Измена. Шах и мат, любимый

Глава 1. Сергей

– Вау! – непроизвольно вырывается у меня, и я застываю в дверях приёмной рекламного агентства «Орбита Успеха».

У стойки ресепшена, в пол-оборота ко мне, стоит девушка.

Она перебирает бумаги, склонив голову чуть набок, и солнце, пробившееся сквозь жалюзи, падает прямо на неё. Луч ложится на её волосы. Золотисто-русые, собранные в высокий хвост, из которого небрежно выбиваются легкие пряди. В этом свете они кажутся сотканными из солнечных нитей.

Взгляд скользит ниже помимо моей воли. Тонкая блузка, заправленная в юбку-карандаш. Длина – чуть ниже середины бедра. Не вульгарно. Элегантно. Строго. Юбка обтягивает бёдра, подчеркивая их плавный изгиб, и открывает взгляду ноги. Длинные. Идеальные. Точеные, как у статуэтки.

У меня перехватывает дыхание. Я стою посреди приемной, как мальчишка, забыв, зачем я сюда пришел. Это не просто красивая девушка. Это что-то другое. Это удар под дых. Это остановка сердца.

Девушка оборачивается на звук.

Серо-голубые глаза. Чистые, прозрачные, как северное небо. Они смотрят на меня удивленно, чуть настороженно. А потом румянец заливает её щеки – легкий, нежный, живой.

Она слышала. Она слышала этот дурацкий «вау».

– Вы... к Глебу Андреевичу? – голос у нее тихий, с приятным тембром. Он пробирает до мурашек, отзывается где-то внутри. – Он у себя, проходите.

Я киваю, потому что не могу выдавить из себя ни слова. Мой богатый словарный запас, мое красноречие, которым я горжусь в суде, – всё испарилось. Я смотрю на неё и молчу.

Наконец беру себя в руки, делаю шаг к двери Глеба. Чувствую её взгляд спиной. Я толкаю дверь и исчезаю в кабинете.

«Орбита Успеха» – не просто место, где мы делаем макеты для моих билбордов. Это точка сбора, место силы, где можно выдохнуть после тяжёлого процесса в суде и посмеяться над очередной идиотской выходкой моего лучшего друга.

Лучшего. Это не вызывает сомнений. Глеб – бабник и циник, каких поискать, но он – моя броня. Мы знаем друг друга с тринадцати лет, с того дня, как я врезал ему за то, что он толкнул меня в школьном коридоре, а он, вместо того чтобы дать сдачи, вдруг заржал и предложил вместе сбежать с уроков. С тех пор он – единственный человек, которому я могу позвонить в три часа ночи, и он не спросит «зачем?», а просто скажет: «Диктуй адрес».

Глеб сидит в кресле, закинув ноги на стол, и пялится в монитор. На его лице – выражение хищника, высматривающего добычу.

– О, явился! – он вскакивает, хлопает меня по плечу. – А я тут как раз конкурентов мониторю. Ну что, кофе? Чай? Что-то покрепче?

Я всё ещё слышу её голос. «Он у себя, проходите». Звенит в ушах, не отпускает.

Я мотаю головой. Мне не до чая. Мне нужно сделать вид, что я в порядке. Поправляю пиджак, стараясь придать лицу привычное спокойно-деловое выражение. Я – Сергей Вронский, владелец юридической фирмы «Доверие», сын потомственных интеллигентов, выбившихся в люди умом и трудом. Я умею держать лицо.

– Слушай, – говорю я как можно небрежнее. – Я по поводу билборда. Тот макет, что мы в прошлый раз смотрели, не пойдет. Слишком пресный. Наша контора так не работает.

– А, да, – Глеб садится в кресло. – Ну, мы тут нового художника взяли. Талантливая девочка. Она тебе нарисует. Вика!

Он кричит в сторону двери, и сердце замирает.

– Давай пригласим, –стараюсь, чтобы голос звучал ровно. – Познакомимся с новым сотрудником.

Глеб вжимает кнопку селектора.

– Виктория, зайдите, пожалуйста, с эскизами по Вронскому.

Дверь открывается, и она входит. В кабинете сразу становится тесно. Слишком много её. Её присутствия, её света, её запаха – легкого, едва уловимого, цветочного.

– Знакомьтесь, – Глеб обводит рукой пространство между нами. – Сергей Владимирович Вронский, наш лучший клиент и, по совместительству, мой старый друг. А это – Виктория Викторовна Полунина, наша новая звезда в отделе дизайна.

– Ух ты! – вырывается у меня. – Виктория Викторовна. Двойная победа?

Вижу, как девушка снова заливается краской.

Она подходит к столу. Я встаю. Это автоматическое движение, воспитанное матерью: мужчина должен приветствовать женщину стоя.

Она протягивает руку.

– Виктория. Можно просто Вика.

Её ладонь прохладная и тонкая. Я сжимаю её осторожно, боясь сделать больно. Боясь, что она исчезнет, если сжать слишком сильно.

– Сергей. Просто Сергей, – отвечаю я в тон.

Она приветливо улыбается, и на долю секунды её пальцы вздрагивают в моих.

Мы садимся. Глеб разворачивает эскизы. Вика рассказывает о концепции – минимализм, яркий акцент, запоминающийся слоган. Я смотрю на неё и почти не слышу слов. Я вижу, как она хмурит брови, когда говорит о сложностях цветопередачи. Как покусывает губу, задумавшись. Как жестикулирует, объясняя идею, и тонкий серебряный браслет на запястье тихонько позвякивает.

– Что думаешь, Серёга? – голос Глеба врывается в мой транс.

Я смотрю на макет. Честно пытаюсь понять, что там нарисовано. Какие-то линии, цветовые пятна.

– Да, – говорю я. – Хорошо. Отлично. Только... – ловлю взгляд Вики. – Мне кажется, здесь нужно добавить света. Чтобы он падал вот так... как сюда, – я показываю на лист, но на самом деле показываю на тот самый луч, который минуту назад золотил её волосы в приёмной.

Вика смотрит на меня, и её серо-голубые глаза чуть расширяются. Кажется, она понимает, о чем я.

– Я попробую, – тихо говорит она. – Сделать более солнечный вариант.

– Вот и отлично, – Глеб хлопает ладонью по столу. – Значит, договорились. Виктория, спасибо, идите работайте.

Она встаёт. Я встаю следом. Мы снова смотрим друг на друга.

– Рада была познакомиться, Сергей, – говорит она.

– Взаимно, Виктория, – отвечаю я.

Дверь за ней закрывается. В кабинете наступает тишина. Я смотрю на дверь. Глеб смотрит на меня.

– Ты чего? – спрашивает он. В его голосе появляются странные нотки. Стальные.