Каменный век. Борьба за женщин

Глава 1

От автора:

      Было интересно заглянуть в такую глубь времен, когда только-только появились люди современного типа, когда они даже еще не проникли в Европу, на просторах которой безраздельно господствовали неандертальцы, когда люди еще не успели изобрести лука и стрел, а до одомашнивания животных и начала земледелия должно было пройти более тридцати тысяч лет. Было интересно изобразить людей такими, какими они были тогда – дикими и сильными, движимыми не столько разумом, сколько чувствами, способными сильно любить и сильно ненавидеть, живущими по законам свирепой природы.

1

     Ловчее Рыси хорошо запомнил то раннее хмурое утро, когда впервые увидел Большелобую.

     Охотники только проснулись и собирались на охоту. Замерзшие спросонья, ежась от холода, они толпились перед входом в пещеру и шумно спорили о том, как лучше начать охоту, в какую сторону пойти. Их спор не интересовал Ловчее Рыси: он охотился один.

     Перед входом в пещеру была большая, заваленная камнями площадка. Обступающий ее сосновый лес тонул в тумане. Стволы деревьев, впитавшие сырость, утратили свой обычный светло-коричневый цвет. Они чернели, как обугленные, в основании, а выше были темно-бурого цвета. Между ними мрачно зеленели молоденькие сосенки.

     Ловчее Рыси пошел по тропинке к лесу, но, не дойдя до края площадки, остановился, увидев лежавшую среди камней перепачканную в земле плохо обглоданную кость. Он обрадовался, подобрал ее и стал глодать и обсасывать. Мясо подгнило, но еще было вкусным. Только песок противно хрустел на зубах.

     Вдруг в лесу показались две человеческие фигуры. Юноша не сразу разглядел в тумане лица этих людей и вначале не обратил внимания на подходящих, решив, что кому-то из влюбленных вздумалось прогуляться с утра по лесу. Снова взглянул на приближающихся, когда те уже были ясно видны. Ловчее Рыси вскрикнул от неожиданности и на несколько мгновений растерялся. Они оказались незнакомы ему. То явно были чужеземцы. Овладев собой, он пронзительным воплем предупредил сородичей об опасности и, подняв над головой копье, бросился с боевым кличем на пришельцев.

     Ему навстречу, взявшись за руки, по тропинке, ведущей вверх по склону горы к пещере, шли мужчина и женщина. В правой руке мужчина держал копье. Они были очень рослыми (разумеется, по понятиям неандертальцев, значительно уступавших в росте людям современного типа). На бедрах у них свободно висели небрежно повязанные волчьи шкуры. Женщина была немного выше мужчины. Ее внешность необычайно удивила юношу.  Смуглой кожи и черных волос ему еще никогда не приходилось видеть. Но еще больше поразили необычайные черты лица незнакомки: у нее был высокий лоб и прямой с небольшими ноздрями нос.

     Мужчина сделал рукой миролюбивый приветственный жест и заговорил с Ловчее Рыси на языке Племени Горного Барса, как называлось живущее здесь племя неандертальцев. Тот остолбенел от изумления. Затем радостно вскрикнул и кинулся обнимать великана, в котором узнал сородича. Это был Лежащий Зубр – самый сильный охотник племени. Он вернулся из долгих дальних странствий.

     Остальные охотники, которые, потрясая копьями и дубинами, с оглушительным свирепым воем уже начали врассыпную спускаться по склону, увидев чужеземца в радостных объятиях сородича, ошеломленные, остановились и затихли. Через несколько мгновений и они узнали в нем Лежащего Зубра и тоже бросились обнимать его. Вслед за тем прибежали обнимать всеобщего любимца разбуженные шумом женщины, старики и дети.

     Лишь Медведь, вожак рода, не обрадовался его возвращению и даже не подошел поприветствовать. Не в силах скрыть своей досады он принялся ходить взад-вперед, мотая головой, яростно мыча и размахивая огромной  дубиной. Только страх не давал ему обратить оружие не против воздуха, а против своего могучего соперника.

    Лежащий Зубр и Медведь родились в один год. Оба росли значительно более сильными, чем их сверстники. Соперничество в детских играх, часто кончавшихся жестокими кулачными потасовками между ними, переросло наконец в непримиримую вражду. Когда они возмужали, растущая с каждым годом сила их стала беспокоить стареющего вожака – Зоркого Ястреба. Ему все труднее становилось удерживать в повиновении молодых силачей. Сородичи начали заискивать перед ними, зная, что скоро кто-то из них станет вожаком.

     Лежащий Зубр был спокойнее и добрее соперника и так умен, что по возмужании имя ему дали в честь великого лесного мудреца – зубра. Когда это огромное могучее животное важно возлежит после своей сытной трапезы, оно думает. На людей, крадущихся от дерева к дереву, зубр безбоязненно косит спокойные умные глаза.

     Большинству сородичей хотелось, чтобы в борьбе за власть победил Лежащий Зубр. Однако тот ушел в далекие края, и Медведь стал в его отсутствие вожаком. Старый вожак уступил власть добровольно, но Медведь был жесток и мстителен. Он убил Зоркого Ястреба в поединке, так как не мог простить ему все те обиды и унижения, которые, как все соплеменники, был вынужден терпеть от него.

     Едва поединок окончился, один тоже очень сильный охотник, решив, что победитель обессилен и легко будет захватить власть, набросился на него. Однако Медведь опять одолел.

Глава 2

2

     Острия скал, видневшиеся над вершинами деревьев, обагрил закат. Небо из голубого стало синим. Облака заметно посерели, но края их, обращенные к солнцу и тоже обагренные им, ярко горели, радуя взор. Меж облаками, находящимися ближе к западному небосклону, светились необычайно нежного изумрудного цвета пространства.

     В лесу уже стало сумрачно и таинственно, но по мере того, как Ловчее Рыси поднимался вверх по склону, становилось все светлее. Юноша возвращался с охоты, волоча за ногу убитого кабана.

     Дойдя до гряды крупных корявых камней, светлеющих в зарослях рослого кустарника, Ловчее Рыси остановился, чтобы перевести дух. Затем из расщелины в одном камне достал свою набедренную повязку, которую привык оставлять здесь, отправляясь на охоту, стряхнул с нее муравьев и надел. Возможно, кому-то покажется, что в отношении неандертальцев автор явно преувеличивает то чувство, которое заставляет человека стыдиться своего обнаженного тела. Было ли оно у них, это чувство? Не ходили ли они друг перед другом без всякого стеснения совершенно нагими, если даже в иных современных племенах африканских дикарей принято вообще обходиться без какой-либо одежды. Однако нужно учитывать, что такой обычай существует в местах с очень жарким климатом. Автор берет на себя смелость утверждать, что у поздних неандертальцев, которых он описывает, упомянутое чувство стыдливости в известной мере уже развилось. И вот почему. Исследователи эволюции человека пришли к мнению, что ничто так не продвигало его по пути прогресса, как критические климатические условия, в том числе глобальные похолодания, которые в народе принято называть ледниковыми периодами, а среди специалистов – оледенениями. Каждый такой период продолжался многие тысячи лет и заставлял людей серьезно заниматься шитьем теплой одежды. Длительное время неандертальцы, живущие в особенно суровых условиях тогдашней Европы, вынуждены были ходить в звериных шкурах, закрывавших значительную часть тела. Они почти не расставались с одеждой. Когда же снимали, то нагота ослепляла их. Конечно, в определенных случаях она радовала, нравилась, но в остальных, казалась странной, ненужной. Это впечатление, равно как и явное возбуждающее воздействие женской наготы на соперников в вечной борьбе за женщин, постепенно формировало понятие недозволенности выставлять на всеобщее обозрение обнаженное тело, особенно интимных мест, которые в течении очень короткого и довольно холодного лета стало принято прикрывать набедренной повязкой. Есть полное основание предполагать, что этот сложный психологический комплекс под названием стыдливость развивался у достаточно умных неандертальцев, а возможно, и их ближайших предшественников, во времена оледенений. Но несомненно, что в продолжение глобальных потеплений, которые тоже длились тысячи лет, он исчезал.  Однако далеко не сразу, хотя бы потому, что проходило очень много времени прежде, чем теплело на столько, что надобность в одежде становилась совсем небольшой. Мы же описываем эпоху, когда было самое длительное оледенение, в науке получившее название Вюрмского.  Для этого оледенения характерны были неожиданные, относительно короткие (длиною в четыре – шесть тысяч лет) глобальные потепления. Изображаемые здесь события происходили приблизительно сорок – сорок пять тысяч лет назад. Ученые называют это время Средневюрмским межсезоньем. В сравнении с прежним продолжительным очень холодным периодом климат стал значительно теплее, приблизительно таким, как сейчас. Но во многих местах, в том числе в Западной Европе, где развертываются действия нашего повествования, климат еще оставался весьма суровым, не мягче, чем, скажем, в современной Сибири. Поэтому значительную часть Западной Европы покрывали леса таежного типа. Температура еще отнюдь не располагала к тому, чтобы не уделять должного внимания одежде. В ней люди ходили большую часть года, что не могло не способствовать сохранению привычки прикрывать интимные места, для чего в летнее время использовалась набедренная повязка. Стоит, однако, заметить, что, если не было слишком холодно, женщины не прикрывали одеждой грудь. В самом деле, стоит ли стесняться, когда ее и так все часто видят во время кормления младенцев, а рожали и вскармливали они их очень часто. Неслучайно обычай не скрывать женскую грудь существовал у первобытных народов Нового света, увиденных первооткрывателями, как и существует ныне у многих еще диких племен аборигенов Африки, Америки, Австралии. Ну, а вопрос, почему в те давние времена люди занимались охотой обнаженными, вряд ли у кого возникнет, как, наверное, он не возник и у уже упомянутых первооткрывателей, запечатлевших в своих рисунках совершенно нагих охотников-дикарей. Пусть простит читатель автора за то, что он злоупотребил его терпением и позволил себе столь пространное отступление: оно вызвано необходимостью дать важное пояснение.

     Итак, Ловчее Рыси надел набедренную повязку и пошел далее вверх по склону горы, поросшему высоким вековым хвойным лесом. Вскоре донесся запах костра. Стали попадаться подростки, собирающие хворост. Завидев удачливого охотника, они радостно визжали, бросали на землю охапки собранного хвороста и, подбегая, помогали нести добычу. К ним присоединились собиравшие съедобные коренья, плоды и ягоды женщины.

     Наконец наверху склона меж стволами деревьев появились просветы и заблестел огонек. Ловчее Рыси, окруженный гурьбою женщин и детей, вышел к пещере. Вход в нее огромной корявой трещиной чернел в скале. Невдалеке от пещеры горел костер. Вокруг него толпились женщины и дети. Костер был такой большой и так ярко полыхал, что вначале казалось, что это он озаряет стену скалы и отбрасывает на нее гигантские тени людей. Стоило, однако, приподнять взгляд повыше и увидеть, что не только низ, но и вся скала красноватого цвета, как становилось ясно, что обагрена она закатом.

Глава 3

3

     На другой день Ловчее Рыси не охотился, а целый день просидел в тиши леса на стволе поваленной ветром сосны, раздумывая над тем, кто мог убить Лежащего Зубра.

     Почти все охотники страстно желали Большелобую и ненавидели ее мужа. Поэтому на каждого можно было подумать, что убийца он. Но в тот день, когда Лежащий Зубр не вернулся с охоты, все мужчины охотились вместе и все время были друг у друга на виду. Охотник, охранявший группу собирательниц, весь день был у них на виду. Мужчина, охранявший тех, кто находился в становище, тоже был на глазах многих людей… А вдруг они отлучались на какое-то время! Если это так, то кто оставил тогда свой пост, тот и есть убийца, подумал Ловчее Рыси, но сразу посмеялся над своим предположением. Действительно во всем племени есть только два человека, которые еще могли бы одолеть Лежащего Зубра – он и Медведь. Но даже их победа в поединке с ним всегда представлялась сомнительной. Чужаки тоже, как выяснилось, не причастны к убийству Лежащего Зубра.  Но тогда кто? Кто мог убить его?  И тут Ловчее Рыси чуть не вскрикнул: он вдруг вспомнил, что из всех мужчин только он один охотился вне группы охотников. Да, только он один не был на виду у других. Значит, его вполне можно заподозрить в убийстве Лежащего Зубра! И, возможно, кто-то уже подозревает.

     Лишь поздно вечером Ловчее Рыси пришел к этой догадке. Никогда еще не приходилось ему так долго думать. Ни за что не стал бы он мучить себя столь тяжелым мыслительным процессом, но мысли об убийстве Лежащего Зубра не давали ему покоя.

     Он вернулся к пещере с таким видом, словно был изнурен нелегкой охотой. Юноша решил сегодня же вечером вызвать вожака на поединок. Он понимал, что им все равно в ближайшее время придется схватиться насмерть если не за власть, то в борьбе за красавицу чужеземку, и пусть это произойдет сейчас, когда он совсем не утомлен физически, а Медведь, напротив, вернется с охоты усталый.

     Но поединка опять не состоялось. Охотники пришли из леса, обремененные богатой добычей, и Ловчее Рыси сразу забыл о своем намерении, как только ощутил запах свежего мяса.

     Мяса было очень, очень много. Медведь даже не стал делить его. Каждый отрывал от поджаренных туш такие куски, какие был в состоянии съесть.  Давно не случалось столь удачной охоты. И давно не было у людей такой большой радости, как сегодня. Грандиозные пиршества, подобные этому, были для них одними из самых значительных событий, о которых они долго помнили и по давности которых судили о продолжительности прошедшего времени. Каждый старался набить себе желудок не только на сегодня, но и надолго впрок. Многие так объелись, что не смогли даже уйти на ночлег в пещеру и остались ночевать там, где их сморил сон, несмотря на то, что из леса доносился рев разъяренного чем-то медведя. Некоторые, видя, что ночь обещает быть холодной, легли у догорающего костра, но никто так и не нашел в себе силы подбросить в него хвороста.

     Ловчее Рыси тоже не был в состоянии добраться до пещеры. Он даже поленился подползти поближе к костру и заснул в стороне от остальных, около края площадки, всех ближе к лесу.

     Спал он плохо: то проваливался в глубокий сон, то просыпался и пробовал перебраться с острых холодных камней, впившихся в тело, на другое место, где их не было, но тут же вновь погружался в крепкий сладкий сон. Опять разбуженный кошмарным сновидением, он просыпался, делал усилие отползти в сторону и даже чувствовал, что это ему удается, как вдруг просыпался все на том же месте и обнаруживал, что лишь повернулся на другой бок и что стало еще холоднее. Подтянув колени к груди и просунув между ними руки, он старался снова заснуть, но никак не мог и даже не испытывал ни малейшей сонливости, а чем более хотел себя заставить, тем яснее ощущал, что окончательно проснулся. Тогда он собирался встать и перелечь с камней на землю, но почему-то продолжал лежать и незаметно для себя опять засыпал.

     Всегда, когда ночевал не в пещере, а под открытым небом, сон его был необычайно чутким. Вот и сейчас он сразу проснулся, едва рядом послышался шорох. Вначале, спросонья, Ловчее Рыси не поверил даже своим глазам и, лишь окончательно пробудившись, понял, что не во сне, а наяву видит Большелобую. Она сидела рядом на коленях и глядела на него жалостливым, беспокойным взглядом. В свете луны, снизу, ее лицо казалось еще красивее. Меж грудей тускло белели длинные из зубов животных бусы.

     Юноша так удивился и обрадовался, что не смел пошевельнуться. От ощущения ее близости у него перехватило дыхание и сладостное чувство разлилось по всему телу. Он страстно зарычал и протянул к ней руки. Женщина вскочила на ноги и попятилась. Из руки ее что-то выпало, звонко стукнувшись о камни. Ловчее Рыси встал на колени и снова протянул к ней руки, но та скрылась в темноте. Он хотел догнать ее, но, случайно опустив взгляд, увидел оброненный ею предмет. Крик ужаса и ярости вырвался у него из груди. Среди ярко освещенных лунным светом камней лежал большой кремневый нож Лежащего Зубра.

     Следующим утром мужчины по привычке встали рано, но на охоту не пошли – еще много оставалось мяса от вчерашней добычи. Впрочем, никто к нему не притронулся – после вчерашнего обжорства у всех оно вызывало лишь отвращение.  Полные радости от сознания того, что впереди целый день отдыха и развлечений вместо изнурительной опасной охоты, мужчины пошли на реку купаться.