Как приручить Льва

Глава 1.

Амина.

-Аминка, как я тебе завидую… - говорит моя подруга Люська. Даже если бы она не сказала слово «завидую», по тону сразу становится понятно, что завидует.

-Чему? – лежу на кровати в позе звезды и смотрю на свое отражение в зеркальном потолке. Ужасная комната. Дизайнер был идиотом. Хотя… может, я не знаю первоначальное предназначение комнаты?

-Как, чему? Тебя нашел отец. Притом – миллиардер.

-Я обладаю уникальным даром: делать миллиардеров миллионерами…

-Это ты так шутишь?

-Ржу не могу, - говорю максимально безэмоциональным голосом. После моего переезда в «отцовский» дом, мне стало трудно разговаривать с Люсьен. Такое чувство, что она съела волшебный гриб, и мир заиграл новыми красками. Лично меня трудно очаровать… Я этим грибам не верю, тем более, когда по жизни прилетали лишь волшебные пендели.

-Люсь… - громко вздыхаю, - чудная ты, что тут еще скажешь… Если он меня не искал двадцать лет, а потом резко нашел, значит, ему что-то от меня нужно. Логично?

-Ой! Да что с тебя взять-то?! – прыскает со смеху.

-Ну, знаешь… Взять можно многое, у меня одни почки чего стоят! Вот только добровольно расставаться с ними я не согласна.

-Фантазия у тебя, Амина, бурная. Только жанр твой – хоррор. - Чувствую, осуждает. Только ей легко: там - на свободе, а я тут взаперти который день… на хлебе и воде… Вру, конечно, ну а что остается делать?

-А ты, Люся, наивная детдомовская дура… - тяну задумчиво, рассматривая свои обглоданные ногти.

-А ты типа не детдомовская!

-Детдомовская. Но на этом точка.

-Ты – кислотная, Амина! А еще скептик…

-Кто-то полез в Википедию за умным словечком?! Долго искала?

-Да ну тебя! Я позвонила, чтобы разделить с тобой радость воссоединения с отцом. А ты?

-Сейчас все обосную, - жестикулирую рукой в воздухе, стараясь переубедить саму себя в зеркале. Если я поверю, то Люська – на раз-два! – Мой отец знал о моем существовании все эти двадцать лет, только у него был наследник в официальном браке. Я нагулянная, понимаешь? Ну не бывает так, что человек тебя всю жизнь не хочет видеть, а потом… Потерей памяти он не страдал, я спрашивала. А других оправданий нет.

-Наверное, ты права, но… - цокаю на ее несдающееся «но». – Да! Но! Но ведь что-то заставило поступить его именно так?

-Жопный интерес. Я ж говорю, что ему что-то от меня нужно… - перебираю в памяти все, чем обладаю, и все, чем могла бы зацепить старого пердуна. На первой же секунде перебирать стало нечего. Нет у меня ничего!

Стук в дверь. Открывается.

-Амина Петровна, - зашедший без разрешения в комнату охранник, заставляет приподнять меня голову и посмотреть на него со всем возможным недовольство, - Петр Кондратьевич попросил привести тебя в ресторан.

-Евгений, ты уж если по отчеству обращаешься, то хоть не тыкай. Диссонанс. И в следующий раз, будь любезен, дождись, пока я разрешу зайти. Мало ли чем я тут занимаюсь.

Моментально его взгляд пускается в путешествие от моей груди и ниже. Поза звезды – ему в помощь.

-Эх, Евгений, не о том ты думаешь… Разговор у меня важный, выйди, - моментально превращаюсь в ведьму, подскакиваю с кровати и рыча, выпихиваю его из комнаты, закрывая дверь.

-Истеричка! Ненормальная! – шипит Евгений, которому я успела прищемить дверью ногу. А нечего было совать свои конечности… Я, хоть и мелкая, но сильная. Если вмажу, мало не покажется. Детдом закаляет. - Машина ждет! У тебя пятнадцать минут, - гавкает за дверью. И чуть тише добавляет: - Дура…

- Ладно, Люсьен, мне пора. «Mon papa» вызывает меня на аудиенцию.

-Эх, Аминка, другая бы радовалась, а ты, чувствую, задашь ему жару. Даже жалко старика… помрет еще раньше времени.

-Фиг он от меня отделается. Пока не перепишет на меня миллиончик-другой, ад, как конечная точка его жизненного пути, будет ему только сниться. Все, чао, крошка! – сбрасываю и начинаю собираться.

Достаю из шкафа свое любимое хлопковое платье в цветочек, закалываю волосы заколкой, обуваю любимые шлепки со стразиками, подхватываю видавший виды рюкзачок и выхожу из комнаты.

Как вы понимаете, никаких плюшек от новоиспеченного отца-миллиардера я еще не получила. Одно только заточение на долгие три дня. Да и видела я его за эти дни всего один раз, когда он распоряжался выделить мне комнату.

Вот такая она – безграничная отцовская любовь.

Спускаясь по лестнице, сталкиваюсь с мачехой. Старая противная карга. Так смотрит, словно заговор на смерть читает. Только она не знает, что связалась с ведьмой…

«Соль-вода, козлиная жопа тебе в глаза!» - читаю мысленно «магическое» заклинание.

- Maman, vous êtes terriblement affreuses aujourd'hui. (Мама, вы сегодня чертовки ужасны), - произношу настолько гнусаво, насколько могу.

-Ведьма, - шипит в ответ, задирая подбородок и стараясь скрыться как можно быстрее.

-Ну куда же вы, мама! А как же объятия? Нет, я хочу вас обнять! – делаю несколько шагов в ее сторону.

Глава 2.

Амина.

Пока официант несет мой чай, мы молча изучаем друг друга. Отец выносит вердикт первым:

-Ты красивая получилась.

-Так может, я не твоя? – интересуюсь, хмыкнув.

-Моя, - бурчит в стакан, отпивая, - ДНК-тест делал.

-Вот прямо и не знаю: радоваться или горевать?

Официант ставит передо мной чай. Отпиваю и тут же кривлюсь.

-Какая гадость! – аж передергивает.

-Не понравился? – официант изумлен. – Наш чай — лучший в городе. Его вручную собирают на южных склонах горы Тайшань, где природа дарит каждому листочку уникальный аромат и вкус, - выдает заученную фразу.

-Понятно, - киваю, будто поняла, в чем проблема этого чая, - с южной стороны… а я пью чай только с северной. Заберите, пожалуйста. – Отодвигаю чашку подальше. Потому что это запах скошенной травы, которую пожевала корова и выдала за чай. – Так о чем разговор? И почему мы не могли поговорить об этом в доме?

-Я хочу, чтобы ты вышла замуж за одного нужного мне человечка.

-Хи… хи… - все начинается именно с этих двух хи-хи, а потом перерастает в дикий смех. Аж слезы на глазах выступили. – Фух… - обмахиваю лицо руками, чтобы успокоиться. – Я-то думала что-то серьезное… а тут… - махнула рукой, словно это ерунда.

-Так ты согласна? – вскидывает брови.

-Конечно, нет! – продолжаю подхихикивать.

-Почему? – удивляется «папа» совершенно искренне.

-Ну во-первых, почему я? У тебя что, детей мало? Поищи по миру, может еще парочку найдешь.

-Нет больше, искал, - строит гримасу недовольства.

-Значит не такая уж и дура была моя мама, раз умудрилась залететь одна из… - даю ему возможность вставить цифру. Он лишь отмахивается. – Да и потом, пусть отдувается твой сын! Он жил все эти годы в тепле, сытости и комфорте, вот пусть он теперь жопу и рвет, - понимаю двусмысленность фразы только тогда, когда уже озвучила. Опять тянет заржать, но держусь из последних сил. – Ладно, перебор, - поднимаю руки, сдаваясь.

-Думаешь, если б у меня были другие варианты, я бы к тебе обратился?

Если честно, я бы и сама к себе не обратилась за помощью. Ведь я еще та заноза и птичка-мозгоклюйка.

-Давай посмотрим на ситуацию шире. Зачем мне это надо?

-А как же бескорыстная помощь отцу, который подарил тебе жизнь?

-Смешно… - но у самой лицо каменное.

-А что ты хочешь?

-Да мало ли, что я хочу… Миллион евро, обучаться в школе кондитеров во Франции, потом открыть кондитерскую, - озвучиваю все свои мечты. – Но из всего этого я смогла себе позволить только бесплатные курсы французского и кулинарный техникум.

-Хорошо, будет тебе обучение и деньги, - медленно говорит отец, словно подсчитывает во сколько ему обойдется вся сделка.

-И миллион? – кивает. – А два?

Смотрит мне в глаза, прожигая. А потом медленно кивает, давая немое согласие.

-О-о! Мы уже торгуемся! Подожди. – Выставляю руки вперед, будто торможу процесс. – С вами, миллиардерами, надо поаккуратнее. А то не успеешь и слово сказать, как вы выкрикиваете: Продано! Тут главное не продешевить.

-Что ты несешь?! – цокает и закатывает глаза.

-Правду. А теперь серьезно, - откидываюсь на спинку кресла и складываю руки под грудью, - я хочу знать все, до мелочей, иначе и пальцем не пошевелю. Зачем тебе этот тип?

Отец долго жует губы, а потом все-таки решается рассказать свой план.

- Этот тип провалил одну очень важную программу. Какую — не скажу, да и это не важно. И мне поставили задачу аккуратно выдавить его из этого бизнеса. У него есть небольшой завод по производству лекарств… Так вот, он мне и нужен.

-И как я, выйдя за него замуж, поспособствую тебе?

-Во-первых, ты будешь в доме, сможешь достать нужную мне информацию. А во-вторых, ну не выдам же я свою единственную дочь без гарантий. Оформим брачный договор так, чтобы ты получила долю акций предприятия. А где доля, там и половина… большая. – В его глазах заискрился алчный огонек.

-Гениально, - произношу без особого энтузиазма. – Значит я буду жить долго и несчастливо со старым пнем, а ты получишь заводик мечты. Может, проще его... того… - провожу ребром ладони по горлу.

-Нельзя. У него нехилые связи. Проблем потом будет больше, чем ценность завода. И потом, кто тебе сказал, что он старый пень? – вскидывает брови.

-Да что ты! – наигранно прикладываю ладони к щекам, будто застеснялась. – Классно у тебя все получается, расписал прямо по нотам. – И тут же добавляю «комплимент», от всего сердца: - Плешивая ты, продажная душонка. Торгуешь ловко тем, что тебе даже не принадлежит. – Это я намекаю на себя.

Набычился. Взгляд тяжелеет. Того гляди и грянет гром.

-Ты за базаром-то следи, соплячка, - рычит, стараясь нагнать страху.

Зеркалю его взгляд - я тоже так умею. И пока мы играем в гляделки, обдумываю, что я смогу с этого выкрутить.

Глава 3.

Лев.

В воздухе пахнет грозой и скандалом.

Я не настроен на скандал. Я сыт, немного пьян, у меня почти хорошее настроение…

Почему почти? Потому что мой партнер и покровитель по бизнес-проектам практически простил мне грандиозную оплошность. Из-за одной маленькой заразы полетела коту под хвост работа целой биолаборатории… Как вспомню все, что она натворила, так волосы на голове становятся дыбом: трупы, кровь, опасные вирусы, мир на грани катастрофы… И она – святая Диана со своим бойфрендом - спасают мир.

Я бы себя за такую оплошность умножил на ноль… Хорошо, что Самсонов Петр Кондратьевич – не я. Святой человек.

И все бы ничего, можно было бы выдохнуть и жить дальше, только он ставит мне условие… которое я узнаю чуть позже.

Ну позже, так позже. Не за грудки его же хватать и выбивать силой? Да и что он такое может от меня требовать? Очередную черную схему? Легко. Я умею заметать следы - у меня был хороший учитель.

Когда-то, мою мать угораздило выйти замуж за очень обеспеченного и влиятельного сэра Лонкорфта. Он был председателем очень закрытого клуба, где главным лозунгом было: «Джентльмен убивает врагов хладнокровно». Одно название говорит о многом… Но это не все его заслуги. Люди для него были товаром, и плевать на возраст, пол, семейное положение… Никаких рамок, свободные взгляды, открытые горизонты.

Конечно, я не такой беспринципный и беспощадный, во мне не течет его кровь, но у меня все еще впереди. Я учусь…

-Лев! Ты меня слушаешь?!

Поворачиваю голову в сторону воинственно настроенной Кристины и вскидываю брови в немом вопросе:

-Что, черт возьми, ты от меня хочешь?!

-Ты обещал! Ты говорил, что летом мы поженимся! Можно было бы устроить празднование в этом ресторане. Очень современный лакшери-дизайн.

О, начинается. Завела Кристина любимую старую пластинку.

-Не время, - отвечаю лаконично. А что я должен ей сказать? Конечно, любимая… Смотрю на нее критически: нет, все-таки она красивая, но вот назвать ее любимой - язык не поворачивается. Да я вообще никого не люблю. Ни-ко-го! Только себя – любимого. Так на хрена мне эти качели? Красивая Кристина со временем превратится с старую лошадь… Пример уже есть – моя мать… А любить я ее должен буду, как молоденькую лань?

Раньше все было уравновешено: Кристина давала мне красоту и молодость, а я давал деньги да содержание этого «фасада». Скоро фасаду потребуется капремонт, а я не управляющая компания, я - конечный потребитель.

-Кристина, скажи, что я должен тебе сказать? – резко разворачиваюсь и становлюсь к ней лицом.

-Ты меня разлюбил? – надувает губки уточкой.

И вот момент, когда мне хочется ответить:

-Да! – но не суждено, Кристину задевает какая-то девушка и она моментально переключается на нее, превращаясь в злую болонку.

-Смотри, куда прешь! – Крис использует возможность хоть на кого-то скинуть негатив. На меня ж бесполезно…

-Je vous prie de m'excuser pour ce désagrément. (Простите за причиненные неудобства), – толкнувшая поднимает руку вверх, принося извинения. Я понимаю, что это какая-то малолетка. Но не смотря на свой внешний вид, явно не подходящий к этому ресторану, она заходит именно туда.

-Хоть бы извинилась, - ворчит Кристина, струшивая с себя несуществующие пылинки и грязь, которыми могла поделиться девица.

-Она это и сделал… по-французски.

-Правда? Ты знаешь французский? Я о тебе столько еще не знаю… - закусывает игриво губу.

-Моя мама любила смотреть фильмы про «Анжелику», а там был отвратительный перевод.

Собираюсь открыть Кристине дверь в машину, но из ресторана выбегает охранник Самсонова. Он протягивает Кристине ее телефон со словами:

-Вы забыли на столе.

-Ой, спасибо! Вот я невнимательная. Я ж без телефона, как без рук.

Все бы ничего, но что-то в этой ситуации меня немного напрягает, только вот нить не могу словить. Вроде, что тут такого - забыла и забыла, но почему-то я уверен, что телефон она из сумочки совсем не доставала.

Перевожу взгляд на окна ресторана. Они покрыты зеркальной пленкой, и, кроме искаженного отражения улицы, домов и машин, я не вижу ничего, но нутром чувствую чей-то пристальный взгляд.

Амина.

– И что ты решила? – с неподдельным интересом спрашивает отец.

В любом случае ему придется учитывать мое мнение. По одной простой причине – я от него никак не завишу. А то, что он мне обещает миллионы… Так я тоже могу наобещать три вагона пряников, но отдам ли? Вопрос. Как говорит Люсьен: «Брехать – не мешки ворочать». Поэтому в этом деле должна быть моя явная заинтересованность. И она есть.

Действительно, я дочь своего отца. И чем ближе я к возможностям, тем сильнее во мне разгорается алчность.

Вот смотрю я на своего папашу и думаю:

– И что интересного в этом заводике? Может, он и мне нужен? Смогу ли я, заручившись поддержкой будущего супруга, играть против отца?

Глава 4.

Амина.

Сижу в машине на заднем сиденье. Стекло опущено полностью. Положила руки на дверь, опустила на них голову и потягиваю из трубочки безалкогольный «Мохито». На глазах – очки, на голове – кепка. Все пункты маскировки соблюдены.

Только Левушке глубоко наплевать на меня. Он стоит на импровизированной сцене и, как многие меценаты, которые сегодня устраивают шоу лже-щедрости, рассказывает о большой и искренней любви к детям. Да, сегодня День защиты детей, первое июня.

Тут же присутствует и мой папаня. Только он не будет выступать, так как у него строительный бизнес. Детям он может подарить лишь жизненную мудрость – класть на совесть. Поэтому он трется возле мэра и губернатора.

Евгений нервно постукивает пальцами по рулю, чем немного раздражает меня.

– Не тарабань, – говорю ему, не вынимая трубочку изо рта.

– Можно вопрос? – вдруг спрашивает с того ни с сего.

– Рискни…

– А ты правда дочь Петра Кондратьевича?

– Если он не врёт, то да. Хотя… какой ему смысл врать? – поворачиваюсь и смотрю вопросительно на Евгешу.

- И как это – обрести отца в двадцать лет?

- Ровно… без слез счастья и истерики. А ты чего интересуешься? Клинья решил подбить? Так он, смотри, с кем хочет породниться? – указываю рукой на Левушку, выступающего перед толпой.

-Больно ты ему нужна, – говорит ядовито хмыкая.

-Да и ты мне на фиг не сдался.

-Не такая уж ты и красивая, вряд ли клюнет, - Евгений обиделся и хочет клюнуть побольнее. Я не из обидчивых, сама могут клюнуть кого угодно.

-Да и ты не Тимоти Шаламе, не обломится, - играю бровями и допиваю свой Мохито с противным звуком, когда пытаются выпить все до последней капли. – Ладно, пойду сольюсь с толпой. Может, и мне что-то перепадет.

Выхожу из машины, перехожу через пешеходную дорожку и сливаюсь с толпой. Сегодня в парке многолюдно – родители привели детей на мини-праздник: аттракционы, аквагрим, шоу мыльных пузырей, эстафеты, конкурсы, фокусы-покусы…

Меценаты постарались: детям раздают бесплатное мороженое, воздушные шарики, сладкую вату, катают их на аттракционах… Левушка же расщедрился на витамины для детей – «Витамин С» с разными вкусами, гематоген и леденцы на палочке, которые можно купить в аптеке. Щедрая душа...

Подхожу к продукции, выпускаемой заводом, половина мощностей которого, возможно, в будущем будет принадлежать мне, и беру несколько леденцов.

– Девушка, это только для детей! – рявкает раздатчица.

– А я с ребёнком, – хватаю за руку первого попавшегося пухлого мальчугана лет семи. – На, Ильюша, конфетку.

– Я Никита, – тут же сдаёт меня с потрохами псевдосынок.

– Всегда их путаю, – придурковато улыбаюсь раздатчице. – У меня же двойня.

И тут же растворяюсь в толпе.

– Не мог подыграть? – пытаюсь пристыдить мальчика.

– Дай конфету, – протягивает пухлую ручонку.

– А вот это видел? – хочу скрутить ему дулю, но вспоминаю, что это не педагогично. Поэтому съезжаю с темы. – Где твоя мамка?

– Я потерялся, – крутит головой по сторонам.

– Зашибись. В чём она была одета?

Он пожимает плечами.

– Мужчины… - громко вздыхаю. - Ладно, пошли к сцене, там объявят – и мамка сразу прибежит. Ты хоть фамилию свою знаешь? – Кивает. – Уже хорошо. Ты только не реви, все решим.

Но стоит нам сделать всего пару шагов, как к нам навстречу выбегает взмыленная тётка.

– Никитка, фух… нашёлся! – Обнимает. - Ты чего от коляски отошёл?! – Ладонью по жопе хрясь! - Тут тебе и радость встречи, тут тебе сразу и трындюлины… Всё как у всех.

Подхожу ближе к сцене, но становлюсь чуть в стороне. Без зазрения совести рассматриваю Левушку. Есть в нем что-то благородное… породистое… Наверное, он из аристократов… А если его аристократические черты смешать с моими рабоче-крестьянскими, интересно, что получится? Двортерьер, не иначе…

Нет, никакими чувствами я к нему не воспылала… Просто стало любопытно, чисто теоретически. Ведь хорош же, мерзавец! А то, что мерзавец – к бабке не ходи.

Вдруг зрители резко захлопали, отчего я вздрагиваю. Так замечталась, что пропустила мимо ушей его пламенную речь. Он так мило улыбается людям, чуть ли не раскланивается и несколько раз повторяет:

-Спасибо. – Кстати, голос у него тоже приятный. Добавлю к плюсам в копилочку.

Лев разворачивается и спускается со сцены. За ним следуют два охранника.

А куда это он? И мне надо!

Быстро пробираюсь сквозь толпу, возвращаюсь к Евгению.

-Жека, заводи свой шарабан и погнали! – прыгаю на заднее сидение.

-Куда? – медленно тянется к замку зажигания.

-Если мы упустим Левушку, я тебя покусаю.

-Не упустим, - ворчит себе под нос.

Глава 5.

Амина.

Я договорилась с Люсьен встретиться у ТЦ «Акварель» и пробежаться с ней по магазинам. Люська молодец. Она, в отличие от меня, продолжает учиться. Она закончила медучилище и поступила в универ. Говорит, что всегда мечтала стать врачом. Не знаю…сколько лет мы знакомы, но никогда она не проявляла интереса к медицине. Даже куклам уколы не делала и в больничку не играла... Если я с детства лепила куличики-калачики и кормила всех тортиками из песка и пластилина, то мне сам Бог велел идти в кулинарный. Правда, готовлю обычную еду я погано… но на качестве тортов это никак не сказывается.

-Рассказывай! – Хватает меня за руку Люся, как только пересекаемся. Вообще, она натура романтичная, любит фантазировать, а еще, искать положительное во всем. Уверена, что она уже нарисовала себе сказочную картинку об идеальной семье, в которой меня обязательно перевоспитают и выдадут счастливый билетик в жизнь.

-Кто же рассказывает такие страсти на голодный желудок? – моментально охлаждаю ее разгоряченную фантазию. – Пошли что-то поедим. – Кручу головой по сторонам в поисках фуд-корта. Вывеска гласит, что на втором этаже есть кафе. – О! Нам туда.

-Амина, ты специально нагнетаешь? Знаешь, что я девушка впечатлительная, поэтому и пугаешь? – на ее лице явный испуг и переживания за мою тушку. – Или думаешь, что я завидую?

-Все так и есть, как ты говоришь, - решаю не спорить: так просто будет быстрее. А как сядем за стол, так все и расставим на свои места. – Пошли -пошли! - подхватываю ее под локоть и направляю к эскалатору.

Люся надула губки бантиком и нахмурилась — типа обиделась. Но как только она увидит умопомрачительный десерт, сразу подобреет. Я её знаю.

Усевшись за столик и дождавшись заказа, начинаю свой рассказ:
— Отец хочет...

— А мне уже не интересно, — перебивает она и нарочно ковыряет десерт, зная, что я трепетно отношусь к его эстетическому виду. Если ешь, то ешь, а рыться там в поисках клада — это слишком. Обиделась-таки...

— Люся, ну не обижайся, — кладу руку поверх её. — Ну не у входа же мне надо было начинать жаловаться на жизнь! — взрываюсь, выпуская эмоции.

— На что жаловаться? На богатую жизнь? Ты теперь и общаться со мной не будешь? — убирает руку и отводит взгляд.

«Только не слёзы…» — мысленно молю. Их я на дух не переношу. Наверное, в прошлой жизни я была мужиком, потому что всё свойственное им присутствует во мне. Такое чувство, что тело моё переродилось, а вот душа осталась старая, не очистилась…

— Люсь, выкинь из головы всё, что ты там себе напридумывала. Мой отец нашёл меня только для того, чтобы выдать замуж за одного перца и оттяпать у него полбизнеса, но в планах весь. Ни о какой отцовской любви разговора нет. Только бабки и бизнес.

— Правда? — снова переводит на меня взгляд, и её глаза округляются, превращаясь в блюдца. — Вот гад! А ты что, согласилась?

Кручу в воздухе рукой, показывая: ни да, ни нет.

— Я присматриваюсь к нему. Хочу понять, чью сторону принять. Из двух зол, так сказать, выбираю наименьшее.

— Что? Он такой же, как и твой отец? Старый, мерзкий и противный? Ой… — прикрывает рот рукой. Сначала говорит, а потом понимает, что ляпнула лишнее. Ведь мне может быть обидно, что оскорбляют «кровиночку». Люся видела его при знакомстве.

— Представляешь, он моложе и симпатичнее, но от этого лучше не становится. Он — как красивая ваза, набитая ядовитыми змеями. Хочешь, покажу его фотку?

— Хочу!

Лезу за телефоном. Я подписалась с левого аккаунта на страничку его бабы — Кристины Лесовской. По её сторис можно проследить весь их путь: от знакомства до сегодняшнего дня. Вместе они уже несколько лет, а вот колечко на пальчик он не спешит ей надевать. Значит, не всё так гладко в благородном семействе.

Нахожу его фото очень быстро. Кристина утром выложила их совместный снимок из машины, следующим — за красиво украшенной тарелкой с завтраком. Тут тебе и еда, тут тебе и любовь... какая же она примитивная.

Она спиной к нему, надула губки, а он зло зыркает в камеру. Сразу видно, что ему эта съёмка — как ножом по одному месту.

— Вот, смотри, — протягиваю телефон Люське.

— Взгляд у него, конечно… — качает головой. — А это кто? — указывает пальцем на Кристину.

— Баба его.

Люся отпивает из кружки, но, услышав мой ответ, прыскает содержимое обратно.

— Так он женат? — спрашивает хрипло.

— Нет. Девушка его, наверное, или сожительница… не знаю, как правильно.

— Так, а как же? — разводит руки, не понимая.

— Да вот так! Как видишь, отца моего это мало волнует.

— А вдруг у них чувства… любовь… И ты влезешь? — спрашивает так, словно уже осуждает. Я же говорю — романтическая дурочка.

— Ты видишь в его взгляде чувства? — снова показываю фото, потом перелистываю в поисках лучшего. Но такого нет. Ни на одном снимке нет его улыбки — только раздражение.

— Не хорошо это, — качает головой Люська.

— Ты сейчас как бабка! И то не хорошо, и то плохая примета… Пошли лучше купим себе что-нибудь красивое.

Глава 6.

Амина.

Пробежавшись утром по магазинам, купила себе все самое необходимое, по минимуму: купальник – две штуки; шляпа с огромными полями – одна штука; несколько вечерних платьев, белье и… еще кучу нужного.

Как «любимая» мачеха увидела меня со всеми этими пакетами, так за сердце и схватилась. Хорошо, что на подхвате Надежда - тут же в руку ей стакан с лечебным пойлом: сорок капель валерианы + сорок капель пустырника + сорок капель боярышника; компресс на голову - и в кровать, на обеденную сиесту.

Складываю необходимое в новенькую сумку и к положенному времени выхожу на улицу. Там меня уже поджидает Евгений.

Как оказалось, любовницы, девушки, сожительницы… все приезжают раньше своих бойфрендов. К их услугам - СПА-процедуры, массажисты и бассейны с термальной водой. А уже вечером, будет развлекательная программа и подъедут мужики.

И тут такие мы – красивые, загорелые, отдохнувшие, готовые всю ночь шалить.

Надеюсь, что у папаши есть запасной вариант. Иначе в этом «Содоме и Гоморре» он один останется «без сладкого». А! Ну и я… но я не в счёт.

— Добрый день, — приветствует меня администратор гостиницы. — Рады приветствовать вас в нашем гостиничном комплексе «Ирис».

— Добрый, — киваю в ответ.

— Кто для вас бронировал номер?

— Самсонов.

— Минуточку… — администратор опускает глаза и проверяет информацию в компьютере. — Ваш номер двести пятый, — протягивает ключ-карту. — Сейчас портье отнесёт ваши вещи.

— Я сама, спасибо. Подскажите… а как тут что у вас… — машу неопределённо рукой.

— Вот, возьмите, — администратор протягивает мне глянцевую брошюру. — Тут расписаны все наши услуги, номера телефонов, если захотите записаться. Бассейн во дворе работает круглосуточно. Кстати, там уже отдыхают девушки… гостьи. Вы можете к ним присоединиться. Ресторан, в формате «шведского стола», тоже работает круглосуточно. Основное мероприятие начнётся в девять. — И профессиональная улыбка мне в подарок, обозначающая, что разговор окончен.

— Спасибо.

Разворачиваюсь и иду на поиски своего номера.

Поднявшись на лифте на второй этаж, поворачиваю направо, но пройдя полкоридора, понимаю, что вне надо в противоположную сторону.

Наконец-то найдя свой номер, прикладываю карту и распахиваю дверь.

-Вау, - вырывается у меня непроизвольно. – «Красотиша-та кака!» - просыпается во мне сельпо. Хотя, оно никогда и не засыпало.

Толкаю ногой дверь, бросаю сумку на пол и падаю спиной на кровать.

-Кайф…

Полежав так пару минут, поднимаюсь. Исследую весь номер, заглядываю во все щели, продолжая восторгаться. Подхожу к балконной двери, открываю её и выхожу на террасу.

Моему взору открывается шикарный вид на бассейн и горы. Набираю полные лёгкие чистейшего, насыщенного, густого воздуха — аж голова идёт кругом — и расплываюсь в довольной улыбке.

Отойдя от визуального оргазма, рассматриваю террасу. Она соединяет все номера, а лишь кованные элементы и мини-деревья в кадушках визуально разделяют пространство, создавая интимность.

На всякий случай смотрю вниз. Под террасой – шикарный газон, густые кусты и хвойные деревья. Если друг придется падать… то лететь недолго, всего метров пять, и приземление будет мягким. Но это на крайний случай.

Возле бассейна сидят девушки. Они увидели меня. Одна из них подняв руку, кричит:

-Эй, иди к нам!

Машу ей рукой в ответ и показываю жестом: пять минут.

Быстро переодеваюсь в купальник, накидываю лёгкое пляжное кимоно с тропическим принтом, надеваю на голову шляпу с широкими полями, а на глаза — очки, закрывающие пол-лица. Всё, я готова! Спускаюсь вниз в приподнятом и боевом настроении.

— Привет всем, я Амина, — здороваюсь с девушками, сидящими под шезлонгами.

— Привет, я Элли, — первой отвечает та, которая махала мне рукой.

—Виктория, — представляется брюнетка с утончённой аристократической внешностью.

— Марианна, — с улыбкой говорит девушка с шикарной гривой золотых волос.

-Нас так мало? – удивляюсь. Честно, думала, что вечеринка будет не хуже, чем у Хью Хефнера, хозяина «Playboy». А при таком количестве девушек – это получается детский утренник.

— Ещё не все приехали. Миранда и Карина — у массажиста, Николь, наша ненасытная тигрица, уже зажигает с управляющим отелем, — Элли выкладывает все подробности, сдавая «подруг». — А ты новенькая? Я тебя раньше не видела…

— Да… у меня это первый опыт… подобного мероприятия.

— И с кем ты? Кто твой бойфренд? — на её лице неподдельный интерес.

— Я… с Самсоновым Петром… — пока раздумываю, вставлять ли отчество, Виктория цокает и кривит своё аристократическое лицо, превращая его в обыкновенную курагу.

— Сочувствую, — бросает между прочим.

— Всё так плохо? — вскидываю брови.

— Ну… если найдёшь его маленький писюньчик в складках, то, может, и потрёшь его в ладошках.

Глава 7.

Амина.

Спускаемся с отцом вниз и присоединяемся ко всем гостям.

Прямо напротив центрального входа в отель — мини-парк. Именно здесь проходит мероприятие. Столы расставлены в шахматном порядке, справа — длиннющий стол с различными угощениями. Официанты снуют среди многочисленных гостей, предлагая напитки.

На небольшом подиуме, украшенном белыми розами и прозрачной белой тканью, развевающейся под прохладным летним ветерком, выступает девушка. Она вытягивает ноты какой-то ненавязчивой блюзовой мелодии.

Всё так чинно, благородно… Можно спутать этот праздник с чьей-то помолвкой, а на самом деле — это сборище богатых мужчин, хвастающихся своими содержанками, любовницами, новыми часами за баснословные деньги, удачными контрактами, выигранными судебными делами, устранением конкурентов…

Короче, праздник лицемерия, тщеславия, высокомерия, снобизма… Можно продолжать и продолжать перечислять нелицеприятные эпитеты, но им все равно… Вот у кого совести нет вообще, они не входили в их базовые настройки.

Какой бы отбитой пофигисткой я не была, но среди этих людей я чувствую себя дискомфортно.

-Ты меня сильно не выставляй на показ, - дергаю отца за руку.

-Боишься, что Лев тебя запомнит? Тебя, с таким макияжем, и я бы не узнал. Он делает тебя значительно старше. Вообще, весь твой образ дорогой женщины - тебе к лицу, - осматривает критически. – Может я продешевил с Разжаевым, может тебе найти более выгодную партию?

Смотрю на него исподлобья и так и тянет сказать гадость.

-Если будешь менять правила во время игры, жульничать или играть краплеными картами, то я сумею тебя удивить. Веришь?

-Верю, - хмыкает. – Что, зацепил-таки тебя Лев Николаевич?

-У меня еще несколько дней в запасе. Пока я не решила. Пока мне нравится с ним играть.

К отцу подходит мужчина. Длинный, худой, совершенно не симпатичный и полностью лысый. Ему б рекламировать средства контрацепции… отобьет желание размножаться. Зато брови кустистые и зубы фаянсовые.

-Привет, Петр, - протягивает руку отцу. – Ты сегодня с новенькой? – осматривает меня с ног до головы.

-Я пойду… прогуляюсь… - хлопаю отца по плечу и теряюсь в толпе.

Беру у официанта бокал с шампанским и, медленно его потягивая, брожу среди людей.

Как оказалось, певичка — это не единственное развлечение. Возле фонтана артисты, выступающие в жанре огненного шоу… решили зажечь. Две девицы крутят вокруг себя огненные шары на цепях, а мужчины выдувают пламя в разные стороны… Красиво, но я не люблю играть с огнем. Играть на нервах — значительно безопаснее. Однако тот факт, что они стоят у фонтана, дает надежду: сегодня никто не сгорит… на работе.

Следующая развлекательная зона повергла меня в легкий шок. Среди кустов роз стоит огромный стеклянный бокал для мартини, только плавает там не оливка, а обнаженная девушка. Ладно, не буду ханжой: какие-то тряпочки, прикрывающие стратегически важные места, на ней все-таки есть. Но то, как она извивается в этом бокале… так еще надо суметь.

Решила, что пора найти своего возможного «сюпрюга» - скучает, наверное, без меня. Включаю скорость выше средней и быстро передвигаюсь среди приглашенных.

-Ой, - кто-то хватает меня за руку, заставляя притормозить.

Оборачиваюсь.

-И куда спешит такая красивая девушка? – передо мной парень лет двадцати пяти: вылизанный, вычесанный… Протягивает красивую кремовую розу. Я так думаю, что это чей-то… любовник, жигало. Уж больно он отличается от остальной публики. И где его хозяйка-хозяин? Пусть займется воспитанием своего кобеля!

- Pardon, je ne vous comprends pas. (Простите, я вас не понимаю), - решаю прикинуться глухонемой, только французской.

-О, иностранка! А ты с кем?

И почему мне хочется спросить у него: «Ты дурак, что ли? Моя-твоя не понимать!».

Аккуратно вынимаю свою руку из захвата, забираю у него из руки розу и, понимая, что он не знает французский, шлю ему «большой привет»:

- Adieu, travailleur, n'efface pas ton crayon sur le vieux taille-crayon! (Прощай, работник, не сотри свой карандаш о старую точилку!).

-Это звучит чертовски сексуально, - выдает он эмоцию.

А я опускаю нос в розу, загадочно улыбаюсь и медленно разворачиваюсь, чтобы испариться.

Но… тут же сталкиваюсь нос к носу с Левушкой. И опять он не в настроении. Кто обидел моего котёнка?!

Но то, как он шипит на Кристину, совершенно не обращая внимания на меня — такую сногсшибательную, очаровательную, обаятельную и ещё +100500 комплиментов, — заставляет понять, что это она — стерва, превращает моего котёнка во львёнка.

Сжечь заразу на костре! Ну… или закидать камнями — не принципиально.

И я бы с удовольствие приступила к экзекуции, но… Лев перекладывает из одного кармана в другой ключ-карту от номера.

Моментально по телу пробежала волна азарта, и попа сжалась в предвкушении приключений. Пока парочка шипит друг на друга, я пытаюсь уловить момент, когда моя ручонка ловко выудит из его кармана ключ.

Глава 8.

Я поняла, эти балконы-террасы сделаны специально так, чтобы любовники могли сбежать от невовремя появившейся законной половинки своего ухажера.

Возле перил, декоративная часть, разделяющая балконы, значительно ниже, чем возле стены. То есть, она идет по нарастающей. И что мне остается? Правильно, перелезть на соседний балкон. Так, глядишь, доберусь и до своего номера.

Аккуратно выглядываю из-за кустов.

-Фу, - морщу свой нос от увиденного, - Кристина стоит на коленях и пытается догнать ширинку Левушки. – Не сдавайся! – мысленно подбадриваю его и, поднявшись на ноги и задрав платье, перекидываю ногу через перила.

Оказывается, если иметь нормальную растяжку, то нет ничего невозможного. А так, как у меня ее нет, то, повиснув между двумя балконами, пытаюсь не усесться своими «бутоном» на элемент декоративного ограждения. Еще и длинное платье никак не хочет участвовать в этом процессе, постоянно выскальзывает из рук, пытаясь запутаться в ногах.

Кряхтя, пердя и радуясь, я, наконец-то, падаю на соседний балкон.

-Тут кто-то есть? – говорит громко Кристина. Видно, через кустики, что она стала в балконном проеме.

-Не выдумывай, - отмахивается от нее Лев.

-Правда! Я слышала, как кто-то кряхтел.

Закрываю рот рукой и не дышу. Только глаза от страха выпучила. А потом переворачиваюсь на живот и по-пластунски отползаю за кадушки с цветами. Там стоит шезлонг, вот я под него и пытаюсь протиснуться. Но, то ли я широкая, то ли он низкий – ничего у меня не получается. Переворачиваюсь на спину и смотрю на звездное небо, авось пронесет.

Слышу шаги Льва, он вышел на террасу. Стал по середине и прислушивается.

-Я ничего не слышу. Может это из соседнего номера шум доносится? – выдвигает предложение. – Я в душ. – Видно ему надоедает, он разворачивается и идет в номер.

-Я с тобой!

-Нет. Я иду в душ сам, - говорит резко, словно ставит точку.

Молодец, Лев, хвалю! Стой на своем, и будет тебе счастье… в моем лице.

-Лев, мне надоело делать первой примирительные шаги!

Балконная дверь закрывается, и я уже ничего не слышу, только отдаленный бубнеж.

Поднимаюсь и на дрожащих ногах подхожу к следующему перилам. Этот узор я запомню надолго…

Сначала заглядываю в соседний номер. Свет горит, но никого не видно. Быстро перебрасываю ноги и, согнувшись в «три погибели», пытаюсь тихо и незаметно пробежать до следующего ограждения.

В этот момент я уже не думаю о безопасности и стремительно перескакиваю на следующий балкон.

-Ты кто такая?! – раздается женский голос.

Навожу резкость.

-О, боже, - закрываю глаза ладошками и с писком, - я ничего не вижу, ничего не вижу, - пробегаю на цыпочках всю террасу, стараясь максимально быстро оказаться на противоположной стороне.

-Ты знаешь ее? – интересуется женщина, одетая в костюм «Госпожи» из секс-шопа у мужичка, стоящего голым передней на коленях. Ну как голый, на голове у него латексная маска в виде собаки, а на шее – ошейник с острыми шипами.

– Впервые вижу, – невозмутимо отвечает он, словно мы беседуем в общественном месте, да ещё и вполне пристойно одеты.

- Все-все, испаряюсь, - с этими словами преодолеваю следующее препятствие.

Здесь мне удается перевести дух. Свет не горит. Номер пустой, даже балконная дверь закрыта. Подхожу к перилам и выглядываю, стараясь понять долго ли мне еще так скакать. Судя по появившемуся газону, кустам и деревьям, мне осталось всего ничего.

Набираю полные легкие воздуха, подхватываю с психом платье и вперед, на баррикады.

И только я оказываюсь на соседней террасе, как я понимаю, что это номер отца. Мне бы обрадоваться, что все позади, но… он стоит лицом к окну и сразу замечает меня, только он не один, а с «любимой» моей мачехой. Шлепаю себя ладошкой по лбу и прикрываю на секунду глаза, чтобы снова открыть и увидеть, как отец дергает рукой, подавая мне четкий знак: «Вали!».

-Где она, шлюха твоя! – вопит мамашка.

-Да нет ни-ко-го, - говорит по слогам, дергая на каждый слог рукой, подгоняя меня.

Мачеха начинает метаться по номеру, и я четко понимаю, что перебежать на противоположную сторону террасы у меня не получится. Она точно спалит меня. И что делать? Возвращаться на соседний балкон?

В спешке перекидываю ногу и вместо того, чтобы поставить во внутреннюю часть террасы, ставлю на выступающую часть за ограждением. А голос мачехи не дает сосредоточиться, поэтому вгрызаюсь ногтями на ногах в бетон, и собираюсь перекинуть вторую ногу в надежде, что и так все получится.

Но ничего не получается. Нога соскальзывает, и я повисаю, держась руками, с одной задранной ногой, которая задником босоножка зацепилась за декоративное ограждение. Вот такая хреновая буква «У» получается. Тут бы закричать на все округу, да нельзя. Если Мария Владимировна меня увидит, думаю, кинется выдирать мне патлы. Докажи потом, что отец не придумал все эту историю с дочерью, чтобы поближе притянуть к себе любовницу.

Кое-как, дергая ногой, мне удается стянуть босоножку, и она падает куда-то вниз.

Глава 9.

Амина.

Утро наступило поздно и началось с боли в голове.

— Уууу… Я больше не пью, — накрываю голову руками, пытаясь угомонить разбушевавшуюся мигрень.

Но времени на жалость к себе мне никто не дал. Через какое-то время в дверь постучал отец и сообщил, что мы уезжаем.

Вернувшись в дом отца, я практически весь день провела в своей комнате. Только изредка спускалась за водой, едой и ловила на себе презрительный взгляд мачехи. Честно говоря, если бы не хреновое самочувствие, сказала бы ей пару ласковых… но лень.

Возвращаюсь в комнату и снова беру в руки пропуск, выданный на имя Апроксимовой Виолетты. Обычный бейджик с клипсой, который прикрепляют к одежде… В нем указаны паспортные данные, должность, которую данная мадам занимает в газете «Известия столицы», а главное — там есть фото. И самое ужасное, что я ни капли не похожа на госпожу Виолетту.

А мне надо попасть в офис Левушки. Попасть… но не попасться.

Нет, я не переживаю, что он схватит меня с поличным, его львиного гнева я не боюсь. Просто еще рано. В планах у меня — попасть на заводик. А уж потом будет не страшно, когда его когтистые лапы прихватят меня за мягкое местечко.

Спускаюсь на первый этаж и иду в кабинет отца.

— Слушай, — начинаю с порога, — а ты знаешь, как все устроено в Левушкином логове?

— Где? — поднимает на меня глаза и сдвигает кустистые брови.
— У него на работе…

— Да не особо… Я же его не контролирую. Мы так… имеем кое-какие общие проекты, но пока он со мной не обсуждает все рабочие моменты. А хотелось бы… — многозначительно играет бровями.

— Мечтай. Мечтать не вредно, — быстро возвращаю его в реальность. — Расскажи мне, как там все... Ты же хоть раз был у него в офисе?

— Был. Офисом это трудно назвать. Это огромное здание из стекла и стали. Очень современное, напичканное камерами, охраной… — пожимает плечами. — Просто так туда не зайти, а тем более — не выйти.

— Угу… — задумываюсь над услышанным. — А если я зайду? Или даже попаду в его кабинет?

— То… — отец поджимает губы и пожимает плечами. — Скажу, что ты молодец. Только зачем тебе это? Неоправданный риск. Тебя поймают. Думаю, что документы он хранит в сейфе, а если здание – как Форт Нокс, то сейф, наверное, как в швейцарском банке. Да и зачем тебе документы. Пока он еще на тебя ничего не переписал.

— Я иду не за документами. Просто интересно… Говорят, чтобы лучше узнать человека, надо узнать его со всех сторон. В машине у него ничего лишнего… значит, аккуратный, сдержанный, умный… А кабинет, расскажет о его амбициях… Спорим, что я проникну в его кабинет и оставлю послание на столе? — вдруг мне захотелось доказать отцу, что я чего-то стою и что-то умею. Пусть даже такое… не совсем законное.

— А спорим! — тут же загорается. — Если завтра он тебя повяжет, то послезавтра ты уже будешь его женой. И будешь без лишних вопросов делать все, что я попрошу.

— Хорошо, — медленно тяну я, обдумывая, что бы мне такое попросить взамен. — А ты, независимо от моего решения насчет замужества, оплатишь мне обучение во Франции.

— По рукам! — отец протягивает руку.

Не спешу протягивать свою.

— Только если я узнаю, что ты меня слил ему специально… то я собираю манатки и валю отсюда, с проплаченным обучением и обещанными деньгами.

— Базара ноль! Я, может, и дерьмовый человек, но дочь не сдам.

— Вот и договорились, — протягиваю руку, подтверждая, что сделка состоялась.

Дальше его расспрашивать бессмысленно — получится, что я выдаю план своих действий. А доверяю ли я папаше? Конечно, нет! Поэтому возвращаюсь в комнату и сажусь за ноутбук.

Ищу все, что связано с Левушкой и его компанией. Попадаются в основном статьи: и там они молодцы, и тут они на передовых позициях, короче, впереди планеты всей… Пичкают людишек своими таблетками. Ничего такого, за что можно было бы зацепиться.

От мыслей, штурмующих мой мозг, страшно захотелось сладкого. Решила спуститься вниз, чтобы взять огромное ведро с мороженым. Может, это панацея? Съем пару ложек — и путевые мысли выстроятся в очередь?

Практически дойдя до кухни, слышу неистовый и душераздирающий крик маман. Прямо перед самым моим носом открывается дверь, и она вылетает из кухни:

— Ааа!!! Крыса, крыса! — чуть ли не сбивая меня, пролетает в нескольких сантиметрах.

-Maman, vous avez enfin regardé dans le miroir? (Маман, вы наконец-то посмотрели в зеркало?)

Захожу на кухню. Там Надежда, вооружившись шваброй, пихает ее под кухонные шкафы.

— Чё это ты делаешь? — спрашиваю между прочим. Сама же лезу в ящик за ложкой, а потом и в холодильник — за мороженым.

— Да мышь пробралась, представляешь? — выпрямляется из позы «зю» и, уперев руки в боки, жалуется на жизнь.

— Я знаю действенный способ избавиться от мышей, - складываю руки под грудью, воображая себя великим профессором в этом вопросе.

— Яду насыпать? — хмыкает Надежда.

— Яд — это вчерашний день. Слушай, — выставляю указательный палец, — а лучше записывай. Чтобы вывести мышей, надо завести змей!

Глава 10.

Амина.

– Ого! Это что за сборище? – восклицает Евгений, как только мы останавливаемся на противоположной стороне улицы от здания офиса Льва.

– Так надо, – отвечаю кратко, не вдаваясь в подробности. – Если через полчаса не выйду, то… – задумываюсь. А что, то?

– То?

– Я думаю, что отца они сами найдут. Всё, чао! – открываю дверь машины и выхожу.

Сегодня – день неожиданностей. Для всех.

Во-первых, я сегодня в образе Виолетты Апроксимовой. Учитывая, что эта неизвестная мне дама старше меня лет на десять, да ещё и более выдающаяся во всех смыслах, создание правдоподобного образа потребовало от меня много времени и фантазии.

Помимо того, что её волосы крашеные в медный цвет, они ещё и тонкие, кучерявые – настоящий клоунский парик! Но больше всего меня впечатлила её грудь: чтобы воссоздать её формы, мне пришлось раскошелиться на лифчик с пуш-апом. Однако даже он не превратил мои две дульки в воздушные шары – пришлось подкладывать носки, чтобы хоть немного приподнять то, что называется грудью.

И вот я, в деловом костюме, на каблуках, в парике и с носками в бюстгальтере, направляюсь к митингующей толпе.

А что они требуют? Всё просто. Даша, которой я вчера звонила, учится на эколога и, соответственно, состоит в разного рода зоозащитных организациях. А их, как известно, не устраивает всё в нашем мире: от уничтожения тараканов до истребления краснокнижных животных.

Так вот, пару месяцев назад зоозащитники уже штурмовали офис и завод Левушки, протестуя против использования грызунов, кроликов или кого-то там ещё в лабораторных испытаниях. Тогда это противостояние ни к чему не привело, а сегодня... а сегодня мне нужна массовка. И обошлась она мне совсем недорого.

Должны же деньги отца принести хоть кому-то пользу – кроме него самого, конечно, и его окружения.

На часах начало восьмого. Офис начинает работать с девяти, поэтому здание пустое, и, по моей задумке, никто не должен мне помешать.

Вообще, интернет – отличная вещь! Помойка помойкой, а столько полезной информации: и график работы, и часы приёма, и точный адрес... Всё пожалуйста, в открытом доступе.

А Дашка – молодец! Нагнала человек тридцать, не меньше. И так они правдоподобно, эмоционально разгневаны, что сразу и не поймёшь, что акция проплаченная.

Начали буквально пару минут назад. И вот сейчас, когда подхожу я, охрана только выходит из здания и пытается их разогнать.

Пробиваюсь сквозь толпу, визуально определяя, кто тут слабое звено.

– Дамочка, куда вы идёте?! – преграждает мне путь охранник.

– Доброе утро, я журналистка Виолетта Апроксимова, – показываю пропуск и отворачиваюсь, якобы рассматриваю толпу.

– Быстро вы среагировали, – хмыкает охранник.

– А, нет! У меня раннее интервью с Львом Николаевичем Разжаевым. Мы с ним вчера согласовали, а тут… – указываю рукой на озверевших людей, которые ведут себя... скажем так, агрессивно.

Даша среди самых рьяных и крикливых. Быстро отворачиваюсь, чтобы она меня не узнала.

– Можно я зайду в здание? А то сейчас понабегут реально проплаченные журналюги и устроят тут... шоу.

– Мне надо созвониться с руководством, – охранник лезет за телефоном.

– А вот... у меня уже открыт контакт Льва Николаевича. – Показываю ему свой телефон с реальным контактом Левушки. – Если хотите, я наберу?

И, не дожидаясь его ответа, звоню... Только не Льву, а Евгению. Ловкость рук и никакого мошенничества!

– Лев Николаевич, это журналистка...

– Еду! – рявкает лже-Лев.

– Можно мне зайти и подождать вас в приёмной?

Секундная пауза, за которую я потом придушу Женю, и ответ:
– Да. – И тут же сбрасывает.

– Слышали? – обращаюсь к охраннику. – Я прохожу?

– Проходите, – отступает в сторону.

Уверенной походкой иду в сторону лифта.

Евгений оказался в плане информации более разговорчивым, чем отец. Поэтому я у него узнала, что кабинет Льва расположен на последнем этаже. И кроме него там ничего нет.

Зайдя в лифт, смело жму на кнопку последнего этажа.

Пока еду, рассматриваю себя в зеркале лифта.
– И на кого я похожа?… – ворчу себе под нос.

Наклоняюсь ближе к зеркалу и вытираю потёкшую красную помаду. Поправляю свои "цицены" в лифчике, искусственные кудряшки пуделя на голове и, как только лифт оповещает о прибытии, выхожу.

Небольшое квадратное помещение с большими цветами в кадушках и двумя диванчиками напротив друг друга. И ровно посередине – дверь.

Помещение оформлено в тёмно-сером цвете, а дверь – чёрная. Стены и вся обстановка, если честно, давят. Они обрушиваются на тебя с порога, будто намекая на твою никчёмность.

Но не на ту нарвались! Я же не пришла сюда о чём-то просить, а так... осмотреться.

Уверенно подхожу к чёрной двери и резко открываю её. Как и надеялась, она не заперта.

Глава 11.

Лев.

Этот день наступил раньше обычного. И принес плохие новости.

Кто-то снова натравил на меня зоозащитников. Пару месяцев назад мы уже отбились от них, сделав репортаж о работе моего завода по производству лекарств. Мы открыли территорию для журналистов, разрешив снимать всё и везде… Нам действительно нечего было скрывать.

Вернее, всё, что следовало скрыть, уже давно осталось за завесой тайны, подальше от посторонних глаз. Обычные обыватели не должны знать слишком много — от этого они плохо спят. А зачем нам невыспавшийся народ? Он непродуктивен, рассеян и малофункционален.

Понятное дело, что на предприятии никто не испытывает препараты на мелких грызунах и других животных — мы работаем с уже готовыми формулами лекарственных средств. Что же касается лабораторий… на какое-то время пришлось задействовать так называемые «подрядные» организации. Желающих изучать малоизвестные вирусы, бактерии и заболевания предостаточно. Даже в нашем городе...

Чем закончилось привлечение этих подрядных организация – это уже другой вопрос… и совсем другая история*. (*Операция «Смерть»)

Но сегодня ситуация выглядит иначе. Я чувствую, что приближается… пиздец. Его ещё не видно, но его аура уже ощутима — тонкий шлейф запахов, мало различимые звуки, блуждающий взгляд… Я чувствую это так ясно, будто он стоит за моей спиной.

Конечно, это не призрак и не демон. Это человек. У него есть имя. И как только я его узнаю… пиздец придёт уже к ему.

Одна лишь мысль о том, что найду этого человека и смогу наказать его, поднимает во мне бурю. Всё внутри сжимается, скручивается в один огромный узел — разрушающий, беспощадный, готовый разнести обидчика на куски. Он сильно… сильно пожалеет, что связался со мной.

Я выхожу из дома. Движения резкие, походка тяжелая, уверенная. Зубы сжаты так крепко, что вот-вот раскрошатся, ноздри раздуваются в предвкушении погони. Я – лев, готовый к прыжку.

Я еще не вижу жертву. Не знаю, с чего начну. Но чувствую — встреча неизбежна. Она уже близко. Одно знаю точно: за этим стоит кто-то из старой гвардии: Самсонов, Кротов, Захаров... Недавняя ситуация с созданием биооружия еще не проиграна. Ничто не забыто. Меня не простили.

Пока еду к офису, обдумываю сложившуюся ситуацию. Невольно перевожу взгляд на подголовник пассажирского сидения. Салон давно отмыли, убрали эту непонятную дурацкую надпись: «Я близко», но у меня, будто фантомные видения… Надпись проступает снова, напоминая о случившемся. И это вызывает новый прилив агрессии.

В попытке понять, как такое могло произойти, я едва не убил водителя. Его невнятные оправдания — «Не видел», «Не слышал», «Ничего не знаю» — не дали мне абсолютно ничего.

Только один неприятный факт заставлял меня снова и снова прокручивать ситуацию в голове: водитель Самсонова был рядом в тот момент, когда могла появиться надпись.

Если бы я точно знал, что он замешан — это был бы один разговор. Но мой водитель оставлял машину без присмотра несколько раз. Значит, исполнитель мог действовать самостоятельно. А водитель Самсонова – это просто стечение обстоятельств. Не то время, не то место…

Необоснованные наезды никто не любит — все предпочитают неопровержимые факты. А фактов нет. Машина оставалась без присмотра несколько раз. Камер наблюдения в этом районе практически нет. Камеры ресторана? Они сфокусированы на вход — улицу не снимают. Расположенные в полуподвальном помещении, они обеспечивают исключительно свою безопасность.

Как найти реального нарушителя моего спокойствия? Не объявление же писать на столбе?.. Единственное, что я смог сделать — позвонить Самсонову и напрямую спросить: что делал его работник в это время и в этом месте? Я внимательно слушал его ответ… И он меня удовлетворил. Пока. А еще, я хотел показать ему, что не боюсь его. И принимаю вызов, если он исходит от него.

— Лев Николаевич, мы проверили счета этой зоозащитной организации. За последние несколько дней на их счет не поступали средства, — говорит Эдуард, мой помощник, сидящий на пассажирском сидении возле нового водителя. Он с самого утра не расстается с планшетом, на связи с прикормленными работниками банка и службой охраны завода и офиса.

— Это что значит? Что они проснулись в пять утра и решили: «А давай-ка помитингуем возле офиса Разжаева. Почему нет?!» Взяли заготовленные плакаты с прошлой акции и прямиком к нам? Так получается?

— Сейчас и спросим. - Эдуард не спешит со мной спорить. Он видел, как феерически вылетел с работы водитель, поэтому предпочитает держать своё мнение при себе. Пусть боится… Уж лучше пусть меня боятся, чем за спиной строят грандиозные планы моего уничтожения.

Машина подъезжает к офису, и тут — бразильский карнавал. Авто мгновенно облепляют со всех сторон. Зоозащитники, сами напоминающие тех, кого пытаются защищать, лупят руками по крыше, бьют по стеклам, пытаются заглянуть внутрь.

Конченные людишки. Им мыши важнее, чем свои же братья. Хомо сапиенсы недоделанные… Мы высшая ступень развития… мы, а не мыши!

Открываю дверь и пытаюсь выйти. Но они, словно зомби, выкрикивают свои заготовленные лозунги, размахивают руками, твердят шаблонные фразы — и при этом ничего не хотят слышать.

Зачем вообще нужны такие сборища? Их единственная цель — привлечение внимания. Но раз нет ни камер, ни журналистов, получается, что «работают» они вхолостую.

Глава 12.

Амина.

Сегодня у меня отходняк. Вчера получила такой заряд адреналина, что до сих пор ощущаю его последствия.

Смотрю на себя в зеркало.

— Амина, ну ты наглухо отбитая… — качая головой, говорю своему отражению.

И тут же свои пять копеек вставляет чертёнок, живущий во мне и уютно устроившийся на левом плече:

— А что такого? А если хочется пошалить?

Громко вздыхаю и взбиваю руками волосы. А голова — как дом советов, в котором одни «лучше» других. Даже мои тараканы не справляются с таким потоком идей и мыслей - уморились, бедолаги.

— И что теперь, идти сдаваться? — продолжаю диалог сама с собой. — Еще бы выбрать, кому сдаваться! Сказать отцу: «Чао!» и рвануть во Францию, крутить рулеты с круассанами… Или прийти к Левушке с повинной? Сказать: «Выдыхай, бобер! Это я тебя доставала и преследовала. Больше не буду, честное слово».

Да, он мне нравится — чисто визуально. А что? Мужик он красивый… да и я сногсшибательная штучка. Только вот оболочка — это одно, а что внутри?..

Сама себя спрашиваю, хотя ответ известен. Он не ангел, он — родственник моего чертика с левого плеча. Я тоже могу быть такой, чего уж скрывать. Просто у меня нет финансов, чтобы так круто рулить миром. Я — человек сама по себе, и сама для себя. Нет во мне ничего альтруистического… Есть очень ограниченный круг людей, которым я готова прийти на помощь, но только если это не идет вразрез с моими интересами.

И дело тут совсем не в детдоме и его пагубном влиянии на меня, не в пробелах воспитания, не в отсутствии достойного примера для подражания или любящего, заботливого человека рядом. Дело — во мне… в наборе хромосом, доставшихся от родителей. Я такой уродилась. И никакая любовь, никакая ласка не способны превратить чертёнка в ангела.

Во мне всего по минимуму: жалости, сочувствия, понимания, сопереживания… Я не пустая — я дозированна. Возможно, я скрываю истинные чувства за сарказмом, холодностью, призрением, но так проще. Когда ничего не ждешь, получив мизер, радуешься и этому. Жизнь немного разочаровала на старте, но я не отчаиваюсь, думаю, что возьму мне положенное.

Вот такие мысли пробуждает во мне Лев, глубокие, я бы сказала. Они вскрывают нутро, оголяют, показывая мою беззащитность. А я этого не люблю. Мне нужна крепость, ров с крокодилами и пушками на башнях. У меня нет другой жизни, и эту я должна прожить так, как будто моя душа уже не переродится. Это последний мой путь - самый сложный, самый непредсказуемый.

Я падаю спиной на кровать и закрываю лицо руками. Давлю пальцами на глаза так сильно, что начинают мелькать яркие оранжевые огоньки – словно искры, вздымающиеся вверх от костра.

И что дальше? Как действовать?

Резкий звонок телефона заставляет меня вздрогнуть. Не открывая глаз, тянусь за трубкой и отвечаю:

— Да!

— Привет, миллионерша!

— Привет, независтливая, — отвечаю Люсьен.

— Как дела в вашем богатом семействе? — спрашивает «про между прочим», но в ее голосе чувствуется желание поддеть.

— Люсь, у меня сейчас такое настроение, что безудержно хочется хамить. И если ты продолжишь задавать дурацкие вопросы, то обязательно услышишь грубый ответ.

— Чего так? Что-то случилось? Я про настроение, — в её голосе проскальзывает беспокойство.

— Так бывает… Ты же меня знаешь. Сначала радости нет предела, а потом — «Бам!» – и словно пелена с глаз спадает. Мир показывает своё настоящее лицо, и ты окончательно в нём разочаровываешься.

— Ох, Амина, ты такая сложная… Как думаешь, хватит тебе трёх лет, чтобы закрепиться в мире богатых?

— Не поняла?

— Просто пока я не определилась со специализацией… А если ты разбогатеешь, то я точно пойду в психиатрию и стану твоим личным психоаналитиком.

— Да у тебя прямо бизнес-план… здорово, — отвечаю уныло. — Люсь, почему мы такие?

— Какие?

— Из всего пытаемся выкрутить и вымутить хоть что-то.

— Наверное, потому что у нас никогда ничего не было. Нам никто ничего не дал, но мечтать ведь не запретили… Жестоко, не находишь? Вот и гребём потихоньку в светлое будущее — одними фантазиями, мечтами и долгоиграющими планами.

— А будет ли оно? — задаю философский вопрос.

— Э, мать! Что-то ты мне не нравишься. Куда делась заводная Амина?

— Выгорела… Мне нужна какая-нибудь хорошая новость, чтобы двигаться дальше.

— Да какие у меня могут быть новости? Мать недавно видела, — Люськина мать лишена родительских прав, впрочем, как и батя. Живут-поживают, водку попивают.

— И что она? Пьяная была?

— Ага. Прошла мимо меня, даже не узнала. А я сделал вид, что тоже её не знаю. Вот такие у нас… тёплые отношения. А у тебя как… с отцом?

— Никак. Он уходит рано утром и возвращается поздно ночью. Разговаривать мне с ним не о чем. Все весёлые и грустные истории в моей жизни проходили без его участия.

Мы замолкаем. Каждая думает о своём. Но вот это наше с Люсей «своё» намного ближе, чем с родственниками. Поэтому и молчать вместе нам комфортно — без неловких пауз, которые обычно прячут за искусственными улыбками.

Глава 13.

Амина.

Еду в автобусе и радуюсь, как ребенок новой игрушке.

На меня никто не обращает внимания — все делают вид, что знакомы со мной. Люська провела разъяснительную работу среди коллектива, объяснив будущим коллегам, как важно прикрывать друг друга.

Люся рассказывала мне что-то о планах Лилии, которую я, собственно, и играю, но я не слушала. Своих проблем хватает. Да и мысль о том, что я попаду на объект, который стал первопричиной моего появления в доме отца, опускала забрало и полностью отключала меня от реальности.

Если честно, я настолько погрузилась в свои мысли, что попыталась представить завод в виде человека, наделив его качествами, которые сравнивала со своими — не самыми выдающимися.

Просто… как понять, что я стою того, чтобы за меня дали хотя бы один процент стоимости завода? Что уж говорить о половине… о большей… Ведь я не красавица, не гений, не научное светило, не кинозвезда… Я — никто.

Какими действиями отец собирается заставить Льва жениться на мне? Приставить дуло пистолета ко лбу? Пытать? Украсть его любимую собаку? Или у него припасен более изощренный способ?

И стоило лишь на горизонте появиться отполированному, безупречному, ультрасовременному зданию завода, как я понимаю: фасад — первый пункт, и я проигрываю в сухую…

Автобус останавливается перед огромными металлическими воротами. К водителю подходит охранник, они о чем-то разговаривают. К разговору присоединяется Люськин преподаватель.

После короткого разговора, двери открываются и в автобус заходит охранник. Моментально съеживаюсь и съезжаю вниз по сиденью, натягиваю бейсболку практически на глаза, боясь, что меня вот-вот разоблачат. Но нет. Центральные ворота открываются, пропуская автобус, а охранник просто становится возле водителя и указывает, куда ехать и где припарковаться.

Возвращаюсь к сравнительному анализу и пунктам. Территория «заводика» просто необъятная. Это я к тому, что моя скромная тушка просто потеряется на ее просторах. И к тому же: территория вылизана, деревья, где надо посажены, газоны подстрижены… а я уже второй день забываю помыть голову… Два-ноль…

Автобус останавливается в специально отведенном месте, и все медленно тянутся к выходу. Я — в числе последних.

Люся протягивает мне руку, предлагая идти вместе. Но я, чуть наклонившись, говорю:

— Каждый сам по себе, мало ли чем дело закончится...

Она зыркает на меня осуждающе и качает головой. Думаю, Люся уже сто раз пожалела, что участвует в этой афере. А я, вместо ответа, криво ухмыляюсь и сверкаю загадочно глазами из-под бейсболки.

Преподаватель по фармакологии пытается построить нас по двое, как первоклашек, но вместо этого получает смех, пререкания и сарказм. Такое чувство, что перед ним не будущие светила медицины, а сборище стендаперов.

Наконец-то к нам приставляют работника завода, и экскурсия начинается.

Как только моя нога переступает порог, челюсть медленно опускается к полу.

Производственное помещение напоминает огромный ангар, где каждый цех отделен стеклянной перегородкой, доходящей до самого потолка, образуя герметичные квадраты. Благодаря этому, с самого входа и почти до конца зала я вижу эти массивные, сверкающие при свете нержавеющие агрегаты, упаковочные линии, сложные аппараты и машины, предназначенные для различных этапов производства.

Поднимаю голову, чтобы оценить масштабы, и понимаю: это только первый этаж… А ведь здание как минимум трехэтажное!

Капец… Как вообще можно управлять такой махиной?

Невольно просыпается уважение к Льву — он действительно умелый руководитель, раз смог наладить работу такого гиганта.

— Не отстаем! — махнув рукой, экскурсовод пытается подтянуть толпу ближе к себе, чтобы все услышали его, безусловно, интересный рассказ.

Но мне не интересна история завода. Мне куда важнее "погулять" по территории самостоятельно и, желательно, найти что-нибудь такое, что приведет меня в шок.

Зачем?

А чтобы потом оправдывать себя и переубеждать, что Лев — такой же, как мой папаша, и заслуживает все, что с ним будет происходить.

Да! Я хочу себя подстраховать.

Я и так девушка нервная, проблемная, с поломанной психикой и непростой судьбой, поэтому мне нужны гарантии, что я не ухудшу и без того свое незавидное положение.

Залипаю перед стеклянной стеной, за которой кипит работа.

Неизвестный мне аппарат выдает новую порцию готовых таблеток. Они ссыпаются в огромное «блюдо», которое вращается, постепенно проталкивая их вперед и выстраивая в ровные рядочки, готовя к упаковке.

— Заснула, что ли? — кто-то дергает меня за плечо.

Медленно поворачиваю голову в сторону говорящей.

— У? — сдвигаю брови, пытаясь понять, что от меня хочет незнакомка.

— Новенькая? — она осматривает меня с ног до головы. А я — ее. Передо мной женщина лет сорока: специальный защитный комбинезон, на голове шапочка, скрывающая волосы, на глазах прозрачные защитные очки.

— Да, — отвечаю на ее вопрос, не зная, под что подписываюсь.

Глава 14.

Амина.

Как только моя нога ступает на запретную территорию, в голове моментально заиграла мелодия из «Миссия невыполнима». Я – Итан Хант! Агент Отдела Невыполнимых Миссий (IMF), выполняющий сложнейшие задания по спасению мира.

М-да, детке двадцать лет стукнуло, а в голове, вместо чего-то стоящего, кипящий котел фекалий. Это я о себе, если что.

За запертой дверью оказался лестничный пролет. Делаю шаг вперед и поднимаю голову вверх, прислушиваясь. Тишина. Теперь опускаю вниз… Как оказалось, здание не только трехэтажное, но у него есть еще и подвальное помещение. А где прячут самое страшное и запретное? Правильно, в подвале.

Но оставлю его на потом. А сейчас пробегу кабанчиком по этажам.

Взбегаю по лестнице на второй этаж и смотрю в окошко, которое есть в двери. Там тоже какие-то производственные цеха. Работники снуют туда-сюда. Они, в отличие от меня, в курсе, куда им надо идти. Я же – туристка… иду, куда глаза глядят.

Прикладываю карточку к замку, и дверь приветливо жужжит, открываясь.

На этом этаже так пахнет травами… Прямо как от моей мачехи, когда она выпивает успокоительный коктейль под названием «Надежда».

За стеклянными стенами-перегородками стоят огромные котлы, отполированные до такого блеска, что аж глаза слепит. К ним подсоединены трубы, датчики измерения температуры, сверху – рифленые трубы, через которые течет варево, а потом перекачивается в центрифуги… Вся эта конструкция из нескольких емкостей просто нереально огромна. Думаю, тут варят «зелье»… Надо бы прихватить парочку для vieille sorcière (старой ведьмы). Может, выпьет и испарится?

Пройдя шагов двадцать, понимаю, что здесь ничего интересного я не увижу. Да и мой защитный костюм отличается от тех, в которые одеты работники второго этажа.

Решаю не привлекать к себе лишнего внимания и вернуться на лестницу, чтобы подняться выше.

Третий этаж. Дверь отличается от дверей на первом и втором этажах. Она без окошка и выглядит более массивной. И что же там такое скрывают?

Прикладываю ключ. Дверь открывается с громким щелчком, заставляя меня дернуться.

Нервы… Придется пропить курс магния. Буду запивать Надеждиным зельем.

Приоткрываю дверь и прислушиваюсь. Такое чувство, что там никого нет. Медленно захожу, оглядываясь и задерживая дыхание.

Небольшой коридор, упирающийся в обычную межкомнатную дверь. Толкаю ее, она медленно открывается, а там… жилая комната, прямо как в гостинице. Странно. Для кого она?

Слева еще одна дверь. Открываю и ее. Это огромная лаборатория, прямо как к фильмах. Вся такая белая, но выглядит… заброшенной. Будто никто давно не прикасался к этим приборам. Здесь столько всего разного: колбы, компьютеры, микроскопы и еще фиг знает каких приборов, название которых мне точно ни о чем не скажет. Это вам не заварной крем сварить… Тут все намного сложнее.

Прохожу между столами, провожу пальцем по их поверхности. Подношу палец к лицу – пыль… Дохожу до противоположной стены. Здесь, как и на нижних этажах, перегородки стеклянные, но дойдя до них я вижу… производственные цеха на нижних этажах. Они сейчас похожи на соты в большом улике… это так завораживает. И из этой лаборатории есть еще один выход, он ведет прямо на первый этаж. Кто проектировал это здание? Он просто охрененный мастер…

Наблюдаю за работой сотрудников завода и проникаюсь всей этой атмосферой. Прямо начинаю чувствовать себя здесь, как дома! Распрямляю плечи и хочу набрать полные легкие воздуха, почувствовать себя хозяйкой всего этого богатства. Но… стоящий внизу охранник, ворочая своей головой в разные стороны, медленно задирает ее и ведет взглядом поверху. Еще чуть-чуть и мы пересечемся! Быстро опускаюсь на корточки, согнувшись, спешу к выходу.

Может он бы меня и не заметил - лаборатория практически под потолком ангара. Но… я еще не хозяйка, а уже нарушительница закона, поэтому риск быть захваченной и отх*уяченой реальнее, чем мои фантазии.

Быстро семеня ногами, спускаюсь пролет за пролетом вниз и останавливаюсь у двери, усеянной запрещающими знаками. Тут и знак радиации, и надпись: «Вход только для сотрудников»...

А я! Разве не сотрудник? Костюм защитный на мне? На мне! Значит, могу смело причислить себя к работникам.

Недолго посовещавшись с собой, провожу ключ-картой и открываю дверь.

— Вот это подвальчик... — говорю себе под нос, чуть ли не присвистнув.

Такое чувство, будто здесь когда-то прокладывали ветку метро, а потом... нечаянно построили сверху фармацевтический завод.
Тяжелый воздух туннеля заполняет легкие — кажется, система вентиляции здесь давно не работает. Запах пропитан химией, ассоциируется у меня со стерильностью... Он едкий, неприятный, будто проникает внутрь меня и остается где-то в горле.

Вдоль стен, словно живые сплетения, извиваются толстые провода.
Сводчатые потолки — высокие и массивные. Лампы дневного света, подвешенные через каждые пятьдесят метров под арками, четко освещают путь. Иду за светом...

Жутко здесь. Каждый мой шаг эхом разносится по пространству, заставляя думать, что я не одна. Останавливаюсь, прислушиваюсь, даже дыхание задерживаю, но... тишина становится пугающей. Будто кто-то замирает вместе со мной, скрывается в темноте и ждет. Охотится.

Глава 15.

Лев.

Чмо оказалось не рыжим. Кто-кто, а камеры наблюдения не врут. Впялился в монитор, играю жевалками, наблюдаю за её передвижением по моему, чёрт возьми, зданию — и не могу усмирить внутреннего монстра.

Какого хрена я держу столько охраны? Зачем напичкал здание камерами, если любое НЕЧТО с улицы может спокойно зайти и прогуляться по моему офису? Ей не пришлось взламывать двери, подбирать код доступа… она просто зашла через центральный вход – легко и играючи.

Я теряюсь в догадках — кто стоит за этой мутной историей? Опять спецслужбы, разведка?.. В прошлый раз они ничего не нашли, мы успели замести следы. И вот уже полгода мы святее ангелов: только чистые сделки, и кто надо из верхов об этом знает, поэтому и не направляют новых гончих псов.

Тогда кто? Иностранные агенты? Люди из прошлого моего отчима?

Смотрю на эту девку… и единственная мысль, что приходит в голову:

— Если она и агент, то просто невероятно несуразный, идиотский и… и… прямо как «Агент Джонни Инглиш», начиная с первой части.

Она ведет себя, как маленький избалованный ребенок. Вот она села в мое кресло и крутанулась несколько раз запрокинув голову и расставив руки в стороны. А когда она оставляла свое послание на столе, даже кончик языка высунула - так старательно выводила буквы.

И что это за послания? Что они означают? Теперь понятно, что и надпись в машине - тоже ее рук дело. Это угрозы? Если так, то на угрозы я реагирую однозначно — агрессией. Во мне мгновенно загорается огонь, способный спалить источник опасности заживо. Пуф! И ветер разнесёт прах...

И вот!.. Она воспользовалась пропуском журналистки, той еще продажной сучки. Виолетта Апроксимова решила, что она умная, хитрая… и может переиграть меня, втершись в доверие.

Но все ее планы полетели коту под хвост, когда она начала писать заказные статьи, используя предоставленные ей материалы так, что они показывали мое предприятие в невыгодном свете. Все начиналось с мелочей. И оправдания были такими же – мелочными:

-Не так поняла. Не ту цифру не там написала…

Виолетту быстро поставили на прослушку и слежку. Дама встречалась с моим конкурентом. И брала у него деньги за работу.

Под видом добродетельницы, она пыталась нарыть на меня и мою компанию разоблачающие и компрометирующие материалы. Пару недель назад с ней была проведена беседа… Нет, никто не развеивал её по ветру, просто мы пошли ва-банк: дали другим журналистам пресс-конференцию и ответили на все «провокационные» вопросы. Конечно, журналисты были свои, и вопросы заранее согласованы. Но смысл сказанного был очевиден: «Я не я, корова не моя». А ее статьи сразу «правильные» журналисты окрестили заказными, завалив газеты своей проверенной информацией.

Вышло с десяток статей - да и репортаж по ТВ, после которого все попытки Апроксимовой рассматривались бы как предвзятое преследование с маниакальными наклонностями. Последняя точка в нашем общении была в вот этом самом кабинете. Она сидела напротив меня и сверлила злобно взглядом, пытаясь уколоть недвусмысленными фразами. Я холодно реагировал на ее выпады… все уже было решено.

И с того момента её пропуск валялся у меня в рабочем кожаном портфеле. Когда эта шельма успела его украсть — неизвестно… Я упустил этот момент.

Я останавливаю видео на ноутбуке, беру со стола пачку распечатанных фотографий. Изображение увеличено максимально, использованы всевозможные хитрости и навыки, чтобы улучшить его качество. Но эта зараза крутила своей тупой башкой так быстро, что чёткого и действительно хорошего снимка не получилось — везде какой-то дефект. Поэтому имеем то, что имеем.

Вся она — это набор догадок! Единственное, что могу сказать точно — грудь у неё маленькая. Забавный нюанс во всей этой грёбаной ситуации — момент, когда она достаёт носки из лифчика. В остальном же – это тот еще криминальный детектив.

Я перелистываю фото и задерживаюсь на одном. На нём она снимает очки и поднимает глаза вверх, бросая взгляд на камеру. Половины лица не видно, но глаза — отчётливо различимы. Они зелёные, как у змеи. Если бы ещё и вертикальный щелевидный зрачок — то точно кобра!

— Можно? — дверь в кабинет приоткрывается, и заглядывает начальник охраны. Сегодня меня все боятся. И правильно делают.

— Заходи, — бросаю на него беглый взгляд и возвращаюсь к фото.

— Мы пробили её отпечатки пальцев по базе, но их там нет.

Офигенная информация!

— И что дальше? — мой тон не терпит пустых разговоров.

— Сейчас просматриваем уличные камеры… Пытаемся проследить её путь…

— Ищите, — махнув рукой, отправляю его работать. Мне не нужны догадки, мне нужны факты.

Но день прошёл. Прошла ночь. И вот снова утро, а никакой чёткой информации нет. Не девушка, а неуловимый призрак. Если бы не фото, а просто надпись, как в прошлый раз, реально подумал бы, что тут замешаны тёмные демонические силы. Но есть изображение, есть видео, есть охранники, которые её видели, слышали и даже, чёрт возьми, разговаривали! Есть набор фактов и обстоятельств, но фигурантка будто испарилась. И это приводит меня в высшую степень бешенства.

Сегодня мне нужно быть на заводе — запускаем новую линию упаковки. Если мой главный инженер наконец-то покажет результат сборки, наладки и выпустит первую партию товара, можно сразу начинать рекламную кампанию.

Глава 16.

Амина.

Автобус медленно покачивается, заставляя меня едва ли не клевать носом. День выдался нервным! Перебздела, что тут ещё сказать. Я была близка к провалу, но мой живой ум, быстрая реакция и невероятная харизма в очередной раз спасли меня от разоблачения.

За это судьба вознаградила меня вкусным обедом, а теперь, разморившись на солнышке, я готова заснуть сном младенца. И уже давно бы спала, если бы не любопытная Люсьен!

— Ты что-то там видела… — крутит руками в воздухе, рисуя замысловатые геометрические фигуры.

— Кубик Рубика? — лениво приоткрываю один глаз, изображая участие в беседе.

— Да какой нафиг кубик?! — она толкает меня в бок, чувствуя, что я уже уплываю в сон. — Не спи!

— Не сплю! — меняю позу и вытираю рот. На миг кажется, что я расслабилась во сне, и слюна потекла. Но нет… всё сухо и комфортно.

— Рассказывай! — она хватает меня обеими руками за руку и трясёт, возвращая в реальность.

— Да что?! — раздражённо спрашиваю, окончательно сбрасывая с себя сон.

— Рассказывай, — шипит на меня требовательно, — иначе я больше никогда не пойду у тебя на поводу.

— Было бы сказано, — громко зеваю и потягиваюсь. — Да ничего особенного я там не увидела. Из странного — заброшенная лаборатория, укомплектованная по последнему слову техники, и очень стремный подвал. Ну, как подвал… подземный туннель.

— И что там?

— А там… — театральная пауза. — Ни-че-го.

— Что, вообще?

— Нет, чуть-чуть! Огромная дверь, как в банковском сейфе, опечатана и закрыта.

— И ты даже не попыталась её открыть? — искренне удивляется Люси. Конечно, она знает, что меня редко что может остановить, но не в этом случае…

— Люсь, я, может, и того немного, но когда дверь обклеили ярко-красной запретной лентой с надписью "DANGER", то и я не рискну туда идти. Или ты хочешь, чтобы у меня выросла вторая голова?

— Или… сиськи! — вставляет Люся, хихикая. Ей-то можно смеяться с полномерной четвёркой.

— Зато мои к старости не будут висеть, как уши спаниеля, — бросаю в ответ с кривой ухмылкой.

— А в жизни он намного симпатичнее, — Люся делает загадочное лицо и играет бровями.

Я понимаю, о чём она. Фотография не передаёт всего его «шарма». Думаю, что и все девушки, сидящие в автобусе, оценили Льва по достоинству. Очаровались, так сказать, его загадочностью. Пялились так, что под ноги забывали смотреть. Но они-то видят только оболочку, а я...

А что вижу я?

Что он мутный-мутный, как река Хуанхэ в Китае.

Остаётся только один шаг, отделяющий меня от принятия решения, — личное общение. Думаю, начнётся оно далеко не на дружеской волне…

— Да, Люся, он умеет себя преподнести.

— Классный, — тянет мечтательно. — У него такой пронзительный взгляд… А тебе не хотелось утереть всем девкам нос? Подойти к нему и…

— Получить подзатыльник?! Ты забыла, что мы не знакомы? А ещё тот факт, что за несколько дней я умудрилась подорвать ему голову своими проделками не делает меня ближе ни на шаг. Думаю, как только мы пересечёмся, будет баттл не на жизнь, а на смерть. Прямо Mortal Kombat!

— А ты сразу кидайся на шею, плачь и проси прощения. Мужики не любят слёз, но очень любят, когда перед ними стелются.

— Значит, я тоже… мужик, — ворчу, отворачиваясь к окну.

Автобус въезжает в город. Ещё минут пятнадцать, если не будет пробок, и нас высадят возле центрального корпуса университета. Студенты пойдут учиться, а я…

Достаю телефон и набираю Женю.

— Привет, соскучился? — мурлычу в трубку.

— Моя нервная система не успела насладиться твоим отсутствием. Что так быстро? Тебя выставили с предприятия?

— Нет. Экскурсия прошла по плану. Просто программа была рассчитана на несколько часов. Нас даже накормили, представляешь?

— Я б на твоём месте не сильно радовался халявной еде, тем более на фармакологическом заводе. Может, они на вас опыты ставили?

— Всё возможно… Но их явно опередили мясокомбинаты. Мы давно уже на стероидах, Е-шки всякие, красители из насекомых кошенили... Жизнь никогда не будет прежней…

— Ты чего вообще звонишь? — Женя перебивает мои размышления о высоких материях.

— Заберёшь меня минут через двадцать там, где утром высаживал?

— У меня есть выбор? — тяжело вздыхает.

— Конечно, нет! — сбрасываю, улыбаясь.

Остаток пути я дремлю. Девочки о чём-то монотонно бубнят, иногда посмеиваясь, но я не прислушиваюсь — неинтересно.

И вот нас наконец-то довезли. Конечно, были пробки, поэтому мои запланированные двадцать минут растянулись в сорок. За это время я успела даже проголодаться.

Распрощавшись с Люськой и вернув кепку Лиле, которая поджидала нас за ёлочками, прямой наводкой иду не в сторону машины с Евгением, а в магазин — за мороженым.

Глава 17.

Лев.

Автобус еще не успел выехать за ворота, а я уже отдавал указания.

— Михаил, едешь за автобусом и ждешь дальнейших указаний, — говорю своему водителю.

Затем поворачиваюсь к одному из охранников:

— Костя, ты с ним. Давайте-давайте! — поторапливаю их.

Они прыгают в машину и следуют за автобусом.

— Что происходит? — спрашивает Эдуард, заметно взволнованный.

— Пошли, — беру его под локоть и веду к небольшому отдельно стоящему зданию охраны.

Стоит мне только зайти, как все охранники мгновенно поднимаются, словно по команде.

— Садитесь, — небрежно машу рукой, давая понять, что времени на формальности нет.

— Сегодняшняя экскурсия когда была запланирована? — интересуюсь у старшего охранника.

— У нас все, как обычно… Каждый год их две: в начале сентября и в начале июня, когда у студентов заканчивается учебный год. Сегодня были медики, второй курс… Завтра приедет третий, — отвечает он, открывая журнал регистрации.

— Во сколько они вошли в здание? - Старший охранник берет рацию:
— Первый пост, это Шилов. Во сколько заехал автобус со студентами на территорию?

— Лебедев на связи. В десять двадцать четыре, — отвечает охранник, дежурящий у ворот.

— Открой мне записи с камер наблюдения с десяти тридцати.

Старший охранник садится за компьютер. Пролистав записи, он вскоре говорит:

— Вот…

— Встань-ка, — хлопаю его по плечу. Он поднимается, а я сажусь на его место и увеличиваю скорость воспроизведения до 1.5х. Запись начинается.

— За кем наблюдаем? — спрашивает охранник.

— А вот за этой, в кепке, — указываю пальцем на предполагаемую цель.

Люди на записи забавно дергаются и смыкаются… можно было бы и посмеяться, но все мое внимание приковано только к одной особе. Она отличается от остальных… Слишком заинтересованная.

Вот группа движется дальше, а она, застыв у стеклянной перегородки, следит за фасовочной лентой, проталкивающей таблетки на упаковку.

К ней подходит работница и они о чем-то разговаривают.

-Кто это?

-Мастер-контролер первого участка, - не задумываясь отвечает старший охранник.

-Сюда ее, - у меня нет времени на эмоции, поэтому мой тон совершенно спокойный.

-Раков, это Шилов, ты сейчас на первом этаже?

-Да, - доносится голос из рации в ответ.

-Найди мне контролера с первого и привели сюда…

Уже через несколько минут контролер стояла передо мной, переминаясь с ноги на ногу.

-Здрасьте, - говорит, когда я отрываюсь от монитора и бросаю беглый взгляд на нее.

-Вы сегодня разговаривали с девушкой в черной кепке… О чем?

-А с той! Странная она какая-то… Сегодня должны были прислать новую стажерку, так я к ней и подошла. Спрашиваю: «Ты на стажировку?». Она замялась, а потом говорит: «Да». Ну я и повела ее переодеваться. Спросила за образования, на какой участок ее принимал отдел кадров, а она - ни бе ни ме… Тогда я решила, что она будет ходить за мной, а завтра на планерки уже решили б…

Женщина говорит быстро, тараторя. Видно, что переживает. Не потому, что виновата, а потому, что за долгие годы работы ее впервые вызвали на «ковер». Пока она говорит, я продолжаю наблюдать за передвижением этой бессмертной. Вот я дошел до того момента, когда она переворачивает на контролера заготовленную смесь... и так активно помогает струсить ее, что та даже не замечает, как лишается пропуска. Великолепно. Честно? Я в восторге. Такая молодая, но способная... зараза.

— А потом я пошла мыть руки... — слышу продолжение истории. — Вышла, а ее нигде нет.

— Я понял, идите.

Я подпираю голову рукой и с нескрываемым интересом наблюдаю за передвижением любопытной мыши по этажам. Невероятно — даже в подвал спустилась! И не лень же было.

Вот она снова шныряет в раздевалку, где ее и находит охранник. Конец прогулки.

Беру телефон и набираю своего водителя.

— Михаил, веди автобус до конечной. Потом из толпы вылови мелкую — в черной кепке, коротких джинсовых шортах и черной футболке с надписью Je suis un rêveur («Я — мечтатель») на спине, — пытаюсь разобрать и прочитать написанное. Я еще тот француз… мой потолок - «Monsieur, je ne mange pas six jours».

— Это по-каковски? – задает дурацкий вопрос Михаил.

— По-французски.

— И что это обозначает?

— Вот у нее и спросишь. У нее еще небольшой рюкзак — тоже черный.

— Следить? — уточняет водитель.

Я задумываюсь на секунду.

— Нет... Пусть Костя любезно пригласит ее в гости. Отвези ее ко мне домой и запри в гостиной для «долгожданных гостей».

— Понял. А если будет... против?