Как выжить с мамой в 35

Глава 1. Идеальное утро

Антон проснулся за три минуты до будильника.

Не потому что он был ответственным или мучился бессонницей. Просто за годы холостой жизни в квартире, напичканной умной техникой, его организм научился чувствовать приближение семи часов утра с точностью атомных часов. Срабатывал какой-то внутренний триггер: сейчас шторы начнут разъезжаться, кофемашина выпустит пар, а в динамике над кроватью раздастся бодрый голос «Алисы», которая сообщит, что на улице минус пять, пробки четыре балла, а в его календаре на сегодня — только дейли-колл в одиннадцать.

Антон любил календарь.

Он вообще много чего любил. Любил, когда вещи лежат на своих местах. Любил, когда в холодильнике ровные ряды контейнеров с подсчитанными КБЖУ. Любил, когда робот-пылесос выезжает на уборку ровно в 10:15, пока он пьет второй кофе, и не путается под ногами. Любил тишину, нарушаемую только шелестом шин за окном и стуком клавиш.

Антон был программистом. Это значит, что он общался с людьми ровно настолько, насколько это было необходимо для уточнения технического задания. Остальное время он общался с серверами, базами данных и собственным кодом. Код, в отличие от людей, не задавал лишних вопросов. Код либо работал, либо нет. И если он не работал, Антон точно знал, в каком месте и почему.

С людьми так не получалось.

Шторы бесшумно поползли в стороны, впуская в спальню бледный зимний свет. За окном спальный район просыпался: где-то лаяла собака, где-то хлопнула дверь машины, где-то женщина в окне напротив уже махала феном, собираясь на работу. Антон потянулся, нашарил на тумбочке телефон и отключил будильник, который вот-вот должен был заорать.

— Доброе утро, — сказал он в пустоту.

— Доброе утро, Антон! — бодро отозвалась «Алиса» из колонки. — Сегодня понедельник, 15 января. На улице минус семь, возможен небольшой снег. Желаете прогноз пробок?

— Не желаю.

— Как скажете. Ваш кофе будет готов через четыре минуты.

Антон улыбнулся. Вот за это он и любил технику. Она слышит с первого раза, не обижается и не лезет в душу.

Он встал, натянул домашние штаны и поплелся в душ. Ванная встретила его теплым полом и идеальной температурой воды, настроенной еще год назад и с тех пор не менявшейся ни разу. Пока вода массировала затекшую шею, Антон прокручивал в голове план на день. Дейли-колл в одиннадцать. Потом нужно допилить тот злополучный кусок кода для интеграции с платежным шлюзом. Заказчик просил добавить «еще одну маленькую функцию» — Антон уже знал, что маленьких функций не бывает, бывают только маленькие программисты, которые на это ведутся.

Вытершись, он прошел на кухню.

Кофемашина, гордость и любовь, стояла на столешнице и тихо урчала, заканчивая пролив. Рядом уже была готова чашка — Антон специально ставил ее с вечера, потому что ритуал есть ритуал. Кофе должен быть в правильной чашке. Правильная чашка — это белая, керамическая, с толстыми стенками, емкостью ровно триста миллилитров. Никаких надписей, никаких рисунков. Просто белая чашка.

Он налил себе кофе и замер, глядя на струйку дыма, поднимающуюся над поверхностью.

В холодильнике ждал контейнер с творогом, ягодами и стевией. Завтрак посчитан, взвешен и разложен по полочкам. Идеально.

Антон открыл холодильник и удовлетворенно кивнул. Контейнеры стояли ровными рядами, подписанные маркером: «Завтрак ПН», «Обед ПН», «Ужин ПН» — и так далее на всю неделю. Никакой суеты, никакого «чего бы съесть», никаких спонтанных походов в магазин за вредностями.

Достав контейнер с творогом, он поставил его в микроволновку на тридцать секунд — чуть подогреть, но не перегреть. Творог должен быть слегка теплым. Это важно.

Телефон на столе завибрировал. Антон глянул на экран и вздохнул.

«Мама»

Он взял трубку.

— Привет, мам.

— Антон! Чего голос такой недовольный? — голос Татьяны Михайловны ворвался в кухню, заполняя собой все пространство. — Я не вовремя? Ты спишь еще? В одиннадцатом часу уже! Как можно спать в одиннадцатом часу?

— Мам, сейчас пол восемого утра.

— Ну вот, я и говорю. Ты завтракал? Чем завтракаешь? Опять своими йогуртами? Я тебе сколько раз говорила — йогурты эти магазинные, там химия одна. Сахар этот пальмовый...

— Тростниковый, мам. И это стевия.

— Вот! Стевия! А что такое стевия? Трава непонятная. Ты лучше каши поел бы нормальной. Я тут сварила, думала, может, заедешь? Или я привезу?

Антон мысленно представил, как мама приезжает с кастрюлей каши. Потом с кастрюлей борща. Потом с кастрюлей компота. Потом переезжает вместе с кастрюлями.

— Не надо привозить, мам. Я сам справляюсь.

— Сам он справляется, — фыркнула трубка. — Вон, кожа да кости. Я по телевизору видела — это ж все ваши диеты, до чего доводят. А у тебя стресс. Работаешь много? Ты глаза береги, за экраном сидишь целыми днями...

— Мам, у меня все хорошо. Работа в норме. Ем нормально.

— Нормально — это как? Котлеты жаришь? Супы варишь?

— Мам, я на доставке.

В трубке повисла многозначительная пауза. Эту паузу Антон знал хорошо. Она означала, что сейчас последует лекция о том, что «доставка — это для ленивых», «там неизвестно из чего готовят» и «деньги на ветер».