Кайто Цикино

Глава 1. Токио 3

Мне было 23. Старший сержант ГРУ, позывной Киргиз. За спиной — Чечня, Индия, Афганистан, Таджикистан, ЮАР, Мьянма. Сломанные деревья, разбитые здания, двенадцать трупов за двенадцать секунд. И смерть Штыря. Его жетон до сих пор лежал в нагрудном кармане, рядом с чётками.

Меня вызвал Питон. Теперь уже подполковник Змеев. Кабинет в учебном центре под Питером, карты на стенах, запах табака и оружейного масла. Он сидел за столом и смотрел на меня своими холодными змеиными глазами.

— Киргиз. Есть задача. Необычная.

Я молчал. Ждал.

— Японцы. Их служба безопасности запросила у нас человека. Для работы в новом городе. Токио-3. Слышал?

— Нет.

— И неудивительно. Город-крепость. Строят с нуля, под землёй — целая инфраструктура. Официально — гражданский объект. Неофициально — там творится что-то странное. Наша разведка докладывает: японцы создали какую-то организацию, Gehirn называется. Занимаются биороботами, генной инженерией, чем-то ещё. Детали неизвестны.

Он закурил.

— Они попросили прислать независимого инспектора безопасности. Русского. Того, кто не будет плести интриги. Кто будет просто смотреть и докладывать. И желательно — со знанием языков. Ты знаешь пять. Плюс латынь. Японский выучишь.

Я кивнул. Выучу. Не проблема.

— Будешь работать под легендой. Имя — Кайто Цукино. Биография — мать японка, отец русский, вырос в России, вернулся на историческую родину. Документы уже готовы. Внедряешься в службу безопасности Токио-3. Твоя задача — наблюдать, анализировать, докладывать. Никаких активных действий без приказа. Ты — глаза и уши. Понял?

— Понял.

Он помолчал. Потом добавил:

— Киргиз. Это долгая игра. Возможно, на годы. Ты будешь один. Без группы. Без поддержки. В чужой стране, под чужим именем. Справишься?

Я посмотрел на него. На его холодные глаза. На карты на стенах. На Россию за окном.

— Справлюсь.

Он кивнул.

— Тогда готовься. Через месяц вылетаешь.

Месяц пролетел быстро. Я учил японский — по восемь часов в день, с преподавателем из консульства. Въедался в язык, как в новые мышцы. К концу месяца говорил без акцента. Привычка. Волчья хватка.

Мне сделали документы. Кайто Цукино. 1979 год рождения. Мать — Цукино Юкико, умерла при родах. Отец — Иванов Сергей, инженер, умер в 1999 году. Сирота. Одинокий. Ни семьи, ни привязанностей. Идеальная легенда.

Я посмотрел в зеркало. Из отражения смотрел человек с восточными скулами и изумрудными глазами. Андромеда. Киргиз. Теперь — Кайто Цукино. Японец с русской кровью. Волк в чужой стае.

Самолёт приземлился в аэропорту Нарита. Япония. Страна восходящего солнца. Я вышел из терминала, сел в поезд до Токио-3. За окном мелькали рисовые поля, горы, аккуратные домики. Чужая земля. Чужой язык. Чужая жизнь.

Поезд нырнул в тоннель. А когда вынырнул — я увидел его. Токио-3. Город-крепость. Огромные здания, уходящие в небо. Геометрические линии, стекло и бетон. И под землёй — то, о чём говорил Питон. То, ради чего меня сюда прислали.

Я вышел на станции. Меня встретил человек в штатском — невысокий, с цепкими глазами.

— Цукино-сан? Добро пожаловать в Токио-3. Я — Танака, служба безопасности. Провожу вас в офис.

Я кивнул. Мы пошли.

Город жил своей жизнью. Люди спешили по делам, машины шумели, реклама мерцала. Обычный мегаполис. Только я чувствовал — под этим спокойствием скрыто что-то ещё. Что-то огромное. Что-то опасное.

Волк вступил на новую территорию. Чужую. Враждебную. И он будет смотреть. Слушать. Ждать.

И докладывать.

Потому что такова его работа. Такова его охота. Такова его судьба.

Кайто Цукино. Инспектор безопасности Токио-3. Старший сержант ГРУ Кирилл Андромеда. Позывной Киргиз.

Игра началась.

Глава 2. Китаеза

Обход был рутинным. Токио-3 — город-крепость, но пока что он был скорее гигантской стройкой, чем боевым объектом. Подземные уровни Геофронта, бетонные коридоры, гул вентиляции, запах машинного масла и озона. Я шёл по маршруту, сверяясь с планшетом. Кайто Цукино, инспектор безопасности. Старший сержант ГРУ Кирилл Андромеда. Позывной Киргиз. Волк в чужой стае.

Форма была стандартной для охраны Gehirn. Бежевая куртка с ремешками для оружия, бежевые штаны, берцы, красный берет. Чёрный пояс опоясывал талию — не просто аксессуар, а утяжка, держащая спину. На поясе — кобура с пистолетом, подсумки. Я шёл, и мои шаги отдавались эхом в пустом коридоре.

Из-за угла вылетела женщина.

Буквально. Она неслась с папкой в руках, уткнувшись в какие-то бумаги, и не смотрела вперёд. Мы столкнулись. Папка вылетела из её рук, бумаги разлетелись по полу. Она пошатнулась, но устояла. Я — даже не пошатнулся. Стоял как вкопанный.

Она подняла глаза. Женщина средних лет, с острыми чертами лица, в лабораторном халате поверх делового костюма. Взгляд — холодный, оценивающий, с примесью раздражения. Наоко Акаги. Главный учёный Gehirn. Создатель MAGI. Мать Рицуко, которая ещё даже не работает здесь. Я знал её по досье.

— Смотрите, куда идёте! — резко бросила она, окидывая меня взглядом. — Вы из охраны? Какой вы неуклюжий. Типичный... — она замялась на секунду, подбирая слово, но не удержалась. — Типичный тупой солдафон. Вас только в пушечное мясо и годиться.

Я смотрел на неё. На её лицо, искажённое презрением. На её глаза, в которых читалось чувство собственного превосходства. Она была умна. Очень умна. И она это знала. А я для неё был просто расходным материалом. Охранником. Пустым местом.

Что-то внутри меня шевельнулось. Не гнев. Гнев я давно не чувствовал. Что-то другое. Холодное. Спокойное. Волчье.

— Китаёза узкоглазая, — сказал я ровно, без эмоций.

Она замерла. Глаза её расширились. Она не ожидала. От охранника. От пустого места. От человека в бежевой форме, который должен был извиниться и собрать её бумаги.

— Что... что вы сказали? — её голос дрогнул.

Я не ответил. Поднял левую руку. Пальцы сложились сами. Я щёлкнул.

Звук вышел сухой, резкий, как выстрел. Наоко вздрогнула. А в следующее мгновение меня уже не было.

Я стоял в другом конце коридора, за её спиной. Она обернулась — и никого не увидела. Только бумаги на полу и эхо щелчка, затихающее под гулом вентиляции.

— Что за... — прошептала она. — Куда он...

Я уже шёл по параллельному коридору. Спокойно, размеренно, продолжая обход. Планшет в руке, форма в порядке, дыхание ровное.

Наоко Акаги. Главный учёный. Умнейшая женщина. Но она не знала, кто я. Не знала, что я — не просто охранник. Что я — Киргиз. Чистая Андромеда. Волк, который умеет исчезать.

Она запомнит этот щелчок. И этот голос. И, может быть, в следующий раз подумает, прежде чем называть кого-то тупым солдафоном.

А я продолжу обход. Смотреть. Слушать. Ждать.

И докладывать. Потому что такова моя работа. Такова моя охота. Такова моя судьба.

Глава 3. У Гендро Икари.

Меня вызвали к Икари. Не сразу — через день после того случая в коридоре. Я сидел в каморке охраны, заполнял документы. Бумаги, отчёты, графики патрулирования. Рутина. После Чечни, Индии, Афганистана это казалось почти отдыхом. Почти.

Вошел посыльный — молодой японец в такой же бежевой форме.

— Цукино-сан. Директор Икари ждёт вас.

Я отложил ручку. Встал. Поправил пояс, проверил кобуру. Пошёл.

Кабинет Гэндо Икари находился на верхнем уровне Геофронта. Огромное помещение, полумрак, панорамное окно во всю стену. За окном — бетонные своды подземного города, огни, конструкции. Икари сидел за массивным столом. Руки сложены в замок перед лицом, очки поблёскивают в полутьме. Рядом стоял Фуюцуки — седой, усталый, с лицом человека, который знает слишком много.

Я вошёл. Встал по стойке смирно. Не по-японски — по-русски. Прямо, руки по швам, взгляд вперёд. Икари смотрел на меня. Долго. Оценивающе.

— Цукино-сан. У меня был разговор с доктором Акаги. Она... расстроена.

Я молчал.

— Она утверждает, что вы оскорбили её. А затем... исчезли. Щёлкнув пальцами.

Я продолжал молчать.

— Это правда? — голос Икари был ровным, без эмоций.

— Правда, — сказал я.

Фуюцуки чуть приподнял бровь. Икари не шевельнулся.

— Вы отказываетесь извиниться перед доктором Акаги?

— Отказываюсь.

— Почему?

Я посмотрел на него. На его очки, за которыми не было видно глаз. На его руки, сложенные в замок. На его лицо — холодное, безжалостное, как у меня.

— Она оскорбила меня первой. Назвала тупым солдафоном и пушечным мясом. Я ответил. Счёт равный.

Икари молчал. Фуюцуки кашлянул.

— А... щелчок пальцами? — спросил он. — Как вы это сделали?

Я перевёл взгляд на него.

— Это не ваше дело.

В кабинете повисла тишина. Только гул вентиляции и далёкий шум стройки. Икари смотрел на меня. Я смотрел на него. Два хищника. Два волка. Один — в очках и костюме, другой — в бежевой форме и красном берете.

— Вы понимаете, что я могу уволить вас? — спросил Икари.

— Понимаю.

— И вас это не беспокоит?

— Нет. Я делаю свою работу. Охраняю объект. Наблюдаю. Докладываю. Мои личные... особенности не влияют на выполнение задач.

Он помолчал. Потом чуть заметно кивнул.

— Доктор Акаги требует наказания.

Я позволил себе лёгкую усмешку. Холодную. Волчью.

— Скажите спасибо, что я её не сожрал.

Фуюцуки поперхнулся. Икари даже не моргнул. Только пальцы чуть сжались в замке.

— Вы свободны, Цукино-сан. Продолжайте службу.

Я кивнул. Развернулся и вышел. За спиной слышал, как Фуюцуки что-то тихо сказал Икари. Тот не ответил.

Я шёл по коридору обратно в каморку охраны. Заполнять документы. Делать обход. Наблюдать. Докладывать.

Они поняли. Не всё. Но достаточно. Я не просто охранник. Я не просто Кайто Цукино. Я — тот, кто может щёлкнуть пальцами и исчезнуть. Тот, кто может сожрать, если захочет. Тот, кого лучше не трогать.

Волк на новой территории. И территория это поняла.

Я сел за стол. Взял ручку. Продолжил заполнять документы. Всё как всегда. Только теперь в глазах тех, кто проходил мимо, читалось что-то новое. Осторожность. Может быть, страх.

Так и должно быть. Я — Киргиз. Чистая Андромеда. И я здесь, чтобы смотреть. Ждать. И докладывать.

А если кто-то встанет на пути — я просто щёлкну пальцами. И исчезну. Или не исчезну. Зависит от настроения.