Измена. Кто она?

Глава 1

— Тебе привет от любимой женщины твоего мужа, — грубый мужской голос раздается над ухом. — Скоро она займет твое место.

Ощущение чужой руки, жестко сдавливающей плечо, исчезает. Оседаю на асфальт, уставившись мутным взглядом в спину незнакомого мне мужчины, быстро удаляющегося от меня. Его лицо скрыто капюшоном черной толстовки.

Первый шок сходит. И вот тут начинается настоящий ад.

Левую руку охватывает невыносимая, жгучая, непередаваемая боль. С каждой секундой она становится все сильнее и сильнее. Кажется, словно кожу разъедает. Сознание стремится уплыть от пытки, которую испытываю, но я почему-то продолжаю хвататься за него.

Кто-то рядом истошно кричит. Не могу сосредоточиться, разобрать голосов. Вокруг меня скапливаются люди. Хочу попросить, чтобы они отошли, но слова не выдавливаются наружу. Издаю хрипящие звуки. Мне нечем дышать. Целой рукой хватаюсь за горло, пытаясь оттянуть невидимую удавку, хотя на мне легкий желтый сарафан на толстых бретелях.

— Вызовите скорую, — басит кто-то.

Осматриваюсь. Поднимаю глаза вверх. Сегодня самое синее небо, которое я только видела. Жгучие слезы текут из глаз. Мне жутко больно. Стону. Хочется дотронуться до руки, которая буквально пылает, но страшно, что обожгусь об нее.

Как такое могло произойти? Почему со мной? Невольно вспоминаю, как выходила из своей студии рисования. Довольная и счастливая, потому что собиралась ехать домой. Саша сегодня будет поздно. Несмотря на это, мне очень хотелось устроить ему сюрприз. Приготовить его любимую пасту. Теперь вряд ли получится… как и рисовать.

Мужчина подбежал неожиданно. Я не успела даже моргнуть. Лишь заметила, как он плещет чем-то мне в лицо. По инерции я успела отскочить, закрылась левой рукой, в которой держала папку с набросками. Теперь оголенная кожа буквально плавится, вгоняя тело в агонию. Хорошо, что я смогла спрятаться за пластиковой преградой, иначе все могло бы быть страшнее.

Сгибаюсь пополам, утыкаясь лбом в горячий асфальт. Мне нужна прохлада. Я сгораю заживо.

Вой сирены заставляет вздрогнуть, но у меня нет сил подняться. Не могу разогнуться. Рука почти не двигается. Страшно на нее смотреть. Всхлипываю. Вроде бы кто-то дотрагивается до меня. Дергаюсь. Вся дрожу.

— Отойдите, — зычный женский голос прорывается словно толщу воды. — Вы как? — прохладная рука касается моего плеча.

Льну к ней, пытаясь хоть немного остудиться. Резкий укол не пугает. Наоборот, я рада ему. Надеюсь, что от него неописуемая боль хоть на какое-то время отступит. Только сейчас понимаю, что до крови вцепилась зубами в нижнюю губу. Заставляю себя их разжать.

— На каталку ее, — гаркает все тот же женский голос.

Меня подхватывают сильные руки. Кладут на что-то твердое. Все также не открываю глаза. Хочу прижать к себе покалеченную руку. Но ее перехватывают.

— Нельзя, — спокойно произносит женщина. — Потерпите, сейчас станет легче.

Мотаю головой. Мне врут! Легче не становится. Кажется, я уже вся состою из боли. Невыносимо. Но в голове понемногу начинает темнеть. Мысли становятся вязкими. Все еще стараюсь ухватиться за них.

В голове возникает сегодняшнее утро. Терпкий аромат кофе забивается в нос. Муж сидит за столом в белом поло с отутюженным мной воротничком. Конечно, руководителю строительной компании нужно выглядеть с иголочки. Саша подхватывает яичницу с тарелки. Говорит, что задержится на работе. Грустно улыбаюсь ему. Придется снова быть одной в огромном доме. Но ничего, у меня сегодня уроки рисования, так что есть, чем себя занять. Телефон мужа вибрирует. Он быстро смотрит на экран, блокирует его.

— Мне пора, — Саша промакивает губы, выходит из-за стола.

Я, как обычно, провожаю его до двери. Оттягиваю край домашнего розового платья на тонких бретелях. Переминаюсь босыми стопами по холодной плитке, пока Саша обувает начищенные черные туфли.

— Я напишу тебе, — он наклоняется ко мне. Нежно дотрагивается своими губами до моих. — Поля, люблю тебя больше жизни!

Уверенные слова мужа становятся все тише. Кажется, я все-таки теряю сознание.

Глава 2

Невыносимая боль резким толчком выдергивает меня из спасительной темноты. Я сразу же окунаюсь в ад, состоящий из раздирающего левую руку зуда. На этом фоне головная боль кажется неприятным недомоганием. Кое-как разлепляю слипшиеся веки. Черные мурашки бегают перед глазами. Моргаю. Тихо стону, хотя хочется кричать. Стараюсь сфокусировать зрение. Бесполезно. Все плывет. Не могу понять, где я. Меня трясет от какого-то постороннего движения, отчего и без того жгучая резь в руке становится с каждой секундой все более нестерпимой, будто пытается вгрызться как можно глубже. Мне хочется снова провалиться в сон, забыться, опустить руку в лед… сделать что угодно, лишь бы перестать чувствовать всепоглощающие муки, от которых тело словно раздирает на части.

Слезы непроизвольно текут из глаз. Зажмуриваюсь, так и не поняв, где я. Корчусь, стараясь сжаться в комочек, прижать к себе пострадавшую руку. Надеюсь, хоть это поможет утихомирить пылающее внутри меня отчаяние. Мне страшно. Тошнота подступает к горлу. Съеживаюсь, но стоит двинуться, острый спазм простреливает каждую клеточку. Кажется, я кричу… нет, вою. На большее не хватает сил.

— Не двигайтесь, — мягкий голос доносится будто сквозь толщу воды. Не могу разобрать, кому он принадлежит.

Меня укладывают обратно, аккуратно прижимают плечи к твердой поверхности. Снова пытаюсь открыть глаза, но от резкого толчка руку снова простреливает адская боль.

— Приехали, — рявкает кто-то над головой.

Сознание постепенно начинает уплывать. Испытываю от этого несказанное облегчение. С нетерпение жду, когда провалюсь в темноту. Легкий ветерок неожиданно касается оголенной кожи на ногах.

— Где она? — знакомый голос прорывается сквозь дымку.

“Саша? Откуда он здесь взялся? Или это мой мозг сходит с ума от происходящего?” — последнее, что я успеваю подумать, прежде чем провалиться во тьму.

Когда в следующий раз открываю глаза, меня слепит яркий белый свет. Жмурюсь, тихо стону. Боль немного притупилась, превратившись в терпимую, правда, до скрежета в зубах.

Пытаюсь поднять голову, но тело не слушается. Радует, что я его хотя бы чувствую… не могу не чувствовать мучительной ломоты, которая так и не отпустила меня. Тихо хриплю, стараясь пошевелить одним пальцем. Бесполезно, усталость придавила меня к кровати.

— Тише-тише, — знакомый голос заставляет замереть.

Кое-как, через усилие поворачиваю голову. Надо мной нависает муж. Его темно-русые волосы растрепаны. Густые брови сведены над переносицей, отчего создается впечатление, что Саша злится. Серые глаза потемнели до цвета грозового неба перед бурей. Странно, что я сосредотачиваюсь на всех этих мелочах, но они удивительным образом отвлекают от собственного состояния.

— Где я? — мой голос скрипит.

Горло дерет, словно я не говорю, а прохожусь по нему наждачкой. Снова пытаюсь пошевелиться.

— Перестань, — рычит муж. — Лежи спокойно. Я уже вызвал врача.

От властности в его тоне мороз бежит по коже. Наверняка, Саша тоже переживает. Мне бы хотелось в это верить. Уставляюсь в белый потолок. Выцепляю глазами голубые стены. Больничная палата. Ну как же иначе?!

— Что со мной? — снова смотрю на мужа.

Рукава его белой рубашки закатаны до локтей. Две верхние пуговицы расстегнуты. Впервые вижу Сашу таким неопрятным. Обычно он выглядит словно с обложки журнала.

— Сейчас врач придет и все расскажет, — глухо отзывается муж.

Мне не нравятся его слова. Саша никогда не уходит от ответа. Не в его правилах юлить. Конечно, когда владеешь огромной корпорацией с штатом более тысячи человек, мягким быть никак нельзя. Но сейчас… муж отводит глаза. И это пугает. До дрожи в теле. До тошноты.

— Саша… — зову тихо.

Звук открываемой двери прерывает меня.

— Добрый день! — звонкий женский голос словно колокольчик разносится по палате. — Вы проснулись, — врач, судя по белому халату и шапочке, из которой выпала прядь светлых волос, нависает надо мной.

Хмурюсь. Женщина на вид немногим старше меня. Возможно, ей около тридцати, точно не больше. Яркие голубые глаза скрыты за стеклами очком.

— Меня зовут Мария Геннадьевна. Я — ваш лечащий врач, — женщина осматривает меня беглым взглядом. — Как вы себя чувствуете? — от громкости ее голоса в ушах начинает звенеть. Мотаю головой. — Простите, — Мария Геннадьевна тут же тушуется, снижая тон в два раза. — И так, Полина, как ваши дела?

— Не очень, — морщусь. — Что со мной? — этот вопрос беспокоит меня куда сильнее вновь растущей боли. Еле сдерживаюсь, чтобы не исказить лицо в гримасе.

Врач закусывает щеку, поджимает губы. Что же они все тянут?! Мне хочется побыстрее узнать правду, но в тоже время я страшусь услышать ее, поэтому не подгоняю. Терплю, ожидая ответа.

— В общем, — Мария Геннадьевна тяжело вздыхает. Сердце пропускает удар. — У вас химический ожог кислотой, — голос врача становится ровным, сухим. Сейчас будет жесткая констатация фактов, а мне уже хочется заткнуть уши. Задерживаю дыхание до жжения в груди, напрягаюсь. — Вы были без сознания больше суток. Мы вкололи вам обезболивающее, чтобы хоть как-то облегчить ваше состояние. На данный момент процесс разъедания закончился. Но повреждения настолько серьезные, что есть вероятность в обездвиживании руки.