Измена. Твои (не)желанные

Глава 1

- О, наконец-то! Я думал, придется уже отменять заказ… - Парень за стойкой смотрел сквозь меня. Его совсем не волновало, как я добиралась по улицам, затопленным июньским ливнем. Наверное, уже отправил парочку жалоб… - Обещали же за час все доставить?

С моих штанов уже натекла небольшая лужица - грязное пятно на идеальном мраморном полу вестибюля.

- Дим, что ты пристал к человеку? Ты смотрел за окно-то?

Струйка холода проползла по позвоночнику. Разлилась в районе поясницы, замораживая все, что было ниже. Теперь устоять бы на ногах: осложнение после неудачной анестезии, и теперь любое волнение отдавало жуткой болью.

Нет. Нет. Пожалуйста! Пускай, мне это просто показалось! Пусть это будет фантомная боль, ошибка, только не реальность!

- Это не человек. Это девушка. - Тот, кого назвали Димой, плюнул в меня своим презрением.

Уже не важно. Главное, чтобы мужчина за моей спиной - был кем угодно, только не Женей! Не моим Женечкой!

- Ты что несешь, малолетка? Извинись. - Женя. Точно он. Смотреть назад не обязательно: жесткий металл в обманчиво мягком голосе - так умел и умеет только он.

И не ругается, а на место ставит одной лишь своей интонацией… Я когда-то млела от этой его способности, мечтала когда-то суметь делать так же…

- Если не можешь выполнять свою работу как следует, значит, не берись. - Заносчивый сноб не хотел сдаваться. - Куда вот она лезет? Зачем таскать огромные рюкзаки, если на это сил нету?!

Я готова была согласиться сейчас с чем угодно. С любым обвинением. Только бы сбежать отсюда побыстрее! Только бы не встретиться глазами с Евгением!

- Уйди отсюда. Просто уйди. Иначе вышвырну, к чертям. И будешь до старости ишачить в курьерах, понял?!

- Ну, Евгений Петрович. Ну, что вы? Разве я не прав? - Задор молодого сноба резко угас, но он еще не хотел сдаваться.

Не теряя времени, подсунула ему терминал для оплаты. Вдруг, мне повезет, и получится сбежать быстрее, чем Женя поймет, кто прячется под мокрой спецовкой службы доставки?

Натянула кепку на лоб, как можно глубже.

Холод давно прошел, меня всю обдавало жаром. Еще чуть-чуть - и от насквозь мокрой одежды начнет подыматься пар.

Нечаянно шмыгнула носом.

- Ушел отсюда, я сказал! - От этого окрика мы вздрогнули одновременно - и я, и молодой пацан. Господи. Я бы с удовольствием унесла ноги. Только сначала нужно принять оплату…

- Девушка, давайте сюда свой терминал. - Не глядя в накладную, не сверяя ни сумм, ни содержимого коробок, Женя провел карточкой, как фокусник, тут же легко убрал ее…

Все это время я изучала шнурки на его лакированных туфлях.

- Приятного аппетита. - Проскрипела дежурную фразу не своим голосом. Могла бы совсем притвориться немой - но нельзя, за такое можно и выгрести штраф…

- Постойте.

Один шаг мне оставался до свободы! Один лишь шаг - и я смогла бы снова дышать спокойно и ровно. И навсегда забыть этот адрес - вернее, запомнить. Чтобы никогда, ни за какие бонусы, больше не брать сюда заказы!

Этот шаг не случился.

Женя схватил меня за рукав. И так надежно, что вырваться я могла бы, только оставив ему куртку вместе с рукавами. Хотя… Сердце уже оставила когда-то… Куртку могла бы подарить и подавно…

Только за окном: ливень, плюс пять и штормовое предупреждение. И если я опять заболею, меня выгонят, и мы снова останемся без еды.

- Девушка. Вы же промокли, остановитесь. Тут есть подсобка, можно согреться, попить чаю, переждать непогоду… - Он говорил мне в спину, ничуть не смущаясь такого положения. И так мягко, так настойчиво, так добро… Хотелось растаять, послушаться, смириться…

- Мне некогда. - Охрипшее горло опять спасло: сейчас никто и ни за что не узнал бы мой настоящий голос.

- Я хочу оставить вам чаевые. Скажите номер карты или телефона.

И, конечно же, не случайно ( у Жени ничего случайного не возможно), он зацепил мой рюкзак. Попросту стащил с моих плеч и уронил на пол.

- Простите. За это неудобство я тоже заплачу.

- Оно того не стоит. Я спешу.

Присев, уронила кепку. Мокрые волосы сосульками облепили щеки, лоб, полезли в глаза.

- Я помогу.

За каким-то лешим уселся рядом тоже. Сердце ухало, как кузнечный молот, от его близости. От того, как он пах: уже совсем иначе, по-взрослому, незнакомо. И в то же время: такой родной аромат, что в носу защипало от накипающих слез.

За что мне это все, Господи?!

- Олеся?

Узнал. Все-таки, узнал.

Плевать на рюкзак. Отдам за него из зарплаты.

Вскочила на ноги, рванула к дверям…

Позорно поскользнулась: мокрые кеды и мраморный пол никак не сочетаются. С ужасом наблюдала, как нос приближается к холодным плитам. Даже успела представить, как будет больно и стыдно…

Поймал.

Он снова меня поймал.

- Постой же, куда ты? - Сильные руки поперек талии - никакого шанса вывернуться. Прижал к своей спине так, словно от этого жизнь зависела.

- У вас костюм промокнет, отпустите. - Последняя надежда сбежать иссякла. Совсем уже жалобно пискнула: - пожалуйста.

- Евгений Петрович, у вас все нормально? - Молодой зазнайка тут же подскочил, горя желанием выслужиться. Подрагивал от старательности, заглядывал Жене в глаза.

- Уйди, я сказал! Забери еду и проваливай. Там парни уже заждались!

От стали в его голосе вздрогнула даже я. А молодой оглянулся, прежде чем уйти… И борзой походкой удалился. Как же я ему завидовала.

- Олеся, ну, это же ты? Правда?

- Отпустите. Мне, действительно, очень нужно спешить!

- Нет. Я тебя не отпущу, Олеся!

Глава 2

Несколько лет назад. В другой жизни

- Привет. Чего тут мерзнешь одна?

Я недоверчиво оглянулась по сторонам. Нет. Никакой ошибки: на крыльце института - никого, кроме нас.

Это что, получается, главный красавчик курса, мечта всех девчонок, сейчас обратился ко мне?

- Я? - Уточнила на всякий случай. Ну, вдруг, он с кем-то по телефону общается? А тут я вылезла…

- А здесь, поблизости, есть еще прекрасные снегурочки?

От смущения захотелось провалиться сквозь землю…

А Женька, Евген, Джек - как его имя только ни коверкали - приближался ко мне своим неспешным, кошачьим шагом.

Сыпал снег. Хлопьями, которые беззвучно покрывали все поверхности. Густой, пушистый, больше похожий на чей-то мех, этот первый настоящий снегопад сделал всю округу сказочной.

Но я? Какая из меня Снегурочка? В тонких джинсах, осенних ботиночках и такой же холодной куртке?

Мохнатые ресницы Женьки тоже успели поймать пару снежинок, и теперь так забавно с ними смотрелись…

- Ау? Красавица? Ты с земными людьми не общаешься?

Он, наверное, обладал даром гипноза… В ярко-карих, глубоких, бархатных глазах пряталось и танцевало мое отражение. Засмотрелась на него - забыла, о чем парень спрашивал…

- Что? - Теперь осталось только провалиться под землю от стыда.

Мало того, что выгляжу рядом с ним, как нищенка! Так еще и туплю по-страшному!

- Тебе же холодно, малыш? - Когда он успел подкрасться так близко? Только что стоял у нижней ступени крыльца - и вот уже вплотную ко мне, на самой верхней.

- Нет. - Как назло, вздрагиваю. Зуб на зуб не попадает.

А руководитель практики опаздывает. Ненадолго. Всего-то на полчасика… Это же не он теперь торчит на морозе!

- Я вижу, как тебе не холодно. - Секунда - и я внезапно укрыта полами его добротной куртки. А нос утыкается в мужскую грудь, затянутую в теплый свитер…

Внутри бушует ураган и вьюга. Не знаю, что теперь делать-то: хочется оттолкнуть его, чтобы не распускал руки, не наглел… но больше тянет прижаться еще крепче!

- Отпусти. Не нужно так делать! - Гордость пересиливает. Сглотнув комок в горле, пытаюсь спорить…

Но выходит совсем уж позорно: зубы снова стучат от холода, а все тело колотит крупной дрожью.

- Ага. Так я тебя и послушал.

- Это же неприлично, Жень! - Пришибленная стыдом, еле слышно шепчу ему, куда-то в крупную вязку свитера…

Но он все равно слышит: в ответ усмехается, а я щекой чувствую, как шевелятся все его грудные мышцы при этом.

- Неприлично быть такой красивой, Олесь. И стоять тут в холоде и одиночестве!

Он еще и мое имя знает? Боже. Вот это совсем уже чудо!

Кто я и кто - он?

- Как ты здесь, вообще, оказался? - Между прочим, сегодня воскресенье. И все нормальные студенты спят, а не торчат под закрытыми дверьми универа… Ну, такие, как я, могут еще тащиться на работу…

Женьке работать не нужно, и насиловать себя всякими отработками тоже: у него и с деньгами все круто, и с учебой…

- Пришел спасать тебя, принцесса. - И ни тени насмешки в голосе. Вообще не похоже, что он шутит…

- Если это розыгрыш, то пора уже остановить его. Не нужно меня обнимать, это нехорошо!

Спорю, а сама все льну и льну к нему ближе… И глаза закрываются от удовольствия. От тепла. От парфюма, которым пропитана каждая его клеточка… Загадываю глупое желание: хочу, чтобы моя одежда тоже ухватила капельку этого аромата… Чтобы хоть ненадолго, но я могла бы чувствовать, что он рядом.

Два года безнадежной влюбленности издалека. Заветные мечты. Полная безнадега… И вдруг - мой идеал меня обнимает, греет своим телом, сдувает снежинки с моих волос…

- Что ты делаешь?! - Женька чмокнул меня в нос. Похоже, я потеряла сознание на холоде, и теперь брежу.

И Евгений Аверченко, мечта всех женщин курса, обнимающий меня и целующий, - это галлюцинация.

Сейчас я приду в себя где-нибудь в приемном покое с отмороженными пальцами или руками…

- У тебя кончик носа стал красным. Я подумал, что так помогу ему прийти в порядок.

- Ты пьяный? Или еще под чем-то?

- Ага. - Он снова улыбается, глаза - шальные, красивые губы насмешливо гнутся…

- Тогда уходи быстрее! Скоро препод появится! Не нужно, чтобы он тебя таким видел! Ты же в курсе, с ним шутки плохи - очень принципиальный!

- Только с тобой, Олесь!

- Тебе нельзя показываться в таком виде, Женя! - Смакую его имя, перекатываю на языке. Хочется еще раз повторить… Но стесняюсь до онемения. Зубы не разжимаются.

С силой вырываюсь из его рук - и тут же попадаю в плен леденящего душу холода. Тянет спрятаться снова. Но не могу - волнуюсь за его будущее.

- Я из-за тебя пьяный, Олесь. Моя снегурочка. Поймал, наконец-то… - Снова стискивает в объятиях, не дает пошевельнуться.

- Да что происходит-то? - Волнение достигает предела. Вдруг, ему нужен доктор? Может, у человека уже интоксикация? А если ему станет плохо?!

- Пойдем, в машине посидим? Хоть немного согреешься?

-Ты еще и на машине?!

Синдром спасателя просыпается с удвоенной силой.

- Пойдем. Только ты за руль не садись! Позвони кому-нибудь, чтобы приехали и отвезли тебя домой, хорошо?

Он согласно кивает и тянет меня за собой. Так и не выпуская из рук. Греет своим теплом.

В принципе, все становится на свои места: и его такое нежное поведение, и ласковые глаза… Одного понять не могу: откуда он знает и помнит мое имя?!

Глава 3

Олеся. Настоящее

- Мне нужно работать. - Я уже не верила в успех, но все еще упрямо отбивалась. Вдруг, получится, и Женя расслабит руки, и выйдет сбежать?

- Нет. Посмотри, что творится на улице! Куда ты сейчас? Тебя же ветром сдует или смоет ливнем!

Вообще-то, он был прав. И, если бы не эта дурацкая встреча, я бы ни за что не вышла наружу, пока непогода не стихнет хотя бы чуть-чуть.

- Хорошо. - Он был горячим. Во всяком случае, ладони прожигали насквозь - даже сквозь мокрую куртку.

- Вот и славно. - Слегка ослабил хватку. Ровно для того, чтобы можно было развернуть меня и посмотреть в лицо. Но не настолько, чтобы я могла сделать хотя бы шаг в сторону…

- Не прижимайся. Ты весь костюм сейчас испортишь! - На нас уже криво поглядывали девочки со стойки ресепшена. Их неприязненное любопытство заставляло нервничать. Можно подумать, я и сама не знаю, как нелепо и дешево выгляжу на фоне красивого, нарядного, такого успешного Евгения.

- Плевать. У меня есть запасной в кабинете. - Он отмахнулся от аргумента, как от мошки.

- Тогда иди. - Мне нужно было от него отделаться. Срочно. Хоть как-нибудь! Внутри все дрожало - не от холода, от подступающего отчаяния. Эта встреча - худшее, что могло сегодня случиться.

Этакая вишенка на тортике из самого неудачного дня, который только можно было придумать.

- Куда же я пойду без тебя, Олесь? Ты с ума сошла? - Бархатные карие глаза - все такие же теплые, добрые, глубокие. И, как будто бы, наполнены искренней радостью - от того, что может меня созерцать.

И только мне известно, какие они лживые, эти карие очи! Ненавижу их! Ненавижу! Еще больше, чем их обладателя!

- Тебя там люди ждут. - Упрямо отвела взгляд в сторону.

- Никуда не денутся. Я их едой обеспечил, дальше - сами.

И потянул меня куда-то вглубь. В святая святых - туда, куда посторонних, простых курьеров вроде меня, никто никуда не пускает.

Там было ярко, светло и тепло. И ужасно. Потому, что мне там - не место. И еще никогда так это не ощущалось, как сейчас - в грязной, сырой, воняющей каким-то болотом одежде.

- Девочки, у кого-нибудь есть тут сменная форма? Поделитесь, мне нужно человека приодеть. Я возмещу, конечно, в двойном объеме.

Пока я плелась, еле переставляя ноги, будто меня вели не в рабочие помещения, а сразу - на плаху, Евгений уже успел надавать распоряжений, о чем-то договориться…

И все вокруг забегали, засуетились… Это вызвало горькую усмешку: харизма Женькина никуда не делась, а только стала сильнее. Он все так же заставлял людей подчиняться, без всяких сомнений…

Вот и я подчинилась. Насилуя себя. Сходя с ума от клокочущих в горле ругательств - шла следом. И не сворачивала.

Лифт - огромный, светящийся, как новогодняя елка, благоухающий каким-то дорогим ароматом… Все в этом здании говорило о роскоши, благополучии, богатстве… И Евгений был частью этого всего.

А я… Опять попала куда-то не в свое седло. Но теперь уж точно знала, что мне здесь - не место, и просто ждала момента, чтобы уйти и не возвращаться больше.

- Присядь, Олесь. Ты чего хочешь, кофе или чая? Чай, наверное, лучше согреет… - Он молчал всю дорогу до своего кабинета, только внимательно меня рассматривал. Ни одна мышца не дрогнула на его лице. Ничто не показало ни жалости, ни отвращения, ни недовольства… Хотя я прекрасно знала, о чем Аверченко думает: зеркальные стенки лифта все прекрасно показывали. Не нужно было обладать даром ясновидения, чтобы прочесть его мысли.

Только закрыв за собой дверь, он задал первый вопрос.

- Ты присаживайся, Олесь. - Так и не выпустил мою руку, подвел к огромному кожаному дивану.

- Постою, спасибо.

Это прозвучало грубо. Наверное, можно было бы и помягче, помня, что человек пытается заботиться обо мне…

Но к черту эту заботу! И плевать, если Женька обидится. Мне от него ничего не нужно, даже такая мелочь!

- Олесь, ты что? Посиди, попей чаю. Сейчас тебе что-нибудь сухое принесут. Согреешься, ливень утихнет, я тебя подвезу, куда скажешь…

- Не нужно меня никуда подвозить! - Выкрикнула, а не сказала. Зря. Он не стоит моих эмоций. И знать о моих обидах ему тоже не нужно. Равнодушие и безразличие - максимум, который Женька должен от меня получить.

- Да… Что-то ты совсем не в духе. Присаживайся, это кожа, с ней ничего не случится, даже если вылить пару ведер воды. Поверь, на этом диване чего только не плескалось уже. И кипяток, и простая вода, и напитки покрепче…

- Оставь себе эти подробности. Мне не интересно.

- Ладно, можешь пока поершить свои иголки. Я уже забыл, какая ты бываешь…

Не вынесла его взгляда: ласкового, нежного… Такого, словно между нами ничего не случалось. Будто мы все еще там - в юности, где даже воздух сладок и искрит от нашей влюбленности. Где все невзгоды мира - мимо нас.

Отвернулась, подошла к окну. Вроде как, по делу: проверить, стала ли прозрачнее стена дождя. По факту - спряталась. И можно было спокойно сглотнуть и проморгаться. Отчего-то вода с волос продолжала течь на лицо, заливать глаза. Мешала, в общем.

- Олесь. Ты можешь притворяться, сколько хочешь...- Он опять незаметно подкрался. Заставил вздрогнуть, заговорив у меня прямо за спиной. Обдал шею горячим воздухом - своим дыханием и голосом.

Сердце остановилось. И никак не хотело идти снова. А мне нельзя умирать! Нельзя! Я не имею на это права!

- Я не притворяюсь, Жень. Прошлое закончилось. А теперь - я не хочу с тобой ни о чем разговаривать!

Стук в дверь заставил его отпрянуть от меня. Слишком резко, так, что волной холода обдало от этого движения. Хотя, куда уж холоднее? Даже здесь, в теплом и уютном кабинете, мои мышцы сводило от озноба и напряжения…

- Вы просили сменную одежду, Евгений Петрович… - Скромная девушка незаметной мышкой юркнула внутрь. Но я даже через плечо успела заметить ее любопытный взгляд: на меня, на Женьку, обратно… Бедная. Наверное, всю голову сломала, что это за нищенку решил подобрать их такой крутой, холеный шеф…

Глава 4

Олеся. Прошлое. Несколько лет назад

Мне никто еще не открывал дверь, чтобы помочь усесться в машину. И не поправлял куртку, чтобы ее не зажало дверью…

Женька был первым, кто проявил повадки джентльмена. Первым, кто заставил ощутить себя настоящей леди.

- Это тебе. Держи. - Стаканчик кофе в картонной подставке благоухал, щекотал своим ароматом, как только я оказалась внутри.

- Мне? За что?

- Просто так. За то, что ты есть. - Все такие же глаза… как будто влюбленные? Как будто преданные, желающие просто смотреть на меня?

Быть такого не может! Я только что чего-то себе насочиняла. Или кусочек чуда, пусть самый маленький, может обломиться и мне?!

- Жень, объясни, наконец, как ты здесь оказался. У тебя же вся практика давно сдана? Это я пропустила несколько занятий…

- Сдана. Я подслушал, как ты с Иванычем договаривалась. Боялся, что не успею и упущу… - Он говорил так искренне, что не получалось не верить.

- И… Что? Ты приехал сюда ради меня? В воскресенье, в такую рань? - Сказочное снежное утро готовилось стать волшебным по-настоящему. В груди что-то защекотало. И в животе. Стало так легко и радостно… Поймала себя на том, что улыбаюсь, как дурочка…

- Да. Хорошо, что Иваныч опоздал, и ты не успела заскочить внутрь. Иначе пришлось бы ждать тебя еще дольше… - Он зачем-то потянулся к моему лицу. Сдвинул шапку со лба, а потом и совсем ее снял, откинул на заднее сиденье.

Как завороженная, наблюдала за этими движениями, и даже сказать ничего не могла. Крепче держалась за картонный стаканчик - боялась уронить, расплескать, испортить этим всю сказку…

Женька поймал одну прядку волос, пропустил ее между пальцев… Самым кончиком пощекотал мои губы, приоткрытые от потрясения.

- Эй. Не надо. Не шути так!

- Ты все время так делаешь… - Второй рукой забрал кофе из моих рук, тут же осиротевших, не знающих, куда спрятаться. Я сжала пальцы в кулаки, чтобы нечаянно не вцепиться в полы его куртки - просто так, чтобы найти опору и совсем уже не потеряться. - Признайся, ты все время сидишь на первой парте, чтобы на тебя все смотрели?

Такое странное обвинение… И такое смешное…

- Я чуть не завалила первую сессию, потому что не видела, что пишут на доске. Спасибо, больше не хочу! Поэтому и сажусь поближе теперь…

Говорила какие-то слова, но в их смысле была не уверена: Женькины глаза куда-то затягивали, отнимали сознание и память. Я могла бы и мычать сейчас с таким же успехом, и не заметила бы сразу.

- Смотрю на тебя постоянно. И ты вечно крутишь эту прядь, прикусываешь, губы ею щекочешь… - Он почему-то перешел на хриплый шепот. Губы облизал. В машине еще не нагрелся воздух как следует, а мне отчего-то стало очень жарко…

- Я…- Окончательно потерялась во времени и пространстве. Один маячок остался, держащий меня на плаву - глаза. Его глаза, такие теплые и бархатные, что в них можно было запросто утонуть и не пожалеть об этом, ни капельки… - Я не специально… Просто так думать легче…

А он все играл с моими прядями, словно нечаянно касаясь костяшками пальцев кожи на висках и скулах. Как будто гладил, а вроде бы и случайно так получалось…

- Я знаю. - Улыбнулся коротко. Сухо даже. Испугал таким внезапным переходом…

Не успела совсем запаниковать, как случился новый казус, от которого можно было бы смело умирать… Женька притронулся губами к моему рту.

Мягко, бережно, легко… Снежинки так не умеют притрагиваться к коже, как это сделал он. Крылья бабочки жестче цепляются, чем Женины губы…

Что делать? Что делать? Что делать?!

Я же не умею целоваться! Совсем! Ни капельки!

Нужно же как-то отвечать… Он же сейчас поймет, что попал на полную неумеху… Засмеет.

И больше никогда не приблизится!

Он ничего не делал. Просто гладил мои губы своими. Вдыхал глубоко, словно пытался втянуть мой аромат. Сжал мое лицо ладонями, большими пальцами поглаживая щеки…

В ушах - звон. Под веками - белые яркие звездочки. В голове - пустота и кружение…

Я, кажется, падала в него и окончательно пропадала.

Он оторвался от меня так же внезапно.

Оставил в одиночестве и холоде. Так привыкла за эти секунды к его дыханию, смешанному со своим, что словно сиротой стала.

Его пальцы все еще лежали на моих щеках, зарывались в волосы, с какой-то невыносимой нежностью гладили мочки ушей… Я млела и таяла от этих прикосновений. И даже не смущалась, не стыдилась того, что похожа на кошку, млеющую от рук хозяина…

- Там Иваныч, кажется, пошел. - Женькин голос был какой-то не такой, неправильный. Охрип, загрубел.

- Ты не простыл? Как-то странно разговариваешь… - Осмелела вдруг, изумляя сама себя, тоже потрогала пальцем его верхнюю губу. И нижнюю…

Что-то в воздухе зазвенело. Или это в моих ушах, от неслыханной смелости и наглости? Даже в самых сокровенных мечтах я не позволяла себе такого делать…

- Беги, пока препод не озверел. Я подожду тебя здесь.

Не ответил на вопрос. Отпрянул так же резко и неожиданно, как до этого начал целовать. Выскочил из машины, открыл мне дверь, помогая выйти.

И я рванула к крыльцу. Зажмурилась, почему-то ожидая летящей вслед насмешки…

- Стой! - Женька схватил за рукав. Развернул к себе. - Надень мой шарф. Шея совсем голая!

И опять, не ожидая разрешения, замотал в мягчайшую ткань. Пахнущую им…

Похоже, мне Иваныч меня сегодня выгонит раньше, чем я успею что-то внятное сказать… Потому что не смогу связать и пару слов. Слишком голову кружит этот парфюм.

- Я буду ждать, сколько потребуется. Не спеши. Сделай все, как надо!

И снова поцеловал.

Все. Теперь я точно была пьяная!

- Олеся… Вы себя хорошо чувствуете? Может быть, перенесем занятие? - Алексей Иванович озабоченно нахмурился, почесал переносицу, когда я снова ответила невпопад. - Я впервые вижу, чтобы вы так плохо соображали…

- Нет. Все отлично! Я просто немного рассеянна… Не выспалась, но сейчас соберусь! - Мысли о Женьке никак не отпускали.

Глава 5

Олеся. Настоящее

Пирожные - такие миниатюрные, размером в одну мою фалангу… Их бы даже Тёмка мог проглотить, не разжевывая. Что уж говорить обо мне?

Закинула в рот парочку, в несколько глотков - залила в себя чай.

Желудок довольно поурчал, успокоился, тело согрелось…

- Спасибо, Жень, за угощение. Все было очень вкусно, мне пора бежать!

Он только успел присесть в свое крутое директорское кресло, едва потянулся к чаю…

- Да брось ты, Олесь! Куда торопишься? Посиди со мной, расслабься немного. Я тебя на машине подвезу, куда угодно.

- Нет. Я не могу…

Расслабиться. Насмешил, блин!

Как нормальный человек может расслабиться рядом с Женькой? Рядом с его заботой, вниманием, добрыми глазами, теплом, сочащимся в голосе?

Для него быть таким - хорошим- ничего не значит. Это в его крови, в характере, в генетике, наверное, - производить впечатление самого лучшего парня на свете!

Он даже не напрягается, чтобы быть таким. Просто берет и делает. А люди вокруг расплываются от умиления и счастья…

Мало кто знает, что Евгений Петрович Аверченко и больно делает точно так же - не напрягаясь, не оглядываясь даже. Переступит через тебя, перешагнет, и пойдет дальше. И плевать ему, как ты валяешься в грязи, корчась от обиды и боли…

Что-то, наверное, отразилось в моем взгляде. Женька, тянувший руки, чтобы меня придержать, остановился на пол-дороги. Отшатнулся даже.

- Лесь. Расскажи мне хоть что-то о себе. Сто лет же не виделись! Ну, поделись, а?

- Нечего рассказывать. У меня ничего нового. Все так же.

- Ладно. Я вижу, что ты не в настроении. Могу понять - устала, замерзла, и меня увидеть не была готова.

- Спасибо. Ты очень понятливый. - Подхватила рюкзак, шагнула к выходу… Опомнилась: вернулась назад, прихватила коробочку со сладостями, засунула в сумку.

И - нет. Мне не было стыдно нисколечко. Он же мне предлагал? Предлагал. А я сама такого никогда не смогу купить Тёме.

Моя гордость переживет что угодно, если речь идет о ребенке.

- Постой! Олесь! Дай мне свой номер телефона! Встретимся как-нибудь, поболтаем, когда ты будешь в настроении?!

- Я сама тебе позвоню, если настроение появится. - Проще было ответить таким способом, чем послать его к черту: Женя туда не пошел бы, как ни посылай, а я уже жутко устала сопротивляться.

- Тогда провожу тебя, хотя бы. - На удивление, он согласился. Подхватил меня за локоток, повел к двери. - Чтобы не заблудилась.

Мы не успели сделать последний шаг - и слава богу. Иначе бы получили по огромной шишке на лбу.

- Женя! Я так и знала, что ты задержишься! - Навстречу нам шагнула шикарная блондинка. Очень шикарная: от блестящего колье на шее до сверкающих носков туфель. Про выдающуюся грудь и губы - лучше промолчать вовсе. - О. А это кто тут у тебя?

- До свидания. - Мне еще тут разборок с чужими женщинами не хватало!

Девица показалась смутно знакомой… Но не было ни времени, ни желания выяснять - кто она, и откуда я знаю этот неприятный, жеманный голос и холеное лицо.

- Нет! Постойте! Я хочу разобраться!

- Марин, оставь человека в покое. Никаких разборок на работе. Мы, кажется, это обсуждали? Или ты опять все забыла?

Женя полностью забыл о моем существовании. Переключился на новую гостью, подарив мне возможность сбежать.

И снова доказал: он умеет быть жестким, злым и опасным. И переключается в этот режим за секунду.

К черту! Бежать от него! Как можно быстрее бежать!

Рабочее приложение разрывалось от заявок. Можно было хватать любую и выполнять, работы всем курьерам сегодня хватило бы до поздней ночи. И заработать сегодня можно было бы шикарно…

Но я бы не смогла сегодня вообще ни с кем общаться больше. Ноги вели в одну сторону - только домой. Хотелось забиться в свой надежный угол и спрятаться. Обнять родных, напитаться от них силой, теплом, верой, что я со всем справлюсь!

И забыть об этой встрече. Забыть и никогда не вспоминать!

- Я дома! Я пришла! - Ввалилась в квартиру совсем без сил. Ждала, что меня встретит громкий, радостный топот… Но навстречу вышла только ба…

- Ох, моя хорошая… Лесечка, видела бы ты, на кого сейчас похожа… - Бабуля тяжко вздохнула, шагнула навстречу, чтобы обнять. Ей плевать было, что я мокрая и холодная. И не боялась, что весь ее старенький халатик превратится в тряпки после объятий…

- Ну, кто ж виноват, бабуль, что такая погода?! - Аккуратно отодвинула ее, скинула все, до самого белья, не отходя от порога. - А где Артём? Почему он меня не встречает?

Какой-то непреходящий страх за сыночка - вечный, живущий со мной, не отпускающий, опять схватил за горло. Все самое страшное давно уже прошло. А мои страхи никак не отпускали…

- К Ваньке-соседу пошел. Им же скучно сидеть по одному. Пускай там поиграется…

- Ох… Ладно…

- Олесь. Ну, что ты? Лица на тебе нет? - Бабушка сгребла мою мокрую одежду, потащила в стирку. Между делом погладила по голове, как маленькую. - Неужто, я бы тебе не сказала, случись что нехорошее?

- Сказала бы. Но я, все равно, пугаюсь, когда его дома не вижу… - Чихнула. Так смачно и громко, что, наверное, перепугала соседей…

- Ох, Леся, Леся! Зачем ты себя гробишь? Вот разве можно в такой ураган бегать по городу? Иди скорее, набирай ванну и грейся!

- Ба, ты же знаешь! Я пока ничего другого найти не могу. А кормить ребенка чем-то надо… - Это был вечный спор ни о чем. Бабушка считала, что проще уехать в деревню, жить там, на молоке и картошке, и больше ни о чем думать.

- Сходила б ты к матери… Все же, внук родной…

- Нет! Ты знаешь, ба! Никогда и ни за что!

- Ну, вдруг она поумнела? Может, внука захочет увидеть, понянчить?

- Она ждет - не дождется, когда мы исчезнем. И ты, и я, внук. Забудь об этом, бабуль. Не заставляй меня снова грустить и нервничать…

- Лесенька… Кто-то из вас двоих должен быть умнее, внучечка… - Бабуля вновь завела свою любимую песню. Она никак не могла принять, что моя мать ушла из нашей жизни. Сама! Своими собственными ногами ушла!

Глава 6

Прошлое

- Ты где была, шаболда?! - Стоило только ступить на порог, пришлось тут же уворачиваться от полотенца.

Мокрая ткань полоснула по щеке, зацепила ухо, обожгла своим громким шлепком.

Присела, закрыв глаза и рот. Пускай куда хочет бьет, главное - чтобы не оставила пятен и синяков. Я не смогу пойти в универ, если что-то будет «светиться» на физиономии.

- Где ты шлялась, тварь, я тебя спрашиваю?! - Матери показалось мало этих шлепков. Отбросила полотенце в сторону, стянула с меня шапку, вцепилась в волосы….

- На учебе. Я же сказала! - Если молчать - только хуже себе сделаешь. У мамы просто крышу сносит от злости, если на ее вопросы не отвечаешь…

- Какая учеба по выходным?! Что ты мне тут сочиняешь?!

Все ясно. Опять провал в памяти…

Не настоящий, конечно же. Когда нужно, мама вспомнит в деталях события, происходившие лет пять назад. Но если удобно, все очень быстро и легко забывается…

- Мне назначили дополнительную встречу по курсовой. На неделе я работала, было никак…

Морщась от боли, кое-как вывернулась из родных… таких злых и жестоких рук.

Главное - пережить вот этот первый приступ. Потом уже бить не будет.

А к ее крикам и истерикам я уже привыкла…

- Я видела твою курсовую! С кем ты лизалась там у подъезда? Шалава последняя! Хоть подумала, что вас все люди в доме видят?!

Мама выехала из деревни. Но деревня в ней так и осталась жить. Почему-то, самое главное в ее принципах: чтобы никто ничего плохого не подумал. А что творится в твоей жизни на самом деле - мелочи. Главное - хорошо выглядеть!

- Однокурсник меня подвез. Чтобы не замерзла по дороге… И денег сэкономила на билет…

Про билет пискнула так, без всякой надежды. Вдруг, ее жадность одержит верх? И все остальное забудется?

На бегу разулась и разделась. Юркнула в спальню.

Хотелось получить хотя бы секунду спокойствия. Выдохнуть. Вдохнуть. Набраться сил перед новым скандалом…

- Не дай бог, ты мне в подоле принесешь! Из окна выброшу, шлюха малолетняя, поняла меня?! - Крики за дверью никак не утихали.

Вот тебе и первый поцелуй. И первое свидание… Хоть в монастырь уходи…

От обиды вскипели жгучие слезы. Пара соленых капелек выкатилась на щеки…

Да что же такое?! Когда это все прекратится? У меня когда-то будет человеческая жизнь, или придется всегда быть рабыней родительской ненависти?!

- Почему тебя никто не выкинул в окно, когда ты была беременной? - Распахнула дверь из комнаты с такой силой, что чуть не задела по лбу мать. Она еле-еле успела отскочить.

- А ты не оборзела, часом? Думаешь, один раз юбку задрала, и все? Стала большая, взрослая, все теперь можно, да?!

Я ведь люблю ее. Она - моя родная, единственная. Иногда бывает теплой, милой, доброй… Почему сейчас это лицо превращается в злобный, жестокий, похожий на зверя оскал?!

- Я не задирала юбку. Не придумывай, мама, того, чего не было. - Да, рисковала. Да, могла нарваться на новую порцию криков и побоев… Но бесконечно молчать и терпеть - да сколько можно-то? Я же человек, а не собака!

- Не дай бог, увижу тебя еще с кем-то! Убью! Не шучу, Олеся. Убью, своими собственными руками!

Ярость мамы утихла так же неожиданно, как и проснулась. Она развернулась и ушла на кухню.

Но это не значило, что можно расслабиться: в любой момент мог случиться новый припадок, и не факт, что там получится отделаться легким испугом…

Весь день, весь вечер и до глубокой ночи пришлось ходить на цыпочках, при этом драить квартиру, гладить белье, готовить, мыть посуду… Мама - отдыхала. По ее мнению, она уже свое отработала на меня, теперь пришла моя очередь отдавать долги. Как будто я виновата, что ее первая любовь оказалась неудачной, а первый секс привел к моему рождению…

Глотала слезы обиды, кусала губы от накатов злости… И обещала себе: никогда, ни за что на свете! Пусть меня пытают и бьют, не стану ничем попрекать свих будущих детей! А лучше - совсем рожать не стану! Пусть на мне остановится это колесо ненависти.

- Олесь, давай, запрыгивай!

Сердце ёкнуло. Так хотелось послушать Женьку, сесть к нему в машину и уехать. Не важно, куда. Главное, чтобы вместе с ним и подальше отсюда!

Вместо этого, глубже спрятала лицо в его пушистый шарф, руки спрятала в карманы, шаг ускорила… Быстрее, быстрее. Как можно быстрее убежать отсюда!

- Олесь, ты что? Не поняла, это же я, Аверченко?! - Мой неудавшийся ухажер не хотел успокаиваться, выскочил из машины, рванул за мной.

Но я успела сбежать, завернуть за угол. И понеслась еще быстрее, еще дальше…

Кажется, отстал.

Но только на время. Не успела шагнуть на пешеходный переход, как передо мной опять оказалась знакомая машина.

- Жень… Мне нужно идти. Опоздаю же! - От радости все внутри дрожало и тряслось. Хотелось прыгать и визжать от восторга.

- Так садись, отвезу. Нам же в одну сторону, Лесь? - На лице Женьки было написано искреннее недоумение. И чуть-чуть обида…

Оглянулась по сторонам. И назад посмотрела… Наши окна уже были не видны. И мать, кажется, не преследовала, хотя обещала, что будет провожать до самого универа!

- Давай, только быстрее! - Юркнула в салон и пригнулась. На всякий случай. Чтобы не нарваться на новый проблемы.

- От кого ты прячешься, малыш? - От этого нежного обращения даже уши загорелись. Так стало тепло… Меня никто никогда не звал малышом…

- Не приезжай за мной больше, ладно? - Не хотелось позориться больше и вот так прятаться.

Это было слишком унизительно. Слишком… Просто слишком для меня…

- Да ты что? Я здесь с семи утра караулю. Ты ведь даже свой номер вчера не оставила!

- Серьезно? - Он уже свернул на широкое шоссе, тут нас никто не смог бы рассмотреть. Можно было выпрямить спину, немного расслабиться.

- Конечно. Еле удержался, чтобы ночью не приехать, и не пойти тебя искать по квартирам! - Он улыбался. А я похолодела.

Глава 7

Олеся. Настоящее

- Мужчина? Какой? - Можно было бы и не спрашивать.

Я в своей жизни знала только одного, способного на такой подвиг…

- Да бес его знает, Лесенька. Павловна со второго этажа позвонила. Говорит, встретила на ступеньках какого-то… ходит, в каждую дверь стучит и спрашивает, где Олеся. А ты же у нас одна здесь такая…

- Мама, а это кто? Зачем он к тебе пришел? - Тёма умел быть глухим, слепым и немым, когда я его о чем-то просила.

Но как только взрослые заводили речь о чем-то любопытном, локаторы этого маленького притворюшки начинали работать раз в десять чувствительнее.

- Не знаю, сынок. Я еще не видела, кто там… Может, человек вообще заблудился. Или Нина Павловна все перепутала…

Но сердце мое знало точно. И разум, в принципе, тоже подсказывал: Аверченко решил опять показать себя во всей красе. Только зачем ему это понадобилось, когда прошло уже столько лет?

Нужно было встать и идти. Рано или поздно, добросердечные соседки скажут ему номер квартиры. А если попадется любопытная Семеновна, она и сама его сюда проводит…

Но я словно приросла к стулу. Ноги не слушались, вилка тряслась в руке, почему-то потяжелев… уронила несчастный прибор с противным «дзыньк» на тарелку.

- Хочешь, я сама его встречу, доченька? - бабуля почуяла неладное. И Тёмка подозрительно нахмурился…

- Нет, ба. Сидите здесь. Я схожу…

Я должна оберегать мою маленькую семью от всяких посторонних. Аверченко - давно уже не тот, кого здесь с радостью ждут.

Замок скрипел и скрежетал. Ключ не хотел проворачиваться. Даже вещи были против нежеланного вторжения…

- О! Я знал, что найду тебя! - Женька стоял на нашей площадке, только у квартиры напротив, и уже занес руку, чтобы нажать на звонок.

Потрясающий человек: если ему что-то нужно, ни перед чем не остановится!

- Зачем? - Это был главный вопрос. Зачем и почему. Я так долго мучилась в поисках ответов. И уже почти успокоилась, решила, что и без них проживу… И вот он - шанс. Узнать и успокоиться.

- Ты забыла свои вещи в моем кабинете. Так быстро убежала, что я даже не успел тебе крикнуть…

Он опять улыбался, как ни в чем ни бывало. Как будто не понимал вообще ничего!

- Зря потратил столько сил. Их теперь только на выброс…

Пожала плечами, старательно изображая беспечность. Я тоже так умею, если захочу: притворяться, что мне эти старания и забота совсем не нужны. И плевать, что сердце снова заходится. И щеки от смущения алеют…

Женька умеет свести с ума такими вот мелкими, ничего не значащими жестами. Знает, чем и как цеплять…

- Я завез их в экспресс-чистку. Все привели в порядок. Держи, - протянул мне яркий пакет, от которого невыносимо пахло чистотой. Свежестью. Богатством…

Я в такие места ни разу в жизни не заглядывала, зная, что мне это не по карману. И зачем такие траты, если все можно сделать своими руками? И постирать, и почистить, и погладить…

- Спасибо. Это все, что ты хотел? Тогда - счастливо. - Грубо и невежливо, да. Ба сказала бы, что очень некрасиво. И Тёмку бы я пожурила…

Но сама потянула за ручку, чтобы захлопнуть дверь перед его носом.

Позаботился - и ладно. Рассыпаться в благодарностях перед этим человеком я точно не планирую!

- Олесь… - Прикрыла глаза, чтобы не поддаться. Эта интонация… Такая интимная. Незабываемая… Плавит все внутри, ослабляет, лишает решимости.

- Мам, а это что за дядя? А что он нам принес?!

Артём! Обычно стеснительный и пугливый. Обычно прячется от любых посторонних, даже если знает, кого мы ждем…

Любопытная рожица просунулась меж дверным косяком и моим бедром. Так напористо и уверенно, что шансов запихнуть ее обратно - полный ноль!

- Сынок. Уйди в квартиру, пожалуйста. - Присела на корточки перед ребенком.

Чтобы лучше видеть его лицо. Чтобы проще уговорить его…

И чтобы не видеть лица Женьки. Загадала самое сокровенное желание: чтобы он сейчас же ушел! Вот испарился бы, свалился с лестницы, вылетел в трубу… Да что угодно!

Только бы не видел Тёму. И не задавал никаких вопросов…

- Мам, я уже съел свои пироженки! И тебе немножко оставил! - Тёмыч на ходу сочинил предлог.

- Я же сказала, что не люблю сладкое… Это все - тебе!

Даже кончики ушей дымились, кажется. От стыда. И от того, как Евгений сверлил нас взглядом.

Не смотрела на него, и все равно - ощущала. Кожа горела. Сердце подбиралось куда-то к горлу.

- Я еще бабушку угощу, ладно? Можно, мамуль? - Хитрый носик упрямо поворачивался не в ту сторону. Его как магнитом тянуло к Женьке.

- Сын. - Пришлось включать всю строгость, на которую была способна. И даже чуть-чуть жесткость…

- Ну, что, мааааам?

- Мы с тобой обсуждали, что нельзя вмешиваться во взрослые разговоры? А ты что делаешь?

- Так я пришел поздороваться. И все!

- Иди домой. Вернусь - поговорим! - Больно было смотреть, как он обиделся и скуксился. Ненавижу себя, когда приходится сгонять радость с любимой рожицы…

Но иначе нельзя. Иначе вырастет капризное, избалованное нечто…

- Постой, парень! А разве мы не будем с тобой знакомиться? Зря, что ли, ты сюда вышел?!

- Женя, я запрещаю! Ребенку нельзя общаться с посторонними! - Возмущение просто взорвало меня изнутри!

Познакомиться ему приспичило, надо же! Очнулся!

Так много всего хотелось выкрикнуть, выплеснуть на урода!

И - нельзя. Рядом с Тёмой такое невозможно.

- Я ведь должен знать, какие сладости любит человек? Чтобы не ошибиться с выбором, когда приду к вам в гости?

- Сладости мне мама приносит! - «Человек» почему-то сегодня решил, что стесняться - не его конек. У него сегодня было общительное настроение.

- О! Так это же здорово! - Женьку тоже ничего не смутило. Наоборот, он присел на корточки перед… своим сыном…

Только сейчас меня накрыло полное осознание того, что творится. Я чуть не сползла по косяку на пол - ноги снова отказались держать…

Глава 8

Олеся. Прошлое

- Лесь… О чем задумалась? - Женька дышал на мои пальцы, спрятанные в его кулаке, отогревал их.

- Ни о чем. Просто… - Я растянула губы в попытке улыбнуться. Вышло так себе. Говорить вообще не хотелось. Гораздо лучше и проще - уткнуться лбом в его плечо, прикрыть глаза и… впитывать в себя эти мгновения.

Дома снова будут крики и вопросы, где шлялась, почему так поздно… Мама, наверное, станет кричать, что пора бросать всю эту дурацкую учебу и идти на завод. Почему не в магазин, которых рядом куча, и везде нужны работники? Потому, что в ее представлении - это позор. Нет ничего более стыдного, чем обслуживать кого-то за деньги!

- Не хочу тебя отпускать, понимаешь? Не могу. Ты еще не ушла, Олесь, а я уже скучаю.

Прижал к себе. Закрыл от всех полами куртки, обнял руками сверху…

- Мне с тобой так тепло, Жень… - Доверчиво закинула голову, подставляя ему свое лицо и губы. Он так целует здорово, так нежно… Это невозможно прекратить. Нельзя остановить. Просто сил не хватает, чтобы оттолкнуть человека и убежать домой…

- Я тебя только что заморозил. Теперь обязан отогреть!

Майское обманчивое солнце жарило целый день. Я убежала из дома в легкой кофточке и короткой юбке. Мы весь вечер бродили по набережной, готовились к экзамену, спрятавшись под деревьями на укромной скамеечке… Не заметили, как жара сменилась легкой прохладой… А теперь меня трясло в настоящем ознобе.

-Сама виновата. - Теперь уже по-настоящему улыбнулась, неохотно уворачиваясь от его губ. - Нужно думать, в чем из дома выходишь…

- Ну, ты же не планировала, что будешь со мной допоздна бродить? - Хитрил. И не скрывал, что напрашивается на откровение… Что я признаюсь: конечно, планировала. И мечтала. И думать больше ни о чем не могла, кроме того, что сегодня снова его встречу. Наконец-то, после бесконечных выходных!

И юбка эта короткая, и тонкая блузка, и почти невесомая кофточка сверху - это все не просто так надевалось. И вовсе не из-за жары я так наряжалась!

- Ну…

- Скажи честно! - Поймал меня за подбородок, заглянул в мои глаза - своими, чистыми, искристыми, нежными.

- Не буду. А то зазнаешься! - Щелкнула его по носу, аккуратно и не больно, больше для смеха. И чтобы отвлечь от всяких неудобных откровенностей.

Это у Женьки легко получалось признаваться мне в своих чувствах. И про любовь он говорил спокойно, не напрягаясь. Я же каждое слово давила из себе через силу. Стеснялась, боялась, не понимала: как это можно, вот так просто, взять и выложить все, о чем думаешь?

- Лесь… У нас тут праздник намечается. - Он внезапно посерьезнел. Напрягся. И тут же все мои мышцы стали каменными. Нехорошее предчувствие пробежалось морозом по жилкам.

- Какой?

- Ну, обычно экватор отмечают летом… А у нас половина курса куда-то уезжает сразу после сессии…

- А. Понятно. - Все это было от меня слишком далеко. Никогда не принимала участия в общих гулянках: не было ни времени на это, ни денег.

- Пойдешь со мной? Я не хочу без тебя, Олесь. Нужно, чтобы ты была рядом! - Это звучало не как просьба. И не намек. И не предложение.

Женька впервые требовал что-то.

- Зачем? Я так буду как слон в посудной лавке. Ты же видел: я ни с кем не общаюсь почти. И зачем мне теперь идти? - Не представляла даже, как окажусь среди расфуфыренных, насмешливых однокурсниц. Парни - отдельная тема. Я для них нищенка, недостойная внимания.

Зачем идти туда, где точно будет обидно, стыдно и унизительно? Только потому, что я попала в этот институт сама, не за деньги, а за знания. Редкий победитель ВУЗовской олимпиады, получивший стипендию и возможность учиться бесплатно… Знала бы, как будет трудно, ни за что бы на очное не пошла! А теперь уже поздно…

- Ну, значит, пора пришла. Пускай все знают и видят: ты со мной! И слюни свои пускай больше не распускают!

- О чем ты? Какие слюни, Жень? Кроме тебя, меня же никто и не замечает!

- Смешная ты. И наивная… - Уложил подбородок на мою макушку, начал плавно укачивать… Я слушала, как мерно стучит его сердце, отдавая тихим гулом, и замирала, уплывала куда-то в сказку… - Ты и меня не видела, а я, блин, как дурак, все глаза переломал…

Я до сих пор не верила, что все происходящее - наяву. Что мне это не снится, не пришло в галлюцинации…

- Я не могу с тобой пойти, Жень. У меня и денег нет, чтобы вложиться… И мама не пустит. Ты же знаешь, как это все сложно…

Он понятия не имел, как меня встречали дома при каждом опоздании. Ни про самые грязные обзывательства, ни про мокрые тряпки и ремни… Никогда и ни за что не рассказала бы ему, как в меня летели ботинки, швабры… Слишком было стыдно говорить о таком вслух. Ни за что бы не позволила ему узнать об этом…

Но пришлось объяснить, что мне запрещено опаздывать и встречаться с мальчиками. Иначе лишат карманных денег.

- А давай, ты скажешь маме, что устроилась на подработку?

- Как это?

- Обыкновенно. Она же требует, чтобы ты в дом приносила какую-то пользу?

- Да. Требует. Только я не смогу на завод, Жень… Ты же в курсе: там не берут студентов на плавающий график. А в магазин - никак. Она меня выгонит из дома просто…

- Так ты не пойдешь никуда. Я просто дам тебе денег. А вечерами будешь говорить, что была на работе. Круто же я придумал, да?

У него глаза загорелись. И слышно было, что сердце застучало чаще. Женька был счастлив от своей идеи.

- Что значит «дам денег»?! Ты сошел с ума? - Начала выпутываться. Освобождаться. Стало слишком жарко, тесно, воздуха не хватало. - Я кто, по-твоему, содержанка какая-то?!

- Боже. Олесь… Ты в каком веке существуешь? Я имею право что-то подарить своей девушке?!

Он даже обиделся, кажется.

- Подарок - не деньги. Это разное.

- Так ты ведь и от подарков отказываешься. Что мне делать?!

- Не хочу быть ничем обязанной. Прости.

- Ну, хоть что-то сделаешь для меня? Пойдем на вечеринку?