Кабинет №5. Таро для главврача

Глава 1. Ретроградный Меркурий в кабинете номер пять

Я сидела и сосредоточенно сметала крошки со скатерти, выстраивая из них идеальную линию. Это было девятое свидание за месяц. Число само по себе непростое, кармическое, но мой спутник - бухгалтер по имени Геннадий - явно не вписывался в высокие вибрации Вселенной.

- ...и вот тогда я понял, что вычет по НДС лучше подавать во вторник, - монотонно бубнил Гена, ковыряя вилкой салат.

Я автоматически начала его “сканировать”, как обычно - по интонации, жестам… ну и, ладно, немного по звёздам. Аура у Гены была цвета несвежего кефира: серая, комковатая и совершенно безжизненная. Никакого огня, сплошной приземленный Сатурн в худшем его проявлении. Я уже минут двадцать представляла, как на его месте сидит прекрасный незнакомец с бородой и пахнет сандалом, но реальность пахла только дешевым одеколоном «Свежесть» и несбывшимися надеждами.

- Гена, - мягко перебила я, - а вы никогда не чувствовали, что ваша натальная карта буквально кричит о нереализованном творческом потенциале? Может, вам стоит заняться... ну, не знаю, гончарным делом? Чтобы заземлить избыточную энергию цифр?

Геннадий замер с открытым ртом.

- Карта? Банковская? У меня там всё в порядке, лимиты расширены, кэшбек на категорию «Супермаркеты» повышенный. Какая глина, Марина? Это же нерентабельно.

Я вздохнула. Девятое свидание официально шло ко дну. Пора было эвакуироваться, пока он не начал рассказывать про амортизацию основных средств.
Оставив ошарашенного бухгалтера наедине с НДС, я почти выбежала из кафе. На улице пахло весной и переменами.
Я знала: где-то там, в бесконечном пространстве вариантов, мой мужчина уже заждался, просто наши орбиты пока не пересеклись. Наверное, из-за ретроградного Меркурия - этот парень всегда всё портил в самый неподходящий момент.

На следующее утро клиника «Дентал-Люкс» встретила меня запахом антисептика и привычным гулом бормашин.
Я переоделась в белоснежный костюм. В зеркале на меня смотрела вполне успешная тридцатилетняя женщина: аккуратное каре, добрые глаза и бейдж «Марина Александровна, стоматолог-терапевт». Никто из пациентов и не догадывался, что под медицинским халатом у меня кулон из розового кварца для привлечения любви, а в голове - четкий план уйти из медицины в эзотерику.

​В ординаторской царил хаос. Медсестра Леночка, обычно спокойная как сытый удав, суетилась у кофемашины.

- Марин, ты слышала? У нас новое руководство! - зашептала она, едва я вошла. - Старый добрый Палыч уволился, вчера еще. А сегодня приехал ОН. Говорят, зверь. Оптимизатор, прости господи.Из Москвы выписали, весь такой из себя правильный, за каждую салфетку отчет требовать будет.

Я отмахнулась, поправляя защитную маску.

- Леночка, не нагнетай. Вселенная не пошлет нам испытание, к которому мы не готовы. Главное - сохранять баланс и не входить с ним в деструктивный резонанс.

​- Какой резонанс, Марин? Он уже двоих санитарок довел до слез из-за цвета тряпок! - Леночка перекрестилась. - Иди работай, он скоро по кабинетам пойдет.

Первым пациентом был Иван Петрович, мой постоянный «клиент» с хроническим кариесом и очень тяжелой энергетикой.Мужчина суровый, но до ужаса боящийся врачей. Пока анестезия начинала действовать, я решила, что просто сверлить - это слишком примитивно.

- Иван Петрович, - пробормотала я, настраивая свет, - Вы боитесь. Это нормально. Давайте просто дышать. Я рядом. Кстати, если верить в эзотерику, то у вас зуб мудрости снизу слева так болит, потому что вы обиду на мать не проработали. И Венера у вас сейчас в таком аспекте... понимаете, зубы - это наш род. Не проработаете ментальный зажим - никакая пломба долго не продержится. Нужно отпустить обиду, Иван Петрович. Прямо сейчас, вместе с этим старым дентином.

​Пациент послушно молчал, кажется, действительно пытаясь вспомнить, не обидел ли он свою матушку с утра.

Я закрыла глаза и начала делать пассы руками над его открытым ртом, шепотом призывая энергию исцеления. Иван Петрович что-то параллельно мычал, привыкший к моим странностям.

- А теперь скажите: «Я принимаю изобилие»…

- Я, кажется, ошибся дверью, - раздался от порога низкий, холодный голос. - Я думал, это стоматология, а не филиал «Битвы экстрасенсов».

Я резко открыла глаза. В дверях стоял мужчина. Халат сидел на нем так, будто это был костюм от Armani. Лицо - вырублено из гранита, взгляд - как у прокурора.

​Я медленно выпрямилась, не снимая маски, но глядя ему прямо в глаза. Глаза у него были серые, как грозовое небо.

- Я Марина Александровна, - ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. - А вы, полагаю, Артем Викторович? Наше новое испытание... то есть, руководство?

​- Именно, - он вошел в кабинет, и мне показалось, что температура воздуха упала градуса на три. Он проигнорировал мою попытку завязать контакт и подошел к лотку с инструментами. - Скажите, Марина Александровна, а в каком медицинском справочнике написано, что Венера лечит пульпит? И почему пациент находится в кресле без коффердама, пока вы обсуждаете его «девятый дом»?

​- Иван Петрович очень нервничает, - я попыталась защититься. - Психосоматический подход помогает расслабить...

- В этой клинике, - перебил он, глядя на меня так, будто я была досадным пятном на его идеальном халате, - мы будем использовать не «психосоматический подход», а протоколы доказательной медицины. Закончите здесь - зайдите ко мне в кабинет. Будем проверять вашу натальную карту в соответствие с трудовым кодексом.

​Он развернулся и вышел, чеканя шаг. Иван Петрович в кресле открыл глаза и хрипло спросил:

- Марина Александровна, а это кто? Главный бес?

​Я посмотрела на закрытую дверь, чувствуя, как пачули на моих запястьях бессильно сдаются перед запахом его дорогого парфюма.

- Нет, Иван Петрович, - вздохнула я. - Это мой новый личный ретроградный Меркурий. И, кажется, он задержится у нас надолго.

Я резко отвернулась, сжимая пальцами край стола. Нет. Таких людей в свою орбиту я не подпускаю. Потому что именно после них всё обычно идёт к чёрту.

Глава 2. В зоне турбулентности

Иван Петрович уходил из кабинета, пятясь и кланяясь, как будто только что выжил после аудиенции у средневекового инквизитора. Я проводила его сочувствующим взглядом. Бедняга, его «поток чистого света» явно помутнел после появления Артема Викторовича. Как только дверь за пациентом закрылась, я бессильно опустилась на врачебный стул, который жалобно скрипнул под моим весом.

​- Леночка, - позвала я медсестру, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Наведи порядок в лотках. И... проверь, не осталось ли на виду чего-нибудь «ненаучного».

- Марин, он тебя съест, - прошептала Лена, судорожно протирая спиртом столик. Глаза у неё были огромные, как у олененка Бэмби, завидевшего охотника. - Видела, как у него челюсть ходила, когда ты про Венеру задвинула? Это же терминатор в халате. Т-1000, не иначе. Иди, не гневи космос, он ждет. Если он еще раз выйдет из своего кабинета за тобой, я уволюсь от стресса прямо здесь, на кафельном полу.

​Я глубоко вдохнула, представляя, как вокруг меня смыкается зеркальный кокон. Это была старая техника защиты, которой меня научила моя бабуля еще много лет назад, когда я была совсем маленькой - лет одиннадцать… или пятнадцать. Не помню уже, да это и не столь важно, главное - помнить правило: всё плохое отражается от зеркальных стенок, всё хорошее остается внутри.

Подправив маску и машинально коснувшись кулона с розовым кварцем под халатом, я отправилась в административный блок. Коридор клиники, обычно такой родной и безопасный, сегодня казался бесконечным тоннелем в логово дракона.

​Кабинет главного врача раньше принадлежал нашему любимому Палычу.
Там всегда пахло старым чаем с бергамотом, овсяным печеньем или сушками и каким-то уютным дедушкиным спокойствием. На стенах висели грамоты в рамках, которые висели криво еще с девяностых. Но, стоило мне переступить порог, как я поняла: эпоха сушек закончилась.

​Теперь здесь пахло стерильной чистотой, дорогим кожзамом и чем-то неуловимо мужским - смесью можжевельника, свежесваренного эспрессо и холодного металла. Грамоты исчезли. На идеально пустом столе стоял тонкий ноутбук и стакан с черными ручками, выстроенными по росту.

​Артем Викторович сидел в кресле, склонившись над какими-то графиками. Его спина была прямой, как линеечка, а пальцы быстро и методично выстукивали ритм по поверхности стола. Тук-тук-тук. Звук метронома. Звук неизбежности.

​- Присаживайтесь, Марина Александровна, - не поднимая глаз, произнес он. Его голос в тишине кабинета прозвучал как удар хлыста.

​Я села на краешек стула, чувствуя, как мой «зеркальный кокон» начинает идти трещинами. Его присутствие заполняло всё пространство, вытесняя даже кислород, как мне казалось. Если бы я сейчас закрыла глаза, я бы увидела не ауру, а стальную стену.
Абсолютная структура. Никакого хаоса. Никакого места для чудес и интуиции.

- Итак, - он, наконец, поднял на меня свой взгляд. Серые, пронзительные глаза. Такие бывают у людей, которые привыкли видеть мир в виде таблиц и алгоритмов. - Я изучил вашу карту. Нет, не натальную, - его губы на секунду скривились в брезгливой усмешке, - а вашу профессиональную статистику. Должен признать, цифры любопытные. У вас самые высокие показатели по возвращаемости пациентов в нашей клинике. Более того, ваш средний чек по реставрациям выше, чем у остальных терапевтов. Люди записываются к вам на месяц вперед.

​Я невольно расправила плечи. Гордость на мгновение пересилила тревогу.

- Видите, Артем Викторович, индивидуальный подход и работа с психосоматикой дают свои плоды. Пациенты чувствуют заботу, они доверяют мне не только свои зубы, но и свое состояние...

​- Пациенты чувствуют, что ими манипулируют, - Артем подался вперед, сокращая дистанцию. Я невольно вжалась в спинку стула. - Марина Александровна, давайте будем честными. Вы - дипломированный врач. Вы закончили Высший Медицинский Университет с отличием. Я даже слышал, что Вы являетесь автором нескольких научных работ и собирались идти на кандидатскую степень. Но то, что я слышал десять минут назад - это не медицина. Это позор. «Обида на пульпит»? Или как там было у Вас? Вы серьезно считаете, что в клинике такого уровня уместно нести этот антинаучный бред?

​Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Моё пачули на запястье внезапно выдало резкую, протестующую ноту, от которой захотелось чихнуть.

- Астрология и эзотерика - это системы знаний, проверенные тысячелетиями, - начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Человек - это не просто набор костей и мягких тканей. И если вы не видите взаимосвязи между состоянием души и телом, то это лишь вопрос вашей... ограниченности. Мои пациенты перестают бояться бормашины. Это ли не цель врача?

​- Цель врача - вылечить патологию, а не заговорить зубы сказками о планетах, - он хлопнул ладонью по столу. Негромко, но так веско, что я дернулась от неожиданности. - Послушайте меня. Я приехал сюда не для того, чтобы разгонять цирк, но я наведу здесь порядок. Со завтрашнего дня вы ведете прием строго по медицинскому протоколу. Никаких разговоров о звездах, чакрах и прочей ерунде. Один зафиксированный случай жалобы на «чистку ауры» - и мы прощаемся по статье о несоответствии занимаемой должности. Вы меня поняли?

​- Вы не имеете права запрещать мне общаться с людьми! - возмутилась я. - Они приходят ко мне, потому что я вижу в них личностей, а не просто «полость рта номер три»!

​- Личности подождут. Нам нужны результаты и безопасность, - Артем смотрел на меня так, будто я была досадным пятном на его стерильном халате. - И чтобы закрепить материал: завтра в десять у вас сложная художественная реставрация. Пациентка с патологическим страхом и гиперчувствительностью. Я буду ассистировать вам лично. Посмотрим, на что способны ваши руки, когда язык занят делом, а не мистическими проповедями.

​У меня перехватило дыхание. Он? Стоять рядом? Дышать в затылок, пока я ювелирно восстанавливаю этот маленький зуб? Это было похоже на попытку сдать экзамен по вождению, когда на заднем сиденье сидит разъяренный тигр.