Измена. Одно безумие на двоих

1 ГЛАВА

Стоя в тёмном коридоре полупустого офиса, я ловила себя на том, что на душе кошки выскребли пирамиду Хеопса. Сколько раз уже слышала собственный голос в голове, подсказывающий — нет, нашёптывающий тихо, монотонно и с каким-то надрывом:

«Что-то не так. Что-то в нашей с Игнатом жизни идёт не по чёткому плану. Неправильно».

Сердце билось будто в пьяном угаре, каждая секунда резала по венам затупившейся бритвой. Больно!.. В этом мраке повисло что-то гнилостное.

Вспомнилась первая мимолётная встреча с Игнатом на вечеринке у друзей. Слово за слово — и… всё произошло быстро. Страсть вспыхнула мгновенно, родные отговаривали, некоторые друзья тоже не особо были рады нашей свадьбе. Но никто ничего не сказал в ЗАГСе. Мне было плевать — Игнат был горяч, отдавался мне без остатка. А я в ответ.

А потом — эти тысячи маленьких звоночков, измен, которые я старалась не замечать, загоняя боль глубоко внутрь себя. Плача в подушку по ночам. Одна.

Но теперь боль вырывалась наружу, прожгла дыру, освободила от самобичевания. Я не винила себя, больше никогда не буду обвинять. Горло сжалось, а рука судорожно схватилась за ручку двери его кабинета. Холерик во мне метался между бешенством и жгучей обидой.

Я смотрела на свет, мелькающий за стеклом офиса. Там слышались голоса. Слишком громкие для переговоров, слишком страстные, чтобы быть сплетнями. Женские стоны и пыхтение, даже рычание. Знакомые мне звуки, которые предназначались порой и мне.

Открыв дверь нараспашку, я замерла в проходе. Внутренний голос не обманул, сказав:

«Осторожно, сейчас всё в твоей жизни полетит в тартары. К чёртям, в котёл!»

Он был там. Игнат. Глаза горели от дикого желания вжарить по самые гланды, челюсти сжаты. Слышно только, как бык выдыхает пар из ноздрей. Мой бык, мать вашу! А рядом — кто бы мог подумать — моя подружайка Лялька. Бывшая. Теперь точно. Моя лучшая бывшая подруга. Покусилась на чужой корень! Своего мало было?!

Юбка задрана по самую талию, грудь оголена и замацана, по всей видимости, моим «ненаглядным» Шаховым. Они растворены друг в друге так, что третьего лишнего не замечают. Прелесть-то какая…

Игнат — красавец! Стоял с опущенными штанами и бельём, беззастенчиво погружаясь в её недра. Интересно, а он знает, что это нефтяное месторождение вскрывали много сотен раз до него? Первооткрыватель, мля! Стою тут будто являюсь тенью прошлого. А так и есть. С меня хватит!

Лялька заметила меня первой. Её губы расплылись в коварной улыбке, а глаза блеснули, говоря: извини, подруга, но корешок больно привлекательный. И начала назло мне стонать, как последняя тварь на земле, призывая самца к продолжению рода. С Игната станется. Носорог хренов! А муженёк — он так и не заметил меня. Он был там, в своей чёрной дыре, целиком и полностью.

Я смотрела на них, а внутри всё взрывалось, горело. Это был удар в самое сердце.

- Свиньи. Вы оба, — прошипела я. Это стало пиком моего «ангельского» терпения. Я взорвалась. — Вы двое — это как гнилые яблоки и тухлая селёдка в одном бутерброде! — голос сорвался на визг. — Лялька, ну ты хотя бы постаралась бы кого-то посвежее найти! Хотя что можно ждать от такой сисяндры, как ты. А ты… — из ушей чуть ли не пар шёл, когда я взглянула на него. — Игнат, ты же был моим мужем! — ключевое «был». — Моей чёртовой слабостью, позором, моей тупой надеждой на прекрасное будущее вместе!

Признаться себе честно, что ты была дурой, — никогда не поздно, Ань.

Он поднял на меня глаза, будто очнулся. Но было поздно — щенячьи реснички и опахала бабочки больше не действуют. Сердце покрылось толстой корочкой льда.

- А теперь смотри. Молча. И слушай. Весь мой мир, который я строила вокруг тебя, — к чертям собачьим. Надеюсь, тебе будет удобно там валяться, с экологически разлагаемыми мешочками. А лучше — в ней, — я даже не помню, как рассмеялась. Зло, звонко, срываясь на истерику. — Поздравляю! Не буду мешать вашему корпоративному совокуплению!

Игнат что-то лепетал, натягивая штаны. Лялька, как кошка, облизывала перекачанные губы-уточки, кайфуя от моей истерики. А я просто развернулась на каблуках, не желая видеть эти сальные рожи, и вышла прочь, громко хлопнув дверью.

На парковке я просто стояла, трясясь не от дождя, а от переполнявшей меня обиды. Благо — я не из тех, кто распускает нюни от измен. Руки трясутся, но за баранку села и погнала прочь.

Не помнила, как оказалась дома. Ноги сами довели. Ватные ходули…

Открыла вино. Не раздумывая, налила в то, что было перед глазами — гранёный стакан. Зачем нам пафосная грусть у окна? Хряпнем! Горькое, терпкое, залилось разом — прямо в глотку.

Пусть жжёт, греет. Сотрёт память об этих свиньях к чертям!

Но я снова и снова перематывала ленту на то самое мгновение. Жара, но не со мной. Мерзость. Как Игнат держит Ляльку, впиваясь ногтями в её пятую точку, натягивая эту резиновую куклу на себя. Её «охи», разрывающие меня пополам. Словно привязали к буйволам и четвертуют.

Он не заметил меня! Подонок!

- Ты же даже не оглянулся, Игнат, — прошипела я в тишине. — Я стояла за твоей спиной, озабоченное животное. Дышала. Умирала каждую секунду. А ты…

Стакан звякнул о столешницу и чуть не треснул. Я налила дабл, чтобы добить себя.

- Нет. Нельзя тонуть в жалости. Хватит. Я тоже умею делать больно. Очень больно…

Месть. Удар дурного адреналина в темечко. Я чувствовала, как начала дышать в предвкушении. Украсть у него власть. Управление собственной жизнью. Покой. Пусть помучается прежде, чем мы разведёмся.

Слёзы, которые ещё были, — высохли. Внутри меня окончательно умерла девочка, которую предали. Родилась злая Сирена, манящая моряков к скалам. И сегодня её песня будет звучать для одного предателя — Игната.

Я знала, где он сейчас. Не надо было гадать на кофейной гуще, по какому маршруту движется изменщик. Знала, что нужно сделать. План родился внезапно.

Переоделась быстро и по-деловому. Чёрные джинсы, кожанка, волосы собраны в хвост. Готова. Села в машину. Руки крепко сжались на руле. Сердце — стучит, но уже не режет бритвой по венам.

ВИЗУАЛ

Хочу познакомить вас с этой парочкой, которая умудрилась разрушить иллюзию прекрасной жизни. Ну… наверное, и правильно, что Анна сама их увидела.

30 лет

Игнат привык пускать пыль в глаза, изображая заботу и искреннюю любовь к Анне, но на деле изменяет ей с её подругой Лялей и умело подаёт это так, словно всё «не так, как она думает». Но любая сказка когда-то приходит к логическому завершению — скажем этой парочке пока-пока!

И наша Лялька

2 ГЛАВА

Сижу, вцепившись в руль до побелевших костяшек. Да как так-то, Картер?! Как, мать твою, Анна Дмитриевна?!

Как будто с этим вопросом инсайт — что-то случится само собой. По мановению волшебной палочки гаишника, а может, и этого итальяшки. Он изменит мою жизнь к лучшему?.. К СВЕТЛОМУ БУДУЩЕМУ! Ага… Где-то возле трассы, куда я собиралась отвезти Игнашу… Бумеранг вернулся раньше, чем я его решила запустить.

Я прижалась лбом к холодной коже баранки. Салон пах дешёвой химией от ёлочки, повисшей над зеркалом, как петля для висельника. И моим страхом… Просто воняло! Адреналин мне в жопу!

Капля пота медленно и противно стекла по виску, щекоча и раздражая и без того поднятый на соточку нерв. А я даже рук поднять не могу, чтобы её стереть… Меня так расхлестало по салону — не собрать пазл.

Со стороны багажника раздался глухой БАХ. Машина вздрогнула, точно так же, как и я.
БАХ. БАХ. БАХ.

Итальяшка бил по багажнику, не останавливаясь ни на секунду. Ногами. С упёртостью раненого вепря, идущего в лобовую атаку.

- Открой, сука! Ты вообще понимаешь, что ты натворила, блядь?! — крикнул он уже на русском, с красивым мягким акцентом, которым мог бы стихи читать, а не матом с крыши крыть. Но я слышу его будто через воду. Голос хриплый, сорванный. Это ярость человека, которого вырвали из своей жизни, порушили все планы на вечер снять московскую девку, врезали по красивому личику сковородой, расхерачив лоб и затолкали в багажник, как мешок с мусором.

А я что?!

Руки дрожат. Ноги ватные. Сердце где-то в горле. Давит, мешая дышать.

- Я должна была не его… скрутить… Скрутить… Да как у меня вообще это вышло?!

Это не тот человек. Не мой чёртов муженёк! Как?! Где я просчиталась?!

- Ты серьёзно думаешь, что сможешь просто так меня похитить?! Кто ты вообще, мать твою?! Думаешь, я тебе секс-игрушка?! Думаешь, я не найду тебя потом и не выверну наизнанку?! Во все дыры въ**бу! Запомни это, сучка!

С каждым его словом мне становится хуже. Холод пополз змеёй вверх по позвоночнику. Я знаю этот тип мужчин. Это не просто напускная злоба. Нет. Это — контроль, ломающий волю, который ничем не перешибёшь. Он будет помнить это дурацкое похищение всю свою жизнь. И мне от этого не легче.

- Эй! Глухая, что ли?! Я сейчас выломаю, мать твою, багажник! Зубами прогрызу! Открывай! ОТКРЫВАЙ!

Я судорожно вдыхаю. Воздух липкий, сладкий от запаха дешёвой ванильной ёлочки, прикреплённой к зеркалу.Да. В багажнике не был мой муж в отключке. Там оказался незнакомый мне мужик. К тому же иностранец! Это… международный скандал?!..

Парень ожихарился и стал через чур энергичный, адски злой. И сексуальный. Интересно, какой у них стручок? Вряд ли тоненький, как спичка. Он снова лупанул по металлу. Я услышала, как трескается пластик обшивки изнутри. А он силён. Слишком силён.

Какого чёрта ты это сделала, Анька?! Почему не проверила на паркинге? Почему не удостоверилась? Я открыла глаза. А все вокруг меня будто говорит: ты облажалась. Да, капитально.

ТЫ ОБЛАЖАЛАСЬ!

- Меня зовут Альвио Капра, идиотка! — голосил он. — Ты хоть представляешь, кого похитила?! Думаешь, я какой-то мелкий бухгалтер, которого можно запугать и скинуть в овраг?! Ты похитила меня. Меня! — истерил мужик, а я думала: кто такой Альвио Капра? Сорт вина, названный в честь винодела?! — Я найду тебя. Найду, даже если ты будешь жить в канализации под чужим именем! Я заставлю тебя пожалеть о том дне, когда ты решила поднять на меня свою грязную, липкую от пота ручонку!

Я стиснула челюсть.

- Бесишь, парниша! — заорала я в ответ и, провернув ключ зажигания, тронулась. И машиной, и башкой. Кукуха моя поехала отдыхать на Мальдивы!

***

Телефон в руке дрожал так, что я почти не могла нажимать на кнопки. Не попадала.
Звоню в полицию — занято.

Ну и замечательно! Сдавать саму себя?! Дура, что ли?! Идиотка! Ещё скажи, что планировала мужа похитить, а не этого быка из багажника! Секунда — и заряд падает: 3%. Как будто сами небеса решили сегодня стебануться надо мной. Плюнуть в лицо. Дважды! Сначала Игнат. А теперь ещё этот чемодан в багажнике.

- Батарейка садится. Всё. К чёрту на рога! — шиплю себе, сжимая телефон так, что тот скрипит от давления. Богатырская силушка, когда не надо…

За спиной снова стучат по багажнику. Альвио бьёт кулаками и ногами одновременно, словно хочет проломить металл. Всю дорогу только и делает, что матюгается. Сыплет угрозами, хрипит и рычит:

- Открой! Сука, я не тот, кого можно так просто закрыть в чёртовом багажнике!

Сжав зубы, я виражнула на полпути до деревни, резко свернув с трассы в лесополосу. Ага! Притух, красавец! Так тебе и надо, гопник итальянский. Ты ещё молочных сосисок по ГОСТу не жрамши!

Машина скользит по глинистой дороге — грязь от дождя повсюду. Дорогу размыло, капли барабанили по крыше, будто пытались разрезать эту металлическую коробчонку. И, конечно же, я забуксовала.

- Блядство… Сплошная невезуха! — начала я бить в истерике по рулю, рыдать и заикаться от хохота. Ну не психичка ли?! Что за план?! Нажраться в одного и решить припугнуть изменщика?! А по итогу — мужика в багажник запихнула. Мужик-то явно не бесхозный. Жена, дети… Карьерист. Видно же по внешке.

Я вышла на улицу, пытаясь вдохнуть полной грудью, но воздух был таким тяжёлым, липким от сырости и хвойного аромата. А каблуки так вообще увязли в грязи почти на два сантиметра. Я неуверенно подошла к багажнику.

Надо исправлять это дерьмецо, что натворила. Не хочу жрать последствия ложками — это скорее будет поварёшка итальянской бабули, которой она готовит соус болоньезе на всю большущую семейку таких вот лбов.

Руки так дрожали, что ключи выпали из пальцев, смачно шмякнувшись прямо в лужу. А как только я наклонилась, за моей спиной послышалось громкое БАМ.

Этот знойный брюнет, Альвио, ногой выбил дверцу моего багажника! Сердце выскочило из груди.

3 ГЛАВА

Я снова села в машину, но теперь не одна, а под ястребиным взглядом итальяшки, который лапал меня секунд десять назад. Не просто мацнул — а ухитрился пройтись средним пальцем промеж моих тощих булочек, задержавшись на ниточке стрингов. Оценивал, так сказать, ту, что покусилась на его тело. Он же незаменимая секс-игрушка, о которой, по его мнению, мечтает каждая Барби в детстве. Тот самый жгучий брюнет Кен. На хер тебя, Кен! У нас Антошек и картошек хватает.

Нервно тарабаня по рулю, я покосилась на самца всея Италии. Ни ремня не пристегнул, ни слова лишнего не сказал. Сидит, скрестив руки на груди, словно античная статуя, смотрит в запотевшее от ливня окно — презирает весь этот идиотский мир. И меня — главную занозу, впившуюся в его младенческую кожу на шикарном заду. Разве что не из мрамора, как в музее, а из накачанных мышц без единой жиринки.

Альвио заметил, как я на него таращусь, и огрызнулся, говоря одними глазами: «Не подходи, сожгу взглядом».

Молчание гудит между нами, как кошмарный недосекс в спальне женатиков в три ночи.

Каждое моё движение ощущается под его молчаливым, сродни противной судороге, взглядом.

Чёрт, зачем я открыла багажник?!

Зачем я нахреначилась и решила, что похищение — это лучшая терапия для изменщика? Или, может, квест: «Как просраться по всем фронтам за одну ночь».

С Игнатом всё ясно — он бороздил собой Ляльку так самозабвенно, что аж завидно. Со мной был неженка, а её, значит, драть можно. Во все тяжкие с любовницами, а жена томится у духовки, да? Но как, КАК, спрашивается, я не разглядела, что из офиса вылез не Игнат, а это итальянское чучело? Тореро без быка, зато с реакцией на красную тряпку.

Он продолжает молчать. Холодный, каменный, напряжённый. Смотрит в окно, будто меня не существует.

Прекрасно. Я — пустое место. Воздух. Пустышка с похмельем и сомнительным моральным обликом. Но нет. Молчать — не моя игра. Я медленно выдохнула, приподняла бровь и вбросила немного яда:

- Приятно познакомиться, мистер «Стручок». Надеюсь, вы не подадите в суд… ну, хотя бы не сразу.

Пауза.

Он поворачивает голову. Медленно, как в плохом ужастике с затянутым сюжетом и провальной концовкой.

- Ты идиотка или просто опасная для общества сучка-неудачница?

Уф. Ну началось.

- А ты всегда так легко складываешься в багажник? Или только если тебя туда закидывают девушки с разбитым сердцем и флягой рома в крови? — впрыснула я ещё немного ответочки.

- У тебя, по ходу, не сердце разбито, а мозги размазаны по парковке молла. С рождения.

- А у тебя явно кризис мужественности. Страсть как обижаешься на сравнения. Особенно… уменьшительные.

Я буквально услышала, как у него челюсть сжалась — скрипит как у старикашки. Вроде бы жарко в машине, но внутри — настоящая вьюга, без шапки и варежек.

- Детка, а не пора ли тебе выкорчёвывать нас? — кивнул он на окно. — Дождь закончился.

- С чего это я должна? Это мужская ра…

- Да ну? А женская — похищать, значит? — изогнул бровь итальянец.

- А откуда мне знать, что ты не угонишь мою машину, оставив меня в лесу?!

- Резонный вопрос. А откуда тебе знать, что я тебя не поимею, как и обещал? А ты сидишь тут спокойная такая. Давно не в***ывалась?

Я не успела возмутиться. То ли, потому что он сказал это чертовски спокойно, то ли, потому что в моём теле на миг стало жарко. Не от страха. А от… ещё большего желания врезать ему по самолюбию.

***

Дождь бил по лобовому, будто кто-то наверху замаливал грешок за мелкой сучкой, а моё терпение при каждом ударе о ебаную крышу подходило к конечной точке.

Задушил бы эту стерву, да стало интересно, кто её такую «умную» послал за мной. Любовница? Муж любовницы? Или мой дядя опустился до того, что пользуется услугами не профи, а дилетантки с чугунком наперевес?

Но, блядство, всё оказалось куда прозаичнее, чем я ожидал. Правда… интересно знать, как девка додумалась до такого маразма. Хотя… сколько она выпила?

Чокнутая за рулём!

Она молчит. Как может. Впрочем, молча сидеть эта девка тоже не умела. А вот так — сквозь зубы, сквозь пальцы, срываясь на гудки и поворотники. Злобно шипя проклятия своему Игнасио. Чтоб он чресла свои отморозил! Если от того девице станет легче. А получил по голове я!

- И вообще-то у себя в Италии привык, что если кто-то бросает тебя в багажник, то либо стреляет не задумываясь, либо как минимум просит прощения за «недопонимание», — сверля вполне себе привлекательную девицу взглядом, буркнул я. И добавил: — А не тычет в нос тем, что ты — ошибка по пьяной дурости.

Анна сжала руль до скрипа.

- Завались! Если хочешь спокойно добраться до конечной остановки! — взвизгнула Анна.

Ох, и от**ал бы я тебя за такие слова. Но брезгую немытыми людьми, а ты, милочка, вся в лесной грязи. Как и я. Затащил бы тебя за волосы в душ и…

- Я… я перепутала.

- Угу, — хмыкнул я. — Прелестно. Значит, это была месть. А я — невинная жертва истерички? Занятная психотерапия.

- Я же уже сказала. Замолчи, — огрызнулась она вновь.

Голос у неё уже не тот, что был раньше — не стальной, не дерзкий. Дрожит. Нервная крольчиха. И я, к своему ужасу, вынужден это слушать.

Проклятье.

- Ты знала, что он тебе изменял? Твой Игна-си-о.

- Замолчи, я сказала!

- А он знал, что у его жены есть склонность к похищению людей, когда та слегка подшофе?

- Да чтоб тебя! Ёб**утый итальяшка! Макаронник!

- Я бы попросил без выражений!

Анна резко тормознула посреди пустой трассы, но тут же снова со всей дури нажала на газ.

- Ты что творишь, идиотка?! — заорал я, схватившись за ручку. — Убиться захотела?! Без меня, сучка?!

- Ты так со своей девкой разговаривай — не со мной!

Она обернулась, смотря на меня абсолютно бешеным, почти звериным взглядом. Но самое страшное — в какой-то момент её руки сорвались с руля. Машину чуть уводит влево. Визг на весь салон, страх в её глазах, а я инстинктивно хватаюсь за руль. Пальцы обожгло — не знаю, то ли от ярости, то ли от её близости и груди второго размера, куда я примостил голову. Хоть какой-то прок от бабы.

Визуал Альвио

Альвио Капра 30 лет

Вот и попал наш итальянец на сковородку)) Скрывался от одних, а нарвался на обиженную и преданную мужем-бараном девушку. Такие опаснее всего. Мафия отдыхает! А что же делает мафиози в Москве? Узнаем чуточку позже)

4 ГЛАВА

Я даже не знаю, зачем привезла этого парня… Альвио, кажется, зовут. Чужак, но мне наплевать. Мир, который я знала, рухнул, и чужое присутствие рядом — пустяк. Он сидит на диване по - хозяйски, а я шарюсь по квартире... Тут всё пропахло предательством. Если у этого вообще есть свой запах! Нет. Точно есть. Иначе не было бы так тошно.

Половица скрипнула под моим тапком, словно предупреждает: «Ты не дома».

Тишина давит на грудь бетонным блоком с ржавой арматурой, а вещи разбросаны как свидетельства забытого утраченного мира: чашки с пятнами засохшего кофе, книга с замятым уголком на столе, забытый шарф. Всё мертво. Дом умер вместе с Игнатом и его хамской интрижкой с моей подругой. Брака между нами нет. Обман — да.

Он не приехал домой.

Впервые я открыла дверь и не услышала его привычного «шарк-шарк» , как старый дед… Он любил дурацкие тапки...

Я не ощутила тёплого дыхания, не увидела теплого взгляда — он больше не мой. Пустота вместо него. Нет ни звонков, никаких оправданий. Даже самых банальных «забыл ключи» или «задержался на работе».

Просто — исчез. Уплыл к Ляльке.

Чем дольше тянется время и тишина, тем громче в голове звучит другая "мелодия". Правда. Он не вернётся сегодня ночью. Потому что ночует не здесь. Потому что у него есть другая.

Я представила их... Улыбающуюся подругу, которая вонзила нож прямо в сердце. И теперь сидящую у него на столе. Их "милые" взгляды. Может… пересеклись однажды в кафе, когда я вышла. Оставив парочку одну. Дав полвод... И сейчас, я читаю мысленно в её улыбке то самое «я победила». Презрение, высокомерие, издёвка!

А я? Я хочу ответить тем же, хочу сделать больно, хочу отомстить. Но вместо этого просто стою и молча варюсь в невыплеснутой через край ярости.

«Я хорошая девочка»?!

Но внутри всё горит — злоба, отчаяние, бессилие. Хочется кричать, ломать, разбивать посуду о попавшуюся голову. Но что толку? Игнат уже сделал свой выбор. Я — лишь разрозненные обломки его предательства.

В голове всплывает тот момент — как в замедленной съёмке. Я стояла в офисе, увидела её первой, не мужа. Ту, что раньше была мне подругой. Лялька с раздвинутыми ногами на столе. Пошатывается навстречу в темпе вальса. Она владела его вниманием, словно королева на троне. А её имел шут гороховый! Прекрасная пара, пусть там и остаются!

Только вот её «победа» коробит.

Этот взгляд застрял в моей памяти, как холодный нож. Я почувствовала, как в груди растёт ревность и горечь. Но вместе с этим — что-то другое. Пробуждалось мстительное желание. Хотелось сделать то же самое — отомстить ему, себе и ей назло. Хотелось разрушить всё, что осталось. Растоптать и забыть!

Но эта мысль казалась мне чужой, грязной. Мотнув головой, я отмахнулась от неё. Нет, я не стану такой, как она. Я не позволю себе опуститься до её уровня. Пусть она радуется своей победе, а я… я просто уйду, пока ещё не поздно…

Но в голове что-то разрывается на тысячи осколков. Моё внутреннее «я» кричит — сначала тихонько, в своём уголке, где никто не заметит самобичеваний. Потом всё громче, выползая на свет Божий. Показывает: а я тоже ведь не промах!

Казалось, если я не остановлюсь — вскоре стены содрогнутся от моего внутреннего психа. Руки начали судорожно дрожать, когда хватали одежду с кресла. Я бросала в чемодан сначала всё подряд — платье, туфли, джинсы. Даже ЕГО носки! Кажется, если оставить хоть что-то здесь — это будет сродни поражению. Как будто можно повернуть время назад.

Но я не могу. Нужно уйти… Унести с собой хоть что-то из той жизни, которая больше не моя. Обувь полетела по полу, сумки с антресоли, а я всё собираю и собираю, срываясь на крик.

Паника и злость — мои единственные спутники сейчас. Я не знаю, кто я без него, но знаю одно: здесь больше нет меня. Дом казался не моим. Я ловила себя на мысли, что от постельного белья пахло духами. Лялькиными. А раньше я этого не замечала, дура!

Книги остались на полках, покрытые слоем пыли, забытые и никому не нужные. Страницы уже не шуршат от прикосновений. Я убегаю, а они пусть сами разбираются — что выбросить, а что прибрать к рукам. У Ляльки руки как грабли — ко всему тянутся.

Вот он — момент, когда всё рушится. Как же так?!.. Где та любовь, что казалась вечной?! Где доверие, на котором строилась наша крепость? Сейчас — лишь горькая ирония, циничный сарказм, с которым я разговариваю сама с собой.

«Было проще раньше», — шепчет голос в голове, — «когда всё казалось ясным и светлым. Когда верила, что мы вместе против всего мира, что надежда — не просто слово, а правда».

Мой взгляд метнулся к гостю, и я прошептала себе под нос:

Но теперь — лишь пустота и холод. Всё, что осталось — это разбитые осколки памяти, в которых отражается потеря. Ирония судьбы. Кажется, что прошлое — это миф, а настоящая жизнь — жестокая игра, где проигрывать нельзя, но и выигрывать следующий раунд не имеет смысла. Особенно, когда не видишь будущего.

«Где я ошиблась? Почему я не заметила, как всё развалилось? Я пытаюсь оправдать его, ищу хоть одно объяснение, но всё тщетно. Любовь? Не знаю, была ли она вообще. Или я просто обманывала себя? Мне противно думать об этом, но мысли не отпускают».

Я не хочу оставаться здесь — ни на секунду, ни на миг. Хочу сорваться с мёртвой точки! Хоть в омут, в жизнь полную дерьма с головой!

Вот оно, кстати — сидит и распивает чужой виски.

- Вот же месть… Можно и трахнуться.

Ещё и сигару свою закурил!

- В этом доме не курят!

- Правда? А я думал, женщины готовят лазанью на семейный ужин при свечах, а не лакают бокал за бокалом, прежде чем похитить неизвестного, — кивнул итальяшка на пустую бутылку, торчащую из мусорного ведра.

- Я всего бокал выпила!

- И мне поверить той, кто психует и рушит собственный дом, наматывая соплю на кулак?

Не выдержав, я схватила тесак, который висел на кухне, и, подбежав, встала над ним с выражением «морда кирпичом».