Катаклизм сознания

ПРОЛОГ. ЭХО ЗАСТЫВШЕГО МИРА.

Аэлита пришла в себя от звука собственного дыхания.

Оно звучало слишком громко. Слишком близко. Не так, как в реальности. Словно её сознание не до конца принадлежало ей. Будто, кто‑то подменил воздух на прозрачный гель, в котором звук вязнет и множится.

Она лежала на спине. Под ней асфальт, растрескавшийся, как пересохшая земля. В щелях росла сухая трава, похожая на переплетение тонких проводов. Над головой небо. Но не синее. Кровавое... Как старая плёнка, засвеченная красным светом, которого больше нет.

Аэлита села. Голова кружилась не от удара, а от ощущения, что всё вокруг поглотила безмерная тишина. Не движение приостановлено, а само время застыло в моменте, как капля смолы, захватившая муху.

Она огляделась.

Высокие алые небеса, окутанные дымкой, казались декорациями — слишком ровными, слишком безжизненными. Тени деревьев застыли в одном положении, будто их нарисовали и забыли оживить. Мир выглядел реалистичным, но отчего‑то холодным и пустынным, как музей, где экспонаты больше не принадлежат людям.

Аэлита медленно разжала ладонь и посмотрела на неё.

Ощущения… Иные. Кожа настоящая. Ссадины, как в реальности. Боль реальна. Но что‑то в этом было не так. Словно её тело помнит, каково это быть живым, но уже не до конца понимает, как это работает.

Она встала.

Тело казалось непривычно лёгким, будто гравитация здесь действовала выборочно — то отпускала, то цеплялась за плечи. Аэлита сделала шаг, потом ещё один. Ей казалось, что она скользит по границе между мирами — не падает, не бежит, а движется сквозь слой тишины.

Вдруг она рассмеялась.

Смех прозвучал чуждо, как будто его издала не она, а кто‑то, кто давно знал эту пустоту и находил в ней что‑то забавное. Аэлита направилась к городу… Из отчаянной потребности почувствовать хоть что‑то.

Туман заполнил улицы старого Ресвика. Он был плотным, почти осязаемым — так, что Аэлита едва видела собственные сапоги. Здесь, внутри системы, всё было до пугающего реальным: влажный холод пробирался под кожаный доспех, кончики пальцев покалывало от сырости, в воздухе стоял тяжёлый, горьковатый привкус жжёной полыни и старого камня.

Это была не просто симуляция. Это была новая реальность, выстроенная из кода, ощущений и тишины. Мир, где каждый шаг отзывался эхом, будто земля помнила всех, кто когда‑либо по ней ходил.

Город замер.

Колесо телеги зависло в паре сантиметров над лужей. Обрывок газеты застыл в прыжке над мостовой. В витринах магазинов отражались несуществующие вывески. Всё здесь создавало иллюзию разбитого зеркала, где время перестало существовать.

Аэлита сделала шаг. Звук её дыхания показался ей оглушительным.

В этом мире она была никем. Пустой сосуд без единого магического росчерка, без «искры», которая позволила бы ей защититься.

Впереди, сквозь белое марево, проступили очертания площади. Посреди неё возвышался Обелиск Отречения — чёрный монолит, чей глянец не отражал туман, а словно поглощал его. Аэлите ещё предстояло разобраться с этим, но позже, когда она найдёт хоть каплю смысла в этом застывшем мире.

Неоновые вывески едва мерцали в вечернем свете. Капли дождя зависли в воздухе. В тишине внезапно послышался детский смех и обрывки песни, которую проигрывала где‑то поблизости пластинка, но затем вновь наступила гнетущая тишина.

Здания стояли целые, фасады не разрушены, но в них не было жизни. Автомобили брошены посреди дорог. Всё вокруг словно застыло в последнем вздохе.

— И что же мне делать? Какие правила? — произнесла Аэлита вслух.

Её голос прозвучал глухо, как будто слова тонули в воздухе, не успевая долететь до ушей.

И тут перед глазами вспыхнула голограмма. Что‑то щёлкнуло. Из ниоткуда родился голос. Не механический, не синтетический… А живой.

«Добро пожаловать в Эхо‑Зону, Аэлита.
Вы подключены. Уровень погружения: 98,7 %.
Реакция нервной системы соответствует ожидаемой.
Память активна. Личность стабильна».

Аэлита замерла.

— Это… симуляция? — спросила она.

«Это — воссоздание.
Город застыл в момент “Катастрофы”.
Время внутри не линейно. Память — материя.
Вы — носитель Резонанса. Это даёт вам доступ.
Но цена — ваша целостность».

— Резонанс? — Аэлита коснулась висков. — Дай больше информации.

«Города превратились в пустоши и выжженные земли, населённые бандитами и монстрами. Основные ресурсы — вода, топливо, оружие, патроны и картриджи памяти — устройства, способные сохранить ваши воспоминания.
Всё здесь застыло в момент катастрофы. В том числе и люди, что под дневным светом превращаются в неподвижные статуи. Они те, чья память стёрлась окончательно.
Память не восстановить. Их воспоминания можно воспроизвести, используя свою память или картридж.
Также в игре есть коды. Их можно получить в квестах, также, как и другие навыки.
Вам нужно выяснить причину апокалипсиса и узнать, что случилось с вашей сестрой.

Навык [Отголосок] — повторение событий прошлого. С его помощью можно также получить коды и предметы.
В центре каждой зоны есть источник аномалии.
Помни: память — самый важный ресурс.
Навык [Резонанс] определяет, насколько глубоко можно проникать в прошлое и насколько долго можно удерживать отголоски.
Если целостность памяти упадёт до нуля, персонаж сливается с забвением, становится NPC, и игра переходит к следующему игроку».

Аэлита задумчиво почесала подбородок.

Жанр игры — психологический экшн‑триллер с элементами хоррора, исследованием и моральными выборами. Воспоминания — это реальность, а забвение — смерть.

Ей всегда нравились такие игры. Но сейчас… Сейчас, по неизвестной причине, она сомневалась.