Как приручить лису

1

Говорят место, где ты появился на свет влияет на твою судьбу, где ты родился? Что ты помнишь о доме? Что ты видел? Когда был маленький? Когда я впервые открыла глаза и начинала понимать хоть чуточку этот мир я увидела её. «Лису». Которую передо мной держала моя мама и показывала мне заставляя меня смеяться и улыбаться.

"19 лет назад"

Как не стать жертвой маньяка? Видят кто из вас жертва, и нападает не случайно. Чтобы не стать добычей надо знать две вещи об охотнике. Что он хочет? Чего боится?

Нежнее нежного теперь мои касания
Забрёл ты в мои воды точно не случайно
Когда-то обещала я, что будет сладко
Теперь один справляйся с этой лихорадкой
Завлекаю в свои сети голосом хрустальным
Здесь всё покажется каким-то нереальным
Закрой скорей глаза, открой мне свою душу
Я дам тебе глоток своей любви, послушай

Дикие животные могут перегрызть себе лапу если попадут в капкан они хотят выжить, но умирают от потери крови. Будь я зверем я бы тоже перегрызла себе лапу, лучше умереть свободной, чем от руки охотника. Восемнадцатилетняя я шла домой со своего первого в жизни свидания парень который мне нравится большое количество времени ответил мне наконец-то взаимностью

Я шла домой, и казалось, что асфальт под ногами превратился в облака. Его губы всё ещё жгли мои, а в ушах стоял его смех — тот самый звук, который я репетировала в своих мечтах тысячи раз. Это было свидание, о котором пишут в дешевых романах, но для меня оно было единственной истиной.

Я забыла про «лису». Я забыла про охотников.

Улица была залита янтарным светом старых фонарей. В этом свете пылинки танцевали свой медленный вальс, и я танцевала вместе с ними, пока не заметила, что тени стали слишком длинными.

Я шла по знакомой улице, сердце колотилось от счастья. Воздух был пропитан ароматом цветущих лип, а звезды мерцали особенно ярко. Вдруг я услышала шаги за спиной. Обернулась – никого. Странно. Ускорила шаг, но шаги тоже ускорились. Паника начала подкрадываться. Я попыталась убедить себя, что это просто воображение, что я слишком впечатлительна. Но инстинкт кричал об опасности.

Охотник не нападает на того, кто смотрит в оба. Он ищет того, кто ослеплен — горем, страхом или, как я в тот вечер, чистым, незамутненным счастьем. Счастье — это самый яркий маяк для тех, кто живет в вечной темноте.

Я услышала шаги. Они не были случайными. Это был ритм человека, который уже выбрал цель.

«Что он хочет?» — всплыл в голове мамин голос, тот самый, что когда-то озвучивал рыжую лису.
Он хочет моей беспомощности. Он хочет видеть, как свет в моих глазах сменится на осознание неизбежности.

«Чего он боится?»
Он боится, что я перестану быть добычей. Он боится, что я — не овца, забревшая в лес, а та самая лиса, которая знает все лазейки в этом капкане.

Мое сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вырвется и убежит вперед меня, но я заставила свои руки расслабиться.

В кармане куртки я нащупала старый брелок — облезлую пластмассовую фигурку лисицы, которую носила с собой как талисман. Острые ушки впились в ладонь. Эта боль привела меня в чувство, выдернула из лихорадки первой любви.

Я вспомнила те слова: «Дикие животные могут перегрызть себе лапу».

Я свернула в узкий переулок, надеясь оторваться. Но тень, казалось, следовала за мной неотступно. Внезапно меня схватили за руку. Я вскрикнула, пытаясь вырваться, но хватка была железной. Меня потащили в темноту. Я боролась, царапалась, кусалась, но всё было бесполезно. Последнее, что я помню, это резкий запах хлороформа и ощущение, что мир вокруг меня растворяется.

Охотник погрузил меня в свой фургон и увёз в неизвестном направлении, радуясь своей добыче. Я очнулась в незнакомом месте. Вокруг была темнота, лишь слабый луч света пробивался сквозь щель в стене. Но давая возможность увидеть вокруг себя кучу кукл из лис. Я попыталась встать, но ноги не слушались. Голова раскалывалась. Я была в ловушке.

Я не знаю, что в них такого, но тревога, которую я пыталась подавить ранее, возвращается с полной силой.

- Ну что проснулась дорогуша? - произнёс голос появившиеся в темноте этой комнаты от чего всё застыло внутри. От него плохо пахнет. Невыносимо. Какой-то гнилью.
- Ты не будешь дергаться. Ты будешь хорошей девочкой, не так ли? - приговорил он подходя ко мне

Закрыв глаза, я киваю. Но, пока он идёт, я начинаю плакать. Слезы текут по моему лицу, в то время как все тело трясется и дрожит от страха. Я ничего не могу с собой поделать. Я помню, что сказала, что не буду сопротивляться, но все же упираюсь и царапаю ему руки. Я не хочу, чтобы он утащил меня куда-то в темноту, где мне никто не сможет помочь.

Это большой мужчина. Мужик, с которым мне одной никогда не справиться. Осознав это, я плачу еще сильнее.
Меня передергивает от отвращения, когда его теплый влажный язык очень медленно облизывает одну сторону моего лица:

- О, утихомирься. Тебе понравится. Я обещаю.

"Мне не понравится твое дерьмо, ты, извращенный мудак!"

- Закрой глаза, - требует он.

Я не слушаюсь. Не повинуюсь. Мои глаза остаются открытыми.

Тогда он приставляет лезвие к моему боку. Широкое. Я чувствую, как кончик прокалывает мне кожу, и я начинаю хныкать в его грязную руку.

- Закрой свои гребаные глаза, сука.

Я дрожу, закрываю глаза и чувствую, как свободной рукой он пытается стащить с меня штаны. Ему мешает ремень, поэтому он рявкает.

- Расстегни ремень и штаны. Сейчас же!

Мои трясущиеся руки работают очень медленно, выигрывая время....

2

Мои трясущиеся руки работают очень медленно, выигрывая время. Но мне удается тянуть его только до тех пор, пока он грубо не хватает меня за волосы. Я вскрикиваю от боли. Лезвие на секунду исчезает, прежде чем он обхватывает рукой мою шею. Крепко сжимая в руке нож, он проводит им по моей шее и останавливает острие у меня под ухом.

Каким-то образом своими дрожащими, непослушными руками, я умудряюсь расстегнуть ремень и пуговицы. Он разворачивает меня, прижимая щекой к холодной стене. Теперь лезвие направлено в сторону моего горла. Дергая мои брюки вниз, он прижимается ко мне сзади, и я инстинктивно сжимаю ноги.

Его пальцы продвигаются к моему самому интимному месту между ног, и, достигнув его, он трет мой холмик через трусики, что заставляет меня плакать ещё сильнее, громче. Я зажмурилась, чувствуя, как слезы текут из уголков глаз. Тело онемело от ужаса, но разум работал с безумной скоростью. "Перегрызи лапу... Перегрызи лапу..." - эта мысль билась в висках в такт пульсу.

Охотник проводит языком по задней части шеи, и тошнотворный ком почти подступает к моему горлу. От страха тысячи мурашек покрывают кожу, я быстро и тяжело дышу. В ноздри проникает смесь его пота, алкоголя и удушливых духов.

- Отвали от меня! – я вновь пытаюсь освободиться. Мне противно. Это противно.

Крепче сжимая руку вокруг моей шеи, он шипит.

— Закрой свой рот и не издавай никаких долбаных звуков. Его отвратительный запах окутывает меня.

Но он сжимает обе мои руки у меня за спиной и не дает вырваться. Опускает вторую ладонь с талии и сжимает задницу, отчего я дергаюсь в сторону. Всхлипнув, я извиваюсь и стараюсь освободить хотя бы одно из запястий. Но всё бесполезно. Охотник вонзает зубы в мою шею и с болью прикусывает. Я кричу, но кажется, это только распаляет такого ублюдка, как он. Я чувствую, как у моих ягодиц твердеет его эрекция. Он трется об меня своим членом.

Я царапаю его щеку с левой стороны, хотя на самом деле целилась в глаза. Я не слишком сильна в вопросе самообороны и промахнулась.

- Ах ты, дрянь.

У меня перехватывает дыхание, когда он обхватывает мою шею и отстраняет меня от себя. В следующее мгновение он буквально впечатывает меня в стену со всей злостью. Моя голова начинает кружиться, от резкого удара на нижней губе проступает кровь. Перед глазами в очередной раз за вечер пляшут белые точки. Но спустя некоторое время они пропадают. Теперь я вижу, как передо мной светятся глаза этих ужасных лис, и страх пробирает меня до костей.

- Слушай меня внимательно, маленькая заносчивая сука, – рычит он, уткнувшись мне в ухо. – Ты прекращаешь попытки ударить меня и причинить вред. Ты прекращаешь кричать и звать на помощь. И если ты меня не послушаешь, – он с силой вдалбливает моё лицо в стену. – Ты станешь одной из этих лис. Если будешь вести себя, как хорошая девочка, пока я с тобой не закончу, ты останешься живой. Ты поняла меня?

Я с трудом сглатываю и киваю, борясь с еще одной волной подступающей паники и тошнотворным позывом. Приходится чаще дышать, чтобы все мои внутренности не вывернулись наизнанку.

- Побереги свое дыхание, – усмехается он. – Оно тебе пригодится

Его другая рука хватается за верх моей майки и одним рывком тянет его вниз. Моя грудь обнажается, и охотник издаёт рык, от которого все внутри скручивается в ледяной узел. Я дрожу от беззвучных рыданий, мое лицо полностью мокрое от слез. Я чувствую себя грязной, обманутой и использованной.

- Ты ещё ни разу не трахалась? Или кто-то успел раньше меня?

Мое сердце рыдает с каждым его омерзительным прикосновением. Он лапает мое тело, везде и как ему хочется, как будто я игрушка, а не человек. Проведя рукой вниз по моим ребрам, он останавливает ее на моем бедре на секунду, прежде чем произносит:

- О, черт, а ты горячая штучка.

Затем он запускает руку сзади мне в трусики, и сильно сжимает меня за ягодицы. Я всем телом вздрагиваю после каждого сильного и приглушенного всхлипа. Я почти физически ощущаю, как мое сердце разбивается вдребезги.

Он срывает с меня белье, и я отказываюсь верить в реальность происходящего. Ещё одна слеза скатывается по щеке.

"Мне никто не поможет"

Насильник перекатывает сосок между пальцев, а затем настолько сильно сжимает грудь, словно пытается отодрать его от моего тела. Я вскрикиваю от боли, мои ноги подкашиваются. Мне хочется сползти по стене и упасть на кровать. Заснуть и проснуться от кошмарного сна.

Но охотник не даёт мне этого сделать. Он грубо бьет по моим ногам носком обуви, чтобы раздвинуть мне бёдра. У меня едва хватает сил устоять. Кажется, я сейчас потеряю сознание.

Я оставляю его без ответа и закрываю глаза, слыша звон пряжки ремня и звук молнии. Спустя секунду цветные пятна полностью заполняют мой кругозор. Я сильно зажмуриваюсь от боли, которая вспыхивает между бёдер. Он входит в меня одним резким толчком, и я вскрикиваю. Я чувствую его, как нож, вращающийся в кровоточащей ране.

Его руки были шершавыми, мозолистыми. Каждое прикосновение оставляло на коже невидимые ожоги. Когда он вошел в меня, мир распался на миллионы острых осколков. Боль была такой острой и всепоглощающей, что я перестала дышать. В ушах зазвенело, в глазах потемнело. Я ушла в себя, в то место, где еще держала в руках лису, смеялась, а мама гладила меня по голове. Я вернулась в дом, где пахло яблочным пирогом, где солнечные зайчики танцевали на полированном полу.