— Ещё-ё-ё!
Раздавшейся томный стон однозначно не то, что ожидаешь услышать в кабинете мужа. Я толкнула дверь плечом, и меня пригвоздило к полу, пока сердце заколотилось где-то у горла.
В одной руке задрожал поднос с двумя стаканами кофе, а пальцы другой до хруста сжали бумажный пакет. Кофе выплеснулся на пальцы, но я ощутила лишь отголосок боли от ожога.
— О да-а-а!
Взгляд уловил широкую спину мужа. Рубашка, которую я гладила сегодня с утра валялась тряпкой у его ног. Перед ним на столе, прямо среди отчетов и папок, распласталась девушка модельной внешности, фигурой и звуками достойная роли во взрослом кино.
Настоящая боль разгоралась в груди, распространялась огнём по венам, перекрыла доступ воздуха и заставила задыхаться.
Они оба не заметили меня, он мерно двигал бёдрами, тяжело дыша, и вбивал в меня осознание, что восемь лет совместной жизни ничего не стояли. Каждый толчок и стон резал по сердцу осколком стекла, убивая ту часть меня, которая верила в любовь.
Глаза повлажнели, но чёрта с два я покажу ему мои слёзы! Я мотнула головой, пытаясь взять себя в руки, и натянула улыбку.
— Вадим? — почти невозмутимо обратилась я и двинулась к столу, мимо него.
Он тут же застыл, а вот девушка дёрнулась, пытаясь прикрыть голую грудь. Я специально обошла, чтобы посмотреть прямо в лицо изменнику и предателю.
К моему удивлению он даже не попытался как-то оправдаться, только отшатнулся от стола. Это позволило девушке спрыгнуть и ринуться к двери.
Вадим смотрел прямо в мои глаза явно без единой капли сожаления, и поправив штаны, спрятал руки в карманы. Даже и не подумал поднять и надеть рубашку.
— Что ты здесь делаешь? Где Оленька?
Там где ты больше её не увидишь, хотелось бы ответить мне, но увы. Доченька осталась не так далеко в парке с приехавшей мамой, и пока сын в школе, я хотела сделать сюрприз мужу. Вот только сделала сюрприз себе.
— Ты даже не попытаешься объясниться?
— Разве увиденное тобой требует объяснений? О, прости, возможно ты и правда уже забыла, так как не помню даже когда прикасался к тебе в последний раз. Это называется секс и люди им занимаются, чтобы получить удовольствие.
— Это называется измена и ты рушишь семью, которую мы постро…
— Маша, не смеши меня, — перебил Вадим со смешком и приблизился, нагло забрав из моих рук кофе и бумажный пакет с его любимыми круассанами. — Мы? Что ты сделала для нашей семьи?
Боже, это был удар наотмашь. Да такой силы, что я даже отшатнулась. Это оказалось гораздо больнее, чем увидеть, как любимый изменял.
— Родила? — продолжил невозмутимо Вадим с ядовитой ухмылкой, откусив круассан. — Драила дом? Готовила жрать? Это по-твоему вклад в семью? Посмотри на себя.
Я отдала нашей семье и ЕМУ всю себя. Не просто восемь лет, а всю свою жизнь! Бросила учёбу! Отказалась от любых амбиций и желаний! Всегда только муж, только семья, только дети! С утра до вечера убиралась в доме, готовила кушать по несколько раз на день, лишь бы ему угодить, терпела его мать!
Хотелось закричать мне, но я не стала этого делать. Какой в этом смысл, если он не понимал? Не опущусь до унижений и слёз, не дождётся. Я вскинула подбородок и скрестила руки на груди.
— В кого ты превратилась, — продолжил Вадим, нависнув надо мной, я с трудом выдержала его взгляд. — Тебе ещё и тридцати нет, ты младше меня, а выглядишь, как бабка старая, и такая же скучная и занудная. Вообще забыла что такое жить, не говоря уже о сексе. Что тебя так удивило, что я трахаюсь на стороне? Скажи спасибо, что я люблю наших детей, и тебя, никчёмную дуру, и терплю.
Он чмокнул меня в лоб, как покойницу. Иронично, но именно так я себя сейчас и ощущала.
Всё ещё чувствовала острый нож вспоровший сердце, и каждое его слово прокручивало его, заставляя меня внутри захлёбываться от крови.