Клирик

ГЛАВА 1. ПОСЛЕДНИЙ ПРИКАЗ

ГЛАВА 1. ПОСЛЕДНИЙ ПРИКАЗ

Комната была белой. Слишком белой. Стерильный свет люминесцентных ламп отражался от глянцевого пола, слепил и не оставлял теней. В такой комнате не было углов, где можно было бы спрятаться, не было полутонов, где можно было бы затаиться. Она была создана для полного обнажения.

Клирик сидел на стуле из нержавеющей стали, спиной к пустой стене. Поза была расслабленной только на первый взгляд. Каждая мышца, каждый сухожилие находились в состоянии идеального, невидимого напряжения, позволявшего в доли секунды взорваться движением. Он так сидел уже два часа. Без движения. Без звука. Дыхание – ровное, едва заметное. Он был инструментом, ожидающим применения.

Дверь открылась бесшумно. Вошел не Оператор. Вошел Чиновник. Клирик узнал тип сразу, по походке, по крою невоенного костюма, по запаху дорогого лосьона и бумажной пыли. Это была другая порода. Питающаяся плодами с дерева, которое охраняли такие, как он.

Чиновник сел напротив, положил на стол тонкую папку. Не открывая её, посмотрел на Клирика. Взгляд скользнул по лицу, по коротким волосам цвета стали, по непроницаемым глазам цвета зимнего неба – и отпрянул, встретив что-то, что не поддавалось классификации.

– Позывной «Клирик», – начал Чиновник. Голос был ровным, отрепетированным. – Программа «Сокол» завершена. Оперативный цикл закрыт. Политическая ситуация… нормализовалась. Необходимость в вашей специализации отпала.

Он делал паузы, ожидая реакции. Реакции не было. Клирик смотрел сквозь него, как через стекло.

– В связи с этим, – Чиновник открыл папку, вынул несколько документов, – вы выводитесь из состава действующего резерва. Ваши обязательства перед государством считаются выполненными в полном объеме. Вам предоставляется… возможность вернуться к гражданской жизни.

Он подвинул через стол паспорт, банковскую карту на предъявителя, билет на поезд и ключ.

– Ваше личное дело уничтожено. Вы – свободный человек. Можете ехать… домой. К родителям. Адрес и контакты здесь.

Слово «дом» повисло в стерильном воздухе, как инородное тело. Клирик медленно, с механической точностью, перевел взгляд на документы. Паспорт. Имя: «Павел Сергеевич Волков». Фотография его лица, но в нём было что-то чужое – попытка улыбки, которую он не помнил. Павел. Звук не вызвал отклика. Это был код. Новый код для нового задания? Но задание было только одно: «Вернуться домой». Самый абсурдный приказ за всю карьеру.

Он взял документы. Действие. Знакомый алгоритм. Получить задание – принять снаряжение – выполнить.

– Оружие и спецсредства оставить здесь, – добавил Чиновник, уже вставая. В его голосе прозвучали нотки облегчения. Сдача сложного и опасного оборудования прошла успешно. – Дальнейшая связь не предусмотрена. Удачи… Павел Сергеевич.

Чиновник вышел. Клирик остался один в белой комнате. Он смотрел на ключ в своей ладони. Обычный ключ от обычной двери. Самая сложная миссия в его жизни начиналась с поворота этого ключа в замке под названием «прошлое», которого для него не существовало.

Поезд шел двое суток. Клирик не спал. Он сидел у окна в пустом купе, купленном на все три места, и смотрел на мелькающие за стеклом леса, поля, сонные станции. Пейзаж был тактической картой, которую он не умел читать. Здесь не было высот для снайпера, укрытий для засады, коридоров для скрытного подхода. Была только бесконечная, плоская, мирная пустота, вызывающая тошнотворное головокружение.

Он не помнил родителей. В его памяти были только голос Оператора, тактильные карты, запах пороха и дезинфекции, вкус железного прикуса во рту при прыжке с парашютом. Были лица мишеней, на секунду возникавшие в прицеле. Не было маминых пирогов, папиных советов, запаха дома. «Дом» был казармой, безопасной квартирой, явочной точкой.

Город встретил его осенней слякотью. Он вышел на перрон и замер, сканируя пространство. Вокзал – узел, место повышенной опасности. Но опасности не было. Была только серая толпа, равнодушная и шумная. Он поймал такси, назвал адрес. Адрес, который был написан в памятке.

Район пятиэтажных «хрущёвок». Деревья, посаженные когда-то, теперь уперлись ветвями в провода. Детская площадка с ржавыми качелями. Он нашел дом. Подъезд. Дверь с номером 12. Сердце не забилось чаще. Рука была твердой. Он вставил ключ. Повернул.

Дверь открылась с тихим скрипом. Запах. Не запах дома. Запах затхлости, пыли, забытья. Полумрак. Он вошел и закрыл дверь за собой. Стоял в прихожей, давая глазам привыкнуть. Маленькая квартира. Обои с цветочками, выцветшие. Вешалка, на ней – ничего. На полу – пыль, ровный, нетронутый слой.

Он прошел в гостиную. Мебель, накрытая старыми простынями. На столе – ваза, пустая. На стене – фотографии. Он подошел ближе.

Мужчина и женщина. Средних лет. Улыбаются. Он не узнавал их. А между ними… мальчик. Подросток. С неловкой улыбкой и светлыми, еще не ставшими стальными глазами. На обратной стороне рамки, под слоем пыли, старая надпись: «Паша, 16 лет. С окончанием школы».

Паша. Павел. Это был он. Чужой.

В груди что-то дрогнуло. Не эмоция. Сбой в системе. Несоответствие данных. Образ на фото не совпадал с его внутренней пустотой.

Раздался резкий стук в дверь. Не предупредительный, а настойчивый, любопытный. Клирик мгновенно оказался у двери, встав в сторону от прицельной линии, оценив толщину полотна. Угроза? Нет. Стук слишком открытый.

Он открыл.

На пороге стояла пожилая женщина в халате, с любопытством, переходящим в изумление.

– Ой, а я думала, опять трубы проверяют! А ты… ты кто?

Клирик молчал, анализируя. Соседка. Возраст – около 70. Угрозы не представляет. Информационный источник.

– Павел Волков, – произнес он, назвав свой новый код.

Женщина замерла, ее глаза округлились. Она пригляделась, вглядываясь в его лицо, как в старую фотографию.

– Боже правый… Пашенька? Ты? Это правда ты?

Он кивнул. Минимальное движение головы.

– Господи… мы же думали, ты… – она махнула рукой, окинула его взглядом с ног до головы, и её выражение сменилось на жалостливое. – Ты же не знаешь… Родителей-то твоих… нет уже. Ой, бедный ты мой…