Измена. Не приходи на нашу свадьбу

Глава 1

— Ира, он тебе изменяет! — моя лучшая подруга Елизавета Савельева бросает на меня сочувственный взгляд.

А я не понимаю, о чём она говорит.

— Кто изменяет?

— Артур. Тебе. Изменяет! — чеканит она каждое слово.

Продолжаю глупо улыбаться. Артур не может мне изменять! Нет, я, конечно, понимаю, что гипотетически изменить может каждый мужчина. Но своего мужа я знаю слишком хорошо, чтобы поверить в такую чушь.

— Лиза, это что, шутка такая? Но сегодня не первое апреля. И это не смешно.

Мы с Артуром вместе уже двадцать три года. И если бы его что-то не устраивало, то он бы давно сказал мне об этом. И мы могли бы всё обсудить и попытаться решить проблему. А если бы не смогли, то расстались бы безо всяких измен и прочей подобной грязи.

— Ира, это не шутка. Сними уже розовые очки и посмотри правде в глаза! Твой муж совсем не такой зайка, каким ты себе его представляешь!

Конечно, он не зайка. Он хищник. И всегда таким был. Но при этом он знает, что такое доброта, доверие, честность. Да, в бизнесе он бывает суров, но уж такие там правила. Либо ты сам становишься акулой, либо акулы съедят тебя. Он как раз акула. И очень крупная и зубастая.

— Ира, ты что, даже не хочешь знать подробности? — изумляется Савельева. — Ну нельзя же быть такой глупой дурой!

— Это тавтология, — усмехаюсь я.

— Что? — теперь уже она смотрит на меня непонимающе.

— Я говорю, что глупая дура это тавтология.

— Хватит умничать! — обижается она. — Ты бы лучше о себе подумала! О том, что с тобой будет, если твой Артурчик решит от тебя уйти. Ты хотя бы знаешь, на что можешь претендовать в случае развода?

Я знаю, почему этот вопрос так волнует ее. Потому что она так и не пришла в себя после своего собственного развода. Хотя с тех пор прошло уже почти три года. Она до сих пор регулярно заходит на странички бывшего мужа в социальных сетях и отслеживает всё, что с ним связано. И ужасно злится, когда я пытаюсь объяснить ей, что это неправильно.

Поэтому сейчас мне кажется, что я замечаю какое-то скрытое торжество в ее взгляде. Словно она радуется тому, что и я наконец-то оказалась в ее шкуре.

Нет, конечно, мне это только кажется. Мы дружим с Лизой уже так давно, что она мне ближе, чем сестра.

Но на ее провокацию я поддаваться не намерена. И не собираюсь сомневаться в Артуре только потому, что моей подруге что-то там показалось.

— А я всё равно тебе скажу! Потому что не хочу чувствовать себя потом виноватой из-за того, что промолчала. Я всё расскажу, а ты потом сама думай, что с этим делать.

Если она что-то решила, то прет как танк. Проще выслушать ее, поблагодарить и постараться забыть то, что она скажет.

— Я видела его с другой бабой! И нет, он не просто сидел с ней за столиком в ресторане! Он целовал ее на улице. Да-да, прямо на улице! И не в щеку целовал, а в губы. Долго. Как целуют любимую женщину.

Мне неожиданно больно это слышать. И хотя я уверена, что она ошибается, в сердце все равно появляется неприятная тревога.

Я люблю Лизу. Но сейчас я готова с ней поссориться. Потому что мне кажется, что она пытается вымарать моего мужа в грязи.

— Ты могла ошибиться! — холодно откликаюсь я. — На улице наверняка было темно.

— Да, было темно, — подтверждает она. — Но я не ошиблась! Это точно был Артур. Неужели ты думаешь, что я могла его не узнать? Это было на набережной, возле новой элитной многоэтажки, что рядом с яхт-клубом. Не удивлюсь, если эта девица там и живет. Выглядела она очень дорого. Брюнетка в короткой норковой шубке. Ира, ты что, всё еще мне не веришь?

Я не хочу ей верить. Не хочу даже сомневаться в крепости нашего брака. Не хочу портить наши с Артуром отношения пошлыми сомнениями. Мы всегда доверяли друг другу.

— Я спрошу его об этом! — я подзываю официанта и оплачиваю счет. — А сейчас извини, я должна идти.

— Ты что, обиделась? Ты же даже салат не доела! И неужели ты не понимаешь, что спрашивать Артура вот так, напрямую, это глупо? Не говори ему ничего! Залезь в его телефон, ноутбук. Проследи за ним.

Я брезгливо морщусь. Кажется, теперь я понимаю, почему Лиза не смогла сохранить свой брак. Она разрушила его таким вот недоверием.

Но у нас с Артуром всё по-другому.

Вызываю такси и еду в наш загородный дом. У нас есть и городская квартира, но больше времени мы проводим именно здесь, в большом двухэтажном особняке, окруженном высокими соснами.

Ни мужа, ни сына еще нет, и дом встречает меня темными окнами. Артур еще наверняка на работе, а сын с невестой на пару дней уехали в Москву.

В кафе я так толком и не поела, но думать об еде совсем не хочется. Я вообще не могу думать ни о чём другом, кроме слов Елизаветы. И даже интересная книга, которую я начала читать еще вчера, сейчас уже не кажется интересной.

И когда раздается шум въезжающей во двор машины, я вскакиваю и почти подбегаю к окну. Муж идет ко крыльцу в распахнутой куртке — высокий, красивый.

Хлопает входная дверь.

Глава 2

Я вижу, как комната кружится перед глазами, и понимаю, что еще пара секунд, и я упаду. И торопливо опускаюсь на диван.

Мне хочется думать, что я ослышалась, но я понимаю, что это не так. Мой муж вот только что произнес слова, которые я не ожидала от него услышать.

Он назвал другую женщину любимой. Он мне изменил!

Слёзы катятся у меня по щекам, капают на блузку. На белом шелке мокрые пятна очень хорошо видны.

— Артур, зачем ты так?

Наверно, нужно было задать какой-то другой вопрос. Но я не знаю, какой. После того, как мир рухнул, всё остальное кажется уже неважным.

— А ты хотела, чтобы я соврал?

Артур стоит в шаге от меня и смотрит на меня сверху вниз. Он всегда на меня так смотрел. И я признавала за ним это право. Потому что он был умнее, мудрее и немного старше. И он куда лучше разбирался в той реальности, которая нас окружала.

Я никогда не оспаривала его главенство, а он всегда старался оградить меня от проблем. И раньше это у него получалось.

— Я не про это! — мотаю головой. — Не про твой ответ! А про твою измену! И как долго это уже продолжается?

Муж опускается в кресло, закидывает ногу на ногу. Он поразительно невозмутим. Словно давно уже был готов к этому разговору.

А может быть, так оно и было на самом деле? Может быть, признаки его измены были уже давно, и только я их не замечала?

— Ира, какая разница? Разве что-то изменится, скажу я тебе, что это продолжается уже не один год или что началось только пару недель назад? С какой из этих ситуаций тебе будет легче смириться?

Я смотрю на него и не узнаю. Мой Артур, тот, каким я его знала эти двадцать с хвостиком лет, был совсем не таким!

А в голове вдруг раздается голос Лизы: «Ты его совсем не знаешь!»

Неужели она права? Неужели я действительно за это время так и не узнала собственного мужа? Нет, не хочу в это верить.

— А помнишь, когда мы еще не были женаты, мы обещали друг другу, что если когда-нибудь чувства угаснут, то мы не будем лгать и предавать, а честно скажем об этом? — мой голос дрожит от обиды. — Так почему ты не сказал?

Конечно, это было бы обидно в любом случае. И больно. Но тогда я хотя бы не чувствовала себя вывалянной в грязи. В грязи его измены.

— Ира, тебе самой не смешно? Мы тогда еще обещали, что станем волонтерами и поедем чистить Байкал. И спасать амурских тигров. Но мы же не поехали, правда? И что-то ты не упрекаешь за это ни меня, ни себя. В двадцать лет людям свойственно давать друг другу множество глупых обещаний. Но еще более глупым было бы их выполнять.

— Ты считаешь глупостью верность? — его цинизм меня поражает.

— Не передергивай! Верность прекрасна, пока есть чувства. Но когда чувства уходят, то остается другое — ответственность за семью. Разрушить брак легко, но нужно ли это делать?

Мне требуется несколько секунд, чтобы осознать то, что он говорит.

— Ты хочешь сказать, что остался со мной только из-за чувства ответственности? Может быть, ты еще и гордишься собой? Считаешь, что поступил благородно, оставшись со старой и уже не такой красивой женой?

Он морщится.

— Ира, я не считаю тебя старой. И уж тем более некрасивой. Но разве ты не замечала, что из наших отношений давно ушло то, что прежде искрило? И нет, дело не только во мне. Ты тоже приложила к этому руку.

— Я? — задыхаюсь от возмущения.

— Да, ты, — спокойно подтверждает он. — Ты же всё время кому-то помогаешь. Подруге, от которой ушел муж, благотворительному фонду или бездомному котенку, которого ты подобрала на улице. Иногда мне казалось, что для того, чтобы ты уделяла мне больше внимания, мне самому нужно было стать блохастым дворовым псом.

Я слушаю его почти с ужасом. Я никогда не думала, что кого-то может раздражать доброта. И уж точно она не могла раздражать моего Артура.

— Ты помнишь, что ты мне сказала, когда три месяца назад я забронировал столик в новом ресторане на набережной? Что ты, к сожалению, не сможешь со мной пойти, потому что в тот вечер ты поехала вытирать сопли Савельевой, у которой была годовщина развода.

Да, такое в самом деле было. Но ведь в ресторан мы могли пойти и в другой день, а именно в тот Лиза нуждалась во мне куда больше.

— А когда пару лет назад ты отказалась поехать на Бали, потому что даты тура совпадали с Андрюшенькиными экзаменами, ты тоже помнишь? А между прочим, нашему сыну тогда уже было не десять лет и даже не шестнадцать. И о том, что надо подготовиться к экзаменам, он мог подумать и сам.

Да, и это было. Но мне казалось, что после того, как я объяснили всё мужу, отказ от поездки был нашим обоюдным решением.

— Так что прежде, чем разбрасываться обвинениями в мой адрес, Ириша, тебе бы следовало подумать и о том, что ты сама сделала не так. Прости, но я от тебя устал. От всей этой твоей благотворительности и заботы о других. Потому что я хотел, чтобы ты заботилась обо мне! Обо мне, Ира! Потому что я твой муж! И если ты предпочитала не обращать внимания на мои интересы, то стоит ли удивляться, если мне захотелось, чтобы эти интересы учитывал кто-то другой?

Глава 3

— Ты мне угрожаешь? — спрашиваю я.

Он холодно улыбается:

— Ну, что ты, дорогая? Конечно, нет! Просто предупреждаю, что быть женой Литвинова это одно. А быть разведенкой — совсем другое.

— Вообще-то я знаю свои права. По закону в случае развода всё делится пополам, за исключением личных вещей и того, что было приобретено до брака или получено в наследство. А бизнес, которым ты так гордишься, ты начинал, когда мы были уже женаты.

Конечно, я еще не заглядывала в Семейный кодекс и не консультировалась с адвокатом, но общее представление о разделе имущества я имею — три года назад, когда разводились Савельевы, я изучала эту тему, чтобы помочь Лизе.

— Всё не так просто, Ирочка! — возражает он. — Во-первых, судебная тяжба может затянуться на годы, и в это время тебе нужно будет на что-то жить. А во-вторых, даже получив половину моего бизнеса, ты всё равно не будешь знать, что с этим делать. Попытаешься продать? Так тебя с твоей доверчивостью наверняка облапошат.

Слышать это ужасно обидно. А самое обидное это знать, что в чем-то он прав. Я действительно чересчур доверчива. И именно он всегда ограждал меня от мошенников, которые могли бы меня обмануть.

— Поэтому, прежде чем принимать решение, Ира, я тебе советую хорошенько подумать. Давай вернемся к этому разговору завтра. А сейчас прости, я устал и хочу спать. Я постелю себе в кабинете. И нет, ужинать я не буду. Сыт уже по горло.

И он уходит. Сначала в спальню — наверно, за комплектом постельного белья — а потом в кабинет. Там большой диван, и Артур и раньше иногда там спал, когда засиживался за работой до поздней ночи. У меня чуткий сон, и в таких случаях он предпочитал меня не беспокоить.

А любовью мы занимались буквально вчера. Я вспоминаю это и тут же одергиваю себя. Похоже, мы занимались не любовью, а сексом. Ведь любовью занимаются с любимой женщиной, а это для Литвинова теперь не я.

Становится тошно и гадко. Как вообще он мог ложиться в постель и с ней, и со мной? У нас никогда не было с этим проблем. Нас с ним тянуло друг к другу даже после двадцати лет брака. А может быть, его и не тянуло? Может быть, он заставлял себя со мной спать?

С губ срываются рыдания, и я ухожу на кухню, чтобы их не услышал Артур и не подумал, что я пытаюсь давить на жалость. Его жалость мне не нужна.

Готовлю сырники. Я совершенно не хочу есть, да и наша домработница отлично готовит. Но мне нужно чем-то занять себя. А иначе я сойду с ума.

Выкладываю сырники на тарелку красивой горкой и съедаю сначала один, потом второй, третий. Останавливаю себя, когда тянусь за четвертым. Вот так вот люди и полнеют, пытаясь заедать свою тоску.

Как он назвал эту любительницу норковых шубок? Авророй? Неужели это ее настоящее имя? Наверняка нет. Может быть, она актриса или модель? Тогда это может быть псевдонимом. Впрочем, какая разница? Вряд ли Артур клюнул на имя. Скорее на что-то другое. На что-то, чего нет у меня. На молодость?

Нужно будет спросить у Лизы, сколько примерно лет этой Авроре. Конечно, подруга видела ее мельком, но какое-то впечатление наверняка составила.

Хотя я не представляю, как признаюсь Савельевой, что она оказалась права. А может быть, пока и не нужно этого делать? Потому что Лиза напрочь лишена чувства такта. И она, конечно, многозначительно покачает головой и скажет, что так и знала. И ведь не поспоришь. Ее установка, что все мужики козлы, оказывается на удивление рабочей.

Но даже если я отсрочу разговор с ней, то это ничего не изменит. Рано или поздно она всё равно узнает и станет читать мне нотации на тему, что если бы я не была таким страусом, то уже давно заметила бы что-то, что указывало на его измену. Поздние возвращения с работы, запах чужих духов или длинный темный волос на сиденье машины. Да, возможно, что-то из этого действительно было. Как минимум, задержки в офисе. Но это было свойственно ему всегда.

Он фанат своего дела. Бизнес для него очень важен. Когда он делал мне предложение двадцать три года назад, то сразу сказал, что станет миллионером и купит нам загородный дом и даже яхту. И ведь действительно стал и купил. Правда, яхта была небольшой, но на троих нам ее вполне хватало.

Он всегда старался держать слово, которое давал. Обманул он меня только в одном. Самом важном.

Пытаюсь понять, как мы скажем об этом сыну. Да, Андрей уже большой мальчик, но это не значит, что он воспримет это спокойно. Для детей в любом возрасте развод родителей это неприятная новость. А особенно теперь, когда наш сын сам собирается стать главой семьи.

Через два месяца у Андрея свадьба. И мы готовимся к ней уже давно. Бронировать ресторан, который понравился новобрачным, нужно было аж за полгода. И тогда же мы договорились с лучшими в нашем городе ведущими подобных мероприятий.

Хотя Артур считал, что жениться Андрею еще рано. Настаивал на том, чтобы тот сначала окончил университет и начал работать. Дескать, мужчине сначала нужно встать на ноги, а уж потом брать на себя ответственность за жену и детей. Мне даже пришлось напомнить ему, что, когда он сам на мне женился, у него тоже не было ни стабильной работы, ни своего дома.

Да, разговор с сыном предстоит непростой. Главное, чтобы он не разочаровался в самом браке и не отменил свадьбу. Но, с другой стороны, если они с Леночкой не выдержат это испытание, то им и в самом деле еще рано жениться. Но я надеюсь, что выдержат.

Глава 4

— Мама, вы сошли с ума? — сын смотрит на меня с недоумением. — Скажи, пожалуйста, что это была шутка.

Дома мы вдвоем. Андрей вернулся из Питера в понедельник утром, когда Артур уже уехал на работу. И зная, что он приедет именно в этом время, я даже попросила домработницу не приходить до обеда. Чтобы мы с сыном могли спокойно поговорить.

— Нет, это не шутка.

— Но зачем вам развод, мам? В вашем-то возрасте!

Меня обижают его слова про возраст. Мне только сорок три, и это еще даже не «ягодный» возраст. Хотя, когда мне было двадцать два, как сейчас Андрею, я тоже думала, что сорок лет это уже старость.

— Причем здесь возраст, милый? У твоего отца появилась другая женщина. Ты хочешь, чтобы я сделала вид, что этого не знаю?

— А почему бы и нет? — он пожимает плечами. — Не думаю, что та женщина действительно что-то значит для папы. У него сейчас такая пора, когда ему потребовалось лишний раз самоутвердиться. Доказать себе, что он еще ого-го. Он доказал и скоро захочет другого — семейного уюта и тепла. Так что просто пережди этот период, и всё снова будет как раньше.

— Как раньше? — мне кажется, мы говорим на разных языках. — Как раньше уже не может быть. Он меня предал.

— Мам, ну если бы жены разводились с мужьями после каждой измены, то у нас просто не осталось бы семей.

— Ты хочешь сказать, что все мужья изменяют? — ужасаюсь я. — И именно с таким настроением ты вступаешь в брак? Ты изначально собираешься изменять Лене?

Сын подходит ко мне, обнимает за плечи. Он высокий, как и Артур, но поджарый. А еще, в отличие от отца, носит очки. Они и сейчас сидят у него на носу — тонкие, стильные.

— Мамочка, ну с чего такие выводы? Я люблю Лену и не собираюсь ей изменять. И я уверен, что папа раньше тебе тоже не изменял. Но вы уже больше двадцати лет в браке, и возможно, у него в голове переключился какой-то тумблер. Но потом всё встанет на свои места, и он придет к тебе с цветами просить прощение. Просто будь мудрее, мама!

Он даже не понимает, как жестоки его слова. Вспоминаю название нашумевшей книги. Любовь живет три года. А что потом? Привычка?

— А если бы тумблер переключился у меня, Андрей? Если бы я изменила твоему отцу? Ты бы тоже отнесся к этому с пониманием? Или это другое?

Он хмурится.

— Мам, ну конечно, это другое! Ты женщина. Хранительница домашнего очага, к которому мужчина рано или поздно всё равно вернется.

Рано или поздно? Сидеть как Пенелопа, ожидая возвращения мужа? Но Одиссей хотя бы уходил на войну, а не к любовнице.

Ситуация настолько абсурдна, что я даже не знаю, как объяснить сыну, что он не прав. Да он и не захочет понимать. У него сейчас вступила в действие мужская солидарность. А еще нежелание того, чтобы родители разводились.

— Милый, если любви больше нет, то зачем сохранять брак? Нет, я понимаю, что семья может быть основана и на чем-то другом, но супруги в любом случае должны быть честны друг с другом. А притворяться, что всё в порядке, и продолжать делать вид, что мы крепкая и любящая семья, я не считаю нужным.

— Мама, подумай о себе! Сейчас ты настроена воинственно и готова довести дело до развода. Но задумайся — а что будет потом? Ты хочешь остаться одна?

— Ну, почему одна? — возражаю я. — У меня есть ты. А скоро у вас Леночкой, надеюсь, будут детишки.

Он морщится:

— Мам, ты сама понимаешь, что я не о том! Посмотри на тетю Лизу. Она развелась с мужем несколько лет назад, но до сих пор по нему страдает. Ты хочешь так же реветь по ночам? И хвататься за любой повод позвонить папе, лишь бы еще раз услышать его голос?

Как ни чудовищно всё то, что он говорит, но в отношении Лизы он прав. Она до сих пор не может отпустить то прошлое, в котором они с мужем были вместе. И не хочет его отпускать.

— Мама, это сейчас тебе кажется, что мир обрушился. Тебе просто нужно успокоиться, отдохнуть. Может быть, даже куда-то съездить. В какой-нибудь хороший санаторий на море. А может быть, тебе завести собаку? Ты же всегда хотела собаку, а папа был против. Сейчас, я думаю, он возражать не будет.

Наружу рвется горький смех. Кто-то заводит любовницу, а кто-то собаку.

— У нас прекрасная семья, мамочка. И этот дом! — сын обводит взглядом гостиную. — Ты только подумай, что вам придется его делить!

От этой мысли я и в самом деле содрогаюсь. Именно я занималась его обустройством. Артур всегда был слишком занят и в вопросах дизайна предпочитал полагаться на мое мнение.

Да, если мне придется отсюда уехать, будет жаль. Но это всего лишь вещи. А ведь у меня разбито сердце! Об этом сын почему-то предпочитает не говорить.

— И еще, мам! — вздыхает сын. — Вот именно сейчас весь этот ваш развод совсем некстати. Давай ты отложишь решение хотя бы до нашей с Леной свадьбы. Пусть это будет твой подарок нам. Мне так хочется, чтобы на нашей свадьбе вы с папой были вместе. Это наш общий семейный праздник. Так давай останемся одной семьей.

Теперь он давит на мою материнскую жалость. И не понимает, что это неправильно. Что он заставляет меня делать выбор между моими и его интересами. И уверен, что я поступлю так, как всегда поступала раньше, жертвуя собой ради того, чтобы у единственного ребенка всё было хорошо.

Глава 5

— А ведь я тебе говорила! — качает головой Лиза. — А ты не хотела меня слушать. Все мужики изменяют! И вся разница только в том, как мы, женщины, к этому относимся. Кто-то готов делать вид, что ничего не знает, ради того, чтобы сохранить семью. Дескать, хоть и изменщик, но свой, законный. Но мы с тобой не из таких, правда?

На самом деле она не ждет от меня ответа. Она села на своего любимого конька и просто рада поводу поговорить на ту тему, которая волнует и ее саму.

— Я тебе так скажу, Ириша, если ты не будешь мямлей, то и после развода останешься весьма обеспеченной женщиной. У твоего Артура капиталов куда больше, чем у моего Женьки. Так что тебе нужно найти хорошего адвоката и драться за каждую тысячу. Если Литвинов хочет как можно быстрее развестись и жениться на своей лахудре, то он заплатит как миленький.

— Лиза, но он как раз не хочет развода, — возражаю я. — Он хочет всё оставить как есть.

На секунду она замолкает, переваривая полученную информацию, а потом язвит:

— То есть, и рыбку съесть, и ног на намочить? Хорошо устроился. Он с другой бабой спать будет, а ты должна его дома ждать с теплым ужином? Очень удобно. Там молодое тело, а тут умница-жена, с которой не стыдно выйти в люди.

Я пользуюсь моментом и спрашиваю:

— А она молодая, да?

Савельева кивает:

— Раза в два моложе нас. Неужели ты думаешь, что Литвинов польстился бы на что-то подержанное? Нет, девочка юна и прелестна. И поверь мне, такие, как она, прекрасно знают, чего они стоят. И роль простой любовницы ее точно не устроит. Ей нужно всё и сразу.

Ловлю себя на мысли, что Лиза рассказывает мне всё это почти с удовольствием. Смакуя детали, о которых забыла упомянуть в прошлый раз. Но у меня сейчас нет сил на нее обижаться. Из-за этой измены я лишилась мужа, и если я поссорюсь еще и с подругой, то кому от этого станет легче?

— Ириша, ну ты чего? Мы с тобой еще тоже вполне себе ничего. Тебе сейчас главное расстаться с этим козлом и начать всё сначала.

Она говорит мне об этом с такой уверенностью, словно уже забыла о том, что сама три года назад до последнего цеплялась за своего изменщика-мужа. И сначала всё до сих пор не начала.

Но сейчас она пытается убедить меня в том, что именно после развода всё только и начинается. Интересно, она верит в это сама?

— Надеюсь, этот дом ты намерена оставить себе? — она обводит взглядом нашу уютную гостиную. — Думаю, ты как пострадавшая сторона имеешь на это право.

Я усмехаюсь:

— Лиза, для суда не имеет значения, кто из нас пострадавшая сторона. Совместно нажитое имущество делится пополам. И если мы с Артуром не сможем договориться по поводу недвижимости, то, наверно, ее придется продать.

— Хотя квартира в городе тоже неплоха, — признает Савельева. — Да и машину ты не водишь, а ездить сюда на такси очень накладно. И дом требует куда больших расходов на содержание. А ты давно уже не работаешь.

— Возможно, мне придется снова начать работать.

Я уже думала над этим. Литвинов прав — на адвоката и судебные пошлины мне потребуются деньги. На счете у меня кое-что есть, но хороший адвокат стоит дорого. И есть мне тоже что-то нужно. И подарить что-то сыну и его невесте на свадьбу. Покупать общий подарок от нас с Артуром уже глупо.

— Вот как? — Лиза аж подается вперед. — И где ты хочешь работать? В школе? Прости, но мне кажется, у тебя не получится.

— Почему это? — а вот на этот раз я обижаюсь. — У меня такой же диплом, как и у тебя. Только ты учитель географии, а я русского языка и литературы.

— Ира, ну дело же не только в дипломе. Ты работала в школе всего несколько лет, и теперь там всё уже по-другому. Ты хоть представляешь, какие сейчас дети? Наглые, грубые, прекрасно знающие свои права и предпочитающие не помнить о своих обязанностях. А их родители еще хуже. Прости, Ириша, но ты со своей слабохарактерностью не выдержишь там и пары недель. Тебя легко доведут даже пятиклашки.

Я понимаю, что во многом она права. В школе мне действительно будет непросто. Но даже если я при разводе я получу солидную сумму, это не значит, что я могу позволить себе не работать. А ничего другого, кроме как быть учителем, я не умею.

Хотя и учителем я работала всего пять лет. Андрея я родила, когда училась на последнем курсе универа. Академку не брала, смогла написать и защитить диплом. И через три года, когда сын пошел в садик, я устроилась на работу. Тогда бизнес Литвинова приносил еще не так много прибыли, чтобы я могла позволить себе сидеть дома. А вот через пять лет Артур уже сам настоял, чтобы я оставила школу и сосредоточилась на доме и сыне. И даже когда у нас появилась домработница, а Андрею уже не требовалось так много моего внимания, как раньше, на работу я не вернулась.

— Ох, Ира, а тебе и домработницу придется рассчитать, да? — от фальшивого сочувствия Лизы мне становится горько. Она никогда не упускала возможности тыкнуть меня носом в то, что я бездельница. То, что я делала в благотворительных фондах, она работой не считала. Ведь мне не платили за это денег. — Обидно, правда? Ты, наверно, и готовить уже разучилась.

У меня, наверно, дергается лицо, потому что подруга предпочитает сменить тему и тут же переключается на другое:

Глава 6. Артур Литвинов

— Значит, твоя жена всё знает? — голос Авроры звенит от возбуждения.

И на сей раз это возбуждение не имеет никакого сексуального подтекста. Хотя сама Аврора даже сейчас, когда они говорили о его жене, выглядит весьма соблазнительно.

Короткий, почти ничего не прикрывающий пеньюар отлично сидит на ее стройной фигуре. А пухлые губы, как и всегда, ярко накрашены.

И вот что удивительно — эта яркая помада была поразительно стойкой. Она никогда не оставляла следов ни на моей щеке, ни на моей рубашке. А когда речь идет о тайных встречах с любовницей, это немаловажный факт.

Да, что ни говори, а Аврора Большакова умеет быть эффектной. Она произвела на меня впечатление сразу же, как только появилась в моей компании. Я еще тогда подумал, что должность офис-менеджера это наверняка не предел ее мечтаний.

Хотя сначала я совсем не собирался с ней встречаться. Я вообще не сторонник служебных романов. Они доставляют не столько удовольствия, сколько проблем. Но как-то само собой закрутилось.

— Да, знает, — подтверждаю я.

— Но это же замечательно! Теперь нам не нужно будет ничего скрывать. И мы наконец-то сможем проводить вместе не только вечера, но и ночи.

Когда она говорит о ночах, то облизывает губы и обольстительно улыбается. Намек на то, как жарко ночью может быть нам вдвоем. Но сейчас я не отвлекаюсь на это.

— Замечательно? — хмыкаю я. — Ну, если ты считаешь замечательным тот факт, что при разводе моей жене достанется половина компании, то тогда ты права.

Улыбка сразу сбегает с ее губ.

— Половину? Ты с ума сошел?

— Если кто и сошел с ума, то не я, а Семейный кодекс. Там четко прописано, что совместно нажитое имущество делится между супругами в равных долях.

— Но разве твой бизнес это совместно нажитое имущество? — удивляется Аврора. — Разве твоя жена имеет к нему хоть какое-то отношение? Разве она когда-то работала в компании?

— Нет, не работала. Но это не имеет никакого значения.

Да, я тоже считаю, что в отношении бизнеса это требование не совсем справедливо. Но какой смысл толочь воду в ступе?

— Но должно иметь! — возмущается она. — Наверняка в суде можно будет доказать, что она не принимала участие в управлении компанией и не имеет на нее права. Эта компания — твое детище.

— В чем-то ты права, дорогая, — киваю я. — Но, согласись, было бы глупо опуститься до разборок в суде с человеком, с которым я прожил в браке двадцать лет. И она мать моего сына.

Судя по выражению лица, Аврора глупым это не считала.

— Но если есть хоть какой-то шанс не делить с ней бизнес, ты должен судиться! Она вообще хоть когда-нибудь работала? Или все годы брака сидела на твоей шее?

— Да, работала. Давно. Учительницей в школе.

Аврора презрительно фыркает. Сама в школу работать она бы уж точно не пошла.

— Значит, всё это время она была домохозяйкой? И при этом у вас есть еще и домработница. А вот тебе и аргумент для суда. Твоя жена иждивенка. Чем она вообще занималась?

Я уверен, что если бы сама Аврора находилась сейчас на месте Ирины, то она с таким же жаром отстаивала бы свое право на пятьдесят процентов имущества. Она из породы хищниц.

— Она занималась благотворительностью.

— Благотворительностью? То есть, просто тратила твои деньги? Ну, чего ты морщишься, Артурчик? Я знаю, что такое заниматься благотворительностью. Это ходить по аукционам и покупать там всякую фигню под громким лозунгом, что все собранные на таких мероприятиях средства пойдут на помощь какому-нибудь фонду.

— Вообще-то это не совсем так, дорогая, — я считаю нужным всё-таки вступиться за свою уже почти бывшую жену. — Ирина много занималась и реально нужными делами. Работала в социальном центре для инвалидов, помогала в приюте для животных. И заметь, она делала всё это не на камеру.

На лице Авроры появляется кислая мина.

— Не понимаю я этого, Артур! Всем всё равно не помочь.

— Знаешь, один английский эколог однажды сказал: «Пусть мы не можем спасти всех, кого бы нам хотелось. Но мы сможем спасти намного больше, чем те, кто даже не пытается».

Я почему-то чувствую злость. Наверно, потому что мне приходится объяснять ей какие-то азбучные истины.

И она это чувствует. И сразу начинает примирительно улыбаться.

— Милый, не сердись! Я всего лишь пытаюсь позаботиться о твоих интересах. Давай посоветуемся с хорошим адвокатом. Уверена, он сможет нам что-нибудь порекомендовать. Что-нибудь, что позволит тебе не отдавать часть бизнеса этой старой курице.

Она пытается успокоить меня, но делает только хуже. Потому что вообще-то Ирина на два года младше меня. И называя старой ее, она это же слово адресует и мне.

Но, кажется, ей это в голову не приходит. И хорошо. Это значит, что она считает, что я еще ого-го.

Когда мы еще только начали встречаться с Авророй, у меня были сомнения. Всё-таки двадцать лет разницы это немало. Но пока речь шла о любовнице это не сильно меня волновало. Но если рассматривать Аврору как потенциальную жену, то ситуация осложнялась.

Глава 7

— Так ты хочешь на нее посмотреть? — Лизе приходится повторить свой вопрос, потому что на некоторое время я впадаю в ступор.

— Как ты ее нашла?

— Элементарно! — смеется подруга. — Я почему-то сразу подумала, что она работает в компании твоего мужа. Так оно и оказалось. А у них в контакте есть своя страничка. Да, пришлось потратить не меньше получаса на то, чтобы просмотреть кучу личных страниц их сотрудников.

— Ты искала ее по фотографиям? Но она могла поставить на аватарку что угодно.

Но Лиза качает головой:

— Вот уж нет! Такие, как она, всегда ставят исключительно свои фотографии. Потому что гордятся своей внешностью. Они же хотят продать себя как можно выгодней, а для этого нужно светить лицом.

Она смотрит на меня вопросительно, так и не дождавшись от меня ответа на заданный вопрос.

А я и сама не знаю, хочу ли я увидеть эту девицу. Да ведь и не факт, что Лиза не ошиблась. Сейчас все эти молодые охотницы за богатыми мужчинами похожи друг на друга как две капли воды — одинаковой формы брови, нарощенные ресницы, губы как у уток.

— Кстати, а ты знаешь, как ее зовут? — снова прыскает Савельева. — Ни за что не угадаешь! Аврора! Представляешь?

Нет, всё-таки она не ошиблась. И я всё-таки решаюсь на нее посмотреть.

Беру у Лизы телефон и смотрю на раскрытую на весь экран фотографию.

Всё, как я и предполагала — брови, ресницы, губы. Идеально гладкая смуглая кожа. Может быть, фотошоп? Хотя какая разница. Даже если она улучшила свой снимок в редакторе, она всё равно гораздо моложе меня. И это то преимущество, с которым я не могу бороться. Время вспять не повернешь.

— Ну, и как тебе? — любопытствует Лиза. — Эх, не тем мы с тобой в молодости занимались! Надо было тоже, как вот эта, каких-нибудь папиков богатых искать. Чтобы не с лейтенанта до генерала доходить, а сразу всё готовое получить. Там, кстати, еще фотки есть. Можешь полистать.

Но я возвращаю ей телефон. Мне достаточно одной фотографии. И я уже даже жалею, что на нее посмотрела.

Потому что до этой минуты Аврора была чем-то мифическим. А теперь она обрела реальные черты, и она уже не уйдет из моей головы. А может быть, даже будет сниться мне ночами. В кошмарных снах.

— Слушай, а давай мы с ней поговорим! Девочка наверняка не знает, что после развода у Литвинова останется только половина того, что есть сейчас. Может, это немного поубавит ее пыл?

Я благодарна Лизе за то, что она пытается меня поддержать, пусть и не всегда корректно. Но сейчас мне хочется побыть одной. И уж тем более, не выяснять отношения с любовницей моего мужа.

— Лиза, даже если Литвинов лишится половины своего бизнеса, он останется очень богатым человеком. Думаю, на первых порах Авроре будет достаточно. А потом он заработает больше.

— Ну и что? Мы хотя бы выскажем ей всё, что о ней думаем. О ней и таких же шлюхах, как она, которые прыгают в постель к женатым мужикам! — продолжает горячиться Савельева.

Да, когда ее Евгений уходил из семьи, она ходила на разборки к его новой женщине. И устраивала скандалы у него на работе. Правда, результат был прямо противоположный тому, что она ожидала. Но она продолжала считать, что поступила тогда правильно.

— Лиза, Аврора отнюдь не обязана была думать о моих чувствах. Это Артур должен был думать о них. И если он не захотел этого делать, значит, что-то в наших отношениях уже разрушилось. И никакой скандал этого не исправит.

— Ребенка тебе нужно было родить. Еще одного. Девочку. Ты же говорила, Артур хотел дочку.

У самой Лизы был как раз полный комплект — и сын, и дочь. Но разве это удержало ее мужа от развода? И какой смысл думать сейчас о том, что было уже невозможно?

— Ну, ничего, — поскольку я молчу, Савельевой приходится говорить самой, — ты еще покажешь себя на свадьбе Андрея. Ты должна быть там самой элегантной! Такой, чтобы Литвинов локти кусал, на тебя глядя. Ты уже решила, в чём туда пойдешь? Будешь шить на заказ или купишь что-нибудь брендовое?

Я пожимаю плечами. Да, я думала об этом, но после измены Артура всё это отошло на второй план.

— Ну, ты даешь, Ира! — возмущается Лиза. — Это же очень важно — произвести на всех неизгладимое впечатление. Чтобы потом, когда станет известно, что вы разводитесь, все удивлялись бы, как Литвинов мог бросить такую женщину, как ты.

Сначала мне это кажется смешным. После драки кулаками не машут. А потом я нахожу в этом и здравое зерно.

Действительно, почему бы и нет? Это будет праздник моего сына, а значит, и мой праздник тоже. И я должна шикарно выглядеть. Красивая прическа, стильный макияж, эффектное платье. Гулять так гулять.

И я беру телефон и набираю номер лучшего модельера нашего города. Я обращалась к ней несколько раз и всегда бывала довольна результатом.

— Наташа? Мне нужно вечернее платье! Да, по особому случаю. На свадьбу сына. Цена не имеет значения. Но я должна выглядеть в нём как королева.

Лиза показывает мне большой палец. Потому что я улыбаюсь. Впервые с того момента, как узнала об измене Артура.

Глава 8

С младшей сестрой Артура Надеждой мы учились в университете в одной группе. Собственно, и с ним самим я познакомилась как раз через нее. Приехала однажды к ней в гости, увидела ее брата и всё, влюбилась. А потом оказалось, что и он в меня тоже. В общем, хорошо, что у меня хватило ума окончить универ. Потому что после того, как мы с Литвиновым поженились, всё остальное отошло на второй план, и я едва не написала заявление на отчисление, решив, что обойдусь без диплома.

И к Наде я приезжаю сейчас для того, чтобы обсудить свое возможное трудоустройство. Ведь она тоже учитель русского языка.

— Может быть, ты знаешь, что в какую-то школу требуется словесник? Или кому-то нужен репетитор?

— Ирочка, мне так жаль! — она смотрит на меня с сочувствием. — Кто бы мог подумать, что у вас с Артуром всё закончится именно так?

Я закусываю губу. Только расплакаться сейчас не хватало! А ведь я приехала сюда вовсе не для того, чтобы обсуждать наш развод. Его я уже со всех сторон обсудила с Лизой.

— Надя, давай лучше поговорим о работе!

— Ира, но ты уверена, что в самом деле этого хочешь? — уточняет она. — Ты же понимаешь, что школа это такой зоопарк, в котором крыша поедет очень быстро. Нужно ли тебе это? Да, репетиторство чуть поспокойнее, но там тебе придется многое изучать заново, потому что тебе придется натаскивать учеников на сдачу ЕГЭ, а это не так-то просто.

— Если ты поделишься материалами, буду тебе очень благодарна.

— Да это-то пожалуйста! — хмыкает она. — Но, мне кажется, ты принимаешь поспешное решение. Даже если вы с Артуром разведетесь, ты получишь очень приличную сумму. Зачем тебе работать? Чтобы пенсию заработать? Так об этом нужно было подумать чуточку раньше. Когда-то я говорила тебе, чтобы ты не уходила из школы. Но ты меня не послушала. Ты сделала так, как хотел мой брат, потому что думала, что он будет заботиться о тебе всегда. Но «всегда» это понятие относительное.

Она варит кофе в турке и ставит на стол принесенные мною пирожные.

— Ирочка, а может быть, вам не стоит разводиться? Ну, поживете пока отдельно, а потом всё нормализуется. Всё-таки двадцать лет брака это не так и мало. Зачем вам что-то менять?

— А это ты у своего брата спроси. Это он решил всё поменять.

Надежда разливает кофе по чашкам и садится напротив меня.

— Ну, насколько я знаю, он-то как раз хотел бы оставить всё как есть.

— Как есть? — вспыхиваю я. — Это как? Чтобы и жена, и любовница? Ты прости, конечно, но этот вариант меня не устраивает.

— Ира, не кипятись! — она укоризненно качает головой. — Я думаю, что этот вариант не устроит и его любовницу. Она начнет закатывать ему истерики, и он быстро поймет, что она из себя представляет. И устанет от нее. Поверь мне на слово, такие девки хороши только в постели. А за пределами спальни они сразу теряют весь свой шарм. Он же бывал у нее набегами. Заскакивал к ней на полчасика, а потом возвращался домой. У него просто не было возможности оценить степень ее тупости и склочности. А сейчас, когда они будут проводить вместе куда больше времени, такая возможность появится. И уж будь уверена, он откроет в этой Авроре не самые приглядные качества. Так что нужно просто подождать.

— А ты сама смогла бы так? — парирую я. — Ждать, пока твой мужчина нагуляется с другой и вернется. Вернется не потому, что любит. А потому, что с тобой удобнее.

Она некоторое время молчит, болтая ложечкой в чашке с кофе. А потом вздыхает:

— Ира, нам с тобой уже не по двадцать лет. И если ты разведешься с Артуром, то не факт, что встретишь кого-то, кто сможет тебе понравиться. Это в юности мы легко влюбляемся и многое избраннику готовы простить. А сейчас нас уже слишком многое раздражает — незакрытый тюбик зубной пасты, разбросанные по спальне носки или храп по ночам.

— Ты считаешь, что это проблемы одного уровня? — резко спрашиваю я. — Незакрытый тюбик и любовница?

— Ира, не обижайся! Ты же знаешь, что я желаю тебе добра. И мне не хочется, чтобы вы с моим братом расставались. Да, он скотина, козел, но вы с ним неплохо ладили все эти годы. И неужели тебе не обидно, что какая-то девка придет на всё готовенькое? И еще, Ира… Я очень люблю тебя, и ты моя лучшая подруга, но если вы с Артуром разведетесь, то я должна буду принять его новую пассию. Он всё-таки мой брат, и я должна уважать его выбор.

А до меня только сейчас доходит, что всё это время она говорит об Авроре со знанием дела. Не как о какой-то абстрактной любовнице, а как о вполне конкретном человеке.

— Ты ее уже видела, да? — я смотрю ей прямо в глаза.

— Н-ну, да, — не слишком охотно признает она. — Да это случайно получилось. Мы с коллегами в ресторане день учителя отмечали. И Артур туда же с этой Авророй притащился.

— А почему ты не сказала об этом мне?

— Ира, ну не требуй от меня невозможного! Он, прежде всего, мой брат. И как я уже тебе говорила, я была уверена, что это увлечение у него быстро пройдет. Да, девочка красивая. Но у нее на лице написано, что интеллектом она не обременена. Им не о чем будет разговаривать. А Артур всё же мужик умный, и ему захочется, чтобы его женщина ему соответствовала. И ему же нужно будет выводить свою жену в люди.

Но это не аргумент. Среди приятелей Артура есть несколько бизнесменов и чиновников, у которых как раз такие жены — красивые и глупые. И это никого не смущает.

Глава 9

Это непростое решение, но я всё-таки к нему прихожу. Принимаю во внимание и просьбу Андрея, и разговор с Надеждой.

Сын у меня единственный, и портить ему свадьбу я совсем не хочу. Если мы подадим на развод через месяц, то он будет оформлен как раз после свадьбы Андрея. А на свадьбы мы еще сможем сделать вид, что у нас всё в порядке.

Такое притворство не слишком радует меня, но если новобрачным так будет проще, то я могу на это пойти. Главное, чтобы во время празднования в ресторане к нам не было привлечено особого внимания. Нужно будет поговорить с ведущим, чтобы он постарался обращаться к нам с Артуром как можно меньше. И не только к нам, но и к родителям невесты.

Леночка из интеллигентной преподавательской семьи. Дедушка у нее академик, а папа профессор. И ее родители вообще были против такой пышной свадьбы. Сказали, что будут чувствовать себя там неловко.

На дорогом ресторане и приглашении популярных музыкантов настоял Артур. Для него свадьба сына это возможность в неформальной обстановке пообщаться с некоторыми из своих бизнес-партнеров. И познакомить их с Андреем. И сделать так, чтобы о Литвиновых заговорили местные газеты. Он считает, что в бизнесе нужно быть узнаваемым.

Но это перемирие на пару месяцев вовсе не будет означать, что мы с Артуром помирились. Я даже не буду возражать, если он переедет к своей Авроре. Мы просто сыграем роль пары на свадьбе. И всё, разойдемся как в море корабли.

И когда муж приезжает домой с работы, я сообщаю ему об этом решении. Он внимательно выслушивает меня и кивает:

— Это разумно, Ира! Но еще разумнее было бы вообще оставить всё как есть.

— Как есть? — ахаю я. — То есть, ты хочешь, чтобы у тебя были и жена, и любовница? А у тебя морда не треснет?

Вообще-то вместо морды мне следовало назвать совсем другой орган, но я мне не позволяет свойственное мне с самого детства чувство такта.

— Вопрос с любовницей я решу. Нам обоим про придется пойти на некоторые уступки. Я уволю Аврору и сделаю так, что она уедет из города. А ты сделаешь вид, что ничего этого не было.

Я смотрю на него с удивлением. Неужели он думает, что это так легко — сделать вид, что никакой измены не было?

— А что потом? — тихо спрашиваю я. — Ты заведешь себе другую любовницу? Ведь ты, кажется, не готов пообещать мне, что будешь верным.

Он морщится — то ли из-за моих слов, то ли из-за того, что капля кофе падает на белоснежную манжету его рубашки, сразу же разрушая идеальность его образа.

— Ира, а что ты в обмен на это мне готова пообещать? Что ты будешь сидеть дома и больше времени посвящать семье, а не всякими там попечительским советам и благотворительным фондам? Или это другое?

— А ты считаешь, что это одно и то же? Я тебе никогда не изменяла! И какая тебе разница, буду ли я целый день сидеть дома, если в это время ты всё равно на работе?

— Всё ясно, — усмехается он, — ты не готова жертвовать своими увлечениями. Но требуешь, чтобы чем-то пожертвовал я.

— Увлечениями? — я задыхаюсь от возмущения. — Ты считаешь, что когда я помогаю тем, кому в жизни повезло куда меньше, чем людям, с которыми привык общаться ты, я развлекаюсь? И если ты считаешь, что сохранять верность в браке это для тебя слишком большая жертва, то нам больше не о чем говорить.

Он некоторое время молчит, а потом резко ставит кофейную чашку на блюдце и кивает:

— Пожалуй, ты права! Нам действительно больше не о чем говорить. И откладывать развод тоже ни к чему. Потому что это всё равно, что отрезать по маленьким кусочкам.

Еще недавно я и сама думала так же. Но сейчас испытываю чувство, близкое к панике.

— Давай завтра же подадим заявление и в ближайшие дни обсудим условия развода. Тебе нужно будет найти себе адвоката. Не думаю, что ты захочешь сотрудничать с тем, кого порекомендую я.

Он встает из-за стола и уходит с кухни. А я чувствую себя дурой. Брошенной дурой.

Лучше бы я не шла на поводу у сына и золовки. Если бы инициатива развода по-прежнему исходила от меня, я не чувствовала бы себя так мерзко. А теперь я ощущаю себя старой полинялой игрушкой, которой поигрались и выбросили за дверь.

И нужно будет как-то мягко сказать об этом сыну. Что на его свадьбе мы с его отцом уже не будем парой. Возможно, наш развод к тому времени уже ни для кого не будет тайной, и тогда сочувственных взглядов гостей и не слишком деликатных вопросов будет не избежать.

Хотя какая разница? Рано или поздно об этом всё равно узнают. Такие новости становятся лакомым кусочком для всех любителей посплетничать. Что ж, пусть сплетничают.

Но мне всё равно тяжело об этом думать. Всё-таки двадцать три года совместной жизни не так и мало.

От невеселых мыслей меня отвлекает телефонный звонок.

Наталья Калинина! Лучший модельер нашего города. Именно она должна сделать мне платье, в котором я буду вызывать зависть у женщин и восхищение у мужчин.

— Ира, у меня завтра неожиданно освободились пара часов. Ты сможешь приехать в салон? Мы хотя бы определимся с фасоном.

Кладу трубку я уже немного в другом настроении. Это именно то, что мне сейчас нужно. Отвлечься, побаловать себя, снова почувствовать себя красивой.

Глава 10

В салон к Калининой на следующий день я приезжаю почти в хорошем настроении. Ее секретарь привычно приносит в комнату, где мы листаем модные каталоги, ароматный чай и вкусное печенье.

— Вот, посмотри! — Наталья протягивает мне глянцевый журнал. — Мне кажется, этот фасон тебе очень пойдет. Тут и ворот очень эффектный, и талия будет подчеркнута.

Смотрю на фотографию и качаю головой. Нет, в платье с таким декольте я буду чувствовать себя некомфортно.

— Что-то поскромнее? — сразу понимает меня модельер. — Ну, если только чуточку. У тебя такая хорошая фигура, что ее не нужно скрывать.

— Наташа, ну это же свадьба моего сына! — напоминаю я.

— И что? — возражает она. — Невеста, конечно, должна быть там самой красивой, но у нее, чтобы выделиться, будут молодость и длинное белое платье. А на тебе должно быть что-то яркое, почти вызывающее. Те времена, когда родители молодоженов выглядели как дедушка и бабушка с завалинки, уже миновали. Тебе всего сорок с небольшим. Да многие в твоем возрасте еще сами замуж выходят!

Она еще ничего не знает о нашем разводе, поэтому я чуть отворачиваюсь, чтобы она не заметила, что меня смутила ее последняя фраза.

Наконец, мы останавливаемся на фасоне, который нравится мне и одобряется ею. Она обещает прислать мне домой образцы тканей, из которых можно будет его сшить, и я выхожу из салона.

Если оно будет сидеть на мне примерно так же, как на модели в журнале, то это будет и в самом деле эффектно. Сбегаю с крыльца модного дома и едва не сталкиваюсь на нижней ступеньке с какой-то брюнеткой. Мы обе извиняемся и расходимся. И только когда я делаю еще несколько шагов, а она скрывается за входными дверями, я понимаю, что ее лицо кажется мне смутно знакомым.

И уже через секунду мозг пронзает мысль — Аврора! Неужели это в самом деле она? Да нет, наверняка показалось. Хотя однозначно отказаться от этой версии я не могу.

В модный дом Калининой несколько лет назад меня привел Литвинов. Он был одним из спонсоров ее участия с новой коллекцией в очень крутом столичном показе, и в благодарность она предложила сшить платье для его жены. И действительно его для меня сшила. И оно так понравилось мне, что почти все новые наряды к каким-то торжественным случаям я стала заказывать именно здесь.

И Артуру тоже нравились эти платья. Так что вполне возможно, что и свою новую возлюбленную он тоже отправил сюда.

Почему-то от этой мысли мне становится не по себе. Но какой смысл думать об этом? Запретить Авроре пользоваться услугами Калининой я всё равно не могу. Так что лучше не придавать этому значения.

После модного салона я еду на встречу с адвокатом. И то, что это женщина, кажется мне весьма удобным. Уж она-то должна прекрасно меня понять. Нашла я ее по рекомендации одной хорошей знакомой, которая тоже недавно разводилась и получила от мужа даже больше того, на что изначально рассчитывала. «Она просто волшебница!» — так она охарактеризовала Лидию Александровну Бондарь.

Поэтому я настраиваюсь увидеть этакую деловую леди с крутым телефоном в руках, швейцарскими часами на запястье и в брючном костюме какого-нибудь всемирно известного итальянского бренда. И разумеется, стройную, подтянутую, с модельной стрижкой.

Но реальность оказывается совсем не такой, и в кабинете меня встречает женщина, которая явно старше меня. И на бизнес-вумен она похожа примерно так же, как я на космонавта. У нее есть седые волосы и лишний вес. И одета она в мешковатый свитер и длинную юбку.

— Ирина Валерьевна? — она указывает мне на стул напротив себя. — Давайте вы сначала расскажете то, что сами посчитаете нужным, а уже потом я задам вам дополнительные вопросы.

И я рассказываю. О том, чем мы с мужем владеем. Сколько лет нашему браку. И что именно послужило причиной развода.

— Измену муж не отрицает. И моя подруга видела его вместе с любовницей. Может быть, это будет важным на суде.

Но Бондарь делает небрежный взмах рукой.

— Нет, к сожалению, это не имеет никакого значения. Даже если бы это было прописано у вас в брачном договоре. Этот пункт всё равно был бы ничтожным. С точки зрения раздела имущества совершенно неважно, по какой причине вы разводитесь. Даже если бы он изменял вам каждый день с разными женщинами, это не дало бы вам право хоть на какую-то дополнительную компенсацию. Всё строго по закону. Но конкретно в вашем случае «по закону» как раз играет в вашу пользу. Ведь вы будете претендовать на половину бизнеса вашего мужа.

— И я имею на нее право? — уточняю я.

— Да, конечно! Но есть нюансы.

— Какие нюансы? — дрогнувшим голосом спрашиваю я.

Она сидит, развалившись в удобном кресле. Крути в руках остро заточенный карандаш. Признаться, меня это немного раздражает. Но делать замечание в день знакомства кажется мне не лучшим способом взаимодействия со своим адвокатом.

— Если ваш супруг в суде сможет доказать, что именно он все эти годы занимался этим бизнесом, а вы не проявляли к нему интереса, то бизнес с большой долей вероятности оставят ему.

С моих губ срывается вздох, и Бондарь торопливо добавляет:

— Но в этом случае ему, разумеется, придется выплатить вам сумму, равную половине стоимости этого бизнеса.

Глава 11

Мы сидим в гостиной друг против друга. Пока без адвокатов. Но смотрим друг на друга уже не так, как раньше, а почти враждебно.

Всё это кажется мне ужасно странным, неправильным. Ведь даже если люди расходятся, то они могут делать это вполне мирно и дружелюбно. Но, судя по всему, у нас так не получится.

— Ты уже нашла себе адвоката? — спрашивает Артур. — Молодец! Насколько я понимаю, ты собираешься огласить мне список того, что хочешь оставить себе?

Я киваю. Да, именно так.

— Хорошо, я тебя слушаю! — он вальяжно разваливается в кресле. Даже сейчас, когда мы только вдвоем, он чувствует себя хозяином положения. — Только давай сначала я скажу. То, что я тебе дарил — шубы, украшения, гаджеты — ты, разумеется, можешь оставить себе. Это не обсуждается.

Я фыркаю. Нашелся благодетель! Вообще-то это и так прописано в законе.

— Речь ведь пойдет о недвижимости, Ира? — он сказал, что готов меня выслушать, но пока говорит сам.

— Да, — подтверждаю я. — Я хотела бы оставить себе этот дом!

Я много думала об этом. И ориентировалась вовсе не на стоимость. Наша городская квартира тоже очень дорогая. Шикарный пентхаус в элитном доме на набережной с видом на реку, с подземной парковкой и консьержем на входе.

Но квартиру мы купили уже с дизайнерской отделкой, а здесь, в загородном доме, и отделочные материалы, и мебель я выбирала сама. И каждый кустик в саду возле дома был посажен моими руками. На клумбах под окнами росли мои любимые цветы.

Здесь я чувствую себя дома, а в городской квартире я словно в гостинице. В пятизвездочной, но всё-таки гостинице.

Литвинов не отвечает, но выразительно приподнимает бровь. Он удивлен? Возмущен?

И уровень моей уверенности в правильности собственного решения сразу снижается. И всё-таки я не намерена отступать.

— Я считаю, что имею на это право! — воинственно заявляю я, стараясь не показать своего волнения. — Это ты мне изменил. Это ты разрушил нашу семью. Так почему я должна уезжать из своего дома?

Это кажется мне нормальным. Любой благородный мужчина поступил бы именно так — забрал свои вещи и уехал, оставив дом жене, которую предал, в качестве некоторой компенсации.

— Ира, по сути я с тобой согласен. Но давай поговорим о мелочах. Что ты собираешься делать с этим домом?

— Как «что делать»? — не понимаю я.

— Ну, ты хоть понимаешь, что частный дом требует куда больше внимания, чем благоустроенная квартира? — снисходительно интересуется он. — Скважина, водопровод, котельная, печь с камином — кто будет заниматься их обслуживанием? Ты ведь никогда не задумывалась об этом прежде? Потому что у тебя был я.

Хмурюсь. Да, я не задумывалась. Но Литвинов ведь не сам всем этим занимался. Он нанимал для этого специально обученных людей.

— Я найму специалистов!

Он усмехается:

— Милая, даже за специалистами нужно присматривать. А у тебя для этого нет необходимых знаний. Но это только один из вопросов, которые я хотел тебе задать. Другой вопрос — как ты собираешься добираться сюда из города? Ты не водишь машину. Будешь ездить на такси? Но в плохую погоду, например, в снегопад, сюда поедет не каждый водитель. А расчистка снега зимой? Ты будешь делать это сама? И третий вопрос — насколько я понимаю, ты хочешь начать работать? Но здесь поблизости нет ни одной школы. Ты хочешь каждый день ездить на работу в город? Так на такси ты потратишь больше, чем заработаешь. И неужели при всех этих минусах тебе действительно нужен этот дом?

Меня раздражает его самоуверенный тон. И то, что в чём-то он прав, тоже раздражает.

— Я надеюсь, что здесь после свадьбы будут жить и Андрей с Леночкой. Так что в город я смогу ездить вместе с сыном. А когда у них появятся дети, то в доме им будет куда удобнее, чем в квартире. В саду можно поставить детскую площадку и бассейн.

Конечно, я еще не обсуждала это с Андреем и будущей невесткой. Но каждый раз, когда он привозил Лену сюда, она с удовольствием возилась вместе со мной в саду. И здесь очень красивое место. Сосновый лес, речка, свежий воздух. Разве с этим может сравниться даже самая лучшая городская квартира?

— Ира, наш сын еще не женился, а ты уже мечтаешь о внуках. Подумай пока о себе! Уверен, что после того, как ты поразмыслишь над моими словами, ты поймешь, что тебе лучше взять городскую квартиру. А дом я оставлю себе.

Я сжимаю кулаки. Да с какой стати я должна ему уступать?

— Нет!

— Нет? — снова удивляется он.

— Я уже сказала тебе свое решение. Если ты не готов мирно уступить мне этот дом, значит, будем решать вопрос в суде.

Я почти горжусь своей упорством. И что бы он сейчас ни сказал, я не передумаю.

А он вдруг пожимает плечами.

— Ну, хорошо, в суде так в суде. В принципе я не буду возражать, если вся наша недвижимость будет поделена между нами пополам. Половина дома тебе, половина мне. И то же самое с квартирой. По справедливости так по справедливости. Значит, будем соседями.

— Что? — теперь уже я смотрю на него непонимающе.

Глава 12

— Он так и сказал, что приведет любовницу к вам домой? — ахает Лиза, когда я пересказываю ей эту сцену.

Мне просто нужно было с кем-то этим поделиться. Чтобы кто-то выслушал, поддержал, подбодрил. Потому что мне не хотелось держать внутри всё то негодование, что я ощутила после слов почти бывшего мужа.

А Савельева была слушательницей благодарной. Она всегда готова была согласиться с тем, что все мужики сволочи.

— Ну, и говнюк же он! — она качает головой. — А ведь всегда казался таким благородным. Но я думаю, он сказал это для красного словца. Чтобы оказать на тебя деморализующее воздействие.

— Ну, вообще-то он может и выполнить эту угрозу.

— Да мужики скандалов боятся как огня, — со знанием дела заявляет Лиза. — А когда в одном доме живут две жены — одна бывшая, другая настоящая — то скандалы неизбежны. А если вы вдруг вцепитесь друг другу в волосы, то ему же и придется вас разнимать. Да и сама Аврора ни за что не захочет делить что-то с тобой. Она захочет отдельный дворец.

Да, я тоже на это надеюсь. Что Аврора не захочет жить за городом, пусть даже и в роскошном доме. Ведь рядом с пентхаусом на Набережной и театры, и рестораны, и фитнес-клубы. Я, конечно, не уверена, что она театралка, но вот два других типа заведений посещает наверняка.

— Хотя на твоем месте я бы выбрала городскую квартиру, — вдруг говорит Савельева. — С ней хлопот и в самом деле меньше. И если ты действительно собираешься работать, то дом за тридцать километров от города это совсем не то, что тебе нужно. Каждый раз, когда я езжу к тебе, мне приходится долго ждать автобуса. А на то, чтобы добираться на такси, никакой учительской зарплаты не хватит. Ира, прости, но мне кажется, ты не очень хорошо себе представляешь, как сейчас живут учителя. Ты же не привыкла экономить. Да ты спустишь зарплату за пару дней.

Я почти обижаюсь. Вообще-то я обычно я сама закупаюсь в магазинах. И на товары со скидками тоже обращаю внимание. Да, зарплаты Литвинова вполне хватало на то, чтобы мы могли позволить себе покупать хорошие продукты, не обращая внимания на цену. Но это не значит, что я не представляю себе, что и сколько стоит.

— И надеюсь, ты понимаешь, что от многих своих прежних привычек тебе тоже придется отказаться? — продолжает Лиза.

— От прежних привычек? — смотрю на нее с недоумением.

— Ну, да, вся эта твоя благотворительность, например! — она говорит об этом с некоторым пренебрежением. — Честно, я никогда не могла понять, почему тебе хочется всем этим заниматься. Ну, одно дело пожертвовать что-то в благотворительный фонд. Но ездить самой во все эти ужасные места.

Ее плечи брезгливо дергаются. Несколько лет назад я взяла ее с собой в дом-интернат для престарелых — мы ездили туда с новогодними подарками — и она до сих пор вспоминала тот случай с негодованием. Хотя никто и ничего ее там делать не заставлял. С тех пор в разговорах с ней я предпочитаю не затрагивать эту тему.

— Лиза, не начинай! — прошу я.

Я уже давно поняла, что по этому вопросу мы с ней во мнениях не сойдемся.

— Ира, да пойми ты, что из-за этого Литвинов от тебя и ушел! — продолжает горячиться она. — Потому что ему надоело, что ты тратишь на каких-то левых людей те деньги, которые он зарабатывает! И ладно бы ты делала это на камеру, приглашала журналистов, телевидение. Тогда это хотя бы была реклама. А ты делаешь это молча. И какой от этого толк?

Мое настроение сразу портится. Зачем я вообще приехала к ней? И потому когда мне звонит будущая невестка, я тут же соглашаюсь с ней на встречу.

— Лиза, прости, но у меня дела.

Она провожает меня до дверей и говорит:

— Ира, ну ты хотя бы подумай над моими словами. Потому что если ты не перестанешь заниматься этой ерундой, то тебя бросит и любой другой мужчина, которого ты сумеешь найти.

Скупо киваю и сбегаю.

Лена уже ждет меня в маленьком уютном кафе, где обалденно пахнет ванилью и корицей. Я беру кофе и кусочек торта и тоже устраиваюсь в кресле за столиком у окна.

— Ирина Валерьевна, как вы думаете, какие приглашения смотрятся лучше? — она выкладывает на стол несколько вариантов. — Мы с Андреем всё-таки склоняемся к свадьбе в стиле «Прованс». Тогда, получается, стоит выбрать вот эти, фиолетовые, с лавандой?

Охотно одобряю ее выбор. У нас с Леной отличные отношения, и мне нравится, что она не стесняется обращаться ко мне за советом. Хотя в том, что касается свадьбы, я всегда советую ей полагаться, прежде всего, на собственное мнение. Ведь это их свадьба, и они лучше знают, чего они хотят.

Она весело рассказывает мне о том, что ее платье уже почти готово. И что они с Андреем уже собрали с гостей названия их любимых песен, которые непременно должны прозвучать в ресторане. И что уже разучили вальс, и хотя Андрей еще иногда сбивается, с каждым следующим уроком у него получается всё лучше и лучше.

Я улыбаюсь в ответ. Поддакиваю. Задаю вопросы. И понимаю — она не знает о нашем с Артуром разводе. Андрей ей еще ничего не сказал.

И когда Лена уходит в туалет, я набираю номер сына. Он отвечает после первого же гудка.

— Да, мама, я ей еще ничего не сказал. Потому что я всё еще надеюсь, что вы с папой помиритесь, и мы все забудем о вашей размолвке как о страшном сне. И давай поговорим об этом не по телефону, хорошо? И если всё-таки потребуется, то я расскажу об этом Лене сам. Договорились?

Глава 13

Нет, ну какой же он всё-таки гад! Он привык, чтобы во всём, начиная с действительно серьезных вопросов и заканчивая мелочами, последнее слово оставалось именно за ним.

И даже сейчас он не дает мне возможности сохранить хотя бы остатки моей гордости и первой подать на развод. Наверно, можно было бы сделать это через сайт Госуслуг. Но я прочитала, что там нужна для этого электронная подпись. А у меня таковой нет.

И ведь он не предупредил меня о походе в ЗАГС заранее. И это еще хорошо, что я приехала в город с паспортом.

Достаю из сумочки зеркальце и смотрю на свое лицо. Чуть подновляю съеденную вместе с тортом помаду.

Ну, вот и всё, брак почти закончился. Сегодня мы подадим заявление, а через месяц станем с Литвиновым абсолютно чужими людьми. Да, конечно, нас будет связывать сын, а потом, возможно, и внуки, но это будет уже совсем другая история.

Наверно, должно пройти какое-то время, прежде чем эта мысль не будет вызывать у меня чувства горечи. Вспоминаю о том, как на свадьбе нам кричали: «Горько!» И как мы с Артуром упоенно целовались и думали, что это будет продолжаться всегда. Кричали нам это тогда, а горько стало только сейчас, спустя двадцать три года.

— Ирина Валерьевна, может быть, вас довезти до дома? — спрашивает вернувшаяся к столу Лена.

Но я благодарю и говорю, что прогуляюсь по центру города. И ведь не вру. ЗАГС находится неподалеку.

И я прихожу туда первой. И минут десять жду на крыльце. Этого времени мне хватает, чтобы созвониться с адвокатом. Меня интересует вопрос, не будет ли препятствовать наш развод в ЗАГС, а не в суде, разделу имущества. И Бондарь успокаивает меня, что одно другому совершенно не мешает.

— Конечно, Ирина Валерьевна! Вы можете сначала развестись, а потом уже делить имущество в суде. Многие именно так и поступают, когда хотят побыстрее обрести свободу. А может быть, вам вообще не придется идти в суд, если вы придете к какому-то соглашению за тот месяц, что вам дадут на подумать.

Но я не уверена, что мы с Артуром к такому соглашению придем.

— Ты на удивление пунктуальна! — то ли хвалит, то ли язвит Литвинов, когда до назначенного им же самим времени остается пара минут.

Но вообще-то повода для насмешек нет, потому что я в принципе не люблю опаздывать, и он прекрасно это знает.

Мы заходим внутрь, получаем бланки заявлений и заполняем их по образцу. Но подать заявление оказывается не так-то просто. Потому что в коридоре перед нужным кабинетом очередь. И мы садимся на стулья и старательно делаем вид, что всё в порядке. Что нет ничего особенного в том, что мы здесь оказались. Говорят, что восемь из десяти браков заканчиваются разводом. Так что мы всего лишь не стали тем двадцатипроцентным исключением.

— Надеюсь, ты согласна со мной, что развестись через ЗАГС куда удобнее, чем через суд? — Артур отключает телефон и убирает его в карман. — Мы взрослые люди, а все эти заседания, взаимные споры и претензии сильно утомляют.

Я молча киваю.

— Кстати, ты подумала над моим предложением относительно раздела имущества? Если мы придем к компромиссу, то можем заключить брачный договор, в котором пропишем все нюансы. И тогда нам вообще не нужно будет идти в суд.

С моих губ срывается нервный смешок. Брачный договор перед разводом!

— Между прочим, ты зря смеешься, — он пожимает плечами. — Договор можно заключить хоть за день до развода. Это сэкономит кучу времени и денег на судебные тяжбы. Разумеется, ты должна будешь посоветоваться со своим адвокатом, но я уверен, что она скажет тебе то же самое, что и я.

Она, собственно, уже сказала мне именно это. Что в нашей с Литвиновым ситуации лучше договорить полюбовно. Потому что раздел бизнеса может затянуться надолго.

— Ты уже знаешь мои условия, — говорю я. — Дом и половина стоимости бизнеса. Тогда я готова подписать договор.

Я ожидаю что он вспылит или снова повторит мне те же доводы, что называл тогда. А он вдруг соглашается:

— Хорошо.

— Что «хорошо»? — не сразу понимаю я.

Мне даже кажется, что я ослышалась. Но он подтверждает:

— Я согласен на твои условия. Ты получишь то, что ты хочешь. Надеюсь, ты довольна?

Это оказывается столь неожиданным, что я даже не знаю, что сказать. И так и сижу, нахмурившись.

Это какой-то подвох с его стороны? Или ему, как и сказала мне адвокат, так не терпится обрести свободу? Чтобы жениться на Авроре? И ради этого он готов отдать мне что угодно?

Почему-то при этой мысли я испытываю отнюдь не радость, а почти обиду. Неужели я вызываю у него настолько негативные эмоции, что он готов от меня откупиться?

Глава 14

— Он что, в самом деле отдает тебе дом? — ахает по телефону Лиза. — Ты уверена? Ты посоветовалась со своей адвокатшей? Главное, не вздумай ничего подписывать, не показав это ей. А еще лучше проконсультируйся с кем-нибудь еще. Вдруг твоего адвоката Литвинов подкупил.

— Лиза, хватит искать повсюду теории заговора! — усмехаюсь я. — Да, я уже советовалась с адвокатом, и она сказала, что всё норм. А главное, что такой договор освободит нас от необходимости друг с другом судиться.

— Ну, да! Только если он тебя обманет, потом оспорить ты это не сможешь, потому что ты подписала договор сама.

— Лиза, я получу дом, весьма приличную сумму и долю в компании. Мне кажется, что требовать от Литвинова чего-то еще было бы просто непорядочно.

Я действительно приятно удивлена тем, что хотя бы финансово он свои обязательства выполняет. Да, возможно, его бизнес стоит дороже, чем мы его оценили, но вряд ли разница стоит того, чтобы трепать из-за нее себе нервы.

— Непорядочно? — возмущается Савельева. — Это он поступил непорядочно, когда завел любовницу. И на твоем месте я бы спорила из-за каждого рубля. И продала бы полученную по суду долю в его бизнесе его конкурентам. Надо уметь за себя постоять!

Да уж, Литвинову повезло, что он разводится не с Лизой.

— И ведь чем больше ты получишь по суду, тем лучше будет для твоего сына, — продолжает горячиться подруга. — Подумай еще и о нём! Ведь эта коза Аврора наверняка постарается поскорее забеременеть, и Артур расчувствуется и оставит всё этому малышу. Мужики любят поздних детей. А твой Андрей останется ни с чем.

Я ссылаюсь на параллельный телефонный звонок и кладу трубку. После разговора с Лизой у меня всё чаще возникает какое-то странное чувство. Словно я каждый раз вываливаюсь в грязи.

Вот вроде бы ее слова и продиктованы заботой обо мне, но я словно слышу заложенный в них подтекст о том, какая я дура. А чувствовать себя дурой мне совсем не нравится.

Тем более, что решение уже принято, и я не хочу его менять. И даже если Литвинов в чем-то меня обманет, пусть это будет на его совести.

А наш развод состоится уже через несколько дней. Надеюсь, когда в моем паспорте появится штамп о расторжении брака, я перестану так нервничать и, наконец, займусь собой и смогу сосредоточиться на свадьбе сына. Они с Леной относятся к этому торжеству так серьезно, что паникуют из-за любой мелочи.

Вчера, например, они расстраивались из-за того, что не все гости оказались готовы прийти на торжество в одежде лавандового цвета. А ведь об этом особо говорилось в приглашениях! И мне стоило немалого труда убедить их, что свадьба не станет хуже, если кто-то появится там в одежде розового или бирюзового, а не фиолетового цвета.

Я даже едва не сказала о том, что у нас с Артуром вообще было скромное торжество. И разве от этого мы были менее счастливы? Но вовремя удержалась, поняв, что нас в пример приводить сейчас точно не стоит.

Леночка и без того смотрит на меня с такой жалостью, что мне хочется плакать. С тех пор, как Андрей рассказал ей о нашем разводе, она так трогательно пытается обо мне позаботиться, что мне даже неловко.

Сын тоже, кажется, смирился с тем, что его родители скоро перестанут быть семейной парой. Потому что вот уже пару недель как Андрей перестал убеждать меня не соглашаться на развод. Наверно, с ним поговорил отец.

Артур теперь почти не появляется в нашем доме. И он уже начал перевозить свои вещи в городскую квартиру. И в комнатах теперь то тут, то там видны пустые места. Вон там прежде стоял большой глобус с флажочками в тех городах, в которых мы бывали. А вот на этой полке лежали его любимые книги.

Заставляю себя не думать об этом. Главное, что у меня есть сын. А то, что не будет мужа… Ну, так ведь не у меня одной. И ничего, другие женщины с этим как-то справляются.

Но я понимаю, что слишком привыкла быть замужем. Быть ЗА МУЖЕМ. И теперь мне немного страшно. Это как пуститься в свободное плавание, будучи к этому совершенно неподготовленной. Да, у меня есть не лодка даже, а целый корабль, но при этом нет ни компаса, ни навигационной карты.

И ведь как бы странно это ни звучало, себе-то я могу признаться, что я всё еще люблю Литвинова. И всё еще наивно надеюсь, что всё это какая-то ужасная нелепая ошибка. И что никакого развода не будет. Что Артур придет домой с цветами и конфетами и скажет, что любит только меня.

Конечно, это глупо. Но сердцу не прикажешь.

Надо ли говорить, что мои надежды не оправдываются? Потому что в назначенное время мы с Литвиновым встречаемся в загсе. И подтверждаем свое намерение развестись. И получаем штампы в паспортах и свидетельство о расторжении брака.

Утром я выпила валерьянку и сейчас держусь почти бодрячком. По крайней мере, мне удается не расплакаться перед регистраторшей. Я даже, пусть и натужно, но улыбаюсь.

Мы выходим на крыльцо.

— Кажется, нам есть, что отметить? — усмехается Литвинов. — Может быть, прокатимся до ресторана? Заодно познакомлю тебя с Авророй.

Я смотрю на него с изумлением. Это что, шутка такая?

Но нет, кажется, он не шутит. У него хватает наглости предложить мне познакомиться с его любовницей?

Глава 15

— Нет, спасибо, я, пожалуй, воздержусь, — усмехаюсь я и иду прочь от загса.

Хотя я понимаю, что рано или поздно с этой Авророй мы пересечемся. Если, конечно, их с Литвиновым отношения окажутся достаточно серьезными. Но к тому времени, надеюсь, я уже стану относиться к ситуации гораздо спокойней.

Наш уже состоявшийся развод я отмечаю вечером одна. Андрей с Леной дегустируют в ресторане разные блюда, чтобы выбрать те, которые будут подаваться на свадьбе. Они и меня приглашали, но портить им настроение своим кислым видом я не захотела.

Брожу по дому и пытаюсь прикинуть, чем заполнить те пустоты в интерьере, которые возникли из-за отъезда Артура. Можно купить что-то из мебели. Или, напротив, выкинуть что-то еще. Прийти, так сказать, к минимализму.

Но об этом стоит подумать чуть позже, когда Литвинов заберет все свои вещи. Потому что часть из них еще осталась тут. Да оно и понятно — то, что собиралось в течение двадцати лет, не перевезешь на новую квартиру за пару недель.

Хотя из городской квартиры я свои вещи как раз вывезла. Но их там было и немного — кое-что из одежды и книг. Всё остальное я оставила Литвинову. Впрочем, я почти не сомневаюсь, что Аврора захочет всё там поменять. Просто потому, что слишком многое там будет напоминать обо мне.

Возможно, здесь, в доме, мне тоже стоит сделать ремонт и заменить всю мебель целиком. Но я консерватор, и мне нравится, что каждая из находящихся здесь вещей имеет свою историю. Даже если эта история связана с Литвиновым.

Когда сын возвращается домой, я уже почти сплю. Наверно, нужно было бы выйти и спросить, как прошла дегустация, и что именно они выбрали. Но это лучше спрашивать у Лены, потому что Андрюша не отличит семгу от форели, а оливье от столичного салата.

А на следующий день я отправляюсь на финальную примерку платья. Надо поднимать себе настроение, и наряд от Натальи Калининой для этого идеально подходит.

Но в этот раз что-то идет не так. Потому что я снова вижу там Аврору. Правда, сейчас я вижу ее не на крыльце, а на некотором отдалении от салона. Но то, что она вышла именно из него, не вызывает никаких сомнений.

И это точно она — уверенная в себе брюнетка в норковой шубке. И глупо спрашивать, что ей тут понадобилось. Очевидно, то же самое, что и мне.

В салон я вхожу уже с таким хмурым выражением лица, что Наталья сразу же спрашивает:

— Ира, у тебя что-то случилось?

Я пожимаю плечами:

— Развод случился. Но это я тебе уже говорила.

Калинина философски хмыкает:

— Ну, Ирочка, зато ты теперь свободная женщина! И еще покажешь своему бывшему, кто есть кто. Вот когда увидит он тебя в моем платье на свадьбе вашего сына, так и поймет, что развод был ошибкой.

— Я так не думаю. У него теперь другая есть, молодая и красивая. Ему потасканный товар уже не нужен.

Наталья заливисто хохочет:

— Это ты-то подержанная? Вот уж нет! Да ты на свадьбе первой красавицей будешь еще и потому, что в моем платье просто невозможно таковой не быть! Надеюсь, свою лахудру он туда не потащит?

Почему-то мысль о том, что Литвинов может взять с собой на свадьбу Андрея Аврору, до этого момента казалась мне абсурдной. Пусть даже мы и развелись, но устраивать балаган из свадьбы сына было бы жестоко.

Но что, если его любовница приходила сюда именно для того, чтобы сшить платье для этого торжества?

Наверно, я бледнею, потому что Наташа смотрит на меня с тревогой.

— Ира, ты как себя чувствуешь?

Но вместо ответа я спрашиваю сама:

— Наташа, скажи, пожалуйста, что заказала у тебя девушка, которая была здесь минут пятнадцать назад?

— Брюнетка модельной внешности? — уточняет Калинина. — Платье. Красивое, облегающее, на тонких бретелях. Она тоже идет в нём на свадьбу. А почему ты спрашиваешь?

Но уже в следующую секунду она всё понимает и сама. Потому что смотрит на меня, округлив глаза.

— Ира, это что, она?! Надо же, я думала такое бывает только в кино.

Мне это совсем не кажется забавным. Слёзы наворачиваются на глаза, и я ничего не могу с этим поделать.

— Ира, ну ты чего? Да на нее какое платье ни надень, она всё равно тебе проиграет. В ней же нет ничего натурального. Накладные ресницы, накачанные губы. И наверняка не только губы. Да что я тебе рассказываю? Ты и сама ее видела.

Она пытается меня успокоить, но нет таких слов, которые подняли бы мне настроение. Я меряю платье, Калинина одобрительно кивает и говорит, что сидит оно идеально. Молча с этим соглашаюсь.

А потом забираю пакет с платьем, благодарю Наталью за чудесный наряд, вызываю такси и еду домой.

Нечего сказать, подняла себе настроение. И ведь обсудить это не с кем.

Звонить Лизе я не хочу. Потому что заранее знаю, что она скажет. Что все мужики сволочи, а я, если не поняла этого за сорок три года, дура. И в общем-то она права. Но выслушивать это снова мне совсем не хочется.

Нужно поговорить об этом с Андреем. Уж он-то точно должен знать, собирается ли его отец привести к ним на свадьбу свою любовницу.