Измена. Отдай мне всё!

Глава 1

Я давно ждала этого момента, когда откроется вся правда. На каком-то подсознательном уровне, когда женщина впервые начинает подозревать своего мужа в измене, начинаешь ждать этой минуты, когда все станет наконец ясно и прозрачно. Вот он, телефон, вот я ему позвонила, своему любимому мужу, и все поняла. Мне больше не нужно как-то оправдывать его для себя, верить его словам, верить в задержки на работе, в его усталость. Ничего этого не нужно.

С меня словно камень свалился, стало легче. Хотя… Кого я обманываю, нет, не стало. Стало еще хуже, но теперь я хотя бы знаю, в чем причина. В том, что мой муж внезапно стал меняться ко мне, стал более отстраненным, холодным. Появилось раздражение, ощущение, что я ему мешаю. Эти перепады настроения, когда сегодня люблю — не могу, а утром в глаза не смотрит. На каждый звонок — я занят, на каждый вопрос — мне некогда.

Когда я стала ему мешать? Месяца три назад? Скорее всего. Тогда и начались эти задержки до ночи, звонки с неизвестного номера, на которые он вечно срывался. Говорил грубо, отрывисто, чтобы быстро замять разговор. Явно на том конце не должны были звонить вечером, при мне…

Звонок у ворот прерывает мои печальные размышления, что уже готовы вылезти в некрасивую и бурную истерику. Вздрагиваю, какое-то время еще всматриваюсь в ночной двор, ожидая, что ворота начнут открываться. Но нет, кто-то упорно жмёт на кнопку звонка. Подхожу к домофону, смотрю на экран, включаю звук.

— Открывайте, полиция! Мы знаем, что вы дома! — доносится из динамика, а у ворот две машины и микроавтобус.

Полиция?! Зачем, почему?!

Дрожащей рукой открываю и впускаю в дом несколько мужчин в форме и одну женщину.

— Вера Константиновна Кулагина? — обращается ко мне женщина в форме, а я киваю, разом потеряв свою способность говорить.

— Вы арестованы по подозрению в убийстве Лунина Валентина Борисовича, — глядя в раскрытую папку, объявляет мне женщина. — Сейчас мы проведем в вашем доме обыск в присутствии понятых, а затем вы будете перенаправлены в полицейский участок.

— Что?! — вырывается из меня.

— Можете пока собрать небольшую сумку, документы, смену белья, предметы гигиены, — продолжает перечислять женщина, пока остальные проходят в обуви в комнаты, где начинают обыск.

— Да что вы себе позволяете?! — возвращается ко мне голос. — Я кого-то убила?!

— Вы прекрасно меня слышали. И знаете кого убили, вашего любовника Лунина Валентина Борисовича, 1987 года рождения.

— Бред какой-то! Я не могла никого убить! — возмущаюсь я, продолжая стоять в прихожей как истукан.

В дверях появляется соседка из дома напротив и молодой парень, что живет в начале улицы. Нина Павловна проходит мимо меня с некоторой опаской, стараясь не приближаться ближе.

— Убийца! — шепчет она и… плюет мне в лицо! — Как земля таких носит, а казалась такой милой девушкой!

— Да вы что! Я в жизни никого пальцем не тронула! — мне не хватает воздуха, чтобы говорить. Грудь словно стянуло широким кожаным ремнём и не даёт вдохнуть. — Я не могу с вами ехать!

— Это ещё почему? — искренне удивляется женщина в полицейской форме.

Она довольно симпатичная, но ужасно строгая. Узкая серо-синяя юбка до колен, пиджак с погонами, белая блузка под ним. Чёрные волосы забраны в высокий хвост, на глазах стрелки и наращённые ресницы. В любое другое время и без формы мне бы она показалась довольно приятной женщиной, но сейчас я едва замечаю всё это. В голове такой хаос и ужас, что не осознаю всей ситуации. Не знаю, что мне делать, за что хвататься и куда бежать. Бежать?!

Оглядываюсь беспомощно по сторонам и неосознанно делаю шаг к входной двери.

— Куда это вы собрались, Вера Константиновна? — язвительно улыбается женщина в погонах. — Вы же не хотите, чтобы пока идёт обыск и составляем протокол показаний на вас надели наручники?

— Вы, кажется, ошиблись, — помертвевшими губами шепчу я. — Я никого не убивала!

— Все так говорят! — сердито шипит рядом пожилая соседка. — Ни один убийца не признаёт свою вину.

— Я не убивала, — поворачиваюсь к ней. — Нина Павловна, вы же знаете меня уже четыре года. Неужели вы думаете, что я могла кого-то убить?!

— Я не думаю, я знаю! — делает шаг от меня соседка. — Просто так никого обвинять не будут. Я рада, что тебя поймали! Жить рядом с убийцей…

— Да я не убивала! — кричу, сцепляя перед собой руки. — Я не убийца! Неужели никто мне не верит!

— Хватит истерить! — прикрикивает на меня женщина в форме. — Села в тот угол и сиди, будешь кричать или приблизишься к двери, мигом окажешься в наручниках.

Подталкивает меня к креслу у окна и заставляет сесть.

— Сиди тут и ни звука, будешь говорить, когда я разрешу.

Я машинально сажусь, ничего не понимая. В комнате происходит обыск, что ищут, я не знаю. У меня ничего такого нет, да и откуда?! Я ни в чем не виновата, я максимум за свою жизнь прихлопнула комара, но человека…

— Нашли! — радостно сообщает остальным мужчина, который рылся в моем белье, выдвинув ящик комода. — Футболка в коричневых пятнах, предположительно кровь.

— Предполагать ты будешь после экспертизы, — ворчит на оперативника женщина. — А вы, Вера Константиновна, может, объясните, что это такое?

Разворачивает передо мной скомканную тряпку, а я узнаю свою любимую голубую футболку с рисунком плюшевый мишка. Та вся в каких-то пятнах, словно на нее брызнули чем-то, кровью?!

— Я не знаю, откуда это… — дрожащим голосом произношу я.

— А вот ваш муж, кажется, знает, — криво усмехается полицейская. — Это он нам позвонил и сказал о совершенном убийстве.

— Максим?!

Смотрю на женщину и не верю ее словам. Мой муж не может меня обвинять в убийстве! Или… Может?!

Дорогие мои, рада приветствовать вас в моей новиночке!

Прошу добавить книгу в библиотеку и рада вашим комментариям.

Глава 2. За три месяца до…

— Максим, зайди ко мне, — я только пришел на работу в офис и проходил мимо кабинета главного директора нашей строительной компании.

Борис Михайлович Лунин владелец и хозяин огромного холдинга, а я начальник в архитектурном отделе. Мы не часто сталкивались вот так просто в коридоре, в основном на совещаниях или корпоративных мероприятиях. Свои доклады и отчеты я отправлял по электронной почте, а проекты обсуждали отдельно уже приватно.

— Садись, — указывает мне Борис Михайлович в кресло напротив его стола. — Завтра у нас комиссия приезжает, ты уже в курсе?

— Пока нет, — усаживаюсь в кресло, смотрю на пожилого мужчину в дорогом сшитом на заказ костюме и седой головой.

Крупный нос, живые строгие глаза, массивные руки с золотым перстнем и обручальным кольцом. Часы на запястье космической стоимости.

— Твоего отдела это касается в первую очередь. Комиссия по двум строящимся комплексам, один в Строгино, второй в Митино. Будут принимать объекты. Твой проект, ты обязан их сопровождать.

— Сделаем, Борис Михайлович.

— Надо, чтобы все прошло без проблем, Максим. Мы и так уже опаздываем с запуском. Комиссия четыре человека, покажешь им проект и уже на месте. У нас там вроде никаких косяков не осталось. Проводку исправили на той неделе, а пожарники приняли. Так что дело теперь за основным.

— Понял.

Решаем еще пару вопросов, и я свободен. Захожу в кабинет и беру увесистую папку с проектами, что нужны завтра. Теперь можно ехать и домой. По пути заезжаю в цветочный магазин и кондитерскую. Сегодня у нас с Верой годовщина, четыре года как женаты. Знаю, что ждет от меня подарка. Я не забыл, заранее прикупил симпатичный золотой браслетик, осталось дело за мелочами, что скрасят сегодняшний вечер. Вера хоть и не напоминала о годовщине, но я знаю, что ждет. Явно стол собирает, что-то вкусное готовит. Можно было сходить в ресторан, но мы эту дату всегда отмечаем только вдвоем. Вкусный ужин, бутылочка шампанского, Вера в новом красивом белье…

С такими мыслями подъезжаю к новому дому, который купили год назад, и жду, пока откроются ворота. Пока смотрю на дом, что мы приобрели. Всегда испытываю какую-то гордость, видя свои достижения. Дом строился два года по моему проекту, и когда-нибудь, я надеюсь, по этому двору будут бегать наши с Верой дети. Я бы хотел как минимум двоих. Для этого у нас предусмотрены на втором этаже две пустующих комнаты, которые Вера пока превратила в гостевые.

Комнаты светлые, рядом со спальней. На первом этаже мой кабинет, большая гостиная со столовой, кладовая. Вера сама занималась дизайном, у нее это хорошо получается на профессиональном уровне. Она работает вместе со мной в одном здании, только в отделе дизайна. Сегодня рано вернулась от заказчика, чтобы приготовить нам небольшой праздник.

Въезжаю во двор, ставлю машину под навес и, подхватив пакеты, иду в дом. Вера уже ждет в прихожей в милом фартучке с рюшами и новом платье василькового цвета с коротким рукавом и длиной до колена. Красивая, нежная, любимая. Золотистые с почти белыми прядями волосы до талии, личико сердечком, пухленькие губы. Так и целовал бы, что и делаю с удовольствием, обнимая жену, опустив пакеты на пол.

— Где тут моя любимая жена? — шепчу ей в губы, чуть прикусываю нижнюю. — Соскучилась?

— Конечно, — отвечает она на поцелуй, обвивая руками мою шею.

От жены пахнет ванилью, на носу след от муки.

— С годовщиной, дорогая, — стираю пальцем муку. — Ты что-то готовишь?

— А я думала, ты забыл, — улыбается Вера, чмокнув меня в губы. — Твой любимый торт, молочная девочка.

— Ох, мне сегодня моей девочки достаточно, — смеюсь в ответ, подхватывая ее на руки. — У меня на тебя большие планы.

— Ну Максим! — смеется она, пока я несу ее по лестнице в нашу спальню.

Вера маленькая, стройная, нести ее одно удовольствие. Валюсь вместе с ней на кровать, скидывая с себя ботинки, и развязываю на жене фартук.

— Новое платье? Красивое, но тебе придется его снять, — притворно рычу, раскрывая почти незаметную молнию сбоку на платье.

— А как же ужин? — притворно сердится жена, а в глазах уже предвкушение, кожа чуть порозовела на щечках. Вера всегда была отзывчива на ласки.

— Потом, всё потом…

А дальше люблю ее, забывая на время обо всем и про весь мир вокруг. Сминаю губы, прижимаю к себе так, что Вера почти пищит, чем еще больше заводит. Откусывал бы от нее по кусочку, так как мне и этого мало. Зализываю до вздохов, до рваного «О, боже!». И не хватает воздуха, и дышишь через раз, погружаясь в сладкую глубину. Я люблю ее с какой-то иступленной жадностью, будто не видел год или два, и боюсь снова отпустить. Красивая, вкусная, моя…