Как выжить в чужом теле: руководство для новичка

Глава 1

Глава 1

Когда Линь Юнлинь открыла глаза, она почувствовала, как сердце бешено колотится, а на лбу выступил холодный пот. Последнее, что она помнила, — это взрыв на складе с наркотиками.

Вокруг было тихо. Слишком тихо. Она попыталась подняться, но тело не слушалось: руки казались ватными, ноги не держали. Каждый вдох отдавался болью в груди, мышцы отказывались подчиняться. Юнлинь моргнула, глаза пытались сфокусироваться на окружении, но всё было размазанным, будто она смотрела сквозь мутное стекло.

Девушка провела пальцами по волосам, пытаясь успокоиться, но тут же замерла. Волосы были длинные и тяжёлые, совсем не её привычная длина. «Когда они успели так отрасти?» — с трудом выдавила она.

Пальцы дрожали, когда Юнлинь перевела взгляд на левую руку. На безымянном пальце блестело обручальное кольцо — аккуратное и чужое. Она не была замужем, разве что замужем за работой , и видеть это кольцо было слишком странно.

Стук сердца отдавался где-то глубоко под рёбрами, ритм сбивался, дыхание прерывисто, а мысли никак не собирались. Юнлинь пыталась понять, что происходит, но всё казалось расплывчатым и несвязанным.

«Может, я пролежала в коме и ничего не помню», — промелькнула мысль, но тут же была отогнана, как назойливая муха. Юнлинь глубоко вздохнула, стараясь собраться, и, кое-как совладев с дрожащим телом, поднялась с постели. Ноги с трудом держали, руки тряслись, каждое движение давалось усилием, к которому она не привыкла.

Комната была огромной, пустой и холодной, свет мягко пробивался сквозь занавески, оставляя всё в полутени. Юнлинь с трудом пробиралась к двери и, открыв её, оказалась в ванной. Свет здесь был приглушён, отражаясь от плитки и металлических поверхностей, создавая странное, почти нереальное ощущение.

Она подошла к огромному зеркалу, и сердце застучало сильнее. Отражение перед ней смутно напоминало её саму, но всё было не так. Тело слишком худое, кожа болезненно бледная, плечи узкие, руки тонкие, словно стеклянные. Волосы тяжёлыми прядями падали на плечи, совершенно чужие ей по длине и весу.

Юнлинь с силой ухватилась за раковину напротив, не веря своим глазам. В зеркале стояла чужая женщина.

Она закрыла глаза, стараясь собраться и выровнять дыхание. Работа в полиции научила её самоконтролю и анализу, но сейчас каждая привычная техника казалась бесполезной — сердце всё ещё бешено колотилось, ладони потели, а мысли разрывались между ужасом и недоверием.

В голове снова всплыли картинки взрыва: яркий огненный шар, осколки, крики, дым. Она знала точно — в этом взрыве уцелеть было невозможно. И всё же она была здесь.

Открыв глаза, Юнлинь осмотрелась. Ванная была совсем не такой, какой она привыкла её видеть. Сама чаша стояла на изогнутых позолоченных ножках, кран блестел так, будто его только что отполировали, а пол из тёплого мрамора слегка холодил босые ноги. Всё вокруг казалось одновременно знакомым и чужим, словно это был дом, который она никогда не посещала.

Вернувшись в комнату, она подошла к окну и замерла. Небо было другим — глубокий темно-синий, а в вышине висели три луны, освещая город холодным светом. Юнлинь никогда не видела ничего подобного. Лёгкая дрожь пробежала по телу — не от холода, а от ощущения чуждости этого мира.

В голове Юнлинь всплывали воспоминания того тела, в котором она теперь находилась. Она вспомнила себя ребёнком — маленькой, слабой, с бледной кожей и тонкими руками, которые казались почти прозрачными. Простое движение давалось с трудом: наклониться за игрушкой, подняться по лестнице, пробежать хотя бы несколько шагов — и сердце начинало колотиться, лёгкие сжимались, усталость одолевала мгновенно.

С детства Юнлинь жила под постоянным надзором мачехи. Любое отклонение от правил встречалось строгостью или неодобрением. Играли другие дети, бегали, прыгали, а она сидела в тени, мечтая о том, что когда-нибудь сможет быть такой же, как они. Её дни были однообразны: уроки, тихие прогулки в саду, формальные встречи с родственниками и наставниками, строгие советы, как вести себя и что думать.

Она мечтала о простых вещах — быть здоровой, чувствовать силу в теле, не задыхаться после каждого шага. Мечтала о доме, где будет тепло и уютно, о любящем муже, который будет смотреть на неё с нежностью, заботой, а не как на слабую племянницу императора, которую нужно оберегать. Вечером она мечтала о том, чтобы кто-то обнял её, сказал, что всё будет хорошо, и можно расслабиться.

Но жизнь была другой. Её тело постоянно напоминало о себе. Она знала, что не сможет жить, как обычные люди. Даже простые вещи давались с трудом и вызывали головокружение и слабость.

Воспоминания отступили, словно шторм наконец прекратился. Тишина в голове была странной и гнетущей. «Если я здесь, то ты тоже умерла…» — эта мысль пронзила сознание, и внутри болезненно сжалось, словно сердце сдавили руками. Юнлинь не знала, что сказать себе, как реагировать. Она никогда не читала новеллы о попаданцах, не мечтала о других мирах и приключениях. В её прошлой жизни не было места на фантазии — работа требовала всего внимания, а на простые радости оставалось слишком мало времени.

Девушка медленно сделала шаг, опираясь на слабые ноги. Каждое движение давалось усилием: колени дрожали, руки слегка тряслись, а тело словно сопротивлялось. Она чувствовала, как мышцы жалобно ныли, а дыхание было прерывистым. Каждый шаг казался маленькой победой над самой собой.

Подойдя к кровати, Юнлинь с трудом присела на край. Мягкая постель встретила её тяжёлое тело, поддерживая, но не снимая ощущения уязвимости. Она провела рукой по простыням, чувствуя холод ткани, и на мгновение закрыла глаза. Всё было странным и чужим, но одновременно знакомым — имя, лицо, тонкие пальцы… и теперь ещё это тело, чужое, слабое, болезненное.

Она села, слегка согнувшись.Но каждый вдох отдавался болью, каждая попытка вспомнить порядок событий казалась невозможной. Внутри всё ещё билось ощущение потери — не только себя, но и жизни, которая была в этом теле до того, как она сюда попала.