Камелия. Обретенная дайна

Глава 1

В Нодарской империи начали пропадать сильные дайны, способные передать максисам огромное количество энергии. В связи с этим отставной полковник императорской гвардии Эдман Джентес провел тайное расследование в закрытом училище для дайн имени блаженной Камелии, пытаясь найти следы преступника. Но поиски зашли в тупик, и он вернулся в столицу ни с чем.

Для Эдмана стало настоящим ударом известие о том, что после его отъезда в училище произошел несчастный случай, и погибла лучшая выпускница, Беатрис Сонар. Эдман не поверил в случившееся и решил докопаться до истины, несмотря на то, что дело закрыли.

Сидя за письменным столом в общежитии столичной академии, Эдман размышлял над тем, что ему удалось выяснить во время изучения тела погибшей адептки, документов по делу и найденных вещей.

«Итак, что мы имеем? Беатрис Сонар не могла покинуть дортуар, провести пять часов где-то в закоулках училища и остаться незамеченной. – Он начал выводить аккуратным почерком свои мысли на бумаге. – Ее обязательно кто-нибудь да увидел бы в течение такого большого промежутка времени. Скорее всего, она исчезла еще вечером. Найденный труп не принадлежит Сонар, я уверен в этом. Выходит, кто-то увез адептку из Камелии, надежно спрятал, нашел подходящую девушку, убил ее, переодел в ученическую форму и подбросил под восточную башню. Ту самую, что дальше всех от ворот, где постоянно дежурят караульные. В одиночку с подобным не справиться. Значит, здесь замешана целая группа лиц».

Эдман откинулся на спинку кресла и потер гладковыбритый подбородок.

«Кому же понадобилось преодолевать столько препятствий, чтобы выкрасть одну единственную дайну? – перебирал он в голове возможных подозреваемых. – Пропала девушка с огромным резервуаром маны. Такая нужна только очень сильному магу. Тому, кто решил незаконно использовать ее энергию в своих целях. Максисам с даром меньшего уровня подошли бы дайны и попроще, не пришлось бы рисковать, совершая убийство. Тогда преступника нужно искать среди самых именитых аристократов».

Неприятный холодок пробежал между лопаток, Эдман передернул плечами. Все маги, имевшие преобразующую способность больше двухсот пятидесяти единиц маны, занимали значимые должности на государственной службе и были широко известны.

Нодарской империей правил Зигрид Вайзал, внук Джозефа Завоевателя, объединившего разрозненные мелкие страны в единое государство. Его кузен, герцог Альмонд Серпентас, занимал пост советника по внешнеполитическим вопросам и во всем помогал императору. Дальше следовали остальные советники, за ними губернаторы провинций, мэры городов, главы департаментов и командующие боевыми подразделениями.

Многих Эдман знал лично. В бытность учебы в академии он даже дружил с будущим императором и его кузеном. Правда, потом их пути разошлись, и из компании закадычных друзей остался только Вилмор. А теперь Эдман и с ним разошелся во мнениях.

У Эдмана тоже был высокий уровень дара. Он знал, что император хоть и позволил ему отказаться от помощи дипломатам в Айсарийском шараате, все же не сбросил его со счетов. Как только умения Эдмана понадобятся, его тут же в приказном порядке направят туда, куда посчитают нужным.

Эдман постарался затолкать неприятные мысли подальше и снова начал писать.

«Как аристократ, занимающий настолько высокое положение в обществе, смог узнать о существовании адептки с огромным энергетическим резервуаром в богами забытом училище на окраине империи? – попытался он сузить круг подозреваемых. – Такое возможно, только если побывать на смотринах и оценить способности выпускниц. Значит, похититель был на празднике».

Порывшись в ящиках стола, Эдман вытащил список, приглашенных директрисой Гризар максисов. Из длинного перечня он выписал на чистый листок лишь девятнадцать имен. Эти максисы обладали высокой преобразующей способностью. Отдельной строчкой он вывел «Атли Даренс».

«Неизвестно, какой у него уровень дара, – с неприязнью подумал Эдман. – Буду иметь его в виду и разберусь при первой возможности. Хотя вряд ли владельцу судоходной компании нужна дайна с таким значительным резервуаром. Сначала проверю тех, кто занимает ключевые посты в империи. Они как раз больше других нуждаются в постоянном пополнении маны, да и заговор, не дающий Вилмору покоя, айсарийскому моряку ни к чему. А вот элита высшего света вполне может оказаться замешанной в этом деле».

Эдман написал помощнику Вилмора письмо, попросив Тарака срочно прислать ему сведения об указанных максисах. Особенно его интересовали заключенные ими контракты с ученицами Камелии. Эдман сунул послание в почтовую коробку и отправил по личному каналу Тараку. В ожидании ответа он решил пообедать в таверне, расположенной в соседнем от академии квартале.

К тому времени, как он вернулся, Тарак уже прислал нужные сведения. Оказалось, что заинтересовавшие Эдмана максисы участвовали в торгах за контракты Сонар и Фулн. Выиграли аукционы Пекиш и Хамран.

После несчастного случая результаты торгов за контракт Сонар аннулировали. Пекиш заключил контракт с Ленокс Фос и увез ее в имение. Он постарался поскорее замять расследование, чтобы его имя нигде не фигурировало. С ним все ясно.

А вот второй в списке оказался куда интереснее. Эдман вспомнил Винсента Хамрана и поморщился. Нахальный, смазливый брюнет был выходцем из древнего богатого рода уроженцев Карилана. Во времена Объединяющей войны его предки способствовали заключению мирного договора с Нодаром, чем и снискали благодарность первого императора вновь образованного государства. Хамран занимал должность помощника кузена императора и был его правой рукой, сопровождая герцога Альмонда Серпентаса во всех дипломатических миссиях.

Глава 2

Главная контора судоходной компании «Полярный циклон» находилась в Темрине – самом крупном порту Нодарской империи на побережье Северного океана. Эдман переместился туда рано утром и отправился бродить по улицам, выспрашивая слухи и сплетни как о самом Даренсе, так и о его компании.

В Темрине осень уже отблистала, и теперь ощущалась близость скорой зимы. Легкий морозец так и норовил забраться Эдману под пальто и пощупать за ребра. Хрупкий лед покрывал небольшие лужи и силился сковать сточные канавы. Мокрый снег оседал на мостовой, быстро смешиваясь с грязью и превращаясь в бурую жижу.

Эдман не был здесь пять лет, с того самого дня, как айсары разбили его полк на подступах к городу. Порт совсем не изменился за эти годы. Все та же суета и толчея на мощеных брусчаткой улицах. Толпы приезжих спешили найти временный приют в местных гостиницах, пестрые ярмарочные палатки на площадях пестрели заморскими товарами. Зазывалы возле пропахших жареной рыбой и дешевым вином таверн выкрикивали приветствия прохожим. На Эдмана нахлынули тяжелые воспоминания о воинской службе. Словно и не обучал он студентов все это время, а лишь вчера командовал гвардейцами, служа империи и защищая мирных жителей от нападения врагов.

«Если бы не проклятая нога, – с горечью и затаенной в глубине души мукой думал он, ускоряя шаг и поднимая меховой воротник пальто, – я бы и сейчас мог сражаться, а не сидеть безвылазно в Глимсбере. Демоны задери этих айсарийских выродков!»

Подходя к конторе судоходной компании «Полярный циклон», Эдман уже успел выяснить, что в порту Атли Даренса знали и уважали за верность своему слову, изворотливость и железную хватку. Капитаны принадлежавших ему кораблей слыли людьми надежными и опытными. Матросов в команды набирали только хорошо обученных, платили им немалые деньги, и их дисциплина во время плавания легко могла дать фору таковой на армейских фрегатах. Рейсы выполнялись регулярно, за последний год ни одно судно не потерпело кораблекрушение и не подверглось нападению пиратов. Поговаривали, что матросы Даренса сражаются не хуже профессиональных воинов и вооружены так, что любой гвардеец позавидует.

Даренса считали баловнем судьбы и любимчиком морского демона. Иначе никто не мог объяснить его феноменальное чутье и поразительную удачу в делах. Этот айсар появился в Темрине несколько лет назад с карманами, битком набитыми деньгами, купил два корабля и принялся за перевозку грузов по всему миру. Никто не верил, что ему удастся закрепиться на этом поприще, уж слишком многие разорялись из-за произвола пиратов, но он неожиданно пошел в гору. Теперь он владел большей частью кораблей, стоявших на якоре у главного причала.

В конторе Эдман тут же потребовал управляющего и прямиком прошел к двери в его кабинет. На все вопросы других служащих он лишь спесиво кривил губы и сверкал презрительным взглядом. Работники тут же смекнули, что к ним заявилась важная персона.

– Приветствую вас, господин, – поклонился ему коренастый широкоплечий мужчина лет пятидесяти с седеющей светлой шевелюрой и густой бородой, но без усов. Он был одет в синюю униформу компании и занимал небольшую светлую комнату с окном, выходившим на причал. – Располагайтесь. Меня зовут Густав Сиас. Я управляющий судоходной компанией «Полярный циклон». Чем могу помочь?

Эдман занял одно из удобных кожаных кресел перед внушительным письменным столом и, оглядевшись, сказал:

– Мое имя максис Эдвард Привис. У меня срочное дело к хозяину компании.

В комнате повисла напряженная тишина, Сиас сел за свой стол и с недоверием посмотрел на Эдмана, точно сомневался в искренности его слов.

– Господин Даренс редко здесь появляется, – наконец заговорил он, тщательно подбирая слова. – Он ведет дела не только в Темрине, но и в других городах империи. Если вы объясните цель вашего визита, я сделаю все возможное, чтобы помочь.

«А этот айсар не промах, – хмыкнул про себя Эдман, оценив учтивую речь управляющего. Сиас хоть и говорил на всеобщем, но все же не мог полностью скрыть характерное выходцам из Айсарийского шараата растягивание гласных. – Сразу видно не раз решал спорные вопросы с проблемными заказчиками».

– Не думаю, что мое дело в вашей компетенции, – снисходительным тоном отозвался Эдман и окинул Сиаса уничижительным взглядом. Тот сжал челюсти и посмотрел на него исподлобья, но сдержался и ничего не ответил. Эдман продолжил: – Я понимаю, что господин Даренс весьма занятой человек, и готов договориться с ним о встрече в любое удобное для него время.

– В ближайшие две недели он будет в отъезде, – поспешно ответил Сиас. – Точная дата его возвращения пока не известна. Возможно, вы захотите оставить ему послание? Я передам его, как только хозяин появится, и он сам свяжется с вами.

Услышав о длительном отъезде, Эдман насторожился и уже решил выжать из Сиаса точное место, куда отправился Даренс, применив пару запрещенных заклятий, как дверь в кабинет распахнулась. На пороге появился высокий стройный мужчина в черном костюме для верховой езды и с коротким хлыстом в руках. Он отбросил небрежным жестом за спину длинные, удивительно светлые, будто выгоревшие на солнце волосы и, вперив требовательный взгляд ярко-голубых глаз в управляющего, спросил:

– Густав, где отчет о последнем рейсе на острова? В чем дело? Я ведь еще вчера просил его предоставить.

Сиас побледнел и, вскочив из-за стола, начал оправдываться:

– Простите, господин Даренс. Капитан обещал с минуты на минуту занести список полученных товаров. Отчет будет на вашем столе через четверть часа.

Глава 3

Побег из закрытого училища для дайн имени блаженной Камелии стал для Беатрис волшебным сном. Атли Даренс избавил ее от заключения контракта с омерзительным максисом Пекишем и подарил долгожданную свободу. Беатрис искренне радовалась началу новой жизни и предвкушала безоблачное будущее.

Первые несколько дней после побега она провела в доме медина Райта в Финаре. У Атли появились неотложные дела, и он попросил Беатрис набраться терпения. Ожидание далось Беатрис без особых проблем, ее постоянно клонило в сон, и она большую часть времени спала. Беатрис сочла это состояние вполне закономерным после пережитых волнений.

В один из дней медин Райт разбудил Беатрис на рассвете и попросил подготовиться к путешествию. Беатрис надела подаренное Атли платье и поспешила в ванную. Приведя себя в порядок, она с удивлением заметила, что несмотря на выраженную бледность кожи, ей действительно очень шел новый наряд. А сделав высокую прическу, пусть и не особенно модную и сложную, она стала похожа на обеспеченную девушку.

«Надо же, как дорогое платье может изменить внешность, ‒ подумала она, любуясь своим отражением в зеркале. ‒ Нужно будет получше следить за собой, как только доберемся до убежища Атли. С прошлой жизнью никчемной лоунки навсегда покончено. Теперь я должна выглядеть как настоящая госпожа».

Она приосанилась, подняла подбородок повыше и отправилась вниз. На первом этаже слышались приглушенные голоса. Беатрис вошла в столовую и увидела Атли за небольшим круглым столом. Он сидел с задумчивым видом, крутя на указательном пальце левой руки крупный перстень в форме свернувшейся змеи, и выглядел при этом уставшим и не слишком довольным. Темные тени залегли вокруг голубых глаз, складки на лбу и в углах рта стали четче, светлые волосы, небрежно собранные в хвост, растрепались.

‒ Доброе утро, ‒ тихо произнесла она.

‒ Беатрис, ‒ Атли поднял на нее взгляд и тут же улыбнулся, ‒ доброе утро. Как ты быстро. Молодец. Завтракай и поедем дальше. Скоро улицы города начнут наполняться людьми, и на дорогах будет не протолкнуться от повозок.

У Беатрис отлегло от сердца. Она заняла место напротив Атли и приступила к трапезе. Медин Райт прислуживал им, помогая разложить по тарелкам омлет с хорошо прожаренным беконом, холодную буженину, свежие, еще теплые булочки и подливая в стакан Беатрис молоко. Ей казалось, что она в жизни не ела такую вкусную и сытную пищу на завтрак. В приюте и в закрытом училище порции всегда были слишком скромными, да и готовили там так себе. А здесь каждый съеденный кусочек доставлял неимоверное удовольствие, и Беатрис позволила себе съесть все до крошки.

К чаю медин Райт подал великолепные кексы с изюмом и орехами. Беатрис чуть не расплакалась от счастья, получив сладкое безо всяких усилий.

‒ Нам пора, ‒ сказал Атли, как только заметил, что Беатрис больше не жует, и ее чашка с чаем опустела.

Они поднялись из-за стола и прошли в прихожую.

‒ Я позволил себе приобрести для тебя кое-какие вещи на первое время, ‒ проговорил Атли, снимая с вешалки темно-бордовый плащ с капюшоном и меховой подкладкой. ‒ Позволь, я тебе помогу.

Беатрис покраснела от удовольствия. Атли набросил ей на плечи плащ и показал, как закрывать замысловатые застежки в виде крючков.

‒ Прекрасно выглядишь! ‒ похвалил он с довольной улыбкой. ‒ Экипаж ждет, пойдем.

‒ Экипаж? ‒ с изумлением переспросила она. ‒ Я думала, мы снова поедем верхом на Демоне.

‒ Ну что ты, ‒ рассмеялся Атли, и она тут же смутилась, поняв какую глупость сказала. ‒ Нет, конечно. Это слишком неудобно для такой дальней поездки. Да и мой конь не сможет быстро скакать под двумя седоками. Я его отправил вперед с надежным человеком, а нас повезет кучер. Пойдем.

Выйдя из дома, Беатрис порадовалась тому, какая ясная погода установилась. Высокое чистое небо поражало синевой, солнце только готовилось войти в полную силу и еще не слепило глаза яркими лучами. Легкий морозец тут же заставил Беатрис взбодриться и спрятать ладошки в карманы теплого плаща.

Во дворе их ждал небольшой двухместный экипаж, запряженный двумя крупными жеребцами. Беатрис ничего не понимала в лошадях, но даже ей они показались чересчур красивыми. На месте для багажа был привязан массивный сундук. Кучер закутался в плащ, натянул шляпу на глаза и даже не повернулся, когда они начали залезать внутрь.

‒ Меня не будет несколько дней, ‒ сказал Атли медину Райту, усадив Беатрис в экипаж. ‒ Все распоряжения я пришлю, как только разберусь с делами.

‒ Все будет исполнено, господин даренс, ‒ низко поклонился медин Райт и захлопнул дверцу, когда Атли оказался внутри. ‒ Трогай!

Кучер присвистнул, стегнул лошадей длинным кнутом, и они поскакали по мощеным улицам Финара.

В тесном экипаже Беатрис сидела вплотную к Атли и касалась его бедра своим. Подобная близость сильно ее смущала, она старалась вжаться в стену и увеличить хоть на чуть-чуть расстояние между ними. Атли явно не испытывал ни малейшего волнения и не считал, что поездка в подобных условиях ‒ нечто предосудительное.

‒ Ой, какие здесь широкие улицы! ‒ с восторгом заметила Беатрис, выглянув в окно и увидев мимо проплывающие дома и магазины. ‒ Все такое красивое.

‒ Видела бы ты Глимсбер, ‒ хмыкнул Атли, одарив ее снисходительным взглядом. ‒ Вот там действительно есть на что поглазеть приезжим зевакам. А Финар просто провинциальная дыра. Тут нет ничего хоть сколько-нибудь заслуживающего внимания.

Глава 4

Несмотря на мрачный внешний вид, внутри особняк оказался уютным. В небольшом холле царили чистота и порядок. Настенные деревянные панели с искусной резьбой производили приятное впечатление.

Атли помог Беатрис снять плащ и повесил его вместе со своей курткой на вешалку. В холл вошли две женщины в одинаковых черных платьях с белыми воротничками и передниками.

‒ С прибытием, господин Даренс, ‒ сказала та, что была пониже ростом, и сделала книксен. ‒ Рады вашему возвращению.

Беатрис машинально оценила правильность выполнения положенного приседания с поклоном и подивилась тому, как ловко их проделала служанка. На вид ей было около пятидесяти лет. Ее каштановые волосы тронула седина, лицо покрылось еще неглубокими, но уже заметными морщинами, голос стал скрипучим и утратил девичью звонкость, на талии образовались свисающие складки, высокая грудь опала. И только карие глаза, устремленные исключительно на Атли, блестели и выдавали ее немалое волнение.

‒ Добрый день, господин, ‒ неуклюже поклонилась вторая женщина, даже не пытаясь сделать книксен.

Она отличалась плотным телосложением. Ее седые волосы выбились из небрежно скрученного узла на затылке и торчали во все стороны. Форменное платье пребывало в беспорядке, на переднике виднелись несколько бурых пятен. Мелкие морщинки испещрили ее землистого цвета лицо, в глазах застыло по-детски наивное выражение слабоумной.

‒ Приветствую, Пруденс, ‒ тепло улыбнулся Атли первой.

Она тут же расплылась в довольной улыбке, и яркий румянец вспыхнул пятнами на ее щеках.

‒ Как ты, Кло? ‒ обратился он ко второй.

Та ничего вразумительного ответить не смогла. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, комкая огромными ладонями передник и скалясь широким ртом с редкими давно потемневшими зубами.

‒ Познакомьтесь, ‒ продолжил Атли, взяв Беатрис за руку. ‒ Это ваша новая госпожа. Беатрис Сонар. С этого дня вы должны исполнять любые ее приказания с тем же усердием, что и мои собственные. Понятно?

Пруденс оглядела Беатрис с головы до ног, сжала бескровные губы и проговорила надтреснутым голосом, будто что-то застряло у нее в горле:

‒ Как прикажете, господин.

Атли кивнул и посмотрел на Кло, но та играла своими толстыми пальцами и явно не слышала слов хозяина.

‒ Я ей потом все объясню, ‒ поспешила вступиться за нее Пруденс.

‒ Ладно. ‒ Атли сдвинул брови и с неодобрением покосился на нерадивую служанку. ‒ Нам нужно привести себя в порядок с дороги. Покажите госпоже Беатрис ее комнату. Ужин можете подавать к семи.

‒ Будет исполнено, господин, ‒ поклонилась Пруденс.

Атли поцеловал ладонь Беатрис и улыбнулся:

‒ Ступай наверх и обустраивайся. Мэт, скорее всего, уже принес сундук с теми вещами, что я купил для тебя. Увидимся в столовой за ужином.

‒ Хорошо, ‒ отозвалась Беатрис, хотя вовсе не стремилась отходить от него даже на пару шагов.

‒ Следуйте за мной, госпожа, ‒ сказала Пруденс и пошла к лестнице в дальнем конце холла.

Ковровая дорожка синего цвета укрывала деревянные ступеньки и скрадывала звуки их шагов. На втором этаже прямо напротив лестницы располагалась крохотная гостиная. Распашные двери были открыты. Беатрис заглянула внутрь и увидела высокие шкафы с книгами, два мягких диванчика и низкий столик между ними.

Пруденс повернула налево, отворила вторую от лестницы дверь и вошла в комнату. Беатрис проследовала за ней, но замерла на пороге не в силах поверить, что ей предстоит жить в таких роскошных условиях.

Отделка стен и убранство спальни были выдержаны в скромных бежевых тонах. На полу лежал светлый ковер, широкая кровать и две тумбочки стояли в нише между окнами. Трехстворчатый платяной шкаф занимал правый угол, туалетный столик с большим круглым зеркалом и креслом перед ним установили напротив постели.

– Здесь есть ванная комната, – указала Пруденс на неприметную дверь возле дальнего окна, где стояли еще два кресла и круглый чайный столик. – Свет можно включить, нажав на красный кристалл в основании ламп, а чтобы выключить – на синий.

– Спасибо, здесь очень мило! – с восторгом произнесла Беатрис, рассматривая лампы-артефакты на тумбочках. – А где вещи?

– Сундук – вот тут. – Пруденс махнула рукой в противоположный от шкафа угол. – Ужин ровно в семь часов. Не опаздывайте. Господин Даренс не любит, когда кто-то позволяет себе задерживать других.

Беатрис отыскала взглядом на туалетном столике циферблат часов на бронзовой подставке. По форме они напоминали диковинный цветок на изогнутой ножке.

– Я быстро управлюсь, – отозвалась она. – До семи еще много времени.

– Конечно, госпожа, – ответила Пруденс, но в ее голосе Беатрис почудились предвкушающие нотки.

Она внимательнее присмотрелась к служанке и заметила в ее взгляде мелькнувшую на мгновение неприязнь, тут же сменившуюся вежливой отчужденностью.

– Я могу вам еще чем-то помочь, госпожа? – натянув сдержанную полуулыбку, спросила Пруденс.

– Нет, спасибо, – ответила Беатрис, гадая о том, что скрывается за учтивым обращением этой женщины.

Глава 5

Ночью Беатрис спала плохо, ей чудилось, что в комнате кто-то есть, но она никак не могла разлепить веки и увидеть визитера. К завтраку она спустилась бледная, осунувшаяся и снедаемая чувством беспричинной тревоги.

– Доброе утро, – бодрым голосом поприветствовал ее Атли. – Как спалось?

Он выглядел гораздо лучше, чем вчера, и пребывал в отличном настроении.

– Доброе утро, – вымученно улыбнулась Беатрис. Глядя на то, с каким вниманием Атли на нее смотрит, она устыдилась своих надуманных страхов и решила его не расстраивать. – Все в порядке.

– Как ты себя чувствуешь? – с беспокойством уточнил он. – Больше никаких странных ощущений не было?

– Вроде бы нет, – без особой уверенности ответила она, не зная, можно ли к этим самым ощущениям отнести чувство чужого присутствия ночью.

– Хорошо, – кивнул он. – Тогда давай завтракать. А после я бы хотел пригласить тебя на прогулку.

В глазах Атли блеснул лукавый огонек, и Беатрис заподозрила, что он что-то задумал.

За завтраком Пруденс держалась вежливо, без тени неприязни. Все, что она подавала из еды, было очень вкусным, и Беатрис немного расслабилась.

«Видимо, это все же перенос так сказался, – подумала она. – Острый вкус мне просто померещился. Только когда же мы совершили перемещение? И как? Прямо в экипаже?»

Беатрис ни разу не слышала о подобном. Специальными портальными амулетами пользовались исключительно аристократы. Ни мединам, ни тем более лоунам это было не по карману. Такие артефакты перемещали людей по одному. Они были рассчитаны либо на разовый перенос, либо на многократное использование. Одноразовые стоили дешевле, а вот цена тех, что имели внутренний накопитель маны и могли пополняться энергией при необходимости, достигала баснословных сумм, но богатые максисы предпочитали именно такие.

«Может быть, это какая-то новая разработка ученых? – предположила Беатрис. – Нужно будет позже разузнать подробности».

Завершив трапезу, Атли попросил Беатрис переодеться в костюм для верховой езды и выйти в сад, находившийся за домом. Беатрис помчалась наверх, достала из шкафа все необходимое и облачилась в белую блузку, изумрудного цвета длинную юбку, теплый жакет и шляпку с плоским донышком. На ноги она надела черные кожаные сапожки без каблуков и поспешила вниз.

Под лестницей находилась тяжелая дверь, ведущая в сад. Отворив ее, Беатрис очутилась на заднем дворе. Там ее уже ждал Атли верхом на Демоне и Мэт, державший под уздцы небольшую белую в редких серых пятнах кобылу. Беатрис с тревогой осмотрела жеребца, ища следы обещанного Атли наказания, но Демон выглядел совершенно здоровым.

«Может, мне вчера и конское ржание почудилось?» – мелькнула у нее досадная мысль, и она перевела взгляд на Атли.

Он был одет в тот же черный костюм для верховой езды, что Беатрис видела несколько раз, и темную шляпу с широкими полями, скрывавшую его светлые волосы, собранные в хвост.

– Ты великолепна, – улыбнулся Атли, заметив подбежавшую Беатрис. – Тебе к лицу буквально все. Я рад, что не прогадал.

Она зарделась от удовольствия и опустила взгляд.

– Мэт поможет тебе сесть на Снежинку, – продолжил он. – Это самая спокойная и кроткая лошадь во всей конюшне. Ты легко справишься с ней, да и я буду рядом и помогу в случае чего. Мы поедем в одно место, там очень красиво, но пешком не добраться.

Беатрис с сомнением покосилась на угрюмого немого и смирно стоявшую кобылу. Оба выглядели до того невозмутимо, что она решилась подойти ближе. Мэт знаками показал ей, что нужно делать, помог поставить ногу в стремя и подсадил в дамское седло. Беатрис немного испугалась, оказавшись на лошади в одиночестве, но Снежинка спокойно ждала ее команды, не двигаясь с места. Беатрис взяла поводья и выслушала подробные наставления Атли.

– Для начала сделай круг по двору. Посмотрим, как ты усвоила то, что я сказал. Мэт пойдет рядом и присмотрит за тобой.

Беатрис кивнула и пустила лошадь вперед. Поначалу у нее плоховато получалось. Она нервничала, кобыла это чувствовала и не особенно подчинялась, но постепенно дело пошло на лад. Беатрис несколько раз объехала по кругу двор, успокоилась, и Снежинка начала выполнять ее команды более охотно.

– У тебя отлично получается, – похвалил Атли, любуясь Беатрис. – Я даже не ожидал. Ты точно никогда не ездила верхом?

– Насколько я помню, нет, – рассмеялась она.

– Мы поедем шагом. Это займет больше времени, но зато ты сумеешь править сама.

Они направились по дорожке к ограде. С двух сторон тянулись опустевшие клумбы, за ними стояли аккуратно подрезанные декоративные кустарники и виднелись фруктовые деревья. Немного поодаль Беатрис заметила увитую плющом постройку.

– Что там находится? – спросила она.

– Это беседка, – ответил Атли, проследив за ее взглядом. – Летом здесь очень красиво. На клумбах благоухают пышные цветы, деревья отбрасывают густые тени, а в беседке можно насладиться прохладой в разгар знойного дня.

– А вон те каменные строения для чего? – указала Беатрис в противоположную сторону, где стояли несколько приземистых одноэтажных зданий.

Атли повернулся и пояснил:

Глава 6

Следующие несколько дней Атли не отходил от Беатрис ни на шаг, и ей стало вовсе не до фантазий о рунах и древней магии. Утром сразу после завтрака они уезжали верхом на прогулку и возвращались только к обеду, а вечера проводили в уютной гостиной на первом этаже особняка, ведя бесконечные разговоры обо всем на свете. Атли оказался великолепным рассказчиком, он поведал Беатрис о тех странах, где побывал, о народах, населявших иные материки, о легендах, что узнал во время путешествий. Это совсем не напоминало лекции хвастливого господина Лавинаса. Истории Атли отличались поразительной живостью, у Беатрис складывалось впечатление, что она собственными глазами видела то, о чем он говорил.

Атли показывал ей окрестности усадьбы, и Беатрис испытывала все больший трепет перед этими суровыми и величественными местами. С высоких холмов открывался захватывающий вид на пустошь и темнеющий в отдалении лес. На краю пропасти можно было замереть, слушая рев прибоя и вдыхая воздух, пропитанный самим океаном. В низинах скапливался снег, и Беатрис наблюдала, как он искрится в лучах изредка проглядывающего солнца. После стольких лет взаперти Беатрис жадно впитывала впечатления, что дарил ей мир и находившийся рядом мужчина.

Они побывали на длинной полоске пляжа, где Беатрис впервые дотронулась до морской воды. Ее обуял дикий восторг, когда бурлящая пена ужалила ей руку ледяными солеными брызгами. Она бегала по песчаной косе, стремясь насладиться близостью океана, хохотала, а устав носиться по берегу, падала на землю. Беатрис очень привязалась к Демону и Снежинке. Она приносила для них угощение и кормила перед каждой прогулкой.

Ей казалось, что вот она – истинная жизнь вдали от забот и тревог, рядом с Атли, среди холмов и пустошей. Бабушка, нищета, приют, училище – все подернулось в памяти дымкой забвения, все виделось далеким и унылым. Только один человек стал для нее воплощением всего, олицетворением настоящего счастья – Атли Даренс. Он рядом и этого более чем достаточно.

В один из дней Атли куда-то уехал рано утром и вернулся только под вечер. Беатрис все это время не находила себе места и не знала, чем заняться. На ее расспросы Пруденс отвечала уклончиво, ссылаясь на важные дела господина. Беатрис расстроилась и приуныла, ведь она привыкла постоянно находиться возле Атли. Она так и просидела у окна в своей комнате до того самого момента, пока хозяин усадьбы не появился на подъездной дорожке. И чем дольше она ждала, тем сильнее досадовала и злилась на Атли.

Но стоило ему войти в дом, как она стремглав помчалась вниз. Беатрис слетела с лестницы и бросилась в раскрытые объятия. Она прижалась к широкой груди Атли, совсем не заботясь о том, что подумают Пруденс и Кло, тоже вышедшие поприветствовать господина.

– Скучала? – шепнул Атли ей на ушко, крепко обнимая.

– Очень, – выдохнула она, цепляясь за его рубашку.

– Прости, что исчез без предупреждения, – сказал он. – У меня было срочное дело, но теперь все улажено. Я привез тебе подарок.

– Правда?! – воскликнула Беатрис, отрываясь от него и с изумлением заглядывая в глаза.

– Да, – тепло улыбнулся он. – Давай я приведу себя в порядок, а потом мы выпьем чаю в гостиной и посмотрим, что я для тебя приготовил? Подождешь меня еще немного?

– Конечно, – заверила она.

Атли повернулся к служанкам и сказал:

– Добрый вечер. Кло, приготовь мне ванну. Пруденс, подай через полчаса чай и легкие закуски в гостиную.

– Как прикажете, господин, – сделала книксен Пруденс и шепнула что-то на ухо Кло. Та пошла в сторону лестницы, так и не сказав ни слова хозяину.

Атли поцеловал руку Беатрис.

– Я быстро, – проговорил он.

Атли ушел в свои покои, расположенные в том же крыле, что и северная башня, а Беатрис поспешила к себе. Она переоделась в светло-голубое домашнее платье и покрутилась перед зеркалом. За прошедшее с приезда в усадьбу время Беатрис слегка поправилась, и теперь одежда на ней сидела не в пример лучше, подчеркивая изгибы стройной фигуры. Светлая кожа и темно-русые волосы сияли здоровьем, серые глаза блестели, а губы горели алым цветом. Улыбнувшись своему отражению, она заправила выбившийся из прически непослушный локон и пошла в гостиную.

В растопленном камине пылал огонь, настенные светильники мягко озаряли комнату. Пруденс стояла перед чайным столиком и расставляла тарелки с закусками и чашки с блюдцами. Она бросила быстрый взгляд на вошедшую Беатрис и чуть не выронила поднос из рук. Ее темные глаза засветились жгучей завистью, и она тут же отвернулась, стараясь скрыть свои чувства. Беатрис ощутила неловкость и направилась к окну, чтобы дать служанке возможность спокойно накрыть на стол.

На улице бушевал неистовый ветер, раскачивая деревья в парке перед домом. Лиловые тучи заволокли небо, крупные хлопья снега сыпались на землю, укрывая все вокруг белым саваном.

– Сколько вам лет, Пруденс? – вдруг спросила Беатрис и обернулась к служанке.

Та замерла, так и не донеся заварной чайник до столика. Ее рука задрожала, и она поскорее опустила его на подставку.

– Пятьдесят, госпожа, – выдавила она.

– И как давно вы служите у максиса Даренса?

– Больше десяти лет.

– А Кло? – продолжала задавать вопросы Беатрис, внимательно следя за Пруденс.

Глава 7

Письма с информацией о заинтересовавших Эдмана максисах пришли только через полторы недели и оказались весьма любопытными. Выяснилось, что пятеро аристократов, побывавшие на смотринах и оставшиеся без дайн, вели дела с компаньонами из Финара и время от времени бывали в этом городе.

Эдман уже устал бездействовать и тут же ухватился за этот крохотный шанс выяснить дополнительные сведения. Он расписал на широком листе бумаги имена всех подозреваемых, включая Атли Даренса, и повесил этот плакат на стене возле своего письменного стола в преподавательских апартаментах.

«Если рассмотреть вариант похищения Сонар из училища одним из них, – размышлял он, скользя рассеянным взглядом по давно заученным фамилиям, – то здесь без помощи кого-то из местных обитателей точно не обошлось. Невозможно схватить адептку в стенах Камелии, не зная, где именно она пройдет и когда. А выяснить это могли только преподаватели и бонны, еще патронесса Пигирд и директриса Гризар. Другие служащие не настолько близко общаются с ученицами. Руководительницу училища и ее помощницу допросили с особым пристрастием, тут все чисто. Да и обе слишком дорожат должностями, чтобы участвовать в преступлении, подрывающем престиж училища. Бонны тоже вне подозрений, всех проверили сыщики Вилмора. Преподаватели как будто тоже ни при чем».

Он встал из-за стола и прошелся по гостиной, служившей ему и кабинетом, и столовой при необходимости. Эдман специально задвинул небольшой диван, кресло и чайный столик в самый угол комнаты, чтобы освободить побольше места, и теперь с задумчивым видом ходил кругами по добротному ковру, перебирая известные ему факты.

«Монд со своей неуемной алчностью никак не идет у меня из головы, – прикидывал он. – Она вполне способна помочь похитителю за деньги. Еще Лавинас без конца проигрывает крупные суммы в закрытом клубе. Его могли шантажом заставить принять участие в похищении в счет уплаты большого долга».

Эдман когда-то и сам был ярым поклонником азартных игр. В молодости он обожал кутежи с друзьями, где вино лилось нескончаемым потоком, распутные женщины дарили свои незамысловатые ласки всем желающим, а карты не выпускались из рук ночи напролет. Но однажды он так увлекся игрой, что в пьяном угаре проиграл целое состояние. И ладно бы потерял только деньги. Он пришел на праздник со своей дайной по приглашению Альмонда Серпентаса, кузена нынешнего императора. Пока Эдман играл, Кэти дожидалась его в соседней комнате. Но когда он очнулся на рассвете с пустыми карманами и трещащей от обилия выпитого головой, Кэти и след простыл. Гости видели, как она в спешке убегала с каким-то иностранцем. Эдман так и не сумел ее отыскать, сколько ни старался.

Баснословный проигрыш и потеря дайны, за чей контракт его семья чудом расплатилась, стал для родителей Эдмана настоящим ударом. Его мать, никогда не отличавшаяся крепким здоровьем, от нервных переживаний серьезно заболела и вскоре скончалась. Отец не смог пережить потерю, начал заливать горе вином и тоже отправился к праотцам. Эдман в считанные месяцы остался один на один с тяжким бременем бессчетных долговых обязательств и небогатым родовым имением в качестве наследства.

Именно тогда он зарекся никогда больше не садиться за игральный стол и не брать в рот ни капли спиртного. Он нашел толкового управляющего и грамотного поверенного. С их помощью постепенно Эдман смог навести порядок в имении и в запущенных делах. Несколько лет ему потребовалось на то, чтобы расплатиться с долгами, но благодаря исправной службе в рядах императорской гвардии и боевым заслугам, его не раз представляли к награде. Эдман сумел выправил свое финансовое положение, а родовое имение начало приносить хороший ежегодный доход.

«Нужно будет разыскать Лавинаса и Монд, – решил для себя Эдман. – Даже если они не замешаны в этом деле, то вполне могут что-то знать, чего не захотели говорить сыщикам».

Жесткая усмешка искривила его губы. Заклятие на крови, что он применил к ним обоим, расспрашивая о Виктории Творф, не теряло своей силы при наличии заговоренного артефакта-иглы, хранящегося в его трости.

«Им придется мне все выложить», – подумал Эдман и отправил Фрэнку Тараку запрос о местонахождении преподавателей Камелии.

Помощник Вилмора прислал данные через два дня. Выяснилось, что Лавинаса перевели из Камелии в военное училище для мединов. Монд же отправилась с максисом Бродиком на три недели в Южную провинцию. Ее любовнику понадобилось решить там служебные вопросы, и он не пожелал расставаться с Монд на такой длительный срок.

«Раз Монд в отъезде, навещу сначала Лавинаса, а потом уже займусь дайной», – составил план действий Эдман.

Преподаватель истории и географии теперь работал в небольшом городке в отдаленной части Западной провинции и проживал на съемной квартире, оплачиваемой администрацией училища. Эдман дождался ближайшего дня отдыха, вновь перевоплотился в профессора Эдварда Привиса и отправился по указанному Тараком адресу.

Еще до полудня он переместился в провинциальный городишко, лишь отдаленно напоминавший Финар. Узкие улочки утопали в грязи, редкие экипажи едва могли разминуться даже на главной дороге. Все постройки представляли собой однотипные здания с каменным первым и деревянными вторым и третьим этажами. Ратуша и магическая комиссия выглядели жалко и убого в сравнении с другими городами империи.

«Ну и дыра, – оценил новое место обитания придирчивого преподавателя Эдман. – Какой удар по раздутому самолюбию Лавинаса».

Он дошел до трехэтажного доходного дома на окраине городка и остановился, сверяя адрес. Песочного цвета фасад местами облупился и требовал ремонта. Наличники покосились и выцвели, кое-где проглядывали кривые трещины.

Глава 8

После первой передачи маны Беатрис одолевали противоречивые чувства. С одной стороны ее взволновал первый поцелуй, и она без конца перебирала в памяти малейшие детали мимолетной близости с Атли. Но с другой – она с содроганием вспоминала ледяную бездну под своей ладонью и трепетала от одной мысли, что Атли снова попросит поделиться с ним энергией. К тому же слабость все еще давала о себе знать, голова то и дело начинала кружиться. В груди образовалась неприятная пустота, холодящая душу и сердце.

Беатрис никак не могла отделаться от этих навязчивых переживаний и все чаще думала о том дне, когда Атли покинет усадьбу. Она и страшилась его отъезда, боясь остаться одна, и в то же время ей хотелось побыть наедине с собой и разобраться в изматывающих ощущениях. Беатрис стыдилась таких крамольных мыслей и всеми силами старалась угодить благодетелю, развлекая ненавязчивой беседой и интересуясь его опытами.

В день отбытия Атли позвал Беатрис в гостиную на первом этаже и сказал:

– Точно не знаю, когда вернусь. Мне предстоит долгое путешествие, и я не хочу, чтобы ты скучала без меня все это время. Постарайся найти для себя утешение в каком-нибудь занятии. Наверху собрана прекрасная коллекция книг со всего мира. У Пруденс в кладовых масса материалов для рукоделия, если тебе это по душе. Мэт оседлает для тебя Снежинку по первому требованию.

– Не волнуйся обо мне, – отозвалась Беатрис. – Я что-нибудь придумаю.

– Вот и умница, – улыбнулся он и протянул ей продолговатый металлический футляр с разноцветными кристаллами на крышке. – Возьми. Это портативная почтовая коробка. Ты сможешь в любое время отправить мне послание. Не знаю, как быстро пришлю ответ, но я с радостью прочту твои письма.

Беатрис впервые держала в руках это дорогостоящее изобретение. В приюте и в училище такими пользовались исключительно директрисы. Она с восторгом перебирала пальчиками камешки на крышке, заглядывала внутрь и никак не могла взять в толк, каким образом можно отправить с помощью маленькой коробочки целое письмо.

– Нужно вот здесь ввести координаты моего канала связи, – объяснял Атли, показывая три кристалла зеленого цвета. – Затем сворачиваешь лист и укладываешь под крышку. Дальше нажимаешь синий камень, и готово. Я уже все настроил, и тебе нужно только положить внутрь послание.

– Потрясающе! – воскликнула Беатрис, рассматривая коробочку со всех сторон.

– Когда увидишь, что светится красный кристалл, – сказал Атли, наблюдая за ее реакцией, – открой коробку и достань письмо. Все очень просто, ты быстро освоишься.

– Спасибо, – с воодушевлением ответила Беатрис и посмотрела на него сияющим взглядом. – Я буду писать тебе каждый день.

– Очень на это надеюсь, – рассмеялся он. – Иначе я сочту, что ты совсем по мне не скучаешь.

– Такого просто не может быть, – тихо проговорила она с затаенной грустью. – Мне будет очень тебя не хватать. Не знаю, как дотерплю до твоего возвращения.

Атли притянул ее к себе, заключил в теплые объятия и прошептал, целуя в макушку:

– Я еду в Айсарийский шараат по важному делу. От результатов этой поездки зависит очень многое. Я долгие годы шел к намеченной цели. Осталось немного. Постараюсь выправить тебе новые документы. Потерпи чуть-чуть, и потом мы всегда будем вместе.

Беатрис заглянула в его ярко-голубые глаза. В них плескалось столько смятения, надежды и страсти, что она позволила себе небольшую вольность. Беатрис прильнула к Атли, нежно обняла и целомудренно погладила по широкой груди. Он не выдержал, приподнял ее личико за подбородок и поцеловал. Беатрис растворилась в вихре будоражащих ощущений, наслаждаясь настойчивыми ласками.

Во дворе раздалось конское ржание, и Атли, вздрогнув, оторвался от Беатрис. Он тяжело дышал и смотрел на нее горящим вожделение взглядом. Беатрис в смущении отстранилась. Атли провел ладонью по собранным в хвост волосам и охрипшим голосом выдавил:

– Мне пора. Береги себя и обязательно пиши. Я буду ждать.

Быстрым шагом он покинул гостиную.

Беатрис бросилась к окну и выглянула в парк. Серые тучи нависали над усадьбой и придавали окружающему пейзажу хмурый вид. Настырный ветер раскачивал голые ветки и заставлял уснувшие до весны стволы поскрипывать. Нестойкий ранний снег, выпавший пару дней назад, так и не растаял, выбелив газоны и извилистые дорожки.

Через несколько минут она увидела, как Атли, застегнув темный плащ, вскочил в седло и поскакал на Демоне к воротам.

Оставшись одна, Беатрис загрустила. Ей казалось, что если Атли уедет, то исчезнет угроза новой передачи маны, но стоило ему скрыться из виду, как она ощутила себя несчастной и покинутой. Беатрис отправилась в свою комнату, но чем там заняться, она решительно не представляла.

В приюте и в Камелии у нее не было ни одного свободного мгновения, и дни пролетали незаметно, а здесь она впервые оказалась предоставлена самой себе. Ей с непривычки стало скучно в практически пустом доме. Пруденс и Кло куда-то испарились, Мэт в особняке появлялся редко, ночуя в сторожке у ворот, а повара Гарда Беатрис даже ни разу не видела.

До обеда она промаялась, сидя перед зеркалом и перебирая содержимое шкатулки. Затем в одиночестве поела в столовой, и еда ей показалась невыносимо пресной. Так и не доев до конца ни суп, ни тушеное мясо с овощами, она объявила Пруденс, что больше ничего не хочет, и снова вернулась наверх.

Глава 9

Проснулась Беатрис еще до рассвета, спальню окутывала предутренняя темнота, за стеклом тоскливо завывал ветер. Она перевернулась на другой бок и попыталась еще подремать, но в голову лезли тревожные мысли, прогоняя дымку сна:

«Как же все-таки попасть в башню? Если вход на первом этаже заставлен, может, есть еще один? Нужно будет осмотреть дом с северной стороны».

Ей на терпелось выбежать на улицу и заняться поисками, но за окнами только-только посерело, и пришлось ждать до завтрака. В столовую она спустилась в теплом коричневом платье, и Пруденс не преминула обратить на это внимание.

− Куда-то собрались, госпожа? – поинтересовалась она с безразличным видом. От Беатрис не укрылось то, как напряглись ее плечи, и сверкнули беспокойством карие глаза.

− Хочу немного погулять в парке перед домом, − ответила она, приступая к еде и стараясь не отрывать от тарелки взгляда.

Чувство скрытой угрозы, исходящей от Пруденс, никак не покидало Беатрис, и ей не хотелось, чтобы служанка ненароком в чем-то ее заподозрила.

− Сегодня довольно морозно, − заметила та. – Одевайтесь теплее. Когда вернетесь, обязательно позовите меня. Я приготовлю для вас укрепляющий отвар, тот, что господин рекомендовал принимать.

Беатрис ничего не ответила, и Пруденс удалилась.

«Точно моя личная бонна, − с раздражением подумала Беатрис, ковыряясь в пересоленном омлете. – И что творится с поваром? Готовить стал просто ужасно, хуже, чем в Камелии. Нужно будет заглянуть к нему и познакомиться. Вдруг он заболел, и ему тяжело стряпать, а я тут придираюсь. Но это подождет».

Закончив с завтраком, Беатрис поспешила на улицу. Свинцовые тучи затянули небо. На землю сыпалась колючая белая крошка, так и норовя ужалить глаза. Ветер развевал полы мехового плаща, пробираясь под одежду, морозный воздух пощипывал щеки.

«Совсем как зимой», – подумала Беатрис, ежась от холода.

Плотнее запахнув плащ, она натянула шерстяные рукавицы и бодрым шагом отправилась вглубь парка, стремясь поскорее удалиться от окон особняка настолько, чтобы Пруденс не могла ее увидеть. А в том, что та наблюдает за ней, Беатрис не сомневалась, ощущая спиной чужой взгляд.

«И что ей нужно? – размышляла она. Беатрис на мгновение обернулась и увидела в окне темный силуэт. – Можно подумать, она боится, что я сверну себе шею на вычищенной до камней дорожке».

Она тут же поскользнулась на покрытой тонкой коркой льда лужице. Всплеснув руками, Беатрис чудом удержалась на ногах, но толстые стволы деревьев скрыли ее, и Пруденс не смогла этого увидеть. Дальше Беатрис ступала осторожнее, присматриваясь к запорошенным падающим снегом местам.

Пройдя сквозь парк, она добралась до северного крыла дома, встала в отдалении и запрокинула голову, разглядывая округлую башню с остроконечной крышей. Снег лез в глаза, и Беатрис приставила ладонь ко лбу, закрываясь от снежинок. Стены башни выглядели сплошным каменным монолитом: ни дверцы черного хода, ни низко расположенного окна. Только на самом верху, почти под черепицей, виднелись небольшие узкие точно бойницы оконца.

«Вот проклятие! – расстроилась Беатрис, так и не найдя возможности проникнуть в башню снаружи. – Будто неприступная крепость, а не место для магических опытов».

Горгульи на парапете кривили отвратительные клыкастые морды в глумливых гримасах, словно насмехаясь над постигшей ее неудачей.

«Ничего, – погрозила им Беатрис кулачком, – я все равно туда проберусь».

Она направилась дальше вдоль дома и зашла с другой стороны. Теперь ей хорошо были видны окна особняка, выходившие на задний двор и сад. И тут она заметила, что оконца башни расположены аккурат напротив закрытых ставен третьего этажа.

«А что если в лабораторию можно пройти из какой-нибудь комнаты наверху? – закралось у нее подозрение. – Должен же был Атли предусмотреть еще один выход на случай пожара».

На самом деле, она ничего не знала о правилах устройства таких помещений, но в мастерской мединны Замас служащие Камелии специально прорубили два дверных проема в противоположных стенах, чтобы при внезапном возгорании адептки смогли выскочить на улицу. Беатрис вспомнила эту деталь и решила проверить пришедшее на ум предположение.

Дома в прихожей ее поджидала Пруденс, и Беатрис с досадой поморщилась, в душе негодуя на приставучую служанку.

– Как погуляли, госпожа? – спросила та, осматривая Беатрис тревожным взглядом, точно ища следы скрытых повреждений. – Не замерзли?

– Все в порядке, – сквозь зубы проговорила Беатрис, стараясь сдержать рвущееся наружу раздражение. – Погода отличная. Вам бы тоже не мешало пройтись, а то все дома да дома. Так и заболеть недолго без свежего воздуха.

Пруденс с удивлением вскинула брови и уставилась на нее, округлив глаза. Не обращая внимания на ее ошарашенный вид, Беатрис повесила плащ на вешалку, переобулась и прошла к лестнице.

– Постойте, госпожа, – окликнула ее Пруденс. – Я действительно давненько не выходила на прогулку, все не до того было. Если я вам до обеда не понадоблюсь, я бы хотела взять повозку и съездить с Кло в одно место.

– С Кло? – изумилась Беатрис, замерев перед ступеньками. – А куда здесь можно съездить? Разве рядом есть город?

Глава 10

На подъездах к усадьбе двуколка, запряженная Снежинкой, угодила правым колесом в яму и застряла. Мэт обругал Пруденс и вытащил повозку. К тому времени, как служанки оказались дома, Беатрис успела вернуть ключи на место и уселась в гостиной на первом этаже, дожидаться приглашения к обеду.

Пруденс извинилась за опоздание, позвала Беатрис в столовую и наспех расставила все необходимое для трапезы. Выглядела она бледнее, чем обычно, и казалась рассеянной. Беатрис хотела спросить о том, как прошла поездка, но увидев, как Пруденс торопится, не решилась ее задерживать.

Как ни странно, но все блюда пришлись Беатрис по душе. И томатный суп, и тушеный картофель, и фаршированная черносливом утка отличались отменным вкусом. Она так и не поняла, что произошло с поваром утром и списала пересоленный омлет на рассеянность. Беатрис плотно поела, предупредила Пруденс, что хочет немного вздремнуть и попросила ее не беспокоить. Та обрадовалась и в самых вежливых выражениях заверила, что никто не посмеет ее тревожить.

Беатрис поднялась к себе, сложила подушки на постели так, чтобы от двери казалось, будто под одеялом кто-то лежит, и побежала наверх. Она тихонько отворила заветную дверь, проскользнула на лестничную площадку и осмотрелась. При ее появлении редкие настенные светильники засияли слабыми огоньками, озарив узкие ступеньки, уходившие по спирали вниз. Беатрис начала спускаться.

Этажом ниже она остановилась у одной-единственной широкой, обитой металлом двери, с глухо колотящимся сердцем нажала на ручку и вошла в огромную комнату. Слабый дневной свет проникал сквозь крошечные окошки под потолком и освещал пространство лаборатории.

Посреди помещения располагался гигантский стол, заставленный колбами, горелками, ступками, весами и другой утварью практикующего зельевара. Вдоль стен тянулись шкафы, разнившиеся по своему назначению. В одних на полках стояли объемные тома в потемневших от времени переплетах, в других – коробки, высокие закупоренные сосуды с разноцветными жидкостями, мешочки, посуда и склянки для опытов. Под окнами был обустроен уголок для отдыха. Там стоял столик на колесиках, небольшой диванчик и стеллаж с книгами.

Не зная, с чего начать поиски древних магических символов, Беатрис прошла к дивану и присела, озадаченно озираясь. Она и не думала, что у Атли в лаборатории хранится такое количество книг, а ведь руны могут быть в любой из них. Вздохнув, она решила не отчаиваться и взялась за поиски со всем усердием, на какое была способна.

Начала Беатрис со стеллажа, поскольку он стоял в непосредственной близости от нее. Она снимала книгу за книгой, открывала, пролистывала и возвращала на место. В большинстве своем все тома касались тех или иных аспектов магической науки, и авторы трактатов не скупились на обилие непонятных терминов и витиеватый слог изложения. Беатрис с трудом разбирала, о чем в них говорилось.

Но один довольно тонкий, в сравнении с остальными, том все же привлек ее внимание. На первой странице значилось название – «Пособие для освоения навыков передачи и распределения маны». Она расценила творение неизвестного автора, как учебник для дайн, и отложила в сторону, собираясь позже почитать и вникнуть в текст.

Она почти закончила с осмотром стеллажа, когда заметила на одной из полок квадратную деревянную шкатулку, мешавшую ей добраться до оставшихся нескольких книг. Беатрис попыталась ее сдвинуть, но резная коробочка и не думала поддаваться. Вцепившись в нее обеими руками, она попыталась с силой дернуть, но ее снова ждал провал.

– Да что ж такое?! – возмутилась Беатрис. – Неужели привинчена к полке? Но зачем?

Ей стало любопытно, что Атли хранил в странной шкатулке, и она открыла крышку. Но к ее разочарованию внутри было пусто, внезапно Беатрис услышала шорох за спиной и чуть не закричала от испуга.

Она резко развернулась и раскрыла рот от изумления. Стоявший за ее спиной книжный шкаф медленно отъезжал в сторону, постепенно открывая тайный ход на еще одну лестницу.

Беатрис воровато осмотрелась в поисках того, кто мог бы сдвинуть шкаф, но в лаборатории никого не нашлось. Шкаф замер, скрытый за ним проход так и остался открытым, маня подойти и проверить, куда же ведет вторая лестница.

Позабыв о поисках рун, Беатрис, сгорая от любопытства, поспешила к чугунным ступенькам. Как только она ступила на первую из них, шкаф пополз на прежнее место. Беатрис испугалась и хотела вернуться в лабораторию, но тут она заметила рычаг на стене, схватилась за него и дернула вниз. Замаскированная дверь вернулась в прежнее открытое положение, и Беатрис успокоилась. Она передвинула рычаг вверх, шкаф закрыл проход, лестница озарилась настенными светильниками, и Беатрис в предвкушении начала спускаться.

Ступеньки привели в подвал, но внизу она не увидела ни прохода, ни дверей, сплошные каменные стены с четырех сторон.

«Вот невезенье, – с досадой подумала она. – Тайная лестница и ведет в тупик? Да быть такого не может!»

Беатрис принялась шарить руками по каменной кладке, стараясь найти особый выступ или специальный скрытый рычаг. Внезапно под ее правой рукой один из камней ушел вглубь, и часть стены отодвинулась в сторону, обнажив проход.

– Есть! – вскричала Беатрис и без задней мысли шагнула в темноту.

Она так увлеклась изучением таинственной башни, что совсем позабыла о банальной осмотрительности, и тут же поплатилась за свою наивную беспечность. Ей в лицо пахнуло зловонным газом. Беатрис от неожиданности растерялась и сделала инстинктивный вдох. Горло обожгло, и она зашлась в приступе кашля.

Глава 11

Чтобы подобраться к Монд, не вызывая подозрений, Эдман отправил Фрэнку Тараку послание с просьбой выяснить состояние банковских счетов дайны и получил весьма любопытный ответ.

Выяснилось, что в Финаре у Монд есть счет, куда департамент перечисляет преподавательский оклад, и средств там не так уж и много. Зато в середине осени, накануне финального испытания у выпускного класса в Камелии, некто, пожелавший остаться неизвестным, открыл на имя Анны Монд счет в столичном банке и внес на него приличную сумму. Дайна деньги еще не снимала и в столичном банке не появлялась, хотя управляющий не раз писал ей и просил прибыть для оформления некоторых бумаг.

«Так-так, − усмехнулся Эдман, прочитав отчет Тарака, подтвердивший его догадки, − Монд все же не удержалась от соблазна разбогатеть и впуталась в это отвратительное дело. Интересно, кто открыл счет и какую еще роль он сыграл во всей этой истории? Просто исполнял чье-то поручение? Или принимал непосредственное участие в организации похищения? Об этом Монд мне и расскажет».

Однако увидеться с дайной оказалось на редкость затруднительно. Эдману пришлось ждать, пока она вернется в Финар из поездки по Южной провинции, но даже после возвращения подкараулить Монд никак не удавалось. Дело в том, что дайна перестала выезжать из закрытого училища. Все дни отдыха она проводила в стенах Камелии.

«Стала сама скромность и благообразие, − со злостью думал Эдман, в очередной раз возвращаясь из Финара ни с чем. – Даже в лавки не ездит и в закрытый клуб ни ногой. Чего же ты так боишься, Монд? Неужели смекнула, что вляпалась по полной после мнимой смерти Сонар, и теперь трясешься, как бы кто ни разнюхал лишнего? Ничего, я выкурю эту лису из ее норы».

Эдман отправился в столичную теневую гильдию следопытов. Там работали опытные воины, выполняя поручения тех, кто готов был платить немалые деньги за особые услуги и хотел бы скрыть это от императорских служб надзора. Эдман нанял неприметного молодого парня и дал ему задание пробраться в Камелию и вручить Анне заговоренное письмо следующего содержания:

Дайна Монд, я знаю, какую роль вы сыграли в трагическом происшествии с адепткой Беатрис Сонар. Если хотите, чтобы я хранил молчание, в предстоящий день отдыха приезжайте в Финар. В полдень к таверне «Калистрат» подъедет карета, в окне будет белый шарф. Садитесь в нее, я буду ждать вас внутри.

Следопыт исполнил все в точности и доложил о том, что дайна была крайне напугана, получив послание.

«Что ж, мне это только на руку, – решил Эдман, покинув теневую гильдию в приподнятом настроении. – Посмотрим, как она запоет, когда окажется припертой к стенке».

В назначенный день он вновь принял образ профессора Привиса и переместился из академии в Финар. Эдман отыскал подходящий вместительный экипаж с плотными шторами на окнах, объяснил кучеру, что нужно делать, и поехал за Анной. Возле таверны ждать пришлось недолго. Дайна, одетая в темный плащ с капюшоном, вышла на крыльцо ровно в полдень, увидела вывешенный белый шарф и юркнула в карету.

Экипаж тронулся и покатил по замерзшим улицам, грохоча по обледеневшей брусчатке. Прохожие на мостовой, занятые собственными заботами, не обращали на карету внимания, даже не подозревая, что творится за задернутыми шторами.

– Кто вы такой и что вам от меня нужно? – резким, надменным тоном спросила дайна, не снимая капюшон.

Эдман шепнул заглушающие любые звуки заклятие, повернулся к собеседнице и, сняв шляпу с широкими полями, скрывавшую до этого его лицо, с издевкой в голосе ответил:

– Как приятно, что ты нашла время встретиться со мной, и так благодушно настроена.

– Ты! – прошипела дайна и резко подалась в его сторону. – Как ты посмел написать мне такое гнусное письмо? Негодяй!

Капюшон слетел на ее хрупкие плечи, обнажив не только аккуратно причесанную головку, но и перекошенное злобой и ненавистью личико, вовсе не отличавшееся в этот момент присущей от природы миловидностью.

– И чем же оно показалось тебе гнусным? – с усмешкой покосился на нее Эдман. – Я написал чистую правду. Мне известно, что ты передавала Сонар письма. Тебе неплохо за это заплатили. А потом, как ты сама знаешь, девчонка ни с того ни с сего выпала из окна восточной башни. Как считаешь, что она там забыла ночью?

Дайна побледнела, глаза ее лихорадочно заблестели, губы задрожали, но усилием воли она справилась с замешательством.

– Понятия не имею, – процедила она и отвернулась к зашторенному окну. – Какое мне дело до того, чем адептки занимаются во внеурочное время? Я была в этот момент в своих апартаментах, и ты не сможешь обвинить меня в ее гибели.

– Даже не собирался этого делать, – отозвался Эдман, нажимая на набалдашнике своей трости синий кристалл и активируя артефакт-иглу.

– Тогда зачем я тебе понадобилась? – с подозрением посмотрела на него Монд.

– Кто дал тебе письмо для Сонар? – властным тоном спросил он.

Монд хотела нагрубить, но почувствовала, что не в состоянии этого сделать, и против воли начала говорить совсем другие слова:

– Медин Райт, метрдотель закрытого клуба.

– Прекрасно, – отозвался Эдман. – Что он просил тебя сделать?

Дайна закусила нижнюю губу, силясь не реагировать на вопрос, но заклятие на крови действовало безотказно, и она выговорила севшим голосом:

Глава 12

Теперь каждый новый день для Беатрис был наполнен особым смыслом. Для начала она заучила наизусть все символы и их значение, но сразу же с досадой обнаружила, что вывести ту или иную руну на бумаге гораздо сложнее, чем зафиксировать в памяти изображение, а уж про быстрое написание вообще речи не шло. Беатрис принялась тренировать каллиграфическое письмо древних знаков.

Однако здесь перед ней встала новая проблема – Пруденс. Она будто чувствовала, что Беатрис увлечена чем-то крамольным, и всячески старалась вызнать, чем же именно. Пруденс внезапно приходила в спальню Беатрис и начинала советоваться о том, что приготовить на ужин. В другой раз ей вдруг требовалась срочная помощь в решении наиважнейшего вопроса о том, какие овощи и крупы заказать посыльным, пригонявшим раз в месяц или два несколько телег, груженных всем необходимым. Еще она могла запросто начать читать нескончаемые нотации о том, как важно следить за здоровьем и фигурой, сетуя на то, что Беатрис мало ест и совсем не гуляет.

А как можно есть, когда на завтрак подают клейкую безвкусную кашу, на обед пересоленный суп, а на ужин пахнущие гарью овощи? Беатрис пыталась жаловаться Пруденс на стряпню Гарда и просила попробовать из ее тарелки. Но та талдычила одно и то же: лучше Гарда повара не найти, господин Даренс его очень ценит, все блюда изумительно вкусные, и Беатрис просто мерещатся всякие глупости из-за отсроченных последствий перемещения на большое расстояние.

Беатрис начала сомневаться в себе и своих ощущениях. Ей в голову все чаще приходила мысль о том, чтобы написать Атли про эти странности, но она боялась его огорчить и решила повременить с посланием. Вместо этого Беатрис приспособилась пробираться на кухню, когда там никого не было, и таскать для себя то, что плохо лежало. Так она и перебивалась то булочкой с молоком, то сыром с хлебом, то вяленым мясом с соленым огурчиком. Все это ей казалось неимоверно вкусным.

«Как же так? – не могла она взять в толк. – Нормальная пища кажется мне отвратительной, а всякие закуски да выпечка – объеденьем? Как только Атли вернется, нужно будет обсудить с ним мою проблему».

В таких условиях о серьезных занятиях древней магией можно было забыть. Беатрис даже укромного уголка не могла отыскать для себя в доме, вздрагивая от каждого шороха и боясь быть застигнутой за написанием рун. Пруденс боготворила своего господина и не стала бы утаивать от него то, чем Беатрис занималась в его отсутствие.

Выход из затруднительного положения появился там, где Беатрис не ждала. На острове установилась на редкость солнечная и безветренная погода. Сидеть дома у Беатрис не осталось ни сил, ни желания, а от одного вида поджатых губ Пруденс и звука ее скрипучего голоса становилось дурно. Беатрис попросила Мэта запрячь для нее Снежинку.

– Вы не можете кататься верхом в одиночестве, – отрезала Пруденс, преградив ей дорогу к заднему выходу.

– С чего вдруг? – возмутилась Беатрис, сгорая от нетерпения опробовать одну свою задумку на берегу океана. – Атли сказал, что я могу кататься столько, сколько сама захочу. Пропустите, Мэт меня ждет.

– Подождет, – процедила Пруденс. – Я отвечаю перед господином за вашу безопасность. Вы никуда не поедете.

– Да неужели?! – не на шутку разозлилась Беатрис, негодуя на такой вопиющий произвол. – Может, вы меня силой тут удерживать решили?

– Если понадобится, то можно и силой, – с невозмутимым видом отозвалась Пруденс. – Кло!

Беатрис услышала, как со стороны кухни раздались тяжелые шаги слабоумной. Она быстро смекнула, что если та появится в проходе, численный перевес будет на стороне Пруденс, и протараторила:

– Я поняла, не нужно никого звать. Я вполне могу прогуляться возле дома. Необязательно же уезжать далеко в пустошь.

В глазах Пруденс неожиданно мелькнуло разочарование, словно она ждала более активного сопротивления от Беатрис, но ее надежды не оправдались.

– По территории усадьбы можно, – нехотя согласилась она. – Но пусть Мэт будет все время рядом.

Беатрис кивнула и выбежала на задний двор.

«Я тебе покажу, как со мной связываться! – с негодованием думала Беатрис, ища взглядом немого слугу. – Ишь, что устроила. Решила, что она здесь главная. Ничего подобного. Атли меня сделал своей дайной и какая-то престарелая служанка мне не указ. Выдра облезлая!»

Мэт вел под уздцы Снежинку от конюшни, и Беатрис бросилась им навстречу.

– Красавица ты моя! – принялась она гладить кобылу по светлой гриве, угощая яблоком. – Как же я соскучилась. Покатаемся?

Снежинка ткнулась мордой в подставленную ладонь, и Беатрис рассмеялась. Мэт помог ей устроиться в седле, и только она хотела договориться с ним, как из окна кухни высунулась Пруденс и крикнула:

– Смотри за госпожой в оба! За ворота чтоб ни ногой, а то хозяин с тебя три шкуры сдерет, так и знай.

Здоровяк пристально посмотрел на Беатрис испод косматых бровей и с выражением полного безразличия на лице взял кобылу под уздцы и повел по дорожке вокруг особняка.

«Вот ведьма! – разобиделась Беатрис, трясясь в седле и не имея возможности самостоятельно управлять лошадью. – Ничего, я все равно найду способ отделаться от тебя и твоих прихвостней».

– Мэт, – обратилась она к слуге, – я бы хотела прокатиться рысью. Если ты не против, дальше я поеду сама. Обещаю, за пределы усадьбы не соваться.