Как заполучить Кошко жену

Глава 1. Вчера в купальне

– Та-а-ак, где тут у нас общественные бани? – протянул Эймон, медленно бредущий по длинному коридору и изучающий каждую табличку.

После нескольких томительных минут плутаний бани наконец-то показались. Оттуда доносились размеренные всплески воды. "Наверное, какой-нибудь мужик моется… Наверное, мужик, а иначе проще прямо здесь заночевать, чем дожидаться, пока накупается какая-нибудь барышня," – подумал он.

– Ладно, зайду да узнаю, чего тут бестолку стоять да ждать у моря погоды.

Переступив порог, Эймон замер, пораженный открывшейся картиной. Перед ним предстала стройная фигура, чуть прикрытая легкой дымкой, сквозь которую угадывались пленительные очертания. Пышная копна распущенных волос, большая, казавшаяся мягкой словно облако, грудь, талия не тонкая, а с соблазнительным животиком, широкие бедра…

– Долго слюни пускать будешь? Или ты только поглазеть сюда пришел? – спросила незнакомка, заметив его.

Эймон не успел опомниться и стыдливо прикрыть глаза рукой, как она возникла в метре от него, хотя только что стояла в добром десятке.

В порыве смущения он попытался поклониться, надеясь, что незнакомка сочтет это за особое извинение и простит его. – Изв… – не успел он закончить фразу, как оказался лицом к лицу с двумя прелестными грудями.

– Ты совсем охренел!? Сначала пялился на меня, а теперь в грудь полез! – взревела девушка с нотками разъяренной кошки в голосе, и тут же последовала пощечина такой силы, что Эймон, пошатнувшись, рухнул… прямо к ее ногам.

Подняв глаза, он встретился с ее взглядом – изумрудно-зеленым. Чем дольше он смотрел в них, тем глубже погружался в бездну зелени.

Краткий миг спустя его оттолкнули, и до него дошло, что он не просто, возможно, украл ее первый поцелуй, но и что его руки несколько секунд бесстыдно покоились на ее груди.

– Ты… нарушил абсолютно все правила приличия! По-хорошему, тебя надо отправить на плаху, но у меня есть более изощренный способ мести. Ты – жалкий человечишка – будешь неделю жить со мной! А потом я решу, стоит ли тебя ликвидировать или нет, – зло прошипела она, и только сейчас Эймон заметил то, чего не заметил раньше: вместо человеческих ушей у нее были кошачьи. Не обошлось и без хвоста, который сейчас вытянулся и напрягся, словно шпага, готовая пронзить его в любой момент.

– Ну, а ты кто тогда, если не такой же человечишка, как и я?

– Я самый страшный оборотень, ведь я – кошка, – она показательно стукнула себя в грудь.

– А чтобы ты не посмел причинить мне вреда, я наложу на тебя печать, – она быстро что-то пробормотала и приложила ладонь к груди Эймона. Тело моментально сковала магия, да не простая, а королевская! "Хорошо, что просто прикоснуться позволила, а то придумай она чего посерьезнее, я бы того гляди кони двинул от такой мощи," – подумал он.

Вдоволь откашлявшись и встав на ноги, Эймон уставился на свою "госпожу". – Ну, тогда я пошел, – сказал он, разворачиваясь и собираясь уйти, как эта бестия в человеческом обличии прикрикнула: – Куда собрался? Решил дружкам своим рассказать, как увидел голую оборотницу-кошку, как лапал за голую грудь, как бессовестно истекал слюнями похоти, смотря на меня? Ты – моя вещь минимум на неделю, а что будет потом… то будет потом, а пока…

– Да нет у меня друзей, – выпалил Эймон, но бешеная кошка снова наложила на него печать.

– Теперь будешь говорить, когда я разрешу.

Во второй раз откашлявшись, Эймон встал, силясь высказать все, что он о ней думает и где он ее гонор видел, да только не получилось.

– А теперь рассказывай, кто такой и почему ты не соблюдаешь правила.

Он просто… слова встали комом в горле. "Фак, это не то, что должно литься из моих уст", – подумал он, слегка прикусив губы. – Од… оде… одеса… – он жестами попытался показать, как одевается, мол: дай хоть одеться, а потом допрос устраивай. – Чего тебе надо, говори, а не подавай знаки. Язык вроде на месте, чего ж толком не говоришь? – Печать… – А-а-а, хочешь, чтобы я печать сняла, а ты меня облаял на чем свет стоит? Ну уж нет! – произнесла она, наклонившись, и взгляд Эймона упал на ее покачнувшуюся грудь.

– О-де-са, – с трудом проговорил он, но этих слов не было в списке разрешенных.

– Да че ты к Одессе привязался?

Тогда он сначала показал, как надевает рубашку, а потом указал на нее. – Хочешь, чтобы я тебя одела? – Себя… – Так, неприятно смотреть? – она снова наклонилась вперед. – Приятно… очень. – Ну ладно, – она взяла широкую рубашку, скрывающую ее фигуру, но память упорно отказывалась забывать, что скрывается под одеждой.

Эймон отвернулся, но лучше не стало.

– Ладно, раз ты не хочешь говорить, тогда идем помогать мне в мытье, скажем, спинку мне потрешь.

Он было хотел уйти, да просто где-нибудь переночевать эту неделю, в каком-нибудь отеле, а потом забыть этот день как страшный сон, но как только плутовка отошла от него шагов на сто, его рывком потянуло за ней, словно на цепи. От неожиданности он упал, но вовремя выставил руки и все обошлось, просто резко отжался и все.

– Ты чего спортом решил заняться? – Нет. – Знаешь, ты уже почти всю меня излапал, так что помассажируй-ка мне ноги. – Ладно. Он подошёл к ней, она снова хлопнула ладонью по его груди, и печать начала видоизменяться, стала чуть проще что ли. – А теперь… – развалившись на подобии средневекового шезлонга, она выставила прямо под его нос свои пятки. – Слушаюсь. Эймон стал мять пятки.

Не прошло и пары мгновений, как она, залившись румянцем, то ли прошептала, то ли простонала: – Выше… – Как скажешь. Он перешёл на икры. – Забились, поди, избегала полгорода, лишь бы найти общую купальню с возможностью арендовать ее лично для себя. Не все так делают, но те, кто похитрожопее, понимают, что за корявые понты мол: "вот, знаете те общие бани/купальни? Ну так вот, на прошлой неделе я на целых три дня их снял, но я же не челядь, чтобы там купаться, так без дела и простояли". Честные владельцы просто огромные бабки за это гребут, а особо хитрожпые еще и челядь пускают, пока господа оплачивают такие понты. Некоторые наоборот приплачивают господам, чтобы те якобы арендовали купальни, это делают, если скоро должна быть крупная проверка, а подготовиться не успели, вот они и выкручиваются мол: "представляете, один очень богатый господин арендовал эту купальню до конца недели, так что с проверкой придется повременить".

Глава 2

— Отпусти хвост, исчадие ада!

Она рванула хвост из моей хватки, словно вырывала пленника из цепких объятий, но пальцы мои вцепились намертво, и он ускользнул лишь с ощутимым усилием.

— Ннн… не смей… трогать… мой хвост, — прошипела она, то ли угрожая, то ли умоляя.

Забыв о приличиях и опасениях, я схватил кончик хвоста и медленно повел им вверх и вниз, словно смычком по струне.

— Убери, немедля, свои грязные лапы, смертный! Иначе откушу, клянусь! Пожалеешь, если не отпустишь, — прорычала она, но в голосе сквозило больше раздражения, чем ярости.

Я проигнорировал её попытки запугать, улавливая в каждом слове не столько приказ, сколько мольбу. Усилив натиск, я стал водить рукой по хвосту энергичнее, и уже через минуту её лицо вспыхнуло багровым пламенем, грудь волнующе приподнялась, а весь её облик источал животную, первобытную сексуальность.

— Уууу… убери… руки… с хвоста, — простонала она, и в этом стоне слышалось сладостное мурлыканье, совсем не похожее на угрозы откусить мне руки.

— А волшебное слово?

— Сию… же… секунду, — выдохнула она, словно тая под напором неведомой силы, и начала медленно сползать с лежака.

— Неееет, это не то, — прошептал я, меняя тактику. Теперь я не просто водил рукой снизу вверх, а принялся крутить хвост, словно ввинчивая шуруп в податливое дерево.

Она соскользнула с лежака окончательно, а затем и вовсе потеряла сознание, рухнув на пол бесчувственным свитком.

Увы, я не успел среагировать, и мы вместе повалились на спину. От одного лишь прикосновения её кожи меня пронзали электрические разряды, а тут – всё её обнажённое тело на мне! Казалось, меня заживо поджаривают в адском пламени, но, к счастью, из-за обморока сила заклятия немного ослабла.

Открыв глаза, я увидел её ресницы – пушистые, густые… да какая разница, какие они! Сейчас меня долбит током, не до любования!

Еле высвободившись из-под её тела, я задумался. Она голая, мы в бане, на дворе ночь, она в обмороке или гениально притворяется? Не тащить же её голую на руках? Во-первых, это неприлично, а во-вторых, меня самого убьёт током быстрее, чем я успею её донести. Сменной одежды у меня, увы, нет, придётся как-то выкручиваться. Ибо если голый мужик несёт на себе одетую красивую девушку без сознания, вопросов не оберёшься.

Ладно, сейчас одену её, найду где-нибудь окно и положу возле него. Если не проснётся, придётся делать искусственное дыхание.

Подхватив её на руки, словно невесту, и кряхтя, как старый дед, я вынес её в предбанник, где лежала моя одежда. Положил её возле закрытого занавеской окна, открытого на проветривание.

— Эй, зверюга бешеная, вставай, мне одевать тебя стыдно. Одно дело – голой тебя увидеть, другое дело – волей-неволей трогать.

Зверюга предательски молчала.

— Ну, раз не хочешь по-хорошему, стану одевать в то, что есть, а потом пойду искать твою одежду.

Подойдя к ней с рубахой и простыми штанами, я задумался, как её одевать так, чтобы не касаться. Ведь прошлые разы не прошли даром, и на руках виднелись волдыри.

— Может, на коленки посадить и как маленькую одевать… — нет, это слишком похоже на похабное действо.

— Ладно, хватит лясы точить, пара новых волдырей погоды не сделает, да и она, авось, почувствует мой запах, да как очнётся! Как начнет матом меня крыть!

Начать я решил со штанов.

Подойдя, я присел, шипя и кряхтя, и стал натягивать штаны. Только не плотские мысли, только не плотские мысли, — твердил я себе, словно мантру.

Через время, я почувствовал, как сладко она пахнет, словно увидел её по-новому. Взяв себя в руки, я стал натягивать штаны. Жаль, я натягиваю штаны на неё, а не её на меня, — промелькнула мысль.

Мои руки устремились ввысь, поднявшись до её пышных ляжек, и я задумался, как просунуть их в штанины. Немного развернув её, стал надевать штанину. Туго идёт. Может, когда-нибудь я смогу проверить, везде ли туго будет идти, — но чем дольше я одевал её, тем развратнее казались любые действия, тем больше хотелось воспользоваться моментом и ощутить все прелести не "по касательной", а напрямую. Прямо сейчас, лишь чуть-чуть приспустить штаны и отодрать её, тратя последние силы, как отдирают скотч с новой техники – так же дерзко, но в то же время аккуратно, чтобы не повредить товар. Вся моя фантазия с молниеносной скоростью переиначивала каждое действие, рассматривая его как вариант соития с ней.

Поднявшись ещё выше, я увидел её пузико. Значит, не мучает себя голодовками и аналогами диет. А ведь смени пару букв в слове "диет", и получится замечательное слово… — промелькнуло в моей голове.

— Готова стать ещё ближе? — спросил я, больше для приличия, чем из реального интереса.

Я наклонился к ней, наши тела стали ещё ближе. Если сначала, пока я подбирался до ляжек, она лежала на лавочке, то теперь я поднял её на плечо и стал медленно втряхивать её в штаны.

— Какая жопка большая, ну раз сама не протискивается, придется сдерживаться, чтобы просто впихнуть её.

Одной рукой я прижал булочки, а второй нащупал штаны и стал подтягивать, но так, увы, не получилось. Я положил её на животик, и мой разум стал рисовать картины, как я сейчас перестаю маяться хернёй и засандаливаю ей прямо в эту сочную, аппетитную попку, как бесстыдно лапаю её за грудь, как кончаю в неё, как… как сгораю от действия этого заклятия, но зато какие ощущения я испытал бы… — Нет, так нельзя, — командовал голос совести в унисон с голосом разума.

Я натянул штаны и снова перевернул её.

Для проверки я отошёл вдруг надо просто подождать, и она сама очнётся. Просто идея не только дотронуться, а прямо говоря, поцеловать её в губы как-то не очень привлекательна в данном случае.

— Ладно, спящая ты моя краса, раз сама не очнулась, буду как в сказке тебе мешать спать.

Приблизившись к её губам, я уже чувствовал, как капилляры моих напряглись.

Набрав в лёгкие побольше воздуха и зажав ей нос, я прильнул к губам, показавшимся не просто горячими, а железными, раскалёнными добела.