Измена. нож - в сердце

Пролог

Городской парк возле института всегда казался мне чем-то вроде передышки между лекциями и серыми аудиториями. Там было шумно, но по-своему уютно: фонтан, голуби, лавочки, студенты с кофе навынос, смех, обсуждения конспектов и чужих жизней. Мне нравилось сидеть там после пар, смотреть, как листья лип кружатся под ногами прохожих, и думать о том, что, может, когда-нибудь всё станет проще.

В тот день я не собиралась ни на какие прогулки. Просто не выдержала. Голова раскалывалась от формул, лекции по матану превратились в какой-то шум белого фона, а однокурсники словно сговорились обсуждать только курсовые и экзамены. Я сбежала из корпуса и пошла в парк, надеясь вдохнуть воздух и почувствовать, что живу не только за счёт учебников.

Телефон вибрировал в кармане. От него пахло тревогой. Мама написала что-то вроде: «как ты там, доченька?», а я не ответила. Мне хотелось тишины. Хотелось быть самой собой, хотя бы на пару минут.

Я свернула к фонтану и вдруг остановилась.

На лавочке сидел он. Мой парень. Мой Саша.

Нет, не сидел — обнимал. И не меня.

Я замерла, как будто кто-то ударил меня чем-то тяжёлым по груди. У меня в руках был стаканчик кофе, и я почувствовала, как он предательски нагревает ладони, будто выжег кожу.

Саша наклонился и поцеловал её — ту самую девушку, чьё лицо я не сразу разглядела. Они сидели слишком близко, слишком откровенно, чтобы это можно было списать на дружбу или случайность.

Мир сжался в одну точку.

Я не слышала шума фонтана, не видела людей вокруг. Только его профиль — знакомый до боли, любимый, с которым я связывала свои глупые девичьи мечты. И её руку на его плече, аккуратно ухоженную, с ярким лаком на ногтях.

Я знала эту руку.

Это была одногруппница с параллельного потока. Катя. Девушка, которая всегда громко смеялась, ловила взгляды парней и делала вид, что ей всё равно. Я никогда не считала её подругой, но и врагом тоже. Просто существовала где-то рядом, мелькала на вечеринках, рассказывала сплетни в коридорах. И вот теперь — сидела рядом с моим парнем так, как будто всегда имела на это право.

В горле пересохло.

Я не знала, как поступить. Подойти? Устроить сцену? Убежать? Но ноги будто приросли к плитке, а глаза жадно цеплялись за каждое их движение.

Они смеялись. Настояще, искренне. Саша смотрел на неё так, как раньше смотрел только на меня. И я поняла: всё. Это не случайность. Это не «просто посидели». Это предательство, которое длилось, наверное, уже давно.

Мир рухнул в одно мгновение, и я оказалась под его обломками.

— Саша… — сорвалось с моих губ, почти беззвучно.

Он услышал. Повернулся. И на его лице мелькнула тень ужаса. Он отшатнулся от Кати, будто его поймали за чем-то, за чем и правда поймали. Но было поздно.

Я стояла перед ним, и мои глаза сказали больше, чем могла бы любая истерика.

— Лера… — он поднялся, шагнул ко мне. — Это не то, что ты думаешь.

Классическая фраза. До боли банальная. Но я не стала слушать.

Всё во мне оборвалось. Я развернулась и пошла прочь, даже не чувствуя, как горячий кофе пролился на пальцы. Люди оборачивались, но мне было всё равно. Я просто шла, как будто убегала от собственного сердца, которое билось где-то в горле, рвалось наружу, требовало объяснений.

Слёзы застилали глаза. Улица расплывалась. Но я знала: если сейчас остановлюсь, рухну на асфальт, закричу и заплачу по-настоящему, то уже не поднимусь.

Я дошла до общежития на автопилоте. Поднялась в комнату, закрыла за собой дверь и рухнула на кровать.

Саша звонил. Телефон вибрировал без остановки, экран светился его именем. Я уставилась на него сквозь слёзы и отключила звук.

Я не хотела слышать оправданий. Не хотела объяснений. В тот момент я просто хотела исчезнуть.

Я думала о том, как ещё утром он целовал меня на прощание, как шутил, что вечером заедет с шоколадкой. И вот — вечер ещё не наступил, а он уже успел разрушить всё, во что я верила.

Наверное, больнее всего было осознать, что я любила его. Не просто встречалась «для галочки», не играла в студенческую любовь. Я верила, что у нас будет будущее. Что мы справимся с сессиями, сработаемся характерами, придумаем, как жить вместе. Я строила планы. Он — искал чужие губы.

Я лежала, глядя в потолок, и думала: а что теперь? Как жить, если всё, что я считала своим, оказалось чужим?

Обида сжигала изнутри. Я чувствовала себя преданной, использованной, глупой. Но сильнее всего было чувство пустоты. Будто у меня из груди вырвали кусок и оставили зияющую дыру.

Я не знала, смогу ли завтра вообще встать на пары. Смогу ли снова смотреть людям в глаза и делать вид, что всё в порядке.

Потому что теперь ничего не было в порядке.

Мир раскололся, и я осталась одна среди его осколков.

Ночь выдалась бесконечной. Я лежала, уставившись в стену, и никак не могла заставить себя уснуть. Телефон снова и снова вибрировал на тумбочке. Сначала это были звонки от Саши. Потом — сообщения. Я видела всплывающие уведомления: «Лера, открой», «Пожалуйста, дай объяснить», «Я всё расскажу». Потом они сменились короткими: «Прости», «Ты нужна мне», «Я дурак».

Но я не открыла ни одно.

Я боялась, что, если увижу его текст или услышу голос, всё рухнет окончательно. Я опять поверю. А я не могла себе позволить снова поверить.

Я лежала и думала, сколько времени прошло с того момента, как мы впервые встретились. Вспоминала, как он ждал меня у проходной, как держал мою руку на концерте, как смеялся над моими глупыми шутками. Эти воспоминания вонзались в сердце острыми иголками, потому что теперь они были испорчены. Как фотографии, на которых в углу вдруг проявилось чужое лицо.

Где-то за окном смеялись ребята с нашей общаги, кто-то включил громкую музыку, хлопали двери. Жизнь продолжалась, будто ничего не случилось. А у меня внутри будто замерло всё.

Я понимала: завтра мне придётся его увидеть. Институт — это не город на разных концах страны. Мы учимся в одном корпусе, наши маршруты пересекаются. Он будет искать встречи. Я видела его настойчивость, знала, что он не отступится.

Глава 1

Я шла по коридору института, и каждый шаг отдавался в голове гулким эхом. Смешки студентов, хлопанье дверей, запах кофе и дешёвых булочек из буфета — всё казалось громче обычного, будто мир специально решил выставить меня на показ. Я держала в руках тетрадь, сжимая её так сильно, что побелели пальцы, словно это был щит, за которым можно спрятаться.

Сегодня мне нужно было просто дойти до аудитории, сесть на своё место и отсидеть пару. Но даже это казалось испытанием. Внутри всё ещё стояла вчерашняя картинка: Саша, чужие руки на его плечах, их смех, их поцелуй. Казалось, я видела это не глазами, а внутренним взором, и от этого боль становилась только острее.

— Лера! — знакомый голос вывел меня из мыслей.

Я обернулась. Ко мне спешила Даша, моя соседка по общаге и, пожалуй, единственная настоящая подруга здесь. Она всегда была лёгкой на подъём, смешливой, громкой, иногда слишком навязчивой, но именно её голос сегодня оказался спасением.

— Ты что такая бледная? Ночью не спала, да? — она заглянула мне в лицо, будто пыталась прочитать мои мысли.

— Немного, — я выдавила из себя и попыталась улыбнуться.

— Я думала, ты вчера с Сашей пошла гулять. Он звонил мне, представляешь? Спросил, не у меня ли ты. — Она пожала плечами. — Я сказала, что не знаю.

Я опустила глаза и сделала вид, что завязываю шнурок на кроссовке. Горло тут же перехватило.

— У нас… — я замялась, не зная, как объяснить. — Мы поссорились.

— Серьёзно? — Даша округлила глаза. — Из-за чего?

Я сжала тетрадь ещё сильнее. Слова застряли внутри, как горькая пилюля. Я не была готова рассказывать. Не сегодня.

— Потом расскажу, ладно? — прошептала я.

Даша, к счастью, кивнула и не стала вытаскивать меня клещами. Мы дошли до аудитории, и я почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Там, за дверью, мог быть он.

И он был.

Саша сидел за нашей обычной партой — второй от окна. Его взгляд тут же нашёл меня. Я замерла в дверях, словно в ловушке. Он поднялся, будто хотел подойти, но я резко свернула к другой парте, села рядом с Дашей и демонстративно достала тетрадь.

— Лер, можно… — начал он тихо.

— Не сейчас, — перебила я, даже не поднимая глаз.

В груди всё сжалось. Я чувствовала его рядом, чувствовала этот взгляд, полный вины и отчаянной просьбы. Но у меня не было сил на разговор.

Преподаватель вошёл в аудиторию, и шум стих. Лекция началась. Я пыталась записывать, но буквы расплывались. Каждая минута тянулась вечностью.

В голове стучала одна мысль: он предал меня.

Иногда мне казалось, что все в аудитории знают. Что они чувствуют мою боль, видят её по мне. Я ловила взгляды, и каждый казался подозрительным. Словно кто-то шепнул слух, и теперь я — та самая девушка, которой изменили. И даже если никто ничего не знает, я сама не могу перестать чувствовать это клеймо.

После пары я быстро собрала вещи и выбежала в коридор. Но Саша догнал меня.

— Лера, стой, — он взял меня за руку.

Я дёрнулась, освободившись. Его прикосновение было слишком знакомым и слишком чужим одновременно.

— Отпусти, — я сказала твёрже, чем ожидала от себя.

— Пожалуйста, дай мне объяснить. Это всё… не так, как выглядело.

Я усмехнулась. Саркастично, горько.

— Не так? Ты обнимал её. Ты целовал её. Хочешь сказать, я придумала?

Он вздохнул, потер лицо ладонью. В его глазах мелькнула паника.

— Лера, я дурак. Это была ошибка. У нас с Катей ничего серьёзного. Я просто… — он запнулся. — Просто глупость.

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но изо всех сил сдержала их.

— Глупость? — переспросила я. — Ты называешь предательство глупостью?

Он шагнул ближе, почти шёпотом:

— Я люблю тебя. Только тебя.

И в этот момент мне стало ещё больнее. Потому что я знала — его слова ничего не меняют. Картинка перед глазами слишком жива, слишком реальна.

— Поздно, — сказала я и развернулась.

Он больше не удерживал. Я ушла, чувствуя, как в груди снова образуется та зияющая пустота.

В коридоре я остановилась, опёрлась о холодную стену и закрыла глаза. Всё вокруг шумело, люди спешили по своим делам, а у меня было чувство, будто я стою на месте, а мир идёт дальше без меня.

— Лерка, ты чего? — снова рядом оказалась Даша. Она выглянула из аудитории, поймала мой потерянный вид и сразу нахмурилась.

— Всё нормально, — соврала я.

— Да видно же, что не нормально! — Она обняла меня за плечи и потащила в сторону лестницы. — Пошли, подышим.

Мы вышли во внутренний дворик, где всегда было тише. Даша достала из сумки жвачку, сунула мне.

— Говори. Или я сама придумаю какую-нибудь драму, которая потом окажется хуже.

Я улыбнулась сквозь слёзы. Её прямота всегда немного спасала.

— Я видела его вчера… с Катей. — Слова прозвучали глухо, но Даша всё поняла.

Её глаза округлились.

— Ты серьёзно? Та Катя, которая вечно строит глазки всем подряд?

Я кивнула.

— Вот гад, — прошипела она. — Я всегда знала, что от него можно ждать чего угодно.

Я молчала. Внутри было слишком пусто, чтобы злиться.

— Лер, слушай, ты должна держаться. Не вздумай плакать перед ним. Пусть думает, что тебе всё равно. — Даша резко выпрямилась, будто готова была идти и устраивать скандал вместо меня.

Я посмотрела на неё и впервые за утро почувствовала что-то похожее на благодарность. Пусть я разрушена, но рядом есть хоть кто-то, кто готов защищать меня.

Глава 2

Я сидела в библиотеке, спрятавшись за высокой стопкой учебников, словно за стеной. Вокруг было тихо: шелестели страницы, кто-то тихо стучал по клавишам ноутбука, звякала ручка о стол. И всё это казалось чужим, далёким, будто я смотрела на мир через мутное стекло.

Я пыталась читать конспект, но буквы сливались в серый фон. В голове вертелась одна и та же мысль: «Почему? Почему именно так?» Саша всегда казался мне опорой, чем-то надёжным в этой суматохе из лекций, дедлайнов и чужих ожиданий. Я верила в него. И теперь — ничего. Пустота.

Телефон снова мигнул. Сообщение. Я даже не стала смотреть. Внутри было твёрдое решение — не отвечать. Не потому, что я хотела его наказать молчанием. А потому что любое слово от него грозило разрушить хрупкое равновесие, которое я только-только начала выстраивать вокруг себя.

— Нашлась! — Даша плюхнулась на стул рядом, не обращая внимания на строгий взгляд библиотекарши. — Ты чего тут сидишь, как партизан? Я тебя по всему корпусу ищу.

— Хотела тишины, — тихо сказала я.

— Тишины она хотела, — передразнила Даша, но мягко, без издёвки. — Лер, я понимаю, что тебе хреново, но нельзя так прятаться. Он ведь будет лезть, пока не добьётся.

Я опустила взгляд в конспект, где дрожащая строка напоминала пульс.

— Я не знаю, как с ним разговаривать.

— Да никак, — отрезала Даша. — Хочет объясниться? Пусть объясняется со своей Катей. А ты держи лицо. Поняла?

Я улыбнулась краешком губ. В Дашиных словах была та сила, которой мне самой катастрофически не хватало.

Мы посидели ещё немного. Я делала вид, что читаю, Даша листала телефон. Потом вдруг протянула мне экран:

— Смотри, вечеринка у ребят с нашего потока. Сегодня вечером. Пошли!

— Ты серьёзно? — я удивилась. — После всего этого?

— А что? Будешь сидеть и рыдать в подушку? Нет уж. Мы пойдём, наденем что-нибудь яркое, ты будешь выглядеть так, будто тебе плевать на всех мужиков сразу. Пусть он видит. Пусть понимает, что потерял.

Мысль о вечеринке сначала казалась абсурдной. Я чувствовала себя разбитой, в какой ужин там танцы? Но чем больше я думала, тем яснее становилось: если останусь одна, то снова утону в воспоминаниях. А так — шанс хотя бы на пару часов забыться.

— Ладно, — выдохнула я. — Пошли.

Вечером общежитие гудело. Музыка доносилась из открытых дверей, кто-то смеялся в коридоре, пахло пиццей и дешевыми чипсами. Даша нарядила меня так, будто собиралась выпускать на сцену: тёмное платье, распущенные волосы, лёгкий макияж. Когда я взглянула на себя в зеркало, то едва узнала. В отражении стояла девушка, которая будто бы могла справиться с любым предательством.

— Вот это да, — присвистнула Даша. — Саша пусть кусает локти.

Я усмехнулась, хотя сердце всё ещё было тяжёлым. Но шаг сделан.

На вечеринке было шумно, ярко, много людей. Кто-то уже танцевал, кто-то спорил о чём-то на кухне, кто-то фотографировался. Я держала пластиковый стакан с лимонадом и чувствовала себя как актриса, вышедшая на сцену без репетиций.

И именно тогда я его увидела.

Саша стоял у окна. Катя рядом. Они смеялись. Опять.

Меня будто ударило током. Но я вспомнила Дашины слова: «Держи лицо». Сделала глубокий вдох, расправила плечи и пошла через комнату так, будто всё это меня не касается.

— Лерка! — кто-то махнул мне рукой, парень с нашего потока. Я улыбнулась, позволила ему увлечь меня в разговор. Он что-то шутил, я кивала, хотя половину не слышала. Но главное — я не смотрела в сторону Саши.

Только краем глаза уловила, как он напрягся, как его взгляд следил за мной.

И впервые за всё это время я почувствовала крошечное, едва заметное облегчение. Пусть видит. Пусть понимает.

Позже, когда музыка стихла и народ начал расходиться, я вышла на улицу подышать. Осень пахла холодом, асфальт блестел после дождя. Я облокотилась на перила, закрыла глаза.

— Лера…

Я узнала голос, даже не оборачиваясь.

Саша стоял рядом. В его взгляде было столько боли, что сердце предательски дрогнуло.

— Ты сегодня красивая, — сказал он тихо.

— Спасибо, — ответила я равнодушно.

Он сделал шаг ближе.

— Я скучаю. Каждый день. Я идиот, я всё понимаю. Катя… это ничего не значит. Я хочу только тебя.

Я почувствовала, как внутри поднимается буря. Хотелось крикнуть, ударить, обнять — всё сразу. Но я заставила себя выдохнуть.

— Знаешь, Саша, — произнесла я спокойно, — иногда одной ошибки достаточно, чтобы разрушить всё.

Он замер. Я посмотрела ему в глаза — и впервые ощутила, что сила теперь на моей стороне.

Ночь в общежитии была долгой. Я лежала на кровати и думала о его словах. Внутри всё ещё болело, но появилась крошечная искра — не надежды, нет. А понимания, что я могу идти дальше. Что у меня есть выбор.

И впервые за много дней я уснула без слёз.

Я уснула крепче, чем ожидала, и впервые за несколько дней проснулась без ощущения, что внутри что-то рвётся. Голова была ясной, а сердце — тяжёлым, но не таким, будто его раздавили. Скорее, как будто я несла на себе рюкзак с камнями, но всё же могла идти.

Утро началось с обычной суеты: шум в коридоре, гул душевой, звонки будильников. Даша собиралась на пары и, заметив меня, улыбнулась:

— Слушай, ты сегодня выглядишь… иначе. Легче.

— Может, потому что спала, — ответила я и поймала себя на том, что это правда.

Мы пошли в институт вместе. Даша болтала о предстоящей контрольной, я кивала, но краем уха ловила шаги, голоса, шорохи вокруг. В каждом из них мог появиться Саша. И всё же внутри не было прежней паники.

В аудитории он и правда был. Сидел на своём месте, ждал. Его взгляд тут же нашёл меня, но я прошла мимо и села рядом с Дашей. Я чувствовала его присутствие, но теперь это было иначе: не как нож в спину, а как гулкий звон, от которого можно отвлечься.

— Лера… — тихо начал он, но я лишь покачала головой.

Я знала: разговоры будут. Но не сегодня.