Капитан Грант. Ижевск 2032 год

1

Не понравились ему ботинки. Даже насторожили. Новенькие и начищенные. У них в таких не ходят. Зачем чистить? Чтобы потом весь день шлёпать по грязи? А этот, когда подходил, перепрыгивал через лужи, чтобы не запачкаться, и теперь стоял, возвышаясь над ними, сидящим. Он сидел к нему спиной и не поворачивал головы. Видел косяком его ботинки и только. Да, чего он ему? У него всё в порядке. Пошёл откуда пришёл!

А тот начал залупаться:

- Документы!

И тогда он окончательно решил::

«Точно! Не наш».

Тут все друг друга знали. Кто и чего спрашивает? Вон, Трёхнутый просто подходил и садился, чтобы погреться у костра. Выставлял вперёд руки, посидел, позаикался про китайцев и шёл дальше. И ботинки у него, как у всех. Ношеные. И шёл он в них через все лужи. Так и не узнали, как его зовут. «Трёхнутый» и «Трёхнутый». Его на китайском фронте так шандарахнуло по башке, что с тех пор он еле говорил. Списали в тыл, чтобы ходил в патруле по городу. А к нему ещё приставили пару сержантов из местных, которым за пятьдесят. Вот так, втроём, они и шатались по их району, чтобы ловить жульё, проверять документы и следить за порядком. Их-то Трёхнутый знал и не трогал. А сидели они почти каждый вечер у костра за стеной заброшенного завода. Устроили себе как бы клуб, как когда-то. Курили, пекли на углях картошку, болтали о своём. У них в городе редко, что случалось, поэтому – в основном, о том, какие новости приходили с фронтов. Где наступали, где затишье. А куда им податься вечером? Ну, не дома же сидеть?

А этот – явно не из команды Трёхнутого. Спиной чувствовал. Уж, больно здоровенький. Такие воюют, а не шастают по городу в патруле. А с ним ещё один, а не двое, как полагалось. Стоит в сторонке. Его и не видно.

Выставил вперёд руку, чтобы была видна метка, а тот опять за своё:

- Документы, я сказал!

Ну, если сказал, то получи. Все полезли по карманам, и он тоже.

Тот сначала взял у Кананы.

- Имя!

Он ещё не знал, что Канана и имени своего произнести не мог. Только мычал, а сказать ничего не имел возможности. Они его пригрели только из-за то, что он воровал несколько картофелин в столовке при фабрике, где работал на кухне, и перекидывал их через забор. Поэтому было чем подкрепиться вечером после смены, когда пекли их на костре. Разве одни пайком прокормишься?

«Ботинок» даже не посмотрел и отдал карточку назад Канане, когда тот начал мычать и размахивать руками.

Следующим был Цыган. Ну, не цыган, конечно. Так. Кликуха к нему прилипла. Он его не любил, но приходилось терпеть в своей компании. Куда денешься? Тот уж больно похабно рассказывал о девках, с которыми имел дело. А они его любили. Здоровый, чернявый. Ну, хромал слегка, поэтому не попал в армию. Ну, так что же? Мужик, всё же. И метки на нём не было, как у него.

Опять:

- Имя!

Ну, Цыган ещё не забыл своего имени. «Ботинок» покрутил карточку, почитал, что написано, и отдал обратно. Хотя уж больно пристально оглядел его. Как бы примериваясь.

Дальше пошёл Доджик. Он самый тихий, незаметный. Редко слово из него вытянешь. Имеет настоящую метку. Не то, что у него. Его заразили в детском доме, когда кололи прививки одним шприцом. Они его держали, потому что тот иногда откуда-то приносил спирт. Он сам не любил выпивать. Дурным становился. А пацаны ценили и за это держали Доджика у костра. Но как-то сдал он в последнее время. Зачах, сгорбился. Может, скоро и сгинет. Кто знал? Но «Ботинка» он вовсе не заинтересовал. Бросил ему обратно карточку и всё.

А вот теперь настал его черёд.

- Имя? Где живёшь?

Сказал ему, не поднимая головы, то, что написано в карточке.

«Неужели, придурок, не понимает, что, если бы была не моя, то выучил бы за одну минуту».

Ну, и опять выставил вперёд руку, чтобы тот увидел метку, и отстал. А «Ботинок» не унимается.

- А ну, морду поверни!

Это он ему. Но с таким связываться не стоило. Заберут, а дальше у них там просто. Навешают сопротивление при задержании, ещё что-нибудь, и будешь годик-другой в шахте уголёк рубить. Поэтому повернулся и взглянул вверх.

«Совсем не наш. Вон! Щёки какие наел. И роже наглая. Обмундирование новенькое».

А тот всё вглядывался. Как будто запомнить хотел. Швырнул ему карточку так, что еле успел поймать, чтобы не попала в огонь костра. А тот повернулся и гордо пошёл восвояси, перепрыгивая, чтобы не запачкать ботинки. Второй, молча, присоединился и поплёлся рядом. Опять удивило. Солдаты в патруле обычно идут сзади офицера. А этот рядом. Как будто свой.

Так и смотрел им вслед, пока Цыган материл офицера вполголоса, чтобы тот не услышал. Канана тоже что-то промычал, хотя его никто и не понял. А Доджик промолчал. И никто из них так и не заметил, что не свой, а чужой подходил.

«Может, шпионы?»

Представил себе, как он обнаруживал шпионов. Как в книжке, которую читал в детстве. За это могли бы и орденом наградить и послать учиться, несмотря на метку. Но тут же сам над собой внутренне посмеялся. Что им делать у них на задворках? Заводы, вон где. А здесь что? Четверо работяг коротают вечерок. Какие уж тут шпионы!

Но как-то неприятно было на душе. Даже не мог объяснить отчего. Молчал, пока пацаны о чём-то трепались. Вернее, Цыган рассказывал, Канана мычал с одобрением, а Доджик вообще помалкивал, иногда кивая головой.

- Ладно, орлы! Мне пора. Женщина дожидается.

Цыган подмигнул всем. Опять шёл к какой-то бабе.

Ему тоже пора сваливать. Надо ещё успеть заскочить к Зинаиде Алексеевне до наступления комендантского часа. Выкопал из углей две картофелины из своей порции, и запихнул их в строительную варежку, которую приспособил для этих целей.

- Меня тоже женщина дожидается.

2

Теперь сидели втроём. Цыган уже который день куда-то запропастился. А без него скучно было. Он хотя бы байки рассказывал. В основном о бабах. Врал, наверное, но, поди, проверь, правда или нет. Какой-никакой, а разговор. А тут один мычит, другой молчит. Вот и приходилось ему самому что-то говорить, чтобы компания не заснула у костра. А рассказывал он им про то, как капитаны водили корабли в Лисе. А один даже поставил на своей шхуне алые паруса для своей девушки. Всё то, что вычитал в книжке, которую дала Зинаида Алексеевна.

- А чё? У них и моторов не было? – Только и спросил Доджик про корабли.

Канана тоже что-то промычал. Наверное, его это тоже заинтересовало. Пришлось им разъяснить, что в то время двигателей внутреннего сгорания не существовало, а корабли ходили под парусами и двигались только благодаря силе ветра.

- Ну, да. Видел на речке, как один приладил парус к доске и плавил, стоя на ней, - вспомнил Доджик и в очередной раз зашёлся в кашле.

- Ты бы лечился, - посоветовал он.

Приятель только махнул рукой.

- Мать даёт какую-то настойку, но не помогает.

И опять стал кашлять. Что тут рассказывать, если он всё время перхает? Замолк и уставился на пламя костра. А в огне виделись образы мужественных людей на палубе корабля, вглядывающиеся вдаль, где на горизонте возникали незнакомые острова.

Проголодался и решил съесть свою порцию картошку, а не нести Зинаиде Алексеевне. Собирался вернуть книжку, и она покоилась у него во внутреннем кармане куртки, но решил, что ночью перечитает ещё раз. Уж, больно красиво было написано. Особенно про алые паруса. Если бы его послали учиться, то, может быть, и он научился бы строить корабли, и себе соорудил бы деревянный, чтобы ходить под парусом. Жил бы на берегу моря и по выходным плавал на нём вдоль побережья. И у него была бы своя Ассоль, которая стояла на берегу и махала ему оттуда платком. Но кто его пошлёт учиться с меткой, даже если он и окончил школу на пятёрки и четвёрки? Вместо института его послали на завод. Но там хотя бы пристроился механиком при гараже. И то лучше, чем стоять на сборочном конвейере и делать одно и то же восемь часов подряд, как автомат. А тут сегодня одно, завтра другое. И всегда находилось время, чтобы сбегать к ребятам и поболтать.

- Расскажи ещё что-нибудь!

Это Доджик пришёл в себя после приступа кашля.

- Красиво излагаешь!

Какана замычал в одобрение.

Понял, что не поверили они ему. Другая жизнь, совершенно им не понятная. Здесь промёрзший завод, куда они брели каждый день, чтобы собирать стальные чудовища, которые предназначались, чтобы убивать людишек, которые ползли на их землю, чтобы захватить её и всех их уничтожить. А там тёплое море, корабли под парусами, благородные капитаны. И девушки, которые махали платком с берега. Его дружки не представляли себе, что такое море, когда до горизонта только вода. Когда надо ловить попутный ветер, чтобы доплыть до противоположного берега. Многое чего они себе не представляли. Жили, как тараканы. Туда-сюда. Ухватил что-то и бежать.

Стал рассказывать новую историю из книжки, но заметил движение в стороне и замолк. Приятели тоже напряглись. Опять топали те двое. Из патруля. Молча, сидели, уставившись на костёр, пока они приближались. И как бы сжались и стали меньше ростом. Почувствовали опасность.

- Документы! – Бросил тот, щёголь в новеньких ботинках.

Сказал, как будто и не помнил их. И странно. Второй и на этот раз стоял поодаль, не приближаясь. Опять пришло на ум, что должно быть двое рядовых в патруле, а тут один.

Все стали доставать свои карточки, и он тоже. Опять их проглядел мельком, а его задержал в руках. Как бы запоминая.

- Где проживаешь?

Он назвал адрес, продолжая глядеть на костёр.

- Это в доме, где раньше магазин был?

Так пытался его поймать. Если у него метка, то совсем за дурака принимал, что ли?

- Нет там никакого магазина.

Помолчал, швырнул его удостоверение так, что оно опять чуть в костёр не попало, развернулся на каблуках и пошёл. Как всегда второй присоединился к нему, и побрели вместе.

Засовывая в карман удостоверение, заметил, как тряслись руки. К чему бы это? Ну, проверили и ушли. И что? Но озноб не проходил. Неспроста они появились. Что-то здесь было не так. А с другой стороны, что они могли ему предъявить? Являлся на завод, свою смену не пропускал, претензий нет. Нарушений режима тоже за ним не числилось. Чистенький он. Но мерзкое чувство не проходило. Сидел и мрачно смотрел в костёр. Не до рассказов теперь.

Мысли постепенно вернулись к морю, к кораблям. Если бы не его старый школьный приятель Лёнька, то, может, сейчас учился бы на инженера-кораблестроителя, а не копался в грязных моторах грузовиков. Тогда, в четырнадцать, их, как полагалось, повели на медкомиссию. А Лёнька спросил:

- Хочешь закосить от армии?

Что он в четырнадцать соображал? Тогда такие бои шли на китайской границе! Похоронки тысячами приходили. А ему хотелось учиться дальше после школы. Был почти отличником и мечтал стать инженером, как отец.

- Ну? – Спросил он приятеля.

- На осмотре назовись моим именем, а я твоим. И всё.

Он уже знал, что Лёнька был ВИЧ инфицированным, но мечтал стать военным и сражаться с врагами. А с таким диагнозом кто его возьмёт. Ну, и махнулись именами. Дура-медсестра не проверила. Взяли анализы крови, и у него в деле появилась соответствующая запись. А с ней полагалась специальная татуировка между указательным и безымянным пальцем на руке, которую прозвали «меткой». И Лёнька оказался чистеньким. После школы пошёл в какое-то училище и сгинул. Больше о нём ничего не слышал.

Мать сначала взвыла, а потом подумала и даже одобрила. Уж, столько народа погибло, муж неизвестно где, и её единственный сыночек останется при ней. Но девки стали шарахаться. И так лицом не вышел. Не красавец. А тут ещё и метка. Не будешь же каждой разъяснять, что он нормальный.

3

Возвращение в этот мир было мучительным. Светящийся шар плыл перед глазами. Мутило. В ушах, словно вата. Начал шевелить руками, стали проникать какие-то звуки, но не понимал, что это и откуда. Раздражал свет, бивший прямо в лицо. Закрыл глаза и опять провалился в тёмную яму. Вынырнул, чтобы опять отвернуть лицо в сторону от света. Теперь уже мог шевелить и ногами.

Стали появляться какие-то мысли. Что? Почему? Попытался повернуться, чтобы понять, где находился. Перед глазами возникли ботинки. Пришёл на ум тот, в начищенных. Но эти были простыми.

Один из ботинков ткнул его, и сквозь вату в ушах он услышал:

- Оклемался? Давай! Вставай!

Сознание никак не срабатывало. Почему вставать? Пощупал руками вокруг себя и ощутил шершавую поверхность. Опёрся и попытался приподнять тело. Ничего не получилось.

- Тю! Дохлый ещё.

И ботинки удалились, а он, закрыв глаза, стал считать до ста, стараясь не сбиться. Но не получилось, и опять провалился в яму.

Следующее пробуждение уже было осознанным. Приподнялся, чтобы понять, что валялся на полу в помещении, где рядом стоял стол и за ним, положив голову на руки, спал человек. Помещение было большое, и проглядывались ряды коек.

«Казарма», - пришло в голову, и он снова грохнулся об пол.

Мысли в голове перекатывались с трудом, и не находил объяснений, зачем нужно было запирать его таким способом.

Нашёл в себе силы, чтобы подняться и добраться до стола. Грохнул кулаком по столешнице так, что человек подскочил.

- Чего? – С испугу воскликнул он и стал озираться.

Когда пришёл в себя, то выругался и набросился на него.

- Ты чего, а? Пошёл на своё место!

А он стоял, опираясь двумя руками о стол, чтобы не упасть.

- Давай! Иди! Чего встал? Найдёшь койку во втором ряду.

Объяснений, почему он здесь очутился, не предполагалось.

«Чего он так орёт на меня?»

Пригляделся к придурку за столом и понял, что из такого ничего не вытянешь. Полный кретин. Собрался с силами и пошёл, держать сначала за стену, а потом за койки, пытаясь сообразить, где «второй ряд». Везде на них валялись люди, и, наконец, обнаружилась одна пустая. Завалился, как был в одежде, и мгновенно вырубился. Путешествие от стола до койки отняло слишком много сил.

Очнулся от того, что кто-то его тряс так, что голова болталась из стороны в сторону. Сфокусировался и увидел над собой рыло, которое материлось безостановочно. Скинул его руку и приподнялся. Но тот тоже был здоровым в плечах, а его всё ещё мутило. Поэтому стал скатываться с койки. Сейчас не до драки.

Стоял, опёршись о железо койки, чтобы не упасть, и тот уже забирался на его место, в чём был. Даже не побеспокоился снять верхнюю одежду. Повернулся и мгновенно отключился.

«Что тут происходит? Кто все эти люди?»

Мимо проходили какие-то фигуры, не обращая на него никакого внимания. Двигались, как сомнамбулы. Он пошёл за всеми, прихрамывая, потому что болела ягодица, куда вчера угодила стрела с транквилизатором, и попал в туалет. Из кранов текла вода, и никто не удосуживался их закрыть. Подходили, умывались, утирались серыми тряпками, которые, скорее всего, никогда не стирали, и брели дальше. Нестерпимо воняло мочой.

Что поразило – всё делали, молча, как будто роботы. И все были в подавленном состоянии. Не приветствий, ни ругани. Ничего. И ещё. Все в разнообразной тёплой одежде, что означало, что не казарма. Не армия. Тогда что?

Пока стоял в очереди к крану с водой заметил, что у мужика, который мылся перед ним, такая же метка, как у него. Обмыл лицо и спросил у стоящего за нем в очереди:

- Слушай! Это что? Где мы?

А в ответ получил только лишь:

- Чё?

Глаза были совершенно бессмысленными. Понял, что тут он ничего не добьётся и пошёл на выход, чтобы в дверях столкнуться с Цыганом. Это был он. Обычно прямой, выше его на полголовы и глядел вокруг, как орёл, а здесь производил впечатление съёжившегося и был таким же сонным, как и все остальные. Он обрадовался ему, как близкому родственнику.

- Эй! Цыган! Это ты?

Тот сфокусировал на нём взгляд. Промелькнул какой-то интерес.

- Ща! Подожди меня!

И проследовал мимо него внутрь.

Не ожидал он подобной реакции от приятеля. Всё же, сколько времени вместе провели у костра, а он повёл себя, как будто, просто столкнулись на улице, а не в непонятном месте среди ходячих трупов. Но выбирать не приходилось, и он стоял и ждал его на выходе. Цыган – единственный, кто мог объяснить, куда он попал.

Выходили молчаливые и сумрачные люди, и, наконец, последним явился Цыган, мало чем отличавшийся от других.

- Слушай! Что это за херня? Как ты сюда попал? – Накинулся он на приятеля.

Тот окинул его мутным взглядом и сказал лишь:

- Пошли со мной!

И пристроился в хвост очереди, которая стояла к окошку. Стояли молча, и по мере того, как она двигалась вперёд, начало созревать подозрение. Там выдавали капсулы, которые люди поспешно заглатывали, отходя в сторону. Сначала это было догадкой, но когда подошла их очередь, он уже был уверен, что это было. Синтетический наркотик возбуждающего действия, который в народе прозвали Крокодилом 22. Стоит один раз попробовать, чтобы стать зависимым. Только один раз. И больше, чем полгода человек не выживал. Он просто сжигал себя.

По мере того, как Цыган продвигался вперёд в очереди, он всё больше и больше оживал. Начал что-то говорить, размахивал руками.

«Так. Этот уже готов». – Подумал он про себя.

Когда предстали перед распределителем синтетической радости, Цыган с воодушевлением произнёс:

- Тут новенький. Обслужи его!

И он показал на него.

Обслуживающий бесстрастно бросил на тарелку перед ним капсулу и уставился в пространство. А он проделал старый школьный трюк. Когда учился, кто-то пустил слух, что таблетки витаминов, которые выдавали в школе, содержали соединение, которое подавляло сексуальный инстинкт у мальчишек, и они переставали приставать к девочкам. Тогда он разработал тот трюк, который применил теперь. Взял капсулу в левую руку и потом сделал вид, что перекладывал её в правую руку, которую поднёс ко рту и опять сделал вид, что проглатывал её, а левой рукой опустил капсулу в карман. Был готов показать обе руки пустыми, но и этого не потребовалось. Никого он не интересовал.