Измор

Глава 1

Багровый шар плазмы, извергнутый заклинанием, пронёсся над полем, опаляя иссохшую траву. Воздух завыл, наполняясь смрадом горелой плоти. Удар был точен. В эпицентре взрыва мертвецы вспыхнули, как факелы. Их костяные конечности, словно щепки, разлетелись в клубах едкого дыма. Прежде чем пепел успел осесть, из дымной завесы вырвалась стальная лавина. Воин в изувеченных битвами латах врезался в ряды нежити. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь тучи, на миг ослепительно отразился в его клинке, прежде чем тот снёс голову ближайшему мертвецу. Она с сухим треском отлетела, исчезая в высокой траве.

— Вел, в сторону! — голос мага прозвучал резко и властно, разрезая воздух, напоенный хрустом костей. Бронированная фигура рванулась в сторону. Даже уворачиваясь, воин не прекращал смертоносный танец — его меч, не сбавляя темп, пронзил грудную клетку второго мертвеца. Тот рассыпался в прах. В тот же миг второй огненный шар, алый, как расплавленное железо, прочертил в сумерках черту. Он ударил в троих мертвецов, и те обратились в живые костры, их беззвучные крики застыли в воздухе. На миг всё поле озарилось адским заревом, плясали длинные тени.

— Чистая работа, Боломир, — голос Лели прозвучал одобрительно, но в её глазах — цвета старого золота — читалась настороженность.

— Благодарность излишня, — маг повернул голову, и закатный свет лег на резкие черты его лица. — Лучше не упусти тех, что ползут к лесу. Эта мерзость не должна уйти.

Боломир извлёк длинный клинок и присоединился к бойне. Велизар работал молча, с пугающей эффективностью: каждый удар был быстр, точен и смертоносен. Воздух не просто гудел от магии — он вибрировал в ушах, отдаваясь тупой болью в затылке. Запах был сложным: поверх тлена пробивалась сладковатая вонь палёных волос, а в воздухе висел металлический душок чёрной крови.

— Настоящее искусство требует жертв. Жаль, что эти «художники» так и не научились держать кисть, — заметила Леля, её слова потонули в металлической симфонии: скрежете, хрусте и глухих ударах.

У старого погоста на другом краю поляны стояли деревенские. Они были зрителями в этом кровавом спектакле — бледные, сжавшие в потных ладонях луки и копья. Их страх был почти осязаем густым туманом.

— Дубины! — голос Лели, холодный и режущий, заставил их вздрогнуть. — Добейте раненых! Потом — костры. Я хочу видеть только пепел.

Отдав приказ, она скрестила руки на груди. Её пронзительный взгляд скользил по полю, выискивая нестыковки. Они были слишком яростны, эти мертвецы. Слишком целеустремлённы. Закат ещё не сменился ночью, а они уже рвались в бой, будто их вёл чья-то незримая воля.

— Ты заметила? — Боломир подошёл бесшумно. Его плащ был забрызган чёрной жижей. Вел стоял позади, молчаливый и грозный.— Они не должны были подняться до полуночи, — она не отводила взгляда от тлеющих останков. — Это не случайность.

Они были силой. Боломир, чья мощь магии была признана даже магистрами. Велизар, чья сталь была последним, что видел любой монстр. Он достиг уже второй ступени в рангах Духовных рыцарей. И она, Леля, чьи зелья могли исцелить даже самую страшную рану, убить медленнее самой изощрённой пытки.

— Не отвлекайся, — резко сказал Боломир. — Победа — вот что имеет значение.

— Я думала о цене, которую заплатят люди за эту победу, — её голос прозвучал тише. — Когда мы уйдём… что-то тут явно не так.

— Дело сделано, остальное не имеет значения, — хрипло прорычал Вел, выплёвывая слова, как кость. Его взгляд, тяжёлый и тупой, медленно проехался по лицам деревенских.

— Есть только цель и те, кто мешает.

— Герои! — староста, сгорбленный старик, подбежал, заискивающе улыбаясь. — Удостойте нашу деревню… Пир…Баня…

Велизар оскалился, и его шрам растянулся, придавая лицу зловещее выражение:

— Грех отказаться от такого гостеприимства.

— Согласен, — кивнул Боломир, брезгливо стряхивая с перчатки кусок плоти. — Лель, тебе не помешает смыть с себя эту… грязь.

— Очаровательно, — она с холодным любопытством рассмотрела тёмное пятно на своём рукаве. — А ведь я даже не приближалась к ним.

— Это мы постарались! — Вел отряхнулся, как мокрый пёс, и брызги гнили полетели во все стороны.

— …Спасибо…Я ухожу.

Она развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Мужчины переглянулись — в их усталых глазах читалось нечто большее, чем просто понимание.

---

Деревня встретила героев тревожной, лихорадочной суетой. Люди, движимые страхом и благодарностью, метались, накрывая столы, готовя еду — дары своим временным спасителям. Молодые девушки в своих скромных, но лучших платьях шептались между собой. Среди них была Мира. Её красота была хрупкой, как первый иней: бледная кожа, большие серые глаза и печальная улыбка. И за ней, из густых сумерек, следил чей-то напряжённый взгляд.

Идзуна. Он сидел на заборе, прячась в тени. Его худое тело прислонилось к грубой древесине сарая. Чёрные волосы падали на глаза, но не могли скрыть их жгучий блеск. Парень наблюдал за Мирой. В его душе бушевал ураган противоречий: щенячья радость от того, что она жива, и едкая, тёмная жгучая ревность при мысли, что один из этих наемников посмеет даже посмотреть на нее. Он сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони, и только чувство боли отрезвляло его рассудок. В их мире право на мечту добывают кровью, а у него была лишь ярость от этой несправедливости. Мысль о том, что Мира может достаться другому…она в чужих руках… Стоило такому образу возникнуть в его мыслях,и он тут же терял самообладание. Он на миг зажмурился, чувствуя, как по животу ползёт холодный пот.

Понести от героя — большая честь, — твердил он себе, оправдывая то, что еще не случилось. У деревни появится свой воин или маг, а их род навсегда войдёт в легенды. Все понимали это. Понимал и он. Мира была его солнцем в этом убогом мире, от её смеха сжималось сердце… Идзуну осенило:

— Если она станет моей невестой… священный обычай убережёт её. Никто не посмеет…