Как приручить барона

Пролог

В закусочной «Уютный уголок» пахло пережаренным маслом, дешёвым кофе и человеческим горем.

Олеся стояла за стойкой уже двенадцатый час подряд. Ноги гудели так, будто она пробежала марафон, хотя максимум, что она сегодня преодолела — это путь от гриля до кассы и обратно. Три тысячи раз. Ноги запомнили каждую плитку на полу.

— Двойной чизбургер, картошку и ещё один кофе, — прохрипел мужик в промасленной спецовке, даже не глядя на неё.

— Сделаем, — механически ответила Олеся и поплелась к грилю.

Сделаем. Конечно, сделаем. Она всегда делала. Делала, когда хотелось спать, делала, когда хотелось плакать, делала, когда внутри всё разрывалось на части. Потому что надо. Потому что работа. Потому что завтраки, обеды и ужины не ждут, пока у тебя закончится личная драма.

Чизбургер зашипел на гриле, и Олеся поймала себя на мысли, что ненавидит этот звук. И этот запах. И эту закусочную. И этот город. И всю свою жизнь.

Но это была неправда. Она не ненавидела жизнь. Она просто очень, смертельно, до ломоты в костях от неё устала.

Олесе было всего двадцать три.

Но по меркам закусочной «Уютный уголок» — почти ветеран. Она пришла сюда четыре года назад, после того, как провалила поступление в университет. На журфак. Мечтала писать статьи, путешествовать, рассказывать миру о важном. Но математика в вступительных экзаменах оказалась важнее мечты, а с математикой у девушки были сложные, почти враждебные отношения.

Просидела год дома, готовилась к новому поступлению, но снова не прошла по конкурсу. У нее опустились руки…

Мама сказала:

— Иди работать, хватит на шее сидеть.

Олеся пошла. И застряла.

Три года. Три долгих года чизбургеров, картошки фри и кофе, который здесь называли «американо», хотя настоящие американцы, увидев эту бурду, наверное, объявили бы ей войну.

Три года улыбок посетителям, которые смотрели сквозь неё. Три года чаевых, которых хватало ровно на то, чтобы доехать до дома и купить дешёвые пельмени. Три года надежды, что завтра что-то изменится.

Завтра не менялось.

Но это было полбеды.

Беда случилась полгода назад.

Лера.

Сестра.

Младшая. Самая родная. Единственный человек, ради которого Олеся готова была работать в этой закусочной хоть всю жизнь. Потому что Лера, в отличие от нее, поступила.

И хоть училась сестра на бюджете, на одни пятерки и получала повышенную стипендию, но стипендия — смешные деньги. А Лере нужно было есть, одеваться и иногда позволять себе глупости, потому что она была молодой, красивой и заслуживала этого.

Мама их к этому времени уже снова вышла замуж и теперь проживала отдельно, за городом, на даче своего нового мужа.

Олеся отдавала Лере половину зарплаты. И ни разу не пожалела.

Лера звонила каждый вечер. Рассказывала про лекции, про профессора-зануду, про мальчика из параллельной группы, который положил на неё глаз. Смеялась в трубку так звонко, что у Олеси внутри всё оттаивало.

—Сестрёнка, ты моё солнышко, — говорила ей Лера, — я без тебя пропаду.

Она и пропала. Насовсем.

Глупая случайность. Осенний лёд на тротуаре, неудачный шаг, удар головой. Скорая, реанимация, неделя в коме и пустой взгляд врача:

— Мы сделали всё, что могли.

Мама рыдала на похоронах так, что её пришлось уводить под руки. Отец, давно спившийся, опустившийся алкаш, и тот прослезился. Он молчал и пил. А Олеся стояла над гробом и не могла проронить ни слезы.

Потому что внутри всё умерло. Вместе с Лерой.

Прошло полгода. Полгода, которые растянулись в вечность.

Олеся научилась жить по-новому. Вставать, умываться, идти на работу, улыбаться посетителям, жарить чизбургеры, мыть полы, возвращаться домой, ложиться и снова вставать. Механизм работал без сбоев.

Но внутри была пустота. Чёрная, холодная, бесконечная.

Иногда Олеся ловила себя на том, что набирает Лерин номер. Просто по привычке. Чтобы рассказать, какой сегодня был дурак за пятым столиком или как менеджер снова срезал премию. А потом вспоминала, что трубку никто не возьмёт, и убирала телефон.

Иногда она заходила в Лерину комнату. Там она оставила всё как есть — кровать, письменный стол, книжки, косметику на полочке. Пахло Лерой. Тем её особым запахом — духами, которые она покупала на распродажах, и свежей выпечкой, потому что Лера обожала печь по выходным.

Олеся садилась на пол, обнимала колени и сидела так часами. Ни о чём не думая.

Пустота.

В тот вечер всё было как обычно.

Последний посетитель ушёл в одиннадцать. Олеся пересчитала кассу (опять недостача — триста рублей, менеджер снова вычтет из зарплаты), протерла стойки, вынесла мусор и сняла фартук.

— Олесь, может, по кофейку? — крикнула из подсобки Наталья, вторая смена. — Ты же завтра выходная, некуда спешить.