему не нянька.

- Ты не видела мой телефон? Я хочу ему позвонить.

- Сейчас? Приедет твой Амир, не переживай, - раздраженно буркнула Элеонора.

- Он всегда предупреждал, когда уезжал, хотя бы смс-ку кидал.

- Раньше предупреждал, а сейчас не посчитал нужным, - пожала мать плечами и снова отхлебнула из бокала.

- Мама, ты опять пьешь, - укоризненно выдохнула Агата, - Амиру это не нравится.

- Мне тоже много чего не нравится! - злобно отрезала она. - Но я же молчу. У меня же тут нет права голоса, - язвительно процедила, отряхивая с кимоно крошки от орешков.

- Мама, не начинай, - Агата сморщилась, - тебе Амир предлагал сколько раз купить дом или отдельную квартиру. И жила бы там в свое удовольствие.

- Ты меня выгоняешь? - изумилась Элеонора. - Ты выгоняешь родную мать?! - ее голос перешел на фальцет. - Дожилась, родной матери нет места в доме ее дочери!

- Мама, ну зачем ты так, - она устало опустилась на диван и взяла мамину руку в свои ладони. - Тебя никто не выгоняет, но…

- Что “но”? - выдернула свою руку и потянулась за кусочком сыра.

- Но мне кажется, тебе было бы лучше жить одной. Тогда, во всяком случае, не произошло бы…

- А тогда он привел бы в наш дом, - выделила она интонацией это слово, - очередную шлюху!

- Мама!

- Что “мама”?! Ты и сама все видела! Я не хочу сказать, что то, что вчера произошло - это нормально, но ты сама подумай - а если бы на моем месте была бы какая-то деваха? Из тех, что постоянно вьются вокруг твоего мужа и мечтают прибрать его к рукам - выйти за него замуж? Я, хотя бы, не мечтаю стать его женой - презрительно фыркнула. - Да и не факт, что подобное повторится. Со мной, - уточнила она.

Дочь подняла на нее глаза, полные слез.

- Ты хочешь сказать, что он… у него… он будет…

- Я ничего не хочу сказать. Но ты взрослая девочка - сама подумай: раз мужик пошел налево - значит, что-то у вас не так с ним. Когда женщину любят - ей не изменяют! - отрезала она и сладко потянулась на диване, разминая затекшие от долгого сидения мышцы.

Агата вздрогнула от слов матери, но она же права! Почему? Что было не так? Неужели это из-за того… что она… не дает ему в попу?

“Нет! Этого не может быть! Для Амира это ничего не значит!” - пыталась она мысленно убедить саму себя, но получалось плохо. Вдруг она, словно что-то вспомнила, посмотрела на маму изучающим взглядом.

Та, заметив, как глаза дочери скользят по ней сверху донизу и обратно, напряглась. Глаза у ней - как у отца, пронзительные, и могут быть колючими. Вот как прямо сейчас.

- Что? Со мной что-то не так? - спросила она, нервничая.

- Пока ты отсутствовала три месяца, ты очень изменилась. Ты сейчас очень похожа на меня, если сильно не приглядываться.

- Это ты похожа на меня, - рассмеялась Элеонора, - я все ж таки твоя мать, и ты - мое продолжение.

- Ну да, смущенно улыбнулась Агата.

- Я сделал легкий тюнинг, - поднялась мама с дивана и неровно покружилась вокруг себя, - нравится?

- Да. Тебе очень хорошо. Ты прям помолодела, посвежела.

- Не все же только тебе хорошо выглядеть, - усмехнулась она, снова умеющая свой зад на диван.

- Мама, ну что ты говоришь? Ты всегда отлично выглядишь. Дай, пожалуйста, свой телефон. Я свой найти не могу.

Элеонора достала из под диванной подушки свой телефон и протянула его Агате. Та, схватив его нашла абонента “Любимый зять” и нажала иконку вызова.

Трубку взяла спустя долгих четыре гудка и рявкнули:

- Я занят! - и тут же сбросили.

Агата недоуменно смотрела на экран погасшего телефона. Потом перевела недоумевающий взгляд на маму.

Она, даже на диване услышав рев Амира, ухмыльнулась и произнесла:

- Что? Твой Амирчик не такой пушистый, как ты думала?

Агата молча вернула телефон матери и прошла на кухню. Как бы то ни было, а дома вся ее семья, надо что-то приготовить покушать. Соорудив куриный суп, плов и овощной салат, молча поднялась на второй этаж. В ту спальню, куда ее увела мама от Амира.

В их спальню она возвращаться пока не могла - это было выше ее сил. Этому чудовищному поступку должно было быть какое-то внятное объяснение, должно быть!

Может, он просто их спутал? Ну мама сейчас стала, после, как она сказала, тюнинга, очень на нее похожа. Они и были всегда копией друг друга, и только мама была старше и чуть полнее.

А после трехмесячного отсутствия, когда она ездила отдыхать, мама сильно похудела, у нее разгладилось лицо и она нарастила волосы - такие же белокурые и длинные, как у самой Агаты.

Глава 6

Элеонора сидела мрачнее тучи. В животе заурчало и в желудке закололо. Конечно, со вчера только пьет и закусывает непонятно чем. Вздохнула и, встав с дивана прошла на кухню.

Что-то, а готовить ее дочь умела. Посмотрела, что в кастрюльках, и налила только собралась налить себе полную тарелку еще дымящего супа, как входная дверь распахнулась и ввалился Амир.

Зло отшвырнул какой-то пакет на комод, и, не разуваясь прошел в зал. Элеонора замерла, и аккуратно убрала половник и тарелку. Закрыла кастрюлю крышкой и поставила ее на плиту, включив под ней конфорку.

Амир стремительным шагом зашел на кухню и окинул взглядом свою тещу. Увидеть ее на кухне, у плиты и, судя по всему, сварившую что-то съедобное - было немыслимо.

Она даже проморгался. Прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди и молча наблюдал, как Элеонора сняла с кастрюли крышку, что-то помешала там деревянной ложкой, зачерпнула, поднесла ко рту, подула, понюхала и попробовала.

Затем удовлетворенно кивнула и вернула крышку на место, выключив конфорку. Достала из ящика махровое кухонное полотенчико, расстелила его, поставила на него еще какую-то кастрюлю, и обернула его полотенцем.

У Амира, глядя на это, поехали глаза на лоб.

Во-первых: его теща что-то готовит.

Во-вторых: она сготовила несколько блюд.

В-третьих: что это за дедовские способы сохранения тепла?

- Я попал в параллельную вселенную? - спросил, наконец, хмыкнув.

Элеонора подпрыгнула, вскрикнула и схватилась за сердце.

- Напугал! А ты вернулся? Уже?

- А ты не рада, что ли, мне?

- Нет, но ты же говорил, что до завтра уехал.

- Ну извини, что приехал раньше и спутал твои планы, - развел он картинно руками.

Элеонора фыркнула и спросила:

- Голоден? Кушать будешь?

С минуту помолчав, Амир ответил, почесывая небритый подбородок:

- Я-то, может, и голоден. Но ты и у плиты - это странно, если не сказать - страшно.

- Не говори глупости! Всё-таки Агатку Я научила готовить!

- Сомневаюсь, - отрезал зять, но к плите подошел.

Открыл первую кастрюлю - вроде куриный суп. И даже пахнет вкусно. В животе заурчало, и он размотал полотенце и открыл вторую кастрюлю.

- Охренеть, как неожиданно, - брякнул он, - плов.

Наклонился, понюхал - точно плов. И даже не напоминает кашу, и даже, судя по запахам, специй достаточно.

Женщина открыла холодильник, достала большую миску с салатом и торжественно водрузила на стол.

- Агата где?

- Не знаю, пожала она безразлично плечами.

- Она что, дома не появлялась?

- Не знаю. Я спала.

- Пьяная снова была? - сверкнул мрачно своими черными глазищами.

- А хоть бы и пьяная! - бросила на с вызовом. - Имею право! Иди руки мой, я супа налью.

- Я ложкой буду есть, а не руками, сам разберусь, - оповестил он Элеонору, взяв кастрюлю с супом, тарелку, ложку и усаживаясь за стол.

- Нет уж! - неожиданно смело взвилась она. - Не дай Бог, какую заражу трогал, будешь потом в туалет бегать, а обвинишь во всем меня - что я тебе отраву подсыпала! - чуть ли не грудью прикрыла она миску с салатом и кастрюлю.

Ворот ее кимоно распахнулся, и тяжелые груди призывно заколыхались прямо перед его носом. Рыкнув и выматерившись, Амир с грохотом отодвинул стул и пошел в ванную комнату, что располагалась на первом этаже - мыть руки!

“Вот же дурная баба! Ну, допрыгается она у меня, и не посмотрю, что мать Агаты” - гневался он про себя, намывая руки мыльной пеной.

Тщательно сполоснув их, вытер полотенцем и вернулся на кухню. Самой Элеоноры видно уже не было, но на столе дымилась тарелка супа, рядом стоял тазик с салатом и в миску был наложен плов. Стакан с каким-то соком стоял рядом с пловом.

“Что за хреновина происходит у меня дома?” - раздраженно думая, сел за стол и достал телефон.

Набрал жену - не отвечает. Набрал второй раз - та же история. Поставил на автодозвон, положил телефон так, чтобы он видел его экран и взял в руки ложку.

Замер, смотря, как звонок Агатке сбрасывается и набирается телефоном по новой. И так по кругу. Амир зверел, позабыв о еде и не понимая: почему Агата не берет трубку вот уже несколько часов?!

“Может, что-то случилось?! И эта, мамаша, мать ее, нихрена не знает о дочери!” - палец что-то прищемило и он, вздрогнув, опустил глаза на него.

В гневе он и не заметил, как между пальцев согнул мельхиоровую ложку и она сейчас и защепила кусочек его кожи.

- Да блять! - взревел, отшвыривая и ложку, и тарелку супа. - Какого хуя тут у меня под носом происходит?! - вскочил с места и, забрав стакан сока со стола, тяжелым шагом направился в свой рабочий кабинет.

Надо было кое-что проверить. Амир крайне не любил, когда его обманывали, а сейчас явно творился какой-то пиздец, и надо было разобраться - какой именно. И кто за этим всем стоит.

Глава 7

Выйдя из ванны, Элеонора осмотрелась и на цыпочках прошла к кабинету Амира. Открыла тихонько дверь и заглянула. Ее зять, откинув голову назад, спал в кресле.

Постояла на пороге немного, подумав, оглянулась, хотя - зачем? Никого лишних дома не было, но страх - дело такое…

Подошла поближе и потормошила за плечо.

- Амир. Амир! Вставай, нечего тут спать!

Мужчина что-то промычал и машинально откинул ее руку со своего плеча.

- Кабан здоровый, - прошептала, потирая ушибленную руку. - Амир, просыпайся, иди спать к себе, неудобно же! - трясла она его легонько за плечо, пытаясь разбудить и увести в спальню.

А то, если он утром здесь проснется - у него возникнут вопросы. Нет, его надо отвести в спальню, и чем скорее - тем лучше.

Амир, наконец, с трудом разлепил глаза, и посмотрел на стоящую перед ним женщину. Встрепенулся и схватил ее за руку.

- Ну наконец-то, я уже соскучился! - дернул ее на себя, завалил к себе на колени и раздвинул ноги ладонью.

- С ума сошел?! - зашипела, извиваясь на его коленях хрупкая блондинка и лупя его ладонями по плечам.

Амир резко встал с кресла и откинул его в сторону. Закинул Элеонору на стол и вклинился между ее ног, впиваясь в пухлый рот варварским поцелуем.

Смел со стола мешающиеся клавиатуру и монитор, рывком распахнул халат и с наслаждением смял упругие груди горячими ладонями, больно ущипнув за соски.

Элеонора взвизгнула и рассмеялась, прогибаясь в его руках.

- Ненасытный, - прошептала, кусая его за губу, - тише, разбудишь.

- Да кого, блять, тут будить, ту сучку, что ли? - рычал он ей в губы, сдирая с ее плеч махровый халат. - М-м-м, мой любимый запах, - жадно втянул носом аромат с ее кожи.

Не переставая ее целовать, он расстегнул брюки, спустил их вместе с боксерами и достал уже готовый к бою член. Направил его на уже мокрые складочки, поводил немного вверх и вниз и приставил к хлюпающей дырочке.

Немного уперся, чтобы не выпасть, схватил ее за бедра и рывком притянул поближе к себе, насадив с размаху на поистине огромный член.

Элеонора задохнулась от ощущений, протяжно простонала и подняла колени повыше, оперевшись на руки и прогнувшись в пояснице.

Мужские губы припали к ее груди, поочередно целуя то одну, то вторую. Амир прикусил зубами один сосок, потом обхватил его губами и облизал языком, втянув его в рот.

Одной рукой он удерживал женщину на столе, второй сминал ее грудь, а его член таранил бесстыдно раскрытую перед ним мать Агаты.

Она кусала губы, стараясь не закричать в голос от неземного наслаждения, которое она получала от секса с зятем. Таких мужиков у нее еще не было.

От мощных толчков она постоянно съезжала дальше по столу. И сильные мужские руки периодически резко возвращали ее обратно, хватая за бедра.

Наконец Амиру надоело ловить постоянно ускользающую от него женщину и он, закинув женские ноги к себе на плечи, одной рукой прижал их к своей груди, а второй крепко схватился ее за талию, пытаясь таким образом зафиксировать женщину на месте.

Все вокруг было, как в тумане и все, что ощущал Амир - это податливое, готовое на все женское тело, раскрывшееся перед ним и позволяющее делать с ним все, что угодно.

Пока он ее просто жестко, с упоением трахал, но понимал, что сегодня ему будет позволено все. Они не произнесли ни слова, но готовность женщины и то, с какой страстью, покорностью и желанием она ему отдавалось – обещало многое.

И он, наконец, был намерен получить сегодня все то, в чем отказывал себе последние пару лет. О! Он заслужил это, видит Бог!

Рыкнув, он вышел из женского лона и в очередной раз поддернул женское тело поближе к себе. Одну ногу оставил прижатой к своей груди, вторую согнул в колене и отвел максимально широко, насколько это было возможно.

Текущая дырочка манила припасть к ней, что он и сделал с большим удовольствием. Амир опустился на корточки и развел обе ноги пошире, прижав их ладонями к поверхности гладкого дубового стола.

Накрыл мокрые половые губи ртом и сразу пустил в дело язык. Он кружил им вокруг клитора, облизывал вверх-вниз между складочками, таранил языком саму дырочку, каким-то, скорее, подсознанием улавливая сдавленные, сдерживаемые женские всхлипы и стоны.

- Сегодня ты у меня будет кричать, - прошептал еле слышно, оторвавшись на мгновение от самого сладкого, рывком пододвинул податливое женское тело к себе поближе так, чтобы женская попка чуть выступила за край стола и, обняв ее руками, широким движением языка облизал промежность.

Попка в его руках задрожала, в край столешницы вцепились женские руки с алым маникюром.

«Алый» - мелькнуло в его голове и тут же снова затуманило мозг от похоти и вожделения.

Продолжая вылизывать раскрытую перед ним женскую писечку, он собрал с нее двумя пальцами ее соки и свои слюни, и приставил к задней дырочке.

- Ох! - раздалось вдруг судорожное, - да, да, да-а-а, - услышал он протяжный женский выдох.

Она подняла свои ноги повыше и обхватила их своими руками под колени, прижимая груди и разводя максимально широко.

Глава 8

Выскочив из кабинета и зажимая рот ладонью, Агата неслась, спотыкаясь, в совмещенный санузел и там, еле успев добежать до унитаза и открыть его крышку, привалилась к нему, упав на колени и почти засунув голову внутрь фарфорового великолепия.

Ее рвало, как привокзальную шлюху с перепоя. Все ее внутренности выворачивало, спазм приходил за спазмом, не давая ей даже секунды передышки. Сосуды в белках ее глаз полопались от напряжения, слезы текли ручьем, но рвота все не прекращалась, продолжая мучить и без того обессиленную девушку.

Наконец эта безумная непрекращающаяся рвота прекратилась, и Агата, отцепившись от унитаза, прислонилась спиной к стене. Ее лицо было в соленых слезах, подбородок в горьких и кислых слюнях. Ей надо было умыться, но сил встать не было.

Комната для удобств была огромной, и чтобы дойти до ванны, надо было преодолеть метров пять, немного свернув за угол. Нет, сейчас это было ей не по силам.

До ее ушей долетел протяжный громкий женский крик и не менее громкое мужское рычание, говорящее о том, что ее муж вместе с ее матерью получили, наконец, удовольствие.

Снова испытав рвотный позыв, она быстренько снова склонилась над унитазом, и ее вырвало снова, но на этот раз чем-то желтым и горьким.

- Желчь, - определила она, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Внезапно послышались торопливые тяжелые мужские шаги, дверь распахнулась и абсолютно голый Амир, со стоящим членом прошел мимо нее к раковине.

Он не стал включать свет, просто оставив двери открытыми, и рассеянного света хватало, чтобы рассмотреть, что он открыл воду в кране, сдернул с держателя махровое полотенце и, намочив его под водой, чуть отжал. Повернулся, чтобы уйти, но, сделав два шага, снова вернулся к раковине.

Опять включил воду и ополоснул под краном свой огромный, почти дымящий член, обхватив его ладонью и пару раз проведя кулаком по стволу. Стряхнув капли на пол, развернулся и теперь уже точно вышел.

Агата сидела, отказываясь верить в происходящее. Ее муж, Амир, только что голый вошел в ванную комнату, прошел мимо нее, обмыл свой член, намочил полотенце и вернулся к ее матери…

Послышался счастливый кокетливый женский смех, который тут же прекратился, сменившись на заглушенные стоны.

Зажмурившись и заткнув уши руками, Агата засунула свою голову себе между коленей и с силой их сжала. Снова послышался женский смех и какие-то шорохи и, вроде, как шаги по коридору.

«Если они зайдут сюда, я не выдержу!» - подумала, сжимаясь в комочек.

Время шло, но никто не заходил. Переведя дух, она поползла, как партизан, к выходу из ванной комнаты.

У двери замерла, переводя дыхание и держа руку на груди там, где колотилось, как взбесившееся, сердце. Цепляясь за дверной косяк, встала, прислонилась к нему и утерла ладонью пот со лба.

Из-за гулко колотящегося почти в ушах сердца, она почти не слышала звуков, но в какой-то момент ее мама взвизгнула и громко застонала. Держась одной за стену, Агата осторожно вышла и заглянула за угол.

Ее мама была пришпилена лицом к стене мощным мужским телом, а Амир ритмично двигал задом, насаживая ее на свой агрегат как-то снизу-вверх с такой силой, что у той даже ноги отрывались от пола.

Она царапала ногтями стену, прижавшись щекой к стене и тихонько подвывала. Вдруг Амир отодвинулся от Элеоноры, содрал со стены ее руки, завел назад и схватил за локти, прогнув ее в спине. Расставив поудобнее ноги, он с сумасшедшей скоростью стал трахать ее мать, присев немного в коленях.

Не в силах больше ни видеть, ни слышать это, Агатка, как по волшебству, влетела по лестнице на второй этаж и пробежала в их бывшую с Амиром семейную спальню. Там, вытащив из шкафа-купе во всю стену большую спортивную сумку, поскидала в нее джинсы, трусики, пару лифчиков, носочки, футболки и еще немного самой простой одежды, чтобы хватило на первое время.

Из комода достала все свои документы и взяла пачку денег.

- Ничего, - бормотала она, спешно собираясь, - им денег хватит, они и не заметят, а мне понадобятся.

Взвалила ставшей неожиданно большой и тяжелой сумку и, задыхаясь и ничего не видя от горьких слез, подбежала к лестнице.

Прислушалась. Мужские и женские стоны раздавались глухо, а значит, они были там же – за углом стены, в коридоре напротив кабинета ее мужа. Крепко держась за перила, тихо спустилась по лестнице вниз и по стеночке прошла к входной двери.

Там обулась в удобные кроссовки, сняла с крючка легкую ветровку, по привычке схватила ключи от входной двери, открыла дверь и замерла…

- Ключи мне теперь не понадобятся, - прошептала горько и кинула их под порог.

Вышла за дверь и захлопнула ее за собой, совершенно не боясь, что ее услышат. Не услышат – на таких огромных квадратных метрах это было невозможно. Да еще и учитывая, чем они были заняты.

Нажала на кнопку вызова лифта и прислонилась лбом к стене, сдерживая рвущиеся наружу рыдания.

Приехавший лифт тихо раздвинул перед ней зеркальные двери и девушка вошла в него, как в черную дыру. Куда она пойдет ночью, кто ее ждет, что она будет делать – эти вопросы градом били в ее мозг, но ответов не было.

Глава 9

Агата

Мне было как-то холодно, неуютно, ломило тело, затекла шея и набатом стучал пульс в висках. Я пошевелила пальцами ног в кроссовках. В кроссовках?? Раздавался какой-то неспешный и методичный шаркающий звук, который не давал мне оставаться во сне.

Я никак не хотела просыпаться, как будто там, вне сна, мне было страшно, неуютно, больно. Очень больно. Мое подсознание протестовало и пыталось удержать меня во сне, но ему мешал этот звук. Откуда он? Где я, вообще, сама?

С трудом открыв почему-то опухшие глаза, я потерла их пальцами и открыла пошире. Осознание недавно со мной произошедшего обрушилось на меня, как снежная лавина, как девятый вал и накрыло с головой, придавив к скамейке, на которой я уснула на стрессе от последних событий.

Глаза вновь защипало от подкравшихся слез, но плакать уже не было сил, и я резко выдохнула и сильно похлопала себя по щекам. Практически, надавала сама себе пощечин. Только это были так – поглаживания детской пухлой ладошкой по сравнению с теми ударами, которые нанесли мне два человека, ближе и роднее кого у меня и не было никогда в жизни.

Муж.

Мама.

Как они могли… горло уже сдавливал спазм рыдания и я мотнула головой, прогоняя слезы и открыла широко рот, полной грудью вдыхая прохладный утренний воздух.

- Не раскисать! – приказала я себе. – Ты справишься!

Я оглянулась, пытаясь в лучах только забрезжившего рассвета понять, куда конкретно меня занесло вчера, когда я бежала, не разбирая дороги.

Определив место своей ночевки, я задумалась: куда мне идти и что дальше делать? Снова раздался странный шаркающий звук и я осторожно осмотрелась. Чуть поодаль от меня дворник подметал дорожку от мусора и опавших листьев и веточек.

Только я подумала, что надо потихонечку уйти со скамейки, чтобы не мозолить глаза своим странным тут присутствием, как дворник вдруг замер, сделав взмах метлой и так и не опустив ее и уставился на меня во все глаза.

Это был здоровенный крепкий мужик, не пьяница, не пенсионер, не бомж. Даже странно, что такой мужчины работал дворником. И глаза. Почти черные, взгляд прямой, пристальный, и как будто рентгеном сканирует.

Я поежилась, встала со скамейки, закинула себе за плечо сумку и прокаркала:

- Доброе утро.

Да уж, голосок у меня был еще тот, только детей пугать. Я поспешно отошла от скамейки, опасаясь его расспросов. Бывало, что местные богатеи-экстремалы отдыхали от своих жен в этом сквере, и бывало, что и на газонах засыпали особо отчаянные, но вряд ли в нашем сквере было нормой увидеть девушку, явно ночевавшую на скамейке.

Вдруг сам посчитает меня за бомжиху и вызовет полицию. А уж этому скрутить меня ничего не стоит, спеленает, как младенца, и отдаст в руки мужу. При мысли об Амире снова заныло сердце, колотясь под ребрами.

- Не вспоминать! – шептала я себе, идя в нужном мне направлении, - не вспоминать!

К выходу из сквера через арку я не пошла – кругом видеокамеры, и если Амир вдруг будет меня искать – ведь я же взяла его деньги, то без труда меня найдет и посмотрит, куда я направилась.

Нет, я пошла в самую дальнюю зону сквера, где был высокий забор, но с достаточно широкими расстояниями между прутьями. И я со своим сорок вторым размером без труда там смогу пролезть. Ну, я на это очень сильно надеялась.

Я шла по аллее, спиной ощущая жгучий взгляд дворника, мне прям между лопаток жгло. Не дрогнув и не оглядываясь, я дошла до нужного мне места и свернула с главной аллеи на боковую тропинку.

Еще метров пятьсот, и я у цели.

Подойдя к забору, я оглянулась – никого ни тут, ни там – за забором.
Первая попытка перекинуть сумку через достаточно высокий забор успехом не увенчалась, Сумка, даже не долетев до края забора, с глухим стуком опустилась мне на голову. От удара по голове я негромко вскрикнула, пошатнулась, попятилась назад и упала на попу, с размаху оперевшись ладонями об асфальт.

- Ш-ш-ш-ш! – зашипела от боли, потряхивая ладони. – Больно-то как! – слезы снова подступили к глазам, но я сдержалась.

Сейчас я должна быть сильной, мне помогать некому, меня предали двое самых близких людей. А неблизких у меня и не было никого, из родных были только мама и Амир… Как жестоки шутки судьбы.

Встав на ноги и подув на ладони, я попыталась взять сумку за ручки, но тут же, вскрикнув от боли, бросила ее снова на землю. Ладони саднили, немного кровили и было очень больно.

Я огляделась, нарвала каких-то больших листьев, положила их на ладони, взяла спортивную сумку за длинный ремешок, и раскрутившись вокруг себя, зашвырнула ее через забор.

Сумка перелетела через забор и с глухим стуком шмякнулась на землю. Отлично, осталось теперь мне просочиться сквозь толстые прутья. Пройдя немного вдоль забора, я нашла слегка погнутые прутья забора, как будто кто-то покрупнее меня пролазил и разогнул для себя.

Я без труда шмыгнула между прутьями, вцепившись в них и удерживая равновесие. Все же ночь, проведенная на лавочке, сковала мои мышцы и я чувствовала себя неуклюже. Охая от боли, я вылезла на другую сторону сквера и вернулась за сумкой.

Повесила ее на плечо и побрела в сторону от нашего района. Здесь ловить такси было опасно. Выйдя из нашего микрорайона в соседний, я достала телефон и посмотрела на время. Еще не было и пяти утра.

Глава 10

Из салона автомобиля на меня внимательно смотрели пронзительные серые глаза, цвета грозового неба. Я поежилась и вцепилась в перила моста еще крепче.

«Живой не дамся!» - только успела подумать, как из приоткрытого окна раздался вопрос:

- Девушка, с Вами всё в порядке?

Я молча утвердительно кивнула, отцепляясь от перил.

- Что Вы тут делаете в такую рань? Мост, дождь, Вы… Вы, надеюсь, ничего не задумали? С Вами точно всё в порядке?

Я не понимала – о чем он говорит, но на всякий случай отрицательно помотала головой.

- Нет? - переспросил мужчина.

Я снова отрицательно помотала головой.

Мужчина отвернулся, тяжело вздохнул, потер большим и указательным пальцами над бровями и снова повернулся ко мне.

- А что именно «нет»? Я задал три вопроса. На какой из них Ваш ответ «нет»?

Мне стало страшно, но что я могла поделать? Он прав: раннее утро, я на мосту, одна, под проливным ливнем – и бежать некуда, и на помощь никого не позвать. Отцепившись, наконец, от ограждения, я ссутулилась под тяжестью намокшей одежды и сумки и молча двинулась вперед.

Автомобиль тронулся с места и поехал вслед за мной, пристроился рядом и коротко просигналил. Подпрыгнув от неожиданности, я ускорила шаг. Или мне так казалось – что ускорила. Я еле-еле передвигала ноги, как черепаха, лапки которой увязли в глине.

Водитель плетущейся сзади меня машины снова посигналил, уже протяжней, но я снова никак не отреагировала, только молилась, чтобы он уехал! Господи, ну мне и так достаточно, ну пусть он уедет!

Внезапно машина прибавила ход и обогнала меня. Не успела я с облегчением выдохнуть, как машина остановилась, замигав аварийными светом. Дверь со стороны водителя открылась, из нее выскочил молодой мужчина и почти бегом припустил ко мне.

- Не подходите! – крикнула я, выставив вперед ладонь в защитном жесте, второй снова вцепившись в ограждение моста.

Но он, не обращая на мою просьбу никакого внимания, уверенным шагом подошел ко мне, без труда оторвал мою руку от перил, лихо снял через мою голову промокшую и тяжеленную сумку и потащил меня к машине.

Я упиралась, как могла, пока он не рявкнул:

- Быстро в машину! Я не хочу тут промокнуть до трусов из-за тебя!

От испуга я рванула к машине и залезла на заднее сидение. Он закинул мою сумку в багажник и сам быстренько, чертыхаясь, залез в салон автомобиля. Отряхнув воду с волос, он, бросив на меня взгляд в зеркало заднего вида, тронул машину с места, выруливая с обочины на дорогу.

Я забилась в угол сиденья и зажала между коленями сцепленные в замок кисти рук.

«Что ему от меня надо? Зачем он посадил меня в машину? А вещи зачем принес? Ведь если бы он хотел мне зла – то зачем бы ему понадобились мои вещи?» - мысли скакали в моей голове как рассыпанные фасолины по полу, но ответов на них я не находила.

Минут через пять езды в полной тишине, он снова посмотрел на меня через зеркало.

- Куда едем?

- Я? – сипло спросила я и закашлялась.

- Ну, куда Я еду – я знаю. Куда тебя везти?

- Не… на вокзал.

- Какой?

- А какие есть? – удивленно спросила я.

- Автовокзал, железнодорожный вокзал. Какой выбираешь ты?

Я задумалась. Проще всего, наверное, затеряться на железнодорожном вокзале, обсохнуть и подумать, как мне дальше быть. Заодно и перекушу там, а то я не помню, когда я в последний раз кушала.

- На жел-лезнод-дорожный, пожалуйста, - произнесла я, заикаясь.

Меня начинал бить озноб. Меня бросало то в жар, то в холод, в голове был полный хаос, язык заплетался и, кажется, мои зубы начинали выбивать барабанную дробь.

Мужчина, продолжая кидать на меня взгляды через зеркало заднего вида, покачал головой.

- М-да, - услышала я короткое и недовольное.

Протянув куда-то свою руку он включил обогрев салона и сначала мне ноги, а потом и на тело пошел теплый воздух. Я блаженно прикрыла глаза и откинула голову назад – на спинку сиденья.

- Куртку сними.

- А? Что? – я уже плохо соображала, мои глаза слипались и сил ни на что не было.

- Куртку, сними, говорю, теплее будет, - строго произнес он, сверкая глазами в зеркало.

Я с трудом стянула с себя насквозь промокшую ветровку и кинула ее на пол, не рискуя положить на само сиденье, чтобы не намочить и не испачкать его. Плавный ход машины убаюкивал меня, и я то ныряла в сон, то выныривала из него, постоянно облизывая пересохшие губы.

Наконец мы где-то остановились и я открыла глаза. С удивлением обвела глазами тихий старый двор.

- Это не вокзал. Никакой, - прохрипела я, хватая с пола ветровку и рывком открывая дверь.

Запутавшись в ногах, я кулем вывалилась из машины, снова упав на и так израненные ладони. Жалобно застонав и всхлипнув, я попыталась подняться на ноги, которые вдруг внезапно стали совсем ватными. Не получилось.

Глава 11

Максим почти ночью, пока только-только озарилось небо в розовый цвет, сигнализирующий о скором рассвете, покинул родителей, живших в ста километрах от города, чтобы вернуться в город пораньше и миновать все пробки. У него оставался последний день отпуска, потом два дня общих выходных и на работу.

И он намерен был, наконец, отдохнуть в своем законном отпуске хотя бы эти два дня. Потому что у родителей в частном доме то, что он делал две недели – отдыхом нельзя было назвать даже с натяжкой.

Но больше всего, кроме работы, которая в своем доме всегда найдётся, его выматывали вопросы родителей, когда же он женится и подарит им внучат. Родителей он очень любил, и поэтому у него язык не поворачивался сказать им правду: никогда.

Никогда он не женится и никогда не подарит им внучат. Но рассказать им об этом было выше его сил, поэтому он сам себе находил любую работу, даже у соседей, даже в ночное ходил – лишь бы не видеть вопросительные, встревоженные глаза матери и потухший взгляд отца.

Попрощавшись с ними и пообещав приехать в следующий короткий отпуск, на недельку, поцеловал их на прощание, и уехал, не оглядываясь. Знал, что будут провожать его пока он не скроется за поворотом, но ни разу не посмотрел назад.

Он уже въехал в город, как сначала закрапило, а потом лупанул такой ливень, что машину сносило с дороги. Отчаянно зевая, аккуратно пробирался сквозь стену дождя, стараясь сам никому не въехать в зад, и молясь, чтобы в него тоже никто не въехал.

- Да блять, дурень, можно поаккуратнее! – крикнул он практически сам себе, когда его на крейсерской скорости обогнал КАМАЗ и обляпал все лобовое стекло грязными брызгами.

Ему пришлось притормозить, чтобы дворники успели обмыть стекло и дать ему обзор, и только поэтому он увидел, как сраный камазист, чтоб ему не икалось, облил какого-то ненормального, идущего по мосту в такую рань и в такую погоду.

- Ненормальные рыбаки, - только он ругнулся под нос, как понял, что на мосту, вцепившись в перила, стоит вовсе не рыбак, а молоденькая худенькая женщина.

Очевидно, что она была промокшая до нитки, стояла с круглыми от ужаса глазами, крепко держась за перила одной рукой, а второй протирая глаза. Даже он со своего автомобиля видел, что ее трясло.

- Девушка? Одна? На мосту? В пять утра? – задавал он вопросы самому себе, аккуратно подъезжая к хрупкой фигурке.

Остановившись рядом с ней, опустил автоматическое стекло и, чуть перегнувшись через пассажирское сидение, спросил:

- Девушка, с Вами всё в порядке?

Та молча кивнула, оставаясь стоять на месте. Странная.

«Надеюсь, не с моста прыгать собралась?» - подумал раздраженно и уже практически против своей воли засыпал ее вопросами:

- Что Вы тут делаете в такую рань? Мост, дождь, Вы… Вы, надеюсь, ничего не задумали? С Вами точно всё в порядке?

Глядя на него круглыми глазами, она отрицательно помотала головой.

Это значит «нет». И, вместо того, чтобы уехать, переспросил:

- Нет?

Она снова отрицательно помотала головой. Он уже собирался уезжать, но что-то не отпустило его. Вздохнув, Макс потер над бровями пальцами, разгоняя сон и внезапно навалившуюся усталость и предчувствие чего-то не очень для него хорошего, и снова повернулся к хрупкой фигурке, дрожавшей на ветру от холода и дождя.

- А что именно «нет»? Я задал три вопроса. На какой из них Ваш ответ «нет»?

Он видел, как она сжалась вся, словно испугалась его, хотя и сама выглядела страшнее атомной войны: круги перед глазами, грязная вся, чумазая, волосы висят сосульками.

Ничего не ответив, девушка выпрямилась и еле-еле переставляя ноги побрела вперед по мосту.

Вот, казалось бы - от помощи дважды отказались - езжай! Тогда какого хрена, спрашивается, он пристроился вслед за ней и медленно едет, бибикая ей вслед и пытаясь привлечь ее внимание? Девушка упорно шла вперед, не оборачиваясь.

Он снова посигналил – и снова никакой реакции.

- Ну, гордость гордостью, но и мозги иметь, все же, надо, - выругался Макс и прибавил газу.

Обогнав странную девицу, остановилося, вышел из автомобиля и практически побежал к ней под проливным доджем.

- Не подходите! – крикнула эта дурочка, выставив вперед ладонь в защитном жесте.

«Ну серьезно? – досадливо поморщился. - Она решила, что настолько сейчас привлекательна, что он бежит прямо торопится ее трахнуть тут?»

Промокшая чебураха стояла, вцепившись второй рукой в ограждение моста. Так себе защита. Вздохнув, решительно подошел к ней, отцепил холодную и, почему-то, вроде бы, окровавленную ладошку от перил и дернул за руку, подальше от ограждения. А то мало ли, что у нее в башке.

Зацепил лямку спортивной сумки, сорвал через голову и закинул себе за спину, и попер к автомобилю, таща чебураху за собой, как на аркане. Та дергала рукой, пытаясь ее вырвать, и упиралась ногами в асфальт, изрядно затрудняя их путь в теплое нутро автомобиля.

Девушка скользила, спотыкалась, пару раз пыталась упасть, и когда Максиму это надоело, не сдержавшись, он остановился и, повернувшись к ней, рявкнул, перекрывая шум дождя:

Глава 12

Чем дольше она молчала, раздумывая, тем больше он склонялся к решению избавиться от странной пассажирки. Нет, на у что? От помощи она отказалась, сама не просила, он ее почти силком принудил сесть в его машину – ну и пусть идет, куда шла.

- Не… на вокзал.

Он бросил быстрый взгляд в зеркало – девушка явно смутилась, закусила губы и потупила взгляд.

«Она хотела сказать «не знаю»? Иначе что это за оговорка.

- Какой? – уточнил он.

- А какие есть? – прозвучало искреннее удивление в ее вопросе.

«Ты откуда, милая, с Луны, что ли, что не знаешь, какие есть вокзалы?» – изумился он про себя, но вслух ответил:

- Автовокзал, железнодорожный вокзал. Какой выбираешь ты?

Наступила пауза. Такая, когда человек не знает, что ответить, и обдумывает свои слова. Она явно не собиралась на вокзал. Тогда какого хрена?!

- На жел-лезнод-дорожный, пожалуйста, - выдала наконец-то.

«Чую, Макс, ты только что влип вы большую задницу» - сделал про себя вывод.

- М-да, - невольно вырвалось у него вслух.

Периодически бросая короткие взгляды в зеркало, он видел, что девушка, сидящая там, сникает все больше. Ее пошатывало и, судя по всему, знобило. Он включил обдув заднего сиденья пассажира на полную мощь.

Ну куда ее, такую, высаживать под дождь? Ей явно некуда идти.

Она откинула голову назад, но продолжала кутаться в насквозь промокшую курточку. Дурилка картонная.

- Куртку сними, - не выдержал Макс.

- А? Что?

- Куртку, сними, говорю, теплее будет, - раздраженно ответил, следя за ней в зеркало.

Потупив еще несколько секунд, она наконец сообразила, что от нее хотят и завошкалась, снимая с себя прилипающую к телу курточку. Попыхтев и повертевшись, стащила ее с себя и бросила на пол.

Макс безразлично пожал плечами: ее вещи – ее дело.

Спустя еще полчаса Макс, зарулил, наконец в свой двор, припарковал автомобиль и заглушил двигатель. Чебураха дремала и будить ее было жалко. Но и не понадобилось. Внезапно отрыв глаза и обведя ими тихий двор, она выдала прям гениальное умозаключение:

- Это не вокзал. Никакой!

Мисс гениальность, блядь! Но еще гениальнее были ее последующие действия: схватив свою курточку с пола автомобиля, она рывком распахнула дверь и ухнула на мокрый асфальт прямо на колени.

Уже выскочив из автомобиля и оббегая его по кругу, наступая в лужи и матерясь, он услышал жалобный стон и всхлип. Подбежав, увидел, как лужица, куда уперлась ладонями чебураха, окрасилась в розовый цвет.

- Ну куда рванула? – Макс, уже изрядно распсиховавшийся, грубо поднял девушку, встряхнул, поставил ее на ноги и прислонил к автомобилю, - стоять сможешь?

Ему казалось, она уже ничего не соображала – по всему было видно, что у нее предобморочное состояние, но им надо было как-то еще до квартиры добраться. А он далеко на супер-мачо из любовных романов, которые одной рукой поезда поднимают, а второй – свою любимую женщину ласкают, и всё это одновременно.

Ему бы самому добраться до спасительной квартиры, где, может быть, ему удастся отдохнуть и выспаться, да кучу сумок донести за один раз – он не любил по два-три раза перетаскивать с автомобиля сумки, и предпочитал затащить всё разом.

Поглядывая, чтобы чебураха не упала под колеса автомобиля, Макс спешно вытаскивал сумки, тюки, чемодан и мешки.

Потом, твердо глядя ей в глаза, медленно и с нажимом произнес:

- У меня к тебе одна просьба будет – дойди, пожалуйста, сама до квартиры. Мне еще хренову тучу сумок переть – тебя мне просто некуда пристроить. Сможешь?

Промокший и едва стоящий на ногах Чебурахен моргнул, потом кивнул, потом выдавил из себя:

- Д-да.

Макс кивнул с сомнением, но выхода не было, и он привычно взгромоздил на себя все сумки, подхватил в руки чемодан и большую сумку и поспешил к подъезду. Дождался, когда девушка подбредет следом, повернулся к ней левым боком и коротко приказал:

- В кармане ключи, достань.

Покопошившись в кармане его джинсов, она достала ключи и хоть тут ума хватило самой открыть подъездную дверь.

Запихав ее собой в подъезд, он, как мог аккуратно, дотолкал ее до дверей лифта и нажал на кнопку вызова. Согнувшись под тяжестью баулов, он молился только об одном: чтобы она не рухнула прямо в подъезде.

Открыв двери квартиры, зашел сам, за руку втащил ее, и быстро скинул с себя сумки, распихав по комнатам и кухне с коридора. И уже подходя к денвушке увидел, как она, закатив глаза, медленно сползает по стене на пол.

- Да твою же ма-а-ать! – обреченно выдохнул, подскочил в последний момент и успел поймать продрогшее худенькое тельце.

Поднял ее на руки, подкинул, перехватывая поудобнее и отнес в свою спальню, уложив на кровать. Девушка вся горела – это было ясно и дураку, но на всякий случай он потрогал ее лоб.

Горит.

Глава 13

Амир

Я проснулся у себя в кабинете, сидя в кресле, и абсолютно голый. Я так ахуел, что не веря своим глазам, поднялся с него и подошел к зеркалу в полный рост. Мои глаза меня не обманывали – я был гол, как новорожденный младенец.

- Это что за хуйня? – произнес я ошалело, разглядывая себя в зеркало и ища… не знаю, что я хотел на себе найти, но должно же быть хоть какое-то объяснение тому, что произошло прошлой ночью и почему у меня башка трещит, как полено в костре.

Осмотрелся. Моя одежда валялась на полу, живописной кучей. Явно не я снимал. Или я был не в себе?

- И почему я нихрена толком не помню? – потер лоб рукой.

И тут мой взгляд упал на погром из техники, что, очевидно, я?... Смел со стола. Но это, блин, не точно. Просто если мыслить логически, то кто еще такой бессмертный мог пробраться в мой кабинет и в щепки раскрошить дорогостоящий монитор и клавиатуру.

О! И мышка вот – в труху размазанная лежит.

- М-да-а. Дела-а, - протянул я, все больше охреневая и понимая, что мало что понимаю.

Я опустил руку, почесать яйца и член, и, взяв ствол в руку, понял… что у меня был секс.

У меня.

Был?

СЕКС?!

А где, я, блять, тогда был в это время???

Гнев от непонимания заполнял мою голову и клубился темным, зарождающимся торнадо в груди. Я дышал носом, пытаясь унять эмоции – иначе тут всем пизда придет.

Вдруг в голове вспышками стали мелькать жаркие сцены сегодняшней ночи, появились воспоминания что да – сегодня мы с моей девочкой дали жару.

- Ну и какого хрена я тут один остался? Так выебался, что ли, что ноги не мог переставлять? – я поднял с пола разбросанную и, судя по всему, изрядно потоптанную свою одежду.

Осмотрел, брезгливо отряхнул, понюхал – вроде чисто, но надевать ее на себя желание отбило напрочь.

- Да ну нахуй, - бросил я зло и, как был, пошел на выход.

Внутри меня всё закипало и бурлило, и я намерен был выяснить, что за нахрен тут творится! Почему меня тут одного оставили?

Злой, как собака, я вылетел из кабинета, стремительно прошел по коридору и остановился, прислушиваясь: кто-то где-то должен был подать признаки жизни. Туда бы я и направился.

На кухне послышалось какое-то шуршание и брякающие звуки.

- А! Кто-то есть, да, в этом гребаном склепе, где никого никогда нет, но что-то творится, и всё мимо меня! – с этими словами, пуская пар из ушей я ринулся в кухню, намереваясь задать тому, кто там есть, пару вопросов.

Спросить я ничего не успел. В пылу найти хоть кого-то в своем доме, в частности, желательно бы, свою жену, которую я в упор не вижу уже пару суток и которая не отвечает на мои звонки и не перезванивает мне, я забыл, что вылетел из кабинета абсолютно голый.

Поэтому при виде меня, наша экономка Тамара Семеновна, седовласая женщина семидесяти лет отроду, которая вполне могла бы командовать армией Будённого, сначала застыла на пару секунд. Потом ее до сих пор яркие голубые глаза потемнели праведным гневом, а старческая, но еще крепкая ручонка начала шарить по столу.

Мне, конечно, было неловко, я не преследовал цели изображать нудиста перед откровенно пожилой женщиной, но я тут хозяин, вообще-то. Хочу – хожу голый. Хочу – не хожу. И вот тут я ступил: приняв гордый и независимый вид, нахмурил грозно брови и даже открыл рот…

- А-а-ах ты, охальник! – с этим воплем, по мощности превосходивший гул реактивного двигателя, в меня полетело туго скрученное полотенце, которое я перехватил одной рукой и быстро прикрылся им.

Ну, сколько смог – самое стратегически важное. Мои брови взлетели на лоб и я снова открыл было рот, чтобы возмутиться и поставить экономку на место, но меня снова опередили:

- Совсем из ума выжил?! Додуматься – по дому голышом ходить! Ты не один тут! Бесстыдник! – в меня полетел помидор, который я успел поймать второй свободной рукой.

- Тамара Семеновна! – наконец взревел я, вконец взбешенный таким ко мне неуважением. – Я не знал, что Вы здесь!

- Да какая разница, какая разница! – она уже вытащила из кухонного ящичка второе полотенце и скручивала его потуже, резво оббегая огромный разделочный стол, стоящий посередине огромной кухни.

Кинув помидор на стол, я стал пятиться задом из кухни, зорко следя за экономкой. Нрав у нее был крутой, и меня она не боялась – со школы меня за уши таскала. Да, моя первая классная учительница.

Ей было плевать кто я и что я – она была строгим педагогом до мозга костей и всю жизнь несла в массы добро, образование и воспитание. А когда ей уже стало тяжело таскать весь этот опт в массы – я взял ее к себе экономкой, и вот уже лет десять она пыталась причинить добро мне.

Тамара Семеновна, грозно насупившись, семенила ко мне так быстро и неумолимо, что мне пришлось позорно сбегать в гардеробную и там запираться.

- Тамара Семеновна! – пытался я достучаться до нее из-за двери, - я не знал, что Вы у нас! Точнее – забыл! В днях потерялся!

- Стыд ты потерял, а не в днях потерялся! – стучала она ладошкой по дверному полотну. – У тебя жена молодая… - и тут я ее сумел перебить:

Глава 14

Она стояла, прижатая к стене, почти на пальчиках ног, ее горло было сжато, в глазах плескался страх, но губы выдавливали фальшивую улыбку. Я молча сверлил ее глазами, она тоже молчала и хрипела, вцепившись мне в руку своим руками и безуспешно пытаясь разжать мои пальцы.

- Где твоя дочь? – процедил я сквозь зубы, наконец.

- А…Агата? – прохрипела, царапая кисть моей руки алым маникюром.

- А у тебя еще есть одна дочь? – я в изумлении слегка вздернул одной бровью наверх.

- Н… Нет, - Элеонора уже вонзила в мою руку свои когти, пытаясь разжать мои пальцы на своем горле.

- Где. Твоя. Дочь? – повторил я медленно и почти по слогам.

- Да где ей быть, дома, конечно. Пусти, Амир, пусти, больно! – царапала она кисть моей руки алым маникюром.

Почему я вообще отметил это? Мне насрать, какой у нее маникюр, равно и как на нее всю. Но почему-то этот момент вскарабкался в мой мозг и сейчас там пыталась что-то сверлить.

Я отпустил ее горло и она тут же картинно согнулась в фальшивом кашле. Раздражение накрыло меня с головой так, что руки зачесались просто свернуть этой курве шею. Агата не простит – это и останавливало меня.

- Показывай.

- Что именно? – ее глаза распахнулись и забегали по комнате

- Где твоя дочь. Что происходит, почему я ее два дня уже не вижу?

- К-как два дня? Вчера, перед сном, я ее видела, - ее лицо пошло алыми пятнами.

- Где?

- Да тут… дома… в коридоре, на первом этаже.

- Хм. А я где был в это время?

- Но… я не знаю… откуда мне знать, где ты был? Ты дома в последние сам не бывал!

Да, действительно, последние дни выдались у меня сложными. Но никогда такого не было, чтобы Агата не вышла меня встретить – когда бы я не возвращался домой. И уж тем более нонсенс, что она не ночует в нашей с ней спальне.

- Пошли, - кивнул я в сторону двери.

- Куда? – она сделала шаг назад и воткнулась в стену спиной, ударившись затылком о стену.

- Искать твою дочь. Меня дома два дня, как ты верно заметила, почти не было. Но ты-то была?

- Я… Амир, я… - замялась Элеонора, прижимая ладонь к своему горлу, - я… она мялась, явно не зная, что сказать.

Я терпеливо ждал, пока эта женщина разродится хоть чем-то, даже интересно стало, что вызвало у нее такие сложности с формированием своих мыслей. Что-то тут не так.

«Господи, как же меня эта дурра раздражает!» - я пытался унять новую волну раздражения и засунул руки в карманы домашних штанов, а то точно случайно придушу дурру.

- Я немного не в форме была, - она потупила взгляд в пол, - я не часто с ней пересекалась.

- Бухала опять? – я скривился, как от стакана уксуса.

- Нет, что ты! Голова болела, я пятьдесят грамм, буквально, для давления! – зачастила она, как из пулемета.

- Элеонора, если ты не войдешь в разум, поедешь в гарнизон – солдат обслуживать. Иди давай, - я подошел к двери и встал, пропуская ее вперед.

Она вышла бочком, стреляя глазами по мне и сторонам, но молча.

- Веди.

- Куда?

- Туда, где твоя дочь. За два дня ты не могла не видеть – где она ночует. Вы же с ней как-то общаетесь? Где она?

- Я правда не знаю, но вчера вечером она была дома, клянусь! Амир, я не вру, правда!

В висках запульсировало, словно маленькими молоточками забили, я растер виски пальцами рук и кивнул ей, чтобы убиралась нахрен. Действительно – с чего я до нее докопался. Существует тут, в этих хоромах, спокойно, и пусть себе побухивает.

Ведет себя тихо, мне на глаза не попадается. Кроме последних дней – тут ее многовато что-то стало вдруг. Хер на нее три раза, мне нужно найти мою Агату. Вот тут уже действительно, где надо разобраться – какого хрена?

Элеонора, а по паспорту обычная Нюрка, слиняла с коридора к себе – на первый этаж. Спальню на втором этаже я не стал ей выделять принципиально – ибо нехер.

Проводив тещё взглядом я растер шею и повел плечами – устал, как собака. Самвэл мутит что-то, Дикий вдруг стал любезен до приторности, в городе странные слухи ходят. Надо быть осторожнее.

Я пошел по всему второму этажу, открывая каждую гостевую спальню – где-то же Агата должна была ночевать, если она вообще ночевала дома? И ей Богу – лучше бы она по какой-то причине на меня обиделась и ушла в другую спальню.

Я даже примерно не предполагал, на что и за что можно было на меня обидеться – я с нее пылинки сдувал, но с этим можно разобраться.

- Где же ты, Агата? – бормотал я, открывая дверь за дверью, пока наконец не открыл самую дальнюю на втором этаже.

Постель была смята, на ней явно кто-то спал. Элеонора отпадает – ей внятно было донесено, что второй этаж не для нее. Прислуга тоже сюда не поднимается, только клининг. Но и тот, уверен, не ложится подремать у меня дома. Остается Агата.

- Как интересно, - с этими словами я вошел в комнату и осмотрелся.

Глава 15

Отойдя к дальней стене и оперевшись в нее спиной, женщина остановилась, замерев.

«Господи, пронеси! Для всех же стараюсь!» - взмолилась мысленно, зажмурив глаза и задержав дыхание.

Ничего не происходило, и она медленно приоткрыла глаза. Амир грозовой тучей продолжал молча стоять в дверном проеме, сжимая и разжимая кулаки.

- Амир? – она облизнула враз пересохшие губы. - Что-то случилось? – ее сердце колотилось, как барабан.

- Агата сбежала из дома. Ты знала об этом? – его глаза были чернее тучи, казалось, еще чуть-чуть, и ее затянет в эту черную дыру, где она и пропадет бесследно.

- Я? Н-нет, с чего ты взял? – Элеонора старалась выглядеть уверенно, но на словах ее зятя о том, что Агатка, дурочка такая, сбежала из дома, ноги ее стали подкашиваться.

- С чего я взял «что»? Что моя жена сбежала, или что ты к этому имеешь отношение?

- Амир, что ты говоришь такое?! – ее глаза испуганно забегали. – Я не имею к этому никакого отношения! Да и с чего ты взял, что она сбежала? Она не могла, Амир, не могла! Она любит тебя!

- В твоих интересах найти свою дочь раньше, чем я найду свою жену. В ваших интересах, - поправился он, раздумывая о том, что, если бы, его захотели поиметь – они сбежали бы обе.

Какой смысл сбегать Агате, но оставаться ее матери?

- Амирхан Таирович, - раздалось негромкое с коридора.

Повернувшись на голос, он увидел сосредоточенного и хмурого Германа, который направлялся к нему.

- Самвэл приехал. Не один, - тихо сообщил он Амиру.

Брови мужчины взметнулись наверх

- О, как. Интересно как, - он в задумчивости потер подбородок, - где он?

- Я оставил его в зале. Он не один. С Диким.

Кинув взгляд на Элеонору, Амир удалился в сопровождении своего бодигарда. Визит Самвэла ничего хорошего не сулил, эта старая паскуда спит и видит, как отобрать его подпольные казино, а лучше вообще прикопать так, чтобы никто никогда не нашел.

Войдя в зал, Амир окинул взглядом колоритную парочку, вольготно, как у себя дома, расположившуюся на его диванах.

Самвэл был теневым королем города и области. Амиру, откровенно говоря, было срать на него, но границы приличий соблюдать надо было. Когда он пришел к этому королю с предложением посодействовать в подпольным бизнесом, Самвэл только посмеялся над ним.

- Щенок, - хрипел он тогда каркающим мерзким смехом, - куда ты лезешь? Я и без тебя сделаю всё, что мне надо. Этот город мой, и без моего ведома и разрешения здесь ничего не происходит. Рано тебе еще к кормушке, походи в шестерках, - и брезгливо сплюнул Амиру под ноги.

Вот уж кем-кем, а шестеркой Амир никогда ни у кого не был. Не привлекался, не сидел, под следствием не состоял и жопу свою ни под кого не подкладывал. Пришел к Самвэлу только потому, что знающие люди ему подсказали – прояви уважение. Чтобы потом предъяв не было.

Он наступил себе на горло, пришел, проявил. Утерся.

Уходя от этого старого пидораса понимал, что сейчас или он успеет подгрести под себя эту нишу, или подгребут его. Он тогда из кожи вон лез, чтобы найти отморозков, согласных на любые действия, случись что. Хвала небесам – их услуги не потребовались, Амир сумел выйти на нужных людей, обрисовать перспективы и гарантировать полную скрытность.

Теперь в городе и области была целая сеть подпольных казино, приносящих баснословный доход. Ему хватало и на оплату нужных людей во власти, и себе, с лихвой. Со временем он еще кое-что, так, по мелочи, прибрал к рукам в городе. Сильно никогда не борзел, действовал аккуратно, незаметно, и в итоге, почти случайно, стал представлять угрозу Самвэлу.

Ему нахрен не упали ни положение, ни статус Самвэла, но кто же в это поверит? Этот больной ублюдок ссыт, что Амир метит на его место, и от страха способен на многое. Надо быть осторожнее. Убить его не проблема, к нему даже ниточек не будет, но он просто не хотел марать руки. он тепербь человек семейныйэ. у него красавица-жена, он надеется на продолжение рода... нахуй ему место Самвэла?

Он тихо впахивал, как шлюха на галерах, и когда старый хрыч похватился, Амир уже успел отжалеть от своих доходов хорошие куски властьимущим, поэтому для старого козла был уже недосягаем. Но времена идут и то, что Самвэл вот так, днем, в открытую, заявился к нему домой в сопровождении реально отбитого на всю бошку Дикого говорило лишь об одном: под Амира начинают копать.

И вот сейчас эти два ублюдка сидели у него дома и тихо между собой переговаривались. Амир вошел в комнату и остановился напротив них, засунув руки в карманы брюк.

- О, Амирчик, - проскрипел Самвэл с фальшивой улыбкой на губах, сверля его злобным взглядом, - поговорить бы надо, вопросы некоторые порешать.

- Говори, порешаем, - усмехнулся хозяин дома.

Старик перебросился взглядами с Диким и пожевал свои губы. Он знал, что просто не будет, но то, что Амир не сел сам и не предложил дорогим гостям чашечку коньячку говорило о многом. В частности, о неуважении какого-то выскочки к нему – хозяину города и области.

Прочистив горло, Самвэл продолжил:

- Амир, нехорошо поступаешь.

Глава 16

- Здравствуйте, гости дорогие, - сладко пропели за его спиной, и он едва заметно поморщился.

В зал с сервировочной тележкой, на которой стоял кофейник, молочник, сахар и бутерброды с семгой, вплывала Элеонора.

Переодетая в красивый брючный костюм, который выгодно подчеркивал ее фигуру, облипая задницу и практически вываливая из декольте сиськи, она закатила столик в комнату, изгибаясь, как змея.

Глаза и Самвела, и Дикого сразу же загорелись, упершись ей в декольте. Элеонора разливала кофе по кофейным чашкам, практически вывалив свое вымя под нос этим двоим, которые уже откровенно облизывались, чуть ли не пуская слюни.

«Да эта старая сучка вконец охуела», - Амир едва сдерживался, чтобы не сломать ей шею.

Его теща переходила все мыслимые и немыслимые границы. Надо было совсем потерять или мозг, или инстинкт самосохранения чтобы вот так вломиться в комнату, когда у него такая встреча и разговор.

Но эта дура, казалось, даже не замечала направленных на нее взглядов. Убивающего – Амира, и трахающих – Самвэла и Дикого.

- Амир, ты нас не познакомишь? Какая красавица! – цокая языком и пуская слюни, спросил Самвэл, принимая чашку кофе из рук женщины.

Элеонора жеманно выпрямилась и встала, как на показе – товар лицом. Точнее – жопой.

- Нет, - отрезал Амир, - вам пора.

Дикий метнул взгляд на старика и, получив еле заметное движение головой из стороны в сторону, остался сидеть на месте, откровенно раздевая взглядом стоящую перед ним красотку.

- Значит, - тяжело вздохнул старик, - мы не договорились?

- Я всё сказал, - глаза Амира потемнели и желваки заходили на скулах.

- Ну что же, ну что же… зря, Амирхан, зря. Уважительнее надо быть к людям. Свидимся еще, - зловеще процедил Самвэл.

Встав, дернул подбородком, позвав с собой Дикого. Проводив взглядом гостей и дождавшись, когда Герман выпроводит их из дома, повернулся с женщине, разом сбледнувшей с лица.

- Вот смотрю я на тебя, Элеонора, и думаю. Что тобою движет? Какую игру ты затеяла?

- Ты о чем, Амир? Я просто угостила уважаемых людей кофе, обычная вежливость, - фальшиво засмеялась она, вцепившись в ручку сервировочного столика и выкатывая его из зала.

Проводив ее мрачным взглядом, дождался Германа.

- Ну, что думаешь?

- А что тут думать, Герман Таирович? Скоро начнется игра по-крупному.

- Она уже началась, Гера, уже. Охрану усилить, собрать по городу информацию, любую, даже самую бредовую.

- Сделаем, - коротко кивнул Гера и вышел из дома.

Амир понимал, что где бы и по какой причине не находилась сейчас Агата – ее надо было возвращать домой, и как можно скорее. С ней он потом сам разберется, и накажет, если будет такая необходимость, но было бы кого наказывать.

Он прошел в кабинет и включил новый, недавно установленный компьютер. Пока он не разберется, что произошло в его доме за последние пару суток – с места не сдвинется. Загрузив архив записей, стал гонять бегунок по видео, пытаясь в мельтешении кадров зацепиться хоть за что-то, потому что детально просматривать двое суток – это просидеть здесь двое суток, за этим столом, в этом кресле.

Такой роскоши он позволить себе не мог – время стремительно утекало сквозь пальцы. Вдруг его взгляд выцепил какую-то суету на кадрах и он включил воспроизведение. Его кабинет, темно, только экран монитора мерцал, а сам он спал в кресле.

Спал?

В кресле?

- Да ну нахер, - проговорил он с интересом, готовясь смотреть запись.

Вот пришла Агата, тормошит его за руку, он отмахивается, потом, видимо, просыпается и тянет свою девочку себе на колени, раздвигая ей ноги.

Вот сметает технику со стола… ага, значит, это точно он устроил погром в своем кабинете. Сажает свою девочку на стол, целует, ласкает. Вот он припадает ей между ног, она вцепляется в край стола – вон, ногти мерцают ярким маникюром.

А дальше жаркий секс. Очень жаркий секс. И его Агата раскрепощенная, как никогда, отдается ему со всей страстью.

- Темно, блять, - ругался он раздосадовано, поправляя восстающий член в штанах, - не видно толком.

А он бы с удовольствием посмотрел на их секс со стороны – оказалось, это очень даже возбуждающе. Посмотрел на время – поздний вечер, почти ночь. А на утро он выяснил, что Агата не ночевала дома, скорей всего. Или ночевала, но сбежала рано утром.

- Так, ладно, посмотрим дальше, - его рука снова легла на мышку и стала двигать бегунок. – Секс, секс, снова секс… - бормотал, передвигая бегунок на лифте воспроизведения видео.

Кадры скакали с одного на другой – секс он пересмотрит позже, сейчас надо найти что-то другое, что прольет свет на происходящее.

- Стоп! А это что такое?? – его глаза полезли на лоб – ему показалось, что в дверях кабинета, когда он имел свою девочку, кажется, в попку, кто-то был…

Он лихорадочно крутил видео, пытаясь поймать нужный кадр, и у него в голове бились барабаном мысли: «Я имел Агату в попу? Я не помню этого?? Какого хуя??? Я вообще ничего не помню!»

Глава 17

Старый король, под которым шатался трон, сидел мрачнее тучи в VIP-зале цокольного этажа одного пафосного заведения. Вход сюда был только ему и тем, кого он с собой приводил. Амир, сученыш, не прогибался, делиться не хотел, что подрывало его, теневого короля, авторитет.

И так молодые волчата на пятки наступать пытаются. Ну, ничего, скоро будет этому выскочке сюрприз. Предупреждение, так сказать.

Как он его прохлопал? У него в городе было всё под контролем, без его ведома даже птицы не срали! А тут, у него под носом, какой-то юнец подгреб под себя и часть чинуш, и силовиков, и игорные дома.

- Промахал я, когда он юнцом был, промахал, - с раздражением бормотал себе под нос Сам, постукивая старческими пальцами по кожаному подлокотнику кресла, в котором сидел. – Надо было его тогда к ногтю пригибать, а я, старый дурак, решил, что пацан бесперспективен.

Самвэл дернул куда-то подбородком, и ему тут же принесли хрустальный графин с водкой, соленые огурцы и черный хлеб с солью. Еще минут через пять на разносе доставили квашеную капусту, маринованные грибочки, тарелку наваристого борща и плошку отварной, политой растопленным сливочным маслицем, картошки.

Дед был старой закалки и не понимал вот этой вот современной еды и их порций – на один зубок. Но положение обязывало, и только когда никто не видел, позволял себе простую еду, закуску и старую добрую водку.

В зал вошли местные девки и забрались на невысокий подиум. Их тела были прикрыты небольшими блестящими тряпками, и то – ненадолго. В их задачу входило развлекать мерзкого старикана, пока он изволит кушать.

Заиграла негромкая музыка, под которую девицы стали извиваться и стягивать с себя тряпье. Он намахнул сразу полстакана водки, задержал дыхание, занюхал горбушкой черного хлеба, крякнул и с удовольствием выдохнул, утирая слезящийся глаз.

Извивающиеся, потные тела под яркими и жаркими софитами ему не приносили удовольствия, и он бросил требовательный взгляд из-под насупленных бровей куда-то в сторону. В зал затолкнули пару совсем молоденьких, видимо, начинающих проституток, которые испуганно озирались по сторонам.

Следом за ними шел их сутенер по прозвищу Урюк. Юркий, как уж и сморщенный, как сушеный чернослив, он полностью оправдывал свое прозвище.

- Самвэл, - оскалился он в гнидой улыбке, - посмотри, свежачек! – ткнул он рукой в направлении девочек. – Не сомневайся, все чистые и совершенногодние давно уже, - заржал сутенер, - и, - он поднял вверх указательный палец, - сами пришли! Мы Уголовный кодекс чтим, читаем и уважаем. Так чего бы не дать девочкам заработать лишнюю копеечку. Ну? Какую себе выбираешь?

Девушки встали перед стариком, подбоченившись и картинно выставив ножки. Он обвел их угрюмым взглядом и молча ткнул узловатым пальцем в субтильную блондинку. Та сорвалась с места и подошла к нему, присев у его ног.

Урюк коротко свистнул, и в зал вошел один из его шестерок. Здоровый детина под метр девяносто ростом, с накачанным телом, бритый налысо и черной щетиной.

- Приступай, - коротко бросил Самвэл, зачерпывая ложку квашеной капусты и отправляя ее в рот.

По подбородку потек липкий сок с капусты, заливая лацканы пиджака.

Детина молча подошел ко второй девушке, схватил ее за волосы, намотав на кулак, и опустил ее на колени. Второй рукой расстегнул ширинку брюк и уткнул лицо девушки себе в пах. Та с готовностью стянула с него брюки и трусы и достала огромный, уже наливающийся силой член.

Обхватила его двумя ладонями, облизала его от основания до головки, взяла ее в рот и принялась старательно сосать, преданно глядя в глаза мужчине. Член был настолько огромным, что не помещался у нее во рту, но она старательно насаживалась на него снова и снова.

Детина подал бедра чуть вперед, а сам, продолжая держать девушку за волосы, слегка согнувшись в поясе. Проститутка обильно смачивала слюнями набухающий ствол, старательно вылизывая волосатые яйца.

Самвэл вперился в них взглядом, замерев со стаканом водки в руке. В его глазах зажегся огонек похоти, на щеках появился румянец.

«Может быть, в этот раз получится?» - довольно подумал он и привстал с кресла, расстегивая свои штаны.

Сидящая у его ног блондинка с готовностью помогла ему расстегнуть ширинку и спустить до колен штаны и ситцевые семейники. Самвэл и в молодости не обладал выдающимися размерами своего хозяйства, а с возрастом и вовсе стало проблемно сосать ему через расстегнутую ширинку брюк, поэтому их приходилось снимать.

Он уселся обратно в кресло голым задом и чуть шире развел ноги в коленях. Оттопырив мизинчик, залпом опустошил второй стакан, закусил грибочками и блаженно выдохнул. Его старческая рука легла на макушку молодой проститутки.

- Как звать тебя, дитя моё?

- Варя, - та улыбалась, глядя на него снизу вверх.

- Ну что же, Варенька, если постараешься – не обижу, уважь старика, сделай ему хорошо.

Кивнув головой, Варя приступила к делу, едва сдерживая рвотные позывы. Дряблый, дурно пахнущий стручок, седые реденькие липкие волосы в паху, отвисшая и морщинистая мошонка – это было не то, к чему она готовилась.

Но злить старика, по слухам, было опасно, и она с усердием принялась за дело. Безвольно висящая погремушка никак не удерживалась во рту, это было все равно, что из пережеванной вареной кукурузы вновь слепить упругий початок, но она старалась.

Пока она чесала старику яйца, ее товарку загнули раком, поставив на колени и пытались воткнуть в нее нереально здоровый, какого-то почти черного цвета, член. Она пыхтела, сцепив зубы, но послушно оттопыривала попу, пытаясь облегчить свои болевые ощущения.

Детина врывался в нее без жалости, грубо, вцепившись пальцами в ее ягодицы и с силой разведя их в стороны.

Толчок… еще толчок и, наконец, он с размаху ворвался в еще не настолько разработанное влагалище молодой проститутки, чтобы принимать такие размеры относительно легко. Девушка закричала, за что тут же получила болючий шлепок по ягодице широкой волосатой пятерней. Она снова взвыла, но тут же закусила губу и зажмурила глаза.

Глава 18

Сделав всё, что мог, на месте пожара складских помещений, Амир поехал в больницу скорой медицинской помощи, куда привозили пострадавших. Несколько человек получили контузии и ожоги разной степени, несколько надышались угарного газа и находились в разной степени тяжести состояниях.

Он нервно расхаживал по приемному покою, то и дело кидая взгляд на часы, висевшие высоко на стене. Три часа уже тут торчит, и толком никто ничего не говорит.

Он понимал, что врачи сейчас заняты его людьми, его сотрудниками, которые виноваты лишь вы том, что работали у него, у Амира. А какой-то старый пидорас, давно потерявший реальную власть и уважение, захотел вернуть их себе за его счет.

- Господи, сколько же еще ждать-то?! Можно подумать, я сюда роту пригнал с места боевых действий, блять! – выругался в сердцах, и тут же услышал:

- Ну, роту – не роту, а пожар сродни боевым действиям.

Обернулся на голос и увидел главврача больницы – Петра Наумовича Бродского. Тот протянул Амиру руку:

- Приветствую, Амирхан Таирович. В двух словах: что случилось, откуда они? Все Ваши, как я понимаю?

- Да, доброй ночи, или что там у нас на часах? – пожал тот в ответ ладонь главврача. – Все мои, у меня пожар на складах. Вдруг.

- Вдруг, говорите? – Петр Наумович, интеллигентный мужчина около семидесяти лет посмотрел на него поверх очков.

Амир неопределенно пожал плечами.

- Какие новости? Хорошие или плохие?

- Жертв нет, если Вы об этом, но несколько человек в реанимации. Остальным оказывается медицинская помощь, берутся анализы и проводятся обследования. По результатам кого-то оставим, а кого-то отправим домой.

- Петр Наумович, если кому-то нужны платные услуги, то…

Договорить не успел, так как его перебил Бродский:

- Уважаемый! У нас хорошая, я бы даже сказал – отличная больница! И медицина пока у нас бесплатная, ну, в основной своей массе. И если Вы намекаете на какие-то платные вознаграждения… - тут его уже перебил Амир, который изрядно устал и изо всех сил сдерживал свое раздражение:

- Я не намекаю, - жестко осек он собеседника, - я прямо говорю: если. Вдруг. Кому-то. По какой-то причине, - чеканил он слова, твердо глядя в глаза главврачу, - понадобятся какие-то платные манипуляции – то счет мне. Напрямую. С ними согласовывать будут ли они делать их, эти самые платные манипуляции – не надо! Будут. И они делать, и вы – им. Платить буду я. Я внятно, Петр Наумович, донес свою мысль?

- Внятно, - отрезал главврач.

Амир устало кивнул и потер переносицу большим и указательным пальцами. Зажмурился, тряхнул головой.

- А Вы, голубчик, как себя чувствуете? Может, мы и Вас осмотрим, раз уж Вы здесь? – главный испытующе смотрел на него.

Амир задумался. С ним, действительно, происходит какая-то херота, если не сказать грубее. За всю его жизнь у него было, конечно, несколько серьезных черепно-мозговых, и врачи предупреждали о последствиях. Но неужели вот так рано началось?

- Хм. Пожалуй, я бы поговорил с кем-то из специалистов.

- С каким именно? – оживился Бродский. – Вы не переживайте, у нас полная анонимность. Для таких, как Вы.

Амир хмыкнул, но уточнять не стал.

- С головой проблемы.

- Болит?

- Нет. Провалы в памяти.

- Да-аже та-а-ак, - протянул глав, сняв очки и сканируя Амиром профессиональным цепким взглядом.

Амир чувствовал себя неуютно, как на невольничьем рынке, но терпел. Если у него начались такие серьезные проблемы с башкой – это надо узнать, как можно быстрее, и подумать – как быть дальше.

- Амирхан Таирович, пройдемте со мной, - пригласил его глав и пошел первым по коридору.

Амир широким шагом поспешил за ним, оставив верного Геру в приемном покое.

- Но Амирхан Таирович, - попытался было верный пес последовать за ним, но был резко перебит:

- Тут стой! И бди! И вообще, - он сделал неопределенный мах рукой, - контролируй тут всё.

Герман недовольно зыркнул на босса, но послушно остался стоять, бегло осматривая снующих посетителей.

Спустя еще три часа Амирхан сидел в кабинете главврача и смотрел, как тот изучает результаты обследования и постукивает кончиком карандаша по столу. Его брови то сходились, то разъезжались на подвижном лице, глаза быстро бегали по строчкам.

Он то переворачивал страницы, то возвращался к ним снова и читал с самого начала. И так по кругу, по нескольку раз. Амир даже задремать успел. Из состояния полудремы его вывело легкое покашливание старичка.

- Скажите, что навело Вас на мысль, что у Вас имеются проблемы с головой в плане потери памяти?

- Я не помню событий последних нескольких суток.

- Совсем? - брови Петра Наумовича поползли на лоб.

- Нет. Совсем, в общем, я помню. Но не помню некоторых важных событий. В упор. Ни малейшей зацепки.

- Ну, может, они были не столь значительны? Или вошли в поле Вашего внимания фоном, и Вы не зафиксировали их в памяти важными?

Глава 19

Амир мрачный покинул больницу, выйдя из нее, не глядя на своего телохранителя. Домой решил не ехать – снова вернулся на место пожарища. Огонь был затушен, пожарные машины уехали, на территории работали спецы с осмотром.

- Есть новости? – спросил кого-то, поймав за руку.

- Смотря какие, - низенький пузатенький мужичишко смотрел на него снизу вверх и часто-часто моргал.

- Любые, - процедил Амир.

- Есть хреновые. Поджог, в нескольких местах сразу. Профи работали.

- Уверен?

- В том, что поджог, или в том, что профи работали? А, впрочем, да и да. Уверен в обоих моментах. В результатах экспертизы всё укажу подробно. Но Вам, извините, отдать не могу, сами понимаете, что…

- Я сам возьму! – рыкнул он, отпуская локоть мужичка.

Уже вовсю шел новый день, когда они одновременно с Герой сели в машину, и только заурчал движок, как на телефоне Амира запиликал входящий вызов.

- Да, - ответил не глядя.

Выслушав внимательно, не перебивая говорившего, только спросил:

- Уверен? – и получив удовлетворивший его ответ, бросил Герману:

- Домой, оттуда я на своей поеду.

Тот, молча кивнув, втопил педаль газа в пол и довольно быстро преодолел объездную часть дороги, ведущей в город. А вот на въезде в город они уже встряли в пробку из-за образовавшейся впереди мелкой аварии, где два барана доказывали, кто кому не уступил дорогу.

Тем временем Самвэл сидел у себя дома, когда к нему, как к себе домой, без предварительного звонка, без стука, без разрешения ввалился Дикий и, пройдя грязными ботами по персидскому ковру, плюхнулся в кресло, развалившись там, как шлюха под забором. Его передернуло, но он сумел сдержаться.

Раньше перед ним даже дышать боялись без разрешения! А сейчас - никакого почтения! Распоясались, щенки!

«Этот тоже, спит и видит, как мое место займёт. Выкуси, щенок блохастый, ты еще мне ноги целовать будешь», - неприязненно думал Самвэл, глядя на вконец обозревшего Дикого.

Но пока приходилось терпеть и использовать его для своих целей.

- Ну? – спросил, отпивая из хрустального стакана минералку без газа.

О своем здоровье Самвэл заботился тщательно, так как бурная молодость и зоны не добавили ему его.

- Что «ну»? Я тебе фотографии дал? Ты сказал – проверишь. Проверил?

- А ты мне на что? – старик сердито зажевал губы и со стуком поставил стакан на стол.

- Я-то? – хохотнул Дикий. – А я тебе, дорогой, на то, чтобы Амирка наш тебя раньше времени к праотцам не отправил. Да и город ты без верных людей под контролем не удержишь. Сыпется всё, молодняк голову поднял, хотит платить налоги государству. Нам не хотит. Бизнес свой все, как по команде, легализовать хотят, на белые зарплатки выходят. Тяжело сейчас стало. Может, и ты на покой, а? Возраст серьезный, здоровьишко не то уже, тяжеловато, небось?

- Ты за мое здоровье не переживай! – метнул он злобный взгляд на Дикого - Я еще тебя, щегла, переживу. На вот, - он кинул на колени мужчины папку, - посмотри.

Дикий лениво раскрыл папку и пробежал глазами по листку и фотографиям. Резко выпрямился и поднял глаза на старика.

- Значит, это Агата. Мне тут человечек один инфу скинул, что у него жена пропала – ищут по камерам, когда и куда свинтила эта цыпочка. Всё сходится. Только что за лошок? Неужели она Амирку своего на это недоразумение променяла? И машина стремная, и сам, никто, похоже. Во всяком случае, я его на лицо не знаю.

- Вот и проверь, кто да что. И это… пригласи барышню ко мне в гости. Погутарим с ней, о погоде.

- Амира прижать хочешь? – просек фишку Дикий и задумался. – А что? Вариант. Мы ему девку его вернем, а он нам половину казино своих. И магазинчиками поделится, ради такой куклы, а? Как думаешь, Самвэл?

- Неужели ты думаешь, что он так дешево выкупит свою девку?

Дикий еще раз посмотрел на фотографии Агаты, когда она стояла возле машины Макса. Да он и так ее помнил очень хорошо, у него всегда член дыбом вставал, когда он ее видел. Редко, правда, видел, Амир никуда ее почти не выводил по тусовкам, но уж когда приводил…

Дикий мысленно чертыхнулся на восстающий так некстати стояк и поморгал, прогоняя наваждение в виде воспоминаний об Агате.

Да, сам бы он за такую соску тоже не поскупился. Только у него и этого нет, а хочется.

«В принципе, - складывал он два плюс два, - план хороший. Девку сюда, и можно будет нагибать Амира по полной. Видел я, как он надышаться на нее не может. А уж потом я свою долю у этого сколопендра отожму. Процентов, так скажем, семьдесят. Ему хватит на его век».

- Сначала привезти ее надо, - согласно кивнул он головой, - а то делим шкуру неубитого медведя.

- Вот и займись, а то сидишь, штаны на жопе в моем кресле протираешь.

Дикий метнул взгляд на Самвэла, но ничего не стал отвечать, поднялся из кресла и молча покинул дом этого старого паука.

Пока шел к машине, на телефон пришло смс-сообщение: «Поторопись».