К черту на кулички

Глава 1. Да кому ты нужна кроме меня?!

— Астария, дорогая… Ничего личного. — Владелец Обливиона, старый тритон с обвисшей кожей на лице, положил на полированную стойку бара небольшой кожаный мешочек. Звякнуло тускло и жалко. — Твоя зарплата за неделю. Собери вещи в раздевалке и воспользуйся чёрным ходом.

Он не смотрел девушке в глаза. Его взгляд блуждал где-то на уровне её подбородка, или даже ниже в разрез белоснежный майки, а пальцы нервно перебирали край барной стойки. В клубе только-только зажигали огни, готовясь к вечернему наплыву гламурной нечисти. Воздух пах ланолином для рогов и алкоголем. Первые гости уже разместились за столиками, несколько смелых пар выплыли подвигаться на танцпол. Публика была разношерстной. Обливион был единственным местом где приветствовали все расы - лишь бы деньги у них были.

— Это приказ? — голос девушки прозвучал тихо. Медные глаза с вертикальными зрачками пристально и с опаской изучали мешочек, будто это был скорпион способный ужалить её если она его коснётся.

— Это… просьба. Очень убедительная просьба. — Владелец притворно вздохнул, и на его жабрах у шеи дрогнули серебряные кольца. — Возьми деньги и уходи. Его Светлость Эдмунд Таргалин разослал… рекомендательные письма. По всему городу. Всем, у кого есть хоть капля здравого смысла. Суть одна: не портить с ним отношения, связываясь с тобой. Я не могу, понимаешь? Моё заведение…

— …держится на благосклонности крылатых аристократов, а не на навыках официанток-полукровок, — закончила за него Астария. Уголки её губ дрогнули в горькой, кривой усмешке. В её взгляде вспыхнуло золото — не ярость, а ледяное, обжигающее презрение. По ключицам, там, где тонкая ткань рабочей откровенной майки касалась кожи, проступил слабый перламутровый отсвет. От эмоций на коже пробилась чешуя. Довольно частая проблема у драконьих полукровок, которые не могут оборачиваться в полноценного дракона.

Она не стала спорить. Не стала умолять. Медленно, с преувеличенной театральностью, расстегнула тонкий приталенный пиджачок — часть униформы Обливиона — и стянула его с плеч. Бросила на стойку, точно тряпку, оставаясь в тонкой шёлковой белой майке на бретельках и чёрной узкой юбке. Теперь были видны её изящные плечи и тонкая шея, а на них, подобно татуировке гнева, всё отчётливее проявлялись переливающиеся чешуйчатые узоры. Она сунула руку в мешочек, нащупала одну-единственную серебряную лунницу среди горстки полумесяцев, тоскливо мигающих своим красноватым светом — свою плату за неделю вытирания столов и терпения похабных шуток — и щелчком отправила её через стойку бармену.

— В таком случае, — голос её зазвучал громко, чётко, перекрывая нарастающий гул музыки и смех прибывающих гостей, — я сегодня ваш гость. Глоток Пустоты. И чтобы не смел мне разбавлять как остальным.

– Как скажешь. – с улыбкой ответил бармен, человеческой расы, натирающий бокалы.

Она повернулась спиной к ошеломлённому владельцу, уперлась локтями в стойку и уставилась в стену с зеркалами и бутылками. В зеркале она видела своё отражение: волны русых волос, медные и горящие глаза, плечи, длинная шея, пухлые губы подчёркнутые блеском. Видела, как владелец, покраснев от гнева, ретируется в офис. Она даже не понимала на кого он злиться больше: на себя, за то что не в состоянии противостоять сильным мира сего и защитить собственного сотрудника, или на нее, которая на зло ему спустила почти все деньги на самый дорогой коктейль и сегодня будет искать ночлежку?

– Сломаюсь без денег, да? Вернусь? Посмотрим, Таргалин. Посмотрим.

Прошло два месяца с того дня как Астария Вереск, дочь барона Вереска получила развод с графом Эдмундом Таргалином. Но он никак не хотел оставить её в покое. Ему мало было года унижений и издевательств над ней? Когда Эдмунд приходил свататься к ней, то был учтивым и галантным, не смотря на её неполноценное в мире драконов происхождение. Её мать была человечкой, вскружившей отцу голову. Нужно сказать, что не самый плохой вариант, так как среди людей очень много сильных магов. Поэтому барон признал ребенка и надеялся на проявление хотя бы магического дара. Но… не только драконья сущность оказалась ей не подвластна, но и магические способности. Хотя помехой для замужества это не стало, благодаря богатому приданному от отца. И только после развода, который,что не мало важно, она инициировала сама, Астария узнала о наличии брачного договора по которому её приданное отошло мерзавцу Эдмунду. И вот она баронесса Астария Вереск сидит в не самом приличном заведении в форме официантки.

Именно в этот момент, когда бармен с опаской ставил перед ней матовый чёрный бокал с клубящимся внутри напитком, кто-то задел её за плечо. Резко, потому что шёл быстро и целенаправленно.

Она инстинктивно рванулась в сторону, спасая напиток, но её локоть встретился с чьей-то грудной клеткой. От неожиданности она развернулась, и её золотой, яростный взгляд столкнулся с взглядом человека в темно-сером плаще, смотревшего на неё сверху вниз из под затемнённых больших круглых очков с тонкими линзами. Грудная клетка, как она думала, была каменным торсом незнакомца.

— Эй, осторожнее! — буркнула Астария, не извиняясь.

Её чешуйчатые узоры на предплечьях ярко вспыхнули в свете неоновых огней и тут же начали гаснуть, с трудом подчиняясь контролю.

Человек даже не взглянул на свой слегка подпорченный брызгами плащ. Его внимание было приковано сначала к удаляющейся в толпе спине полуэльфа в пиджаке цвета морской волны, а затем полностью к ней. К её лицу, искажённому не дежурной улыбкой обслуживания, а чистой, не разбавленной горечью от паршиво заканчивающегося дня. К волне эмоций, которая исходила от неё и била в его эмпатические чувства, как удар грома после тишины.

Ни тени притворства. Только грубая, обнажённая, колючая правда. Она чувствовала ровно то, что и показывала всем своим видом. После целого дня, проведённого в слежке за очередным неверным мужем, чьи клятвы в любви к его жене отзывались в душе липкой, ядовитой ложью, это было… как глоток ледяной родниковой воды в пустыне. Он физически ощущал тошноту от всей этой лжи вокруг, и вот — живой антидот. Но главным для него стало её пробивающееся наружу отчаяние.

Астария в ночном клубе

Глава 2. Полукровка.

Йердан отступил в объятия тени переулка и растворился в ней, став её продолжением. Ночь была его стихией не только по договору с собственной природой, но и по душевному тяготению. Днём город кричал фальшивыми красками и приторными улыбками. Ночью же обнажались его истинные контуры — резкие, грязные, честные в своём уродстве.

Он шёл неторопливо. Мысли, наконец, высвобождённые из-под необходимости держать эмпатический щит, плавно текли, анализируя только что заключённую сделку.

Астария. Странная драконица, пусть и полукровка. Йердан уже слышал о скандальном разводе, после которого жена известного Нижневоротске аристо ушла из поместья ни с чем. По закону королевства Химао приданное жены при разводе остаётся у жены, если иное не предусмотрено брачным договором. Неужели это она? Та самая полукровка драконица, что подала на разводе не смотря на брачный договор?!

Её образ не выходил из головы, живой и колючий. Йердан поймал себя на том, что глупо улыбается, вспоминая её выходку у бара. Жест отчаяния и протест против сложившейся ситуации. Он встряхнулся, прогоняя дурацкую улыбку с лица.

Её эмоциональный след горел в его восприятии — не потух, а отдалился, как маяк. Это был уникальный коктейль: горькая, острая ярость поверх глубокого, застарелого страха, и под всем этим — несгибаемая, упрямая гордость. Та, что заставила её снять пиджак и купить самый дорогой напиток на последние гроши. Ради утверждения себя. «Я имею право быть здесь. Я всё ещё что-то решаю».

Высокая влажность в воздухе пробиралась под плащ. Йердан поднял воротник чтобы сохранить тепло. Он очень не любил холод. Хотя и был обладателем демонической крови, способной спасти его даже в самом лютом холоде.

– Сейчас бы куда-нибудь на юга. – он мечтательно запрокинул голову, уставившись в серое небо. – Ни одной звезды из-за смога не видно.

Он устал от холода города. Холода душ существ, населяющих Нижегородск. От лжи. Смертельно устал. Каждый день его эмпатия, этот проклятый и бесценный дар, погружала его в зловонное болото чужих притворств, скрытых мотивов, сладких самообманов.

Астария была как удар холодного ветра с гор. Грубая? Да. Неотесанная? Безусловно. Но в её грубости была кристальная чистота намерений. Она не врала, потому что, похоже, разучилась это делать за годы заточения в золотой клетке. А может и вовсе никогда не умела. Как только она выжила в кругу лживых насквозь аристо? Её боль была такой настоящей.

Но здесь крылась и главная опасность. Она была слишком настоящей. Слишком эмоциональной. Её гнев мог перехлестнуть через край в самый неподходящий момент. Его слова о «раненой девочке внутри» были не манипуляцией. Он чувствовал это — хрупкую, затравленную девчонку, спрятанную за броней из колючек и сарказма. Её нужно направить. Сделать так, чтобы ярость стала холодным оружием, а не слепой разрушительной силой. Он сам не понимал зачем ему связываться с ней. Сам такой же отверженный. Полукровок презирают и те и другие, особенно в благородных кругах. Поэтому он носит маску обычного человека, пряча глаза за слегка затемненными очками, скрывая не человеческую силу.

Завтра предстоит сложная работа. Клуб золотое яблоко - место, куда не пускают даже самых богатых людей, только членов высших сословий. Закрытое тайное общество. Там решались судьбы земель, политические альянсы и, что было сейчас важнее всего, распределялись квоты на добычу солнечного камня. Его заказчик, один из промышленных драконов, не вхожих в этот закрытый круг, жаждал информации. Любой. Чтобы найти рычаги давления, слабые места.

Йердан ненавидел политику драконьих кланов. Она была ещё более лицемерной, чем человеческая, ибо прикрывалась тысячелетними традициями и чистотой крови. Идея внедрить туда Астарию была рискованной авантюрой. Но и гениальной. Кто будет обращать внимание на полукровку? На жалкое, дрожащее существо, приползшее вымолить защиту? Они будут видеть только подтверждение своего превосходства. Их высокомерие станет их слепотой.

Его пальцы сами потянулись к внутреннему карману плаща, где лежал простой пергамент — контракт, скреплённый их кровью. Магия в нём была минимальной, базовая защита от прямого предательства. Но главной гарантией была не она. Главной гарантией была выгода. Он видел в её глазах расчёт, когда она взвешивала кошелёк. Она не романтичная барышня. Астария находится в той ситуации когда либо на поклон к сильному миру сего, либо на паперть с протянутой рукой. И пока она будет полезена ему, он будет полезен ей.

За вернув в очередной узкий проулок, Йердан поймал мысль о возможной связи Таргалина с Золотым яблоком. Ведь так дерзко так нагло увести у баронессы огромный капитал без покровительства высших чинов бедный граф не осмелился бы.

Мысль о её бывшем, Таргалине, вызвала у него холодную волну презрения. Не эмоционального, а скорее профессионального. Глупец. Вместо того чтобы забыть ушедшую жену, он тратил ресурсы на мелочную месть. Такие, как Таргалин, были слепы к реальным угрозам, зациклившись на демонстрации силы. Нищий сынок графа Таргалина, женившийся на незаконно рожденной дочери барона Вереска ради богатого приданного, вызывал у Йердан физическое чувство тошноты.

Йердан свернул в ещё более узкий проулок и остановился перед неприметной дверью, отмеченной лишь потускневшим знаком в виде трезубца. Его собственный черный умор. Его бюро. «У чёрта на куличках». В Химао демоны не имели права на получение гражданства и именовались ни как иначе как "черти". Поэтому он открыл своё бюро на цокольном этаже в старинном двухэтажном доме.

Войдя внутрь, в знакомый полумрак, пахнущий пергаментом, старым деревом и запахом тимьяна (он отпугивал назойливых духов), он сбросил плащ на вешалку.

На душе было… не спокойно. Он сделал ход. Привлёк дикую, непредсказуемую карту в свою игру. Возможно, она сожжёт его колоду. Но возможно — принесёт куш, который он не мог получить годами. За выполнения этого задания ему обещали солидную оплату, которую он в любом случае получит. Договор с демоном, он такой.

Глава 3. Золотое яблоко.

Улицы, ведущие к элитному клубу под вычурным названием Золотое яблоко, были вымощены гладким, темным камнем, который даже в тумане лениво отражал свет магических фонарей. Воздух здесь пах иначе — не гнилью, плесенью и псиной, а дорогими благовониями, древесиной сандала и ароматами кухонь многочисленных кафе и ресторанов. Высокие стены, увитые черным плющом, скрывали особняки, и лишь клуб выделялся: неброская, но безупречной работы вывеска в виде сияющего золотого плода висела над массивной дверью из черного дерева, обрамленная десятками огоньков.

Астария обошла здание, сердце колотилось так громко, что, казалось, эхо разносится по всему кварталу. Она шла к черному ходу — туда, где пахло жареным мясом, овощами и дымом. Здесь царила суета: грузчики вносили ящики с вином, кухонные мальчишки таскали лёд, повар в заляпанном фартуке орал на кого-то. Она прижалась к холодной стене, сжимая в кармане флакон с плакуньей-травой. Чешуя на запястьях то выступала, то отступала, будто дыша в такт её панике. Унижение. Только унижение. Таргалин хотел этого? Что ж, получит сполна.

И тогда она увидела его. В карете без гербов, но невероятно изящной, запряженной парой вороных коней. Такое сейчас редкость. Большинство аристо давно перешли на модные самоходные повозки, работающие на магических кристалах. Содержание собственной конюшни в черте города было роскошью, которую позволяли себе не многие. Даже среди драконов, являющихся самым влиятельным и зажиточным слоем королевства.

Из кареты вышел дракон в человеческом облике. Высокий, с гордой осанкой и выражением высокомерия, десятилетиями отточенного вращением в высших кругах общества. Лицо — узкое, с хищными скулами и тонкими губами. Седые волосы были убраны в безупречный пучок. Граф Орлант. Он оглядел служебный двор с выражением легкого отвращения, поправил манжеты из тончайшего льна.

Астария сделала шаг из тени. Её движения были неестественными, скованными. Она успела капнуть горьковатую жидкость на язык, и теперь в глазах жгло, нос щипало. Слёзы навернулись сами, растекаясь как тихие, горькие дорожки по щекам.

— Ваша светлость! — её голос сорвался, хриплый и тихий.

Она бросилась вперёд, но не к самым ногам, а замерла в двух шагах, будто не смея приблизиться. Охрана — два крупных тролля в ливреях — мгновенно насторожились, но Орлант поднял руку, останавливая их. Его холодные, стальноно цвета глаза с медным кольцом по краю радужки, присущим всем драконам, и вертикальными зрачками, изучали её с любопытством энтомолога, рассматривающего редкое, жалкое насекомое.

— Что это? — его голос был ровным, безразличным.

— Ваша светлость, прошу… прошу защиты, — Астария сглотнула, слёзы текли сами, спасибо траве. Она говорила быстро, сбивчиво, глотая слова. — Меня зовут Астария. Я… я была женой Таргалина. Он… после развода… он отнял всё. Он разослал письма, мне нигде не дают работы. Я… я умоляю. Дайте мне любую работу. Я буду мыть полы, чистить плиты, что угодно. Я боюсь, что он… что он не остановится.

Она опустила голову, но, вспомнив наказ Йердана, подняла взгляд, упираясь ему не в глаза, а в воротник безупречно белой рубашки. В её взгляде сквозь слёзы читалась не просто мольба, а тлеющая искра чего-то дикого, что её унижение лишь разжигало.

Орлант медленно обвёл её взглядом с ног до головы. Его взгляд задержался на перламутровых отсветах на её шее и руках.

—Полукровка, — констатировал он, и в его голосе прозвучала знакомая Астарии брезгливая нота. — И та самая… особа, что осмелилась подать на развод с Таргалином, да ещё и попытаться оспорить брачный договор. Слышал я эту историю. Довольно забавная выходка.

— Это не выходка, ваша светлость, — прошептала она, и голос её на мигу окреп от ярости, но она тут же подавила его, снова сделався сдавленным и жалким. — Это было отчаяние.

— Отчаяние полукровок часто принимают за дерзость, — заметил Орлант, и в уголке его тонкого рта дрогнуло подобие улыбки.

Его взгляд стал расчётливым. Таргалин был для него грязным пятном на репутации их круга, выскочкой. Эта жалкая тварь у его ног была живым свидетельством его низости. Это можно было использовать. Как минимум, чтобы позлить того на одном из будущих собраний.

—Таргалин… действительно, ведёт себя как дворняга, гоняющаяся за собственной блохой, — произнёс он задумчиво. — Неэлегантно. Не по-драконьи.

Он помолчал, наслаждаясь её дрожью, её вымученным, влажным взглядом.

—Хорошо. На одну ночь. На кухне не хватает пары рук для чистки посуды. Будете мыть котлы. Оплата небольшая, но на оплату ночлежки вам хватит. Вы получаете крышу над головой на ночь и защиту от его прямых посягательств здесь, в этих стенах. А я получаю… удовлетворение от маленького жеста благородства. Не гоже драконице, даже полукровке, ночевать где-то на улице. Проводите её, — кивнул он одному из троллей. — И проследите, чтобы она не болталась без дела и не попадалась на глаза гостям. Её вид может испортить аппетит.

Астария склонила голову, изображая безмерную благодарность, внутри же сжимаясь в тугой, раскалённый клубок ненависти. Мой вид портит аппетит. Каждая клетка её тела кричала, чтобы она выпрямилась, чтобы бросила ему в лицо пламя, которое клокотало где-то в глубине груди. Но она лишь прошептала:

—Благодарю вас, ваша светлость. Вы… вы спасли меня.

Орлант махнул рукой, уже теряя к ней интерес, и направился к парадному входу. Тролль грубо ткнул её в спину:

—Пошевеливайся, чешуйчатая. Кухня вон там!

Астария позволила себя вести, с трудом сдерживаясь чтобы не залепить пощечину наглому тролю. Слёзы на глазах постепенно высыхали, оставляя лишь солёные дорожки и ледяное, ясное бешенство в душе. Первый шаг был сделан. Унизительный, отвратительный шаг. Но шаг. Теперь нужно было найти жаровню, бросить камень и пережить эту ночь. Она сунула руку в карман, нащупав гладкую поверхность камня-резонатора. Его холод был успокаивающим. Напоминанием о сделке. О том, что за этой ночью последует оплата. И, возможно, шанс когда-нибудь посмотреть в глаза Орланту и Таргалину не как просительница, а как равная.

Глава 3.1.

Кухня Золотого яблока оказалась адом из нержавеющей стали, пара и грохота. Жар от массивных печей бил в лицо, смешиваясь с запахами дорогих специй, жареного мяса и лёгкой, но заметной ноты презрения, исходившей от остальной прислуги. Повар-гоблин с лицом, похожим на сморщенный гриб, тыкнул пальцем в сторону огромной каменной раковины, где возвышалась гора жирных кастрюль, сковород и причудливых форм для заливного.

– Моешь до блеска. Ни одного пятнышка, – прохрипел он, и брызги слюны попали Астарие на щёку. – Посуда дороже тебя в тысячу раз, ящерица.

Астария молча кивнула, проглотил оскорбления от представителя более низкого вида, сгребла первую гору железа и погрузила руки в обжигающую, маслянистую воду. Чешуя на предплечьях сжалась, пытаясь защититься от агрессивной щёлочи в воде. Она работала на автомате, её сознание было разделено. Одна часть – униженного, дрожащего от ярости существа, которое скребет жир с чужой посуды. Другая – холодный, наблюдательный ум, сканирующий пространство.

Жаровня. Она увидела её почти сразу. Массивный медный котёл на треноге, установленный в дальнем углу, рядом с местом, где разливали глинтвейн для гостей. Внутри тлели угли, испуская сладковатый дымок с корицей и анисом.

Прошло пол часа, а может целый час. Её руки покраснели, спина с не привычки ныла от тяжёлых кастрюль, а по щекам, смешиваясь с паром, скатывались уже не искусственные, а самые настоящие слёзы бессильной злости. Будучи аристократкой, Астария никогда не занималась тяжёлой домашней работой. И именно в этот момент в дверном проёме кухни возникла высокая фигура уже подвыпившего Орланта.

Он прошёл между столами, как корабль сквозь рябь, не обращая внимания на суетящихся вокруг поваров. Они замирали, склоняя головы. Он остановился в паре шагов от Астарии, наблюдая, как она с усилием оттирает пригоревший соус с серебряного подноса.

– Упорство – похвальное качество, – произнёс он тихо, так, чтобы слышала только она. Его стальные глаза скользнули по её согнутой спине, мокрым от пота и пара волосам, покрасневшим рукам. – Даже у… столь ограниченных созданий. Я могу предложить более комфортный ночлег чем подскажите клуба.

Астария замерла, не поднимая головы.

–Я благодарна за вашу милость, ваша светлость, – выдавила она, голос хриплый от напряжения.

– Милость может быть разной, – продолжил он, сделав шаг ближе. От него пахло дорогим вином и властью. На раскрасневшемся от алкоголя лице бегали похотливые глаза. – Работа закончится к рассвету. У слуг есть комната в подвале. Холодно. Сыро. И… общедоступно. У меня же есть более тёплые, приватные апартаменты. Где можно обсудить твоё… дальнейшее положение. Возможно, я найду тебе более постоянное применение.

В его голосе не было страсти. Была холодная, расчётливая похотливость собственника, рассматривающего новую, экзотическую безделушку. Астарию бросило в жар, сменившийся леденящим холодом в животе. Она заставила свои руки снова задвигаться, скребя поднос с яростным усердием.

– Я… я не достойна такой чести, ваша светлость. Я всего лишь… – она запнулась, ища слова, которые не спровоцируют его гнев, но и не дадут прямого согласия.

– Ты – то, что я решу, – мягко, но неумолимо закончил он. – Подумай. До рассвета.

Он окинул её с ног до головы взглядом и машинально облизнулся. После повернулся и ушёл, оставив после себя невидимую, липкую паутину. Астария едва не разрыдалась от ярости и отвращения. Её пальцы вцепились в край раковины так, что костяшки побелели, а чешуя на них проступила ярким, гневным узором. Она глубоко, с дрожью вдохнула.

"Соберись. Работа не закончена." – мысленно приказала себе она.

Астария украдкой посмотрела на жаровню. Повар, разливающий глинтвейн, отвернулся, чтобы достать новую бутыль вина и специи. Это был её шанс.

Притворяясь, что тянется за лежащей неподалёку тряпкой, Астария сделала два шага в сторону котла. Сердце колотилось, стуча в висках. Одним плавным, будто нечаянным движением она выронила из кармана чёрный камешек. Он тихо щёлкнул о медный борт и бесшумно скатился в глубь жаровни, на раскалённые угли.

На мгновение показалось, что камень вспыхнул изнутри тусклым алым светом, но тут же его поглотило пламя и дым глинтвейна. Он стал не отличим от остальных тлеющих углей. Повар вылил в котелок вино, смешал его со специями и унес в зал собрания.

Задача была выполнена. Теперь оставалось только дождаться утра. Пережить эту ночь, эти взгляды, этот унизительный труд. И дождаться момента, когда можно будет вынуть камень и бежать в переулок, к полудемону, который пообещал приличную плату.

Она вернулась к раковине, снова погрузив руки в грязную воду. Но теперь в её сжатых челюстях была не только злость. Была решимость. Она смотрела на отражение своего искажённого лица в помутневшей поверхности серебряного подноса. Сквозь пар и грязь её медные глаза горели холодным огнём.

Орлант ошибался. Она не была безделушкой. Она была миной замедленного действия. Даже Таргалин не смог её сломать, хотя очень старался. Она вспомнила момент, когда он попросил её приготовить ему закуску - селедку в масле и маринованную луком с круглой отварной картошечкой. Она тогда очень удивилась, ведь у них была прислуга, но решила, что супруг захотел наладить их отношения и таким образом просит проявить о нём заботу. Астария не безрукая, хоть и не особо владеет искуством кулинарии как и все аистократки, но приготовила как он и просил. Однако, когда Таргалин взглянул на предложенную закуску, то скинул со стола поднос с едой на пол.

– Ты что, специально меня злишь?! – кричал он с выражением праведной ярости, – Моя жена не знает, что я рыбу не ем?!

– Но ты же сам?... – робко возмутилась Астария.

Но Таргалин продолжал и продолжал, даже ударил её тогда. И таких ситуаций было много. В какой-то момент она начала сомневаться в своей адекватности, правильности своих воспоминаний. Пока однажды не пришла в себя в ванной с лезвием в руках. И тогда она собрала всю свою волю в кулак и послала мужа к чёрту. Забавно, ведь сейчас чёрт, а именно так в простонародье звали демонов, ждал её в тесном переулке за клубом.

3.2.

Рассвет уже размывал тёмно-синий бархат неба над Нижним Городом, окрашивая его в грязновато-розовые тона. Кухня окончательно вымерла. Последние звуки — лязг замка на кладовой, усталое бормотание уходящих слуг — стихли. В воздухе висел тяжёлый дух слитой в тайне от хозяев в бутылки остатки дорогой выпивки.

Астария стояла у раковины, вылавливая последние бокалы. Она ждала. Ждала, пока шаги в коридоре, ведущем в подвал, не стихнут совсем. Её тело ныло от напряжения и позы, но разум был холоден и ясен. Она украдкой взглянула на жаровню. Пустой кателок стоял сверху, из-под него уже не валил дымок. Угли окончательно потухли.

Пришло время.

Она вытерла руки о грязный фартук, сбросила его на стул и, сделав вид, что поправляет шнурок на ботинке, наклонилась к жаровне. Внутри лежала куча серого пепла и несколько потрескавшихся угольков. И среди них — гладкий чёрный камень, теперь покрытый тонким слоем сажи. Он был тёплым, почти горячим.

Она быстро оглянулась. Никого рядом нет. Вытащив камень и сунув его в глубокий карман брюк, она на цыпочках двинулась к двери, ведущей в коридор с туалетами для прислуги. По пути она наткнулась на полуспящего уборщика гнома, прислонившегося к стене. Он открыл один глаз и зевнул.

– Всё, конец, – пробормотала она, делая измученное лицо. Что было не так сложно после тяжёлой работы. – Меня тошнит. От жира и вони. Вырвет же, если не подышу.

Гном лишь безучастно махнул рукой, и заёрзал, устраиваясь поудобнее на подремать.

Дверь во двор с скрипом поддалась. Холодный предрассветный воздух ударил в лицо, чистый и резкий после кухонного ада. Астария не стала вдыхать его полной грудью. Она пригнулась и, ступая как можно тише, побежала вдоль стены к узкому проходу, ведущему в переулок для мусора.

Здесь было темнее и ещё вонючее, словно спасающиеся от рассвета кухонные тени все сбежали сюда, прихватив с тобой вонючие овощи, кости и прочие отбросы, которые кучились у стен. И в этой вонючей тьме, как и обещал, стоял он.

Йердан не был похож на человека, который провёл несколько часов в ожидании. Он стоял неподвижно, слившись с тенью высокой кирпичной кладки, и лишь слабый красноватый отсвет в его глазах, поймавший свет далёкого фонаря, выдавал в нём нечто большее. Он смотрел прямо на Астарию, когда она, запыхавшись, выскочила в переулок.

Не говоря ни слова, Астария вытащила из кармана камень-резонатор. Он был грязным и тёплым. Она протянула его.

Йердан взял камень, и его пальцы на миг сомкнулись вокруг её ладони. Прикосновение было холодным. Он поднёс камень к уху, словно слушая его тихое гудение, затем кивнул и спрятал под плащ.

– Идём, – сказал он коротко и развернулся, направляясь вглубь переулка, в сторону, противоположную Золотому яблоку.

Астария последовала за ним, её ноги чуть подкашивались от усталости и свалившегося напряжения. Они вышли на пустынную набережную. Воздух здесь был свеж, пах рекой и влажным камнем. Предрассветный свет серебрил воду.

– Орлант, – выдохнула Астария, не в силах сдержать дрожь в голосе, которая была уже не игрой, а срывом. – Он… перед уходом намекнул. Что у него есть «тёплые апартаменты» для обсуждения моего… будущего.

Йердан шёл рядом, не глядя на неё.

–Ты согласилась?

–Нет конечно! – возмутилась Астария, – Я сделала вид, что не поняла.

–Достаточно. Больше ты там не появишься. Контракт выполнен.

Он остановился, достал из складок плаща кошелёк – плотный, оттягивающий руку. Звон монет внутри был густым и весомым.

–Вторая часть. Сто пятьдесят лунниц. И ещё пятьдесят – за превышение ожиданий в части… ммм стрессоустойчивости.

Астария взяла кошелёк. Теперь её бюджет составлял триста пятьдесят лунниц. Целое состояние. Гора монет, за которой маячила не просто комната, а возможность выдохнуть, оглядеться, подумать. Она сжала его в кулаке, чувствуя, как дрожь в теле понемногу стихает, сменяясь новой, странной твердостью.

– Что они говорили? В камне? – спросила она, глядя на него.

Йердан повернулся к реке, его профиль в свете зари казался вырезанным из камня.

–Расшифрую – узнаю. Но если догадки верны, твой бывший муж скоро обнаружит, что его финансовые аферы с солнечным камнем стали достоянием не только его клана. А графу Орланту будет не до полукровок-служанок. У него появятся серьёзные проблемы с сохранением лица и состояния.

Он обернулся к ней, и в его ореховых глазах не было ни жалости, ни одобрения. Был холодный, профессиональный интерес.

–Ты справилась. Теперь у тебя есть деньги и выбор. Можешь уехать. Исчезнуть. Начать с чистого листа там, где о тебе и Таргалине не слышали. – Он сделал едва заметную паузу. – Или можешь остаться. Работать на меня. Не всегда грязную работу. Но часто – опасную. И всегда – хорошо оплачиваемую. Ты оказалась… эффективным активом.

Астария посмотрела на воду, на первые отблески солнца на волнах. Она думала не о безопасности, которую давали деньги. Она думала о брезгливой гримасе повара. О холодных, оценивающих глазах Орланта. О хрусте пергамента с рекомендательными письмами в руках управляющего. О том, как внутри всё сжималось в тугой, раскалённый узел ярости, когда она мыла их посуду. Но больше всего её злость разжигали сальные предложения от Орландо. Будь она замужем, никто бы не усмелился ей даже прошлого анекдота рассказать, а тут даже гоблины относятся с презрением. Полукровка, одним словом. В этом мире у женщин и без того мало прав, хорошо хоть на работу не нужно разрешение мужа, брата, отца или другого старшего родственника.

Бегство было логичным. Но оно оставляло их – всех их – безнаказанными. Оставляло её с чувством, что она снова отступила.

– Я остаюсь, – сказала она тихо, но так, что слова прозвучали чётко над шепотом реки. – Как… партнёр. С правом голоса. С правом отказа.

Уголок рта Йердана дрогнул, но это не было улыбкой. Скорее, признанием.

–Партнёров у меня не бывает. Бывают временные сотрудники и исполнители. Но для начала можно считать тебя… специфическим подрядчиком. На испытательном сроке.

Глава 4. Солнечный заговор.

Бюро «У чёрта на куличках» днём погружалось в гробовую тишину. Тусклый свет, пробивавшийся через запылённое подвальное окно, выхватывал из мрака лишь краешек массивного стола, заваленного свитками, и сидящую за ним фигуру Йердана. Перед ним на столе лежал чёрный камень-резонатор, а рядом, на пергаменте, тонким, чётким почерком подключенного к резонатору зачарованного пера были выведены расшифрованные фрагменты разговора.

Йердан не двигался. Его пальцы были сложены домиком перед лицом, а глаза, в которых светился приглушённый красноватый отблеск, были прикованы к строкам. Он не просто читал. Он ощущал холодную, расчётливую уверенность, брезгливое высокомерие, железную волю к власти членов тайного клуба. И за всеми этими эмоциями стоял план, который был даже масштабнее и циничнее, чем он предполагал.

«…полукровки в парламенте — это ошибка, допущенная во времена слабости предыдущего короля. Они вносят смуту, симпатизируют простонародью…»

«…их лояльность всегда будет разделена. Чистота крови — чистота намерений. Нужно легитимно, через вотум недоверия, сместить всех, у кого есть хоть капля не драконьей крови…»

«…промышленники стали слишком влиятельны. Добыча солнечного камня должна вернуться под контроль родовых кланов. У нас есть достаточно рычагов, чтобы обанкротить ключевые компании, а их владельцев… дискредитировать. Или устранить».

И самое главное, самое опасное:

«…Таргалин рвётся в наш круг.Он готов быть нашим мечом. У него есть и мотивы, и отсутствие излишних сантиментов. Его история с полукровкой-женой лишь подтверждает его… правильные взгляды. Мы дадим ему полномочия для «чистки» промышленного сектора. Пусть заработает себе положение и состояние».

Йердан медленно откинулся на спинку кресла. В его груди, рядом с привычной холодной ясностью, зашевелилось нечто острое и неприятное. Он сам был изгоем, существом между мирами. План элиты был не просто политическим манёвром. Это была систематическая зачистка, возврат к кастовому обществу, где такие, как он и Астария, были бы не просто презираемы, а законодательно лишены любых прав. Его бизнес мог рухнуть в одночасье, если власть сосредоточится в таких руках. А его заказчик, промышленный дракон, чья информация теперь была у него в руках, был обречён если не начнёт работу на опережение. Не хотелось бы обращаться за покровительством к своим чистокровных родственникам. Добыча солнечного камня из которого чеканили яры и использовали ювелиры для своих украшений много раз приводила к войнам, ведь если из лунного печатали лунницы, то более дорогой солнечный камень стоил в десять раз дороже.

Йордан взял пергамент, сложил его и спрятал в потайной ящик стола. Информация была подобна динамиту. Её нужно было использовать не просто для выполнения контракта, а стратегически. И здесь его мысли снова вернулись к Астарии. Она была не просто «эффективным активом». Она была идеальным символом, живым оружием против этого заговора. Оскорблённая полукровка, чей бывший муж отнял шахты ярового камня, особняк и ювелирную мастерскую, теперь готовится стать палачом для всего её «сорта» нелюдей.

Когда снаружи почти стемнело и в городе зажглись первые огни, в бюро постучали. Три чётких, уверенных удара. Йердан не улыбнулся, но в его гларах мелькнуло удовлетворение. Она пришла.

Астария вошла, выглядевшая иначе. На ней была простая, но чистая и новая одежда — тёмные штаны, замшевая куртка, волосы были собраны в тугой пучок. На лице не было и следа вчерашних унижений, только лёгкая тень под глазами и новый, жёсткий блеск в медных глазах. Она несла себя с достоинством, которое не было показным, а шло изнутри — из осознания, что у неё в кармане лежит серьёзная сумма и что она выдержала ад.

– Я согласна, – сказала она сразу, без предисловий, останавливаясь посреди комнаты. – Я остаюсь. Но условия…

– Условия изменились, – прервал её Йердан, его голос прозвучал в тишине подвала глухо и весомо. – Тот контракт выполнен. Закрыт. Теперь есть новый расклад. И в нём ты играешь центральную роль, хочешь ты того или нет.

Он жестом указал на стул напротив. Астария села, настороженно выпрямив спину.

– Что ты нашёл на камне?

–План, – ответил Йердан, глядя прямо на неё. – Твои проблемы с Таргалином — это не личное дело. Это часть большого замысла. Верхушка старых кланов решила очистить совет парламента от всех полукровок. На законных основаниях. А заодно — отобрать добычу солнечного камня у не чистокровных промышленников. Таргалину отведена роль тарана. Он будет «очищать» промышленный сектор, чтобы заработать себе место среди этой элиты.

Он видел, как её лицо каменеет. Как чешуя на скулах и кистях рук проступает мгновенно, ярко, с тихим шелестящим звуком. В её эмоциях не было шока. Было леденящее, бездонное понимание и крупица гнева.

–Поэтому… он так старался сломать меня, – прошептала она. – Я была для него не просто выгодная в финансовом плане партия. Я была репетицией.

– Именно, – кивнул Йердан, оценив какую волну отвращения испустила Астирая при воспоминаниях о своем неудачном браке. – Информация с камня поможет сокрушить и его, и планы его новых покровителей. Но если просто обнародовать её — они найдут способ замять дело. Нужно действовать точечно и умно.

– Что ты предлагаешь? – её голос был ровным, но в нём слышалось легкое напряжение.

– Мы не просто продадим информацию моему заказчику, – сказал Йердан. – Мы её используем. Ты станешь соавтором операции, пострадавшим лицом. У тебя есть то, чего нет у меня: ты — одна из тех, против кого направлен этот план. Твоя история — это оружие. Я могу обеспечить тебя документами, безопасными каналами, тактикой. Ты обеспечиваешь операцию драконьим лицом и личной мотивацией. Мы начнём судебный процесс с этой информацией и возможно сможем вернуть твое приданное.

– А наследство?! – заинтересовалась Астария.

– И наследство.

– Ты хочешь, чтобы я вышла из тени? – в её голосе прозвучало недоверие. – Стала мишенью?