Измена. Верные и неверные

Глава 1. День святого Валентина

День святого Валентина в этом году выделялся невзрачной погодой за окном. Будто кто-то нарочно размазал по небу серую краску. За окном моросило, и капли стекали по стеклу нервными дорожками, собираясь в лужи на подоконнике.

Вере с самого утра пришлось нелегко. Ванюша, полуторагодовалый карапуз закатывала уже пятую по счету истерику, у него резались зубки — сразу четыре, как потом окажется.

Он висел на груди, хныкал, требовал, чтобы мать носила его на руках, и ни в какую не желал слезать. Вера уже трижды переоделась, но молочная смесь и яблочное пюре садились пятнами на майку, футболки с завидной регулярностью.

К вечеру квартира напоминала, тот самый « дом садома» о котором так любила говорить матушка мужа Веры Алла Сергеевна. Она как типичная свекровь не любила невестку, а если и возвращалась в Россию из своих бесконечных путешествий и забегала домой к сыну, то только, что побольнее укусить Веру своими клыками с винирами...

В гостиной высилась гора глажки, которую Вера планировала разобрать ещё вчера, на кухне сиротливо стояла немытая посуда, а в раковине закисала бутылочка. Ваня наконец вырубился у неё на руках, и молодая мать боясь дышать, переложила его в кроватку.

Потом наконец-то удалось взглянуть на часы. Муж должен был прийти в семь, а на часах уже пять. Вера всегда выполняла обещания, даже если смертельно не хотелось.

Закинула посуду в посудомойку, протерла столешницы, потом поглядила, помыла полы.

Все это она сделала, почти на автомате, включив потайную супер скорость, ту самую которая появляется лишь у мамочек в декрете.

Вера разделывала курицу, так, чтобы в пасте потом Марк не почувствовал какую слишком жирную часть курицы, он терпеть этого не мог.

Потом жарила марковку с луком на минимальном количестве масла и в голове только одно пульсировало:

Чертовдень святого Валентина, будь все проклято

Ближе к семи, Вера поставила тарелки на стол, зажгла свечи — маленькие, в стеклянных подсвечниках, купленных ещё в прошлом году в «Икее». Ваня спал, сытый и довольный.

Марк пришел с большим букетом альстромерий — она их любила.

Обычно женщины мечтают о 101 розе, и им нравятся пионы, а не эти чуть полосатые цветы...

Вера улыбнулась, шагнула навстречу. Он чмокнул её в щёку, вручил цветы и, снимая пальто, скользнул взглядом по фигуре.

— Привет, милая, как вы тут? Устала?

— Привет. Есть немного, — Вера уже ставила альстромерии в вазу, любуясь. — Ваня сегодня просто монстр, зубки лезут.

— Бедный мой, я сегодня целый день в заботах, но думал о вас каждую минуту.

Вера улыбнулась. Марк всегда был хорошим отцом и очень сильно любил Ванюшу.

Когда сели за стол, то Вера только без энтузиазма ковырялась вилкой в тарелке, устала как лошадь и аппетита не было. Марк напротив был свеж, полно энергии и энтузиазма.

Смеялся рассказывал о работе разливал вино, но бокал на столе был только один. Молоко у Веры пропало еще спустя три месяца после родов, но она продолжала не пить, принципиально.

— Слушай, а ты сегодня, ну, в футболке… — Марк запнулся, подбирая слова.

Вера подняла на него колючий взгляд.

— Что?

— Да нет, ничего, — он отвёл взгляд, смутился, но потом, видимо, решил, что лучше сказать, как есть.

— Просто день влюблённых,и ты… могла бы, не знаю, платье подобрать, что ли. И я конечно, ну то есть... Тебе не в обиду, любимая, просто...

Он кивнул на её грудь, где желтоватое пятно от яблочного питания действительно явно бросалось в глаза.

Вера почувствовала, как внутри закипает что-то злое и еще более колючее.

— Не нравится — не смотри, — отрезала она, может, резче, чем хотела. — Посидел бы с ним целый день, я бы посмотрела, во что ты превратишься.

Марк хмыкнул, спорить ему не хотелось, и обедать Веру тоже.

Просто самолюбие взяло вверха.

— Да я бы с удовольствием посидел. А кто работать будет, м? Ты хотела, чтобы я деньги приносил, я приношу. Но я не могу одновременно и пахать в офисе, и с Ваняшей возиться, если бы мог...

— Я по твоему что-то андроида нового поколения ? — Вера вспыхнула.

— Не только с нашим сыном сижу, ну и хату драю от и до, еду готовлю, белье стираю, посуду мою. Так, что вкалываю не меньше твоего, дорогой! Как полудохлая лошадь, а ты приходишь и вместо того, чтобы сказать: « Милая ты у меня самая лучшая, как вкусно милая!» хрень всякую городишь!

Она уставилась в тарелку, зачем-то размазывая соус вилкой, ее душило что-то уродливо не то злоба, не то обида, Марк примирительно коснулся ее плеча.

— Любимая, прости... Ну, прости, Верунь. Глупость сказал, правда, устал просто. Ты у меня, ты у меня... очень даже сексуальная в этой одежде! — он попытался улыбнуться.

— Да ну тебя, спасибо блядь, за понимание... — буркнула она и отпихнула его, но голос дрогнул.

«Романтический» ужин доедали молча, каждый в своих мыслях витал. Марк думал о работе и как нестранно о кофе, Вера прислушивалась к тишине, размышляла не проснётся ли Ванюша...