Как Катя темного эльфа купила

Глава 1.

– Вальтрап мне в ухо и подковой в лоб. Хотя… как раз последнее и сбылось, – простонала Катя, прижимая руку к голове. – Первого уже не надо.

– Катя!..

– Екатерина Львовна!..

Голоса ее сотрудников. Слова «снаружи» головы долетали как будто из туннеля, а вот внутри стучали галопом. Прямо по писте. Которая в этом цирке оказалась такой старой, а может изначально сделанной кое-как, что при галопе на манеже спина лошади недостаточно наклонялась к полу. И вот в этот раз рука Кати, той самой, что еще и Екатерина Львовна, руководитель нескольких конных номеров, с позором не дотянулась и соскользнула с ручки гурты.

Нет, падений в ее жизни хватало. Во всех смыслах. Однако от копыт до сих пор успевала увернуться. Так же во всех смыслах. Но всё когда-то бывает в первый раз. Главное, что б не в последний. Резко накрыла паника. Уже завтра генеральный прогон, а если у нее что-то с лицом такое замаскировать крайне сложно. Как она в работу выйдет?! Сниматься не вариант. Впереди самые жаркие цирковые дни – зимние каникулы.

Но первое же ощупывание успокоило – голова болела, однако крови и ранений не ощущалось.

– Ката? Да успокойся ты, никто тебя тут не узнает. Вон твой лот, давай уже, вступай в торги!

И кто-то совершенно беспардонно дернул ее за руку, заставляя выпрямиться и поморщиться от яркого света. Надо будет поговорить с осветителями, чтобы они следили там за своими пушками и не совали их куда попало. То есть в лица артистам. И с наглым незнакомцем, что ее так дергал – тоже надо провести поучительную беседу. С ним можно даже менее вежливо.

Катя набрала воздух в легкие, чуть прищурила глаза, чтобы лучше видеть. И медленно выдохнула, как сдувающийся у клоуна шарик. Потому что как внушить уважение и крупицы разума в головы осветителей или иного персонала она знала, а что делать с сумасшествием – не очень. Или из ее жизни резко выпал важный кусочек, в котором она успела переквалифицироваться в актрису исторического жанра. Ничем другим Катя не могла объяснить окружающую обстановку.

Какое-то темное, закопченное помещение, где толкалось десятка три или четыре разных странных личностей. Одеты все, как ролевики, перепутавшие за какой век должны играть. Помост, расхаживающий туда-сюда Карабас Барабас с хлыстом и пара его марионеток. Хотя нет. Моргнув, Катя с удивлением поняла, что это не куклы. Живые люди, подвешенные за руки на тонких тросах. Это что за жесткие фантазии Буратино? Хотя пожалуй Мальвины. Потому что подвешены как «игрушки» были мужчины.

– Ты чего? – снова шипение сбоку. От источника, что периодически тряс ее рукой не хуже тех самых марионеток. – Передумала уже выкупать себе дроу? А говорила, что это вопрос жизни и смерти.

Катя перевела удивленный взгляд на мальчишку. Нет, держать лицо в любой ситуации учится каждый цирковой артист. Тем более дрессировщик, который, если что, будет делать вид, что он просто рукой решил льва покормить. Катя работала с лошадьми, но непредсказумости никто не отменял. Тут же было совершенно непонятно как надо себя вести. И она решила поступить как учили для самых экстремальных ситуаций. Улыбнуться, закруглить представление и уйти с манежа. А там разбираться.
И улыбнуться, пробормотать что-то вроде «мне надо припудрить носик» она смогла. А вот как только развернулась, ее скрутило и как дернуло обратно, а левую руку будто в кипяток сунули.

Старательно натягивая на лицо улыбку, что теперь больше походила на оскал, Катя рванула рукав рубашки, чтобы обнаружить чуть ниже локтя красную пульсирующую метку.

– Это что за каприоль?! – Катя попыталась потрогать метку, но палец прошел сквозь нее с легким покалывающим ощущением

Мальчишка, что только что тянул ее руку для покупки «марионетки», присвистнул и дернул рукав рубашки обратно.

– Ты что творишь?! Такое на людях не показывают! – прошипел он, как будто она решила раздеться полностью прямо посреди представления. – Давай покупай своего раба и быстро отсюда! Пока тебя проверить не решили.

Ее руку снова вздернули вверх, перебивая последнюю ставку. Странно, что при этом жжение в руке уменьшилось. И Катя решила на время покориться происходящему, точнее сделать тот самый вид, что все идет именно так, как и задумывалось. Раб так раб. Лошадей она вон себе покупала уже, пусть будет и мужик. Хотя лошади полезнее. И честнее. И добрее.

Катя продолжала мысленно перечислять эпитеты превосходства лошади над мужчиной, позволяя мальчишке дергать ее руку вверх в нужный момент торгов. Судя по тому, что процесс пока не останавливался, лот был и правда ценным. Интересно, только какой из них «ее»? На сцене до сих пор было две «марионетки».

Учитывая внешние мужские данные, Катя невольно стала сравнивать «лоты», как жеребцов. Один – рыжий, явно хорошо объезженный и сменивший не одного хозяина. Крепкий, явно из рабочих пород. Держался уверенно и демонстративно предъявлял свою стать. Второй – пегий, дикий и не объезженный. Напряженный и жилистый. Породистый, но выращенный в жестких условиях табуна. С такого только снимешь узду, поминай как звали.

Катя скрестила пальцы свободной руки, чтобы ей достался первый. С «рыжим» будет гораздо проще договориться. Что бы ей там не надо было с ним делать. Вторую руку ей по-прежнему дергал мальчишка. И судя по частоте, торги заканчивались. В соперниках оставалась лишь одна личность в капюшоне с третьего ряда. Но раз уж не везет, так старательно. Нет, торги она выиграла. И судя по довольному лицу мальчишки, вписалась в выделенную сумму.

А вот за кулисами, где Катя подписывала договор купли-продажи, она и поморщилась. С «ниток» марионетки сняли именно дикаря. Опять эта заездка и приручение. Она даже головой мотнула, попытавшись отогнать лошадиные аналогии. Это помимо гула, который в ее голове становился все громче. Возможно то был просто шквал вопросов ко всему происходящему.

Катя вновь покосилась на «приобретение». Нет, лучше б это был самый дикий из мустангов. С лошадьми хотя бы было понятно как и что. С этим-то человеческим «жеребцом» что ей делать?!