Как укротить дракона: инструкция конфликтолога

Пролог: Пробуждение в тишине после грозы

Сначала было ничто. Глухое, безвоздушное, безмысленное ничто. Потом — боль. Не острая, а тупая, разлитая по всему существу, словно каждую клетку вывернули наизнанку, промыли в ледяной воде и вставили обратно, не глядя. Сознание всплывало обрывками: давящая темнота, ощущение падения, которое никогда не кончается, и странный, металлический привкус на языке — не кровь, а что-то иное. Магия. Чужеродная, густая, обжигающая.

Анна застонала, попыталась пошевелиться. Мышцы не слушались. Тело было чужим — слишком длинные конечности, непривычный вес костей, не та точка тяжести. Она заставила себя открыть глаза.

Над ней был не привычный потолок с трещинкой, похожей на карту Африки, а свод из тёмного, грубо отёсанного камня. Воздух пах сыростью, дымом и чем-то сладковато-пряным — ладаном или гниющими травами. Сквозь узкую бойницу в стене пробивался косой луч света, в котором кружились мириады пылинок.

— Где я?

Вопрос, от которого сжимался желудок. Последнее, что она помнила — серый потолок подземного перехода, резкую слабость в коленях, звон в ушах… и падение. И всё.

Она попыталась поднять руку, чтобы потереть виски, и увидела её. Длинные, тонкие пальцы, бледную кожу с сеточкой голубоватых вен, коротко подстриженные, но чистые ногти. Не её рука. Совсем не её.

Паника, холодная и липкая, поползла от желудка к горлу. Она с трудом приподнялась на локтях. Она лежала на грубой деревянной койке, укрытая простым шерстяным одеялом. На ней было длинное, бесформенное платье из некрашеного льна. Волосы, серебристо-белые и невероятно длинные, рассыпались по плечам.

— Что… что со мной?

Дверь в каменной стене с глухим скрежетом отворилась. В проёме возникла фигура в тёмно-сером плаще с капюшоном. Лица не было видно, только напряжённый, низкий голос:

— Она пришла в себя. Скажите Лорду-Регенту.

Капюшон склонился в её сторону. Анна попыталась что-то сказать, спросить, но из горла вырвался лишь хриплый, неузнаваемый звук.

— Не трать силы, чужестранка, — прозвучал голос, лишённый всякой теплоты. — Тебе понадобятся они. Все.

Человек в плаще исчез, и дверь снова захлопнулась, оставив её в полумраке. Анна, сердце которой колотилось, как птица в клетке, откинулась на подушку. Её взгляд упал на противоположную стену, где в слабом свете угадывалась нацарапанная надпись. Она щурилась, пытаясь разобрать угловатые, чуждые буквы. Но странное дело — смысл приходил сам, словно всплывая из глубины этой новой, чужой памяти:

— Душа из-за Предела — ключ к замку Гнева. Воля её цела, буря её не тронет. По Договору Старому да будет она Щитом и Уздой.

Щит. Узда. Чужестранка. Душа из-за Предела. Слова кружились в голове, не складываясь в картину, но наливаясь зловещим смыслом.

Внезапно, сквозь толщу камня и расстояние, донёсся звук. Не крик, не рёв. Это был протяжный, низкочастотный стон, от которого задрожала сама каменная кладка. Звук бесконечной, невыразимой ярости, смешанной с такой же бесконечной, вселенской скорбью. Звук огромного существа, закованного в цепи, которые оно ненавидело, но сбросить не могло.

В тот миг, когда этот стон пронизал её до костей, Анна поняла две простые и ужасные вещи.

Первая: возможно она никогда не вернётся домой. Вторая: её новое предназначение в этом странном, жестоком, магическом мире — идти навстречу источнику этого стона. И либо успокоить его, либо быть разорванной в клочья.

А за окном, над зубчатыми стенами неприступной крепости, в клубящихся туманах далёкой горной вершины, мелькнул сноп багрового света — отблеск далёкого, но неспящего пламени. Её будущее. Её судьба. Её пациент.

Глава 1. Последний клиент перед выгоранием

Конференц-зал на двадцать четвертом этаже стеклянной башни был холодным. Не просто прохладным, складывалось ощущение будто его вымыли не водой, а жидким азотом и оставили подсыхать. В центре длинного стола из черного дерева, способного выдержать падение небольшого метеорита, сидели двое мужчин. Они были похожи на двух голодных бультерьеров, которых посадили на одну цепь и заставили делить одну кость. А Анна стояла между ними, пытаясь убедить, что кость — на самом деле мираж, а настоящий пирог ждет их в соседней комнате, стоит только перестать грызть друг другу глотки.

Анна Орлова, тридцать два года, профессиональный переговорщик и медиатор. Её называли укротителем драконов, хотя драконы в её практике обычно носили костюмы от Brioni и страдали от подагры.

Справа — Виктор Семёнович, владелец сети элитных автомоек. Крупный, краснолицый, его палец с тяжелым перстнем барабанил по столу, отбивая морзянку, состоящую из одного слова: моё.

Слева — Артём Леонидович, гендиректор развивающейся IT-компании. Худой, нервный, в очках с тонкой оправой. Он потирал переносицу, словно пытался стереть с лица маску презрения, которая прилипла к нему намертво час назад.

Проблема была классической, скучной до зубной боли. Совместный проект по приложению для бронирования услуг тех же автомоек. Вложились оба. Деньги Виктора, технологии Артёма. А теперь проект провалился, уткнувшись в рыночное дно, и они делили не прибыль, а убытки и, что куда важнее, вину. Последние сорок минут они обменивались не аргументами, а историческими справками о некомпетентности друг друга.

Я нахожусь в аду, — подумала Анна, сохраняя на лице выражение спокойной, слегка заинтересованной внимательности. — И этот ад оплачивается по ставке пятьсот долларов в час. Стоит ли оно того? Спроси меня вчера — сказала бы да. Сегодня — черт его знает.

Виктор Семёнович, — её голос прозвучал мягко, но настолько чётко, что барабанящий палец замер. — Если я правильно понимаю, ваша ключевая претензия — не в самом факте провала, а в ощущении, что ваши инвестиции не были защищены должными страховочными механизмами со стороны IT-реализации. Вы чувствуете себя уязвлённым не как бизнесмен, а как партнёр, чьё доверие использовали не до конца ответственно.

Она повернулась к Артёму, не дав Виктору разразиться новой тирадой.

Артём Леонидович. А вы, с вашей стороны, испытываете фрустрацию из-за того, что бизнес-составляющая, которую курировал Виктор Семёнович — маркетинг, выход на площадки — оказалась, на ваш взгляд, недостаточно проработанной. Вы вложили время, интеллектуальный ресурс, и вам кажется, что эту часть работы не оценили, списав всё на технические огрехи.

Это был её коронный прием — активное слушание, доведенное до абсурдной виртуозности. Она не просто повторяла их слова. Она вылавливала из потока брани и обид эмоциональную суть, переводила с языка нападок на язык интересов, упаковывала это в нейтральные формулировки и подбрасывала обратно, как отполированный камень. Смотрите, мол, вот ваша же боль. Разве она не выглядит уже менее острой?

Обычно это работало. Людям в первую очередь нужно было быть услышанными. Признанными. Даже эти матёрые волки в мире денег тосковали по простому человеческому — эй, я здесь, мои чувства имеют значение.

Артём снял очки, устало протёр глаза. — Ну, если говорить об оценке, то да. Мы провели семь сверхурочных спринтов, чтобы адаптировать движок под его, извините, дикие условия. А в итоге — полнейший провал в позиционировании. Кого интересовало это приложение? Его друзей по гольф-клубу?

Виктор вспыхнул. — Мои друзья по гольф-клубу, дорогой мой, как раз и есть наша целевая аудитория! Люди, которые ценят время и качество! А ваше приложение вылетало каждый раз, когда кто-то пытался выбрать опцию восковой полировки!

Анна мысленно представила, как два бультерьера наконец вцепились друг другу в глотки. Иногда ей хотелось просто отойти в сторону и крикнуть — держитесь, парни! Победитель получает всё! А я пойду, выпью кофе с коньяком. Всё равно скоро ноябрь, а у меня даже тыкву на Хэллоуин купить не успела. Потому что в ночь с тридцать первого на первое у меня был созвон с фабрикой в Калининграде, чьи совладельцы делили цех из-за наследства бабушки.

Она сделала глубокий вдох. — Итак. У нас есть две боли. Боль от ощущения неоценённости интеллектуального труда, — кивок в сторону Артёма. — И боль от ощущения финансовых и репутационных потерь из-за технических сбоев, — кивок к Виктору. — Предлагаю временно оставить в стороне вопрос, чья боль острее. Это бесплодно. Давайте представим идеальный мир. Через год. Что должно произойти, чтобы вы оба почувствовали, что этот неприятный эпизод не убил вашу репутацию, а, возможно, даже чему-то научил?

Перевод с прошлого на будущее. С обвинений — на желания. Ещё один инструмент из её набившего оскомину арсенала. Арсенал работал безотказно, как швейцарские часы. И так же бездушно.

Переговоры длились ещё час. Она вела их на автопилоте, выуживая уступки, находя компромиссные формулировки, подводя к проекту соглашения. В её голове же крутился совершенно иной диалог.

Вот они, мои драконы. Один дышит огнём амбиций, второй — ядовитым паром обид. А я — девица-воин в бежевом блейзере, с магическим щитом из психологических терминов и мечом из пунктов меморандума. Спасаю королевство… то есть, активы. Скучно. До невозможности скучно. Раньше был азарт. Раньше каждый такой случай был шахматной партией. Теперь — сборка пазла по инструкции. Ты уже знаешь, какая картинка получится. Унылая, серая картинка с цифрами в углу.