Измена. За что?

Глава 1

— Всем стоять на месте, это ограбление!

Резко разворачиваюсь на грубый требовательный окрик. Всматриваюсь в крупных мужчин, закрывающих вход в небольшое помещение банка. Их трое. Лица закрыты плотными масками.

«Им, наверное, жарко» — глупая мысль опаляет сознание.

Невольно кладу руку на живот, собирая ткань тонкого шифонового платья в кулак. Страха еще нет. Мозг отказывается верить, что все происходит на самом деле. Но противные мурашки уже ползут по икрам, поднимаясь к бедрам. Сердце загнанно стучит где-то в горле. Медленно поворачиваю голову к подруге.

Марина стоит, распахнув рот. Ее голубые глаза неотрывно смотрят на грабителей. И без того бледная кожа сейчас кажется серой. Хочу протянуть руку в подруге, но не могу двинуться с места — меня словно парализовало. Зря я думала, что не боюсь. Я в ужасе. Паника сдавливает шею ледяными пальцами.

— Доставай деньги! — один из грабителей размашистыми шагами подходит к молоденькой операционистке.

— Не могу, — девушка выставляет вверх раскрытые ладони. Ее голос дрожит. — Почти все деньги в кассе.

Двое других громил все еще стоят на входе, нервно осматривают присутствующих, дергано постукивая ногами по напольной плитке. Посетителей немного: я, Марина, две бабушки и пара сотрудников. Для наплыва клиентов еще рано.

Большая сумма денег, которую я должна была поменять для нашего с мужем отпуска, жжет бок через сумочку, висящую на плече. Я готова ее отдать, лишь бы ничего не случилось, никого не тронули. Распахиваю рот… и все. Слов нет. Голосовые связки тоже не слушаются. Я в ступоре.

— Живее, — грабитель остервенело тыкает в сотрудницу пистолетом.

Втягиваю воздух, обжигая им легкие. Впервые вижу оружие так близко. Хочется верить, что в руках мужчины детская игрушка, но я слышу звонкий щелчок затвора. Липкий пот скатывается по спине.

— Чего уставилась? — свирепый голос раздается совсем рядом.

Резко перевожу взгляд. Кровь стучит в ушах, из-за чего я не расслышала, как к нам подошел один из грабителей. Сжимаюсь сильнее, делаю шаг назад.

— Куда пошла?! — мужчина грубо хватает Марину за локоть… не меня. Почему-то я была уверена, что он тянулся ко мне. Мужчина дергает подругу на себя. — Доставай все, что в сумочке.

— Пусти, — шипит Марина, стараясь вырвать руку.

“Не надо!” — мысленно умоляю ее.

А в следующую секунду подруга летит на пол от мощного толчка. Мужчина направляет на нее пистолет.

— Стойте! — словно издалека слышу свой голос.

Тянусь к сумочке, чтобы отдать деньги, как вдруг мощная пощечина обжигает кожу на лице, сшибая меня с ног. Дальше все происходит слишком быстро. Заваливаюсь на бок. Запястье пронзает дикая боль — неудачно выставила при падении. Пытаюсь встать на колени, но даже не успеваю прийти в себя, как сильнейший пинок приходится в ребра. Давлюсь воздухом. В глазах темнеет. По телу проносится странный спазм, больше напоминающий озноб. Следующий удар попадает в бедро, вышибая из-под меня ноги. Падаю плашмя на пол. Неуклюже поворачиваюсь на бок, стараюсь как можно быстрее подтянуть к себе колени, чтобы закрыть живот, защитить маленькую жизнь внутри, которой от силы только месяц. Слезы щекочут щеки. Уже почти обхватываю икры руками… почти закрываюсь… Тяжелый ботинок со всей дури врезается в предплечья, впечатывая их в живот.

Адская всепоглощающая боль пронзает тело. Не могу вдохнуть… не получается втянуть открытым ртом воздух. Распахнутые глаза готовы вылезти из орбит. Я кричу, но не слышно ни звука. Я оглохла? Возможно. Наконец сжимаюсь, подтягиваю колени к груди. Но уже поздно. Внизу живота словно разливается раскаленное железо. Я корчусь в приступах на грязном полу, буквально мечтая потерять сознание. За что со мной так? Почему это все происходит, когда я была абсолютно счастлива?

Пытаюсь сосредоточиться. Перед глазами все плывет. Вижу лишь размытые серые пятна, находящиеся передо мной. Они шевелятся, словно тени, старающиеся захватить меня, поглотить. Резко дергаюсь, отчего тело вновь простреливает нереальная боль. Со всей силы зажмуриваюсь.

По щекам скользят бестолковые слезы. Они обжигают ледяную кожу. Я замерзаю, лежа на холодном полу. Меня трясет. А вот между ног печет, словно внутрь засунули раскаленную кочергу и проворачивают ее без остановки. Плотнее подтягиваю колени к себе, пытаясь унять разрывающую боль, но тело не слушается, оно уже отключилось. К сожалению, сознание все еще при мне.

Наконец сквозь вату в ушах начинают проникать звуки. Где-то вдалеке слышен противный вой сирен. Он становится все ближе и ближе. Надеюсь, что окажусь во тьме раньше, чем прибудут спасатели… В любом случае, они уже опоздали. Невыносимая агония сводит с ума.

Ощущаю легкий ветерок.

— Держись, — кто-то берет мою голову, аккуратно кладет на что-то мягкое.

Тихо всхлипываю. Нежные руки гладят меня по мокрому лбу, убирая темные пряди с лица.

— Кто-нибудь дайте воды, — различаю громкий голос Марины, раздающийся надо мной. — Давай, Эва, приходи в себя. Тебе нельзя отключаться, — легкие шлепки жалят щеки.

Морщусь. Голос подруги звоном отзывается в ушах.

Какая же я дура!

Глава 2

— Как вы себя чувствуете? — ощущаю внимательный взгляд врача на себе.

Сама же смотрю в окно, через которое в палату проникает свет заходящего солнца. Я совсем недавно пришла в себя. Заторможенные мысли никак не хотят шевелиться. Я тоже лежу, не двигаясь. Понятия не имею, в какой именно больнице нахожусь. Боли пока не чувствую, хотя знаю, что она обязательно появится позже… ее будет много.

У меня сломано ребро, подозрение на подвывих нижней челюсти, отчего кажется, что щека раздулась размером с теннисный мяч. Ушибы по всему телу. Это на данный момент единственное, что я знаю о своем состоянии.

— Эвелина Романовна? — врач настойчиво зовет меня.

Невысокий темноволосый мужчина, с выпирающим животиком, в квадратных очках и белом халате представился, когда зашел в палату, но я не запомнила, как его зовут. Воспоминания о нашем знакомстве перекрыл неожиданный приступ паники, который случился, стоило мне открыть глаза и понять, что все произошедшее было правдой. Я дергалась и извивалась на кровати до такой степени, что врачу пришлось прижать меня к матрасу и что-то вколоть, чтобы я успокоилась. В результате теперь я чувствую себя заторможенной и вялой. Но это в разы лучше, чем ощущать сжигающую изнутри истерику.

— Я в… — голос сипит. Боль в челюсти отдает в виски. Говорить получается с трудом и невнятно. Горло дерет от сухости. Сглатываю, — … в норме, — облизываю потрескавшийся губы.

На нижней нащупываю ранку, которая под давлением языка начинает кровоточить. Видимо, губа лопнула от первого удара… события ужасного утра начинают мелькать перед глазами. Хочу закрыться от них, но руки не слушаются. Слезы текут по щекам. Всхлипываю, сдавливаю ладони в кулаки — это все, что мне сейчас доступно для проявления эмоций, разрывающих грудь.

«Твой муж тебе изменил. Если выкарабкаешься, я расскажу, что знаю» — слова подруги набатом отдаются в голове, давя на виски.

— Он не мог, — шепчу я.

— Простите? — врач подходит вплотную, кладет руку мне на лоб. — Что вас беспокоит?

— Малыш, — поднимаю глаза, наверняка, наполненные ужасом, на мужчину. Я не хочу знать ответ, не хочу слышать, что мне сейчас скажут. Но быть в неведении еще страшнее.

«Пожалуйста, пусть со мной будет что угодно, но только не ребенок… пусть с ним все будет хорошо. Пожалуйста…» — словно мантру кручу в голове. Не может… просто не может быть, чтобы обычный человек испытал столько боли всего за один день.

Врач молчит. Внимательно смотрит мне в глаза. Не выдерживаю его взгляда.

— Что с ним? — натужно выдавливаю вопрос.

— Мы не смогли спасти плод, — глухо отзывается мужчина.

Его слова пропитаны сожалением, но оно мне не нужно. Чувствую, как начинаю задыхаться. Невидимые пальцы сдавливают шею, не пропуская воздух в легкие. Или я сама перестала дышать? Грудь горит, еле подтягиваю к ней руку. Через тонкую ткань сорочки впиваюсь ногтями в кожу. Мне хочется вырвать сердце, выкинуть его, чтобы не болело… не ощущало разгорающийся внутри ненависти.

Эти твари убили моего ребенка! Мой малыш…

Судорожно опускаю дрожащие руки на живот, глажу его короткими движениями. Изнутри вырывается вой… дикий, нечеловеческий. Не сразу понимаю, что именно я издаю этот звук. Обнимаю себя за талию. Пытаюсь сжаться в комок, но не получается. Все силы уходят на движения руками. Внутри разрастается огромная дыра. Мне холодно… и одиноко.

— Это еще не все, — голос врача с трудом проникает в сознание. Пытаюсь сказать ему, чтобы он не продолжал, но только всхлипываю, глотая безудержные рыдания. — Пока не могу точно утверждать, еще нужны обследования, но из-за выкидыша, возможно, вы не сможете иметь дет…

— Замолчите! — не выдерживаю. Слова все-таки прорываются через ком, застрявший в горле. Мотаю головой по подушке. Челюсть ноет, но стараюсь не обращать на это внимания.

Слезы стекают по вискам. Нет! Нет! Нет! Это все происходит не со мной. Не со мной! Меня трясет. Кажется, я снова теряю сознание, перед глазами темнеет. Но в следующее мгновение громкий крик, раздающийся из коридора, заставляет меня распахнуть почему-то зажмуренные веки.

Пытаюсь проморгаться, чтобы восстановить расплывающееся зрение. Недоуменно смотрю на дверь. Прислушиваюсь, еле сдерживаясь, чтобы снова не всхлипнуть. Вдруг дверь резко распахивается, чуть не отлетая к стене, и на пороге оказывается… Андрей.

Муж тяжело дышит. Рукава белой рубашки, закатанные до локтей, натягиваются на напряженных руках. Черные волосы слегка растрепаны. Видимо, Андрей спешил с работы. Обычно он так рано не уходит, все-таки генеральный директор крупной холдинга, но сегодня есть повод. Тяжело вдыхаю обжигающий легкие воздух. Муж наблюдает за мной потемневшим взглядом. Пробегается по моему телу, изучая. Сжимает губы до белизны. Тихо рычит.

В первое мгновение я рада его видеть, но потом мучительные слова подруги всплывают в памяти. Мне хочется верить, что она сказала их только для того, чтобы взбодрить меня. Но червячок сомнения противно копошится внутри… или я просто пытаюсь добить себя, окончательно потопить в пучине горя. Не знаю… сейчас я не могу соображать здраво.

Страшный вопрос вертится на языке, но я стесняюсь его задать при постороннем человеке. С другой стороны, в глубине души все-таки испытываю радость при виде Андрея… я больше не одна. Всматриваюсь в его карие глаза, которые сейчас выглядят почти черными. Не понимаю, почему муж не проходит в палату. Он буквально застыл на пороге, и теперь сжимает ручку двери до побелевших костяшек.