Клятва Змеи

Прима глава

В темницу вошел Флавий. За ним — оба охранника.

Несмотря на божественную сущность моего мужа-императора, плоть его была вполне земной. А душа — черной и полной ненависти. Каждые три дня он приходил наказать меня за покушение.

— Ганория, готова ли ты покаяться?

Охранники сняли поножи. Эти двое приходили каждый вечер. За три месяца заточения Флавий не придумал ничего нового. Порядок оставался неизменным: сначала он, вторым — грубиян, третьим — Петроний. Если Флавию хотелось зрелищ, грубый бил меня, а Петроний держал.

Спину холодил камень стены. Я обняла себя руками, краем глаза следя за короткими мечами на полу. В который раз я ждала, что сегодня мне повезет. Они потеряют бдительность, я завладею оружием.

Сладко было представить, как лезвие входит под челюсть Флавия и пронзает его мозг.

— Моя дорогая змея. Милая гадюка. — Тыльной стороной ладони он провел по моей щеке. Перстень оставил царапину. — Я принес тебе новости. Но потом.

По его знаку солдаты схватили меня за руки. Флавий развязал узлы на плечах. Ткань упала к талии. От холодного воздуха соски сжались.

— Какая же ты ненасытная, Ганория. — Его палец скользнул между моих ног.

— Не обольщайся. Это просто холод.

Охранники подтащили меня к столу, заставили сесть. Встали по бокам, подняли мои ноги. Флавий задрал мое платье, потом подол своей пурпурной тоги. Его вяло уныло висел — я давно знала: без зрителя ему не встать.

Один солдат сжал мою грудь до боли. Второй вцепился в волосы, чтобы я не кусалась. Плоть Флавия напряглась. Он и в браке приглашал в спальню охранника наблюдать. А позже — чтобы тот бил меня.

Флавий смочил пальцы слюной и стал тереть мой клитор. Я намокла — всего лишь трение, никакого желания. Но глупый император считал, что я все еще хочу его.

Он схватил мои бедра и вошел. Охранник терзал грудь. Петроний, менее жестокий, смотрел мне в лицо. Я чувствовала его дыхание на щеке — теплое, почти невинное. Флавий ускорился, застонал. Вышел и намочил мне живот.

На его место сразу встал грубиян. Он взял меня жестко и резко. Мне оставалось лишь расслабиться, чтобы он не поранил. Шлепки его толстых бедер о мои ягодицы эхом отлетали от стен.

Пришла очередь Петрония. Он не был груб. Возможно, еще помнил, что я была его императрицей. Или просто жалел.

Он вошел осторожно, двигаясь медленно. Склонился надо мной, прижимаясь пахом к лону. Припал к груди, втянул сосок ртом.

— Тебе нравится, жена? — язвил Флавий. — Шлюха Ганория. Именно так я запишу тебя в свитки.

Петроний подсунул руки мне под ягодицы. Его плоть напряглась, и трение вынудило меня испытать удовольствие. Я не удержалась от стона. Солдат тоже застонал. Он вышел из меня, влага потекла по бедрам.

Меня бросили лежать на столе.

— А теперь, Ганория, новости. Я решил освободить тебя.

Я резко повернулась к нему. Сожалела не о том, что решила убить. А о том, что не успела найти предателя.

— Я пригласил короля гуннов Эрнака. Дикарь с его степняками прибудет завтра.

Он не стал озвучивать остальное. Я уже поняла.

— Ты отдашь меня ему.

— Говорят, кочевники берут своих жен как кобылиц. Даже в задний проход. Наконец ты встретишь мужчину, который удовлетворит твое ненасытное лоно. А может, это сделает весь его полк.

Он мерзко рассмеялся. Солдаты подхватили.

— У тебя будет целый табун жеребцов, моя кобылица. Наслаждайся.

Время пришло. Я пнула со всей силы Петрония в пах. Перекатилась через стол и упала на пол на четвереньки. Один бросок. Я схватила ножны… И обнаружила, что они пусты.

Ядовитый хохот Флавия обжег как раскаленное тавро.

— Какая же ты дура, Ганория! Ты все это время думала, что они приходят сюда с оружием? К тебе? К убийце и вероломной предательнице?

Он пнул меня носком сандалии по бедру.

— Прощай, змея!

Дверь закрылась. Я кулаком ударила в пол. И еще раз. И еще. Пока не содрала кожу до крови.

— Я вернусь. — Я поднялась на колени. Потрясая кулаками, я поклялась богами вернуться и убить Императора Флавия. — Или я не Прима Ганория!

Никто не ответил. Даже боги боятся темниц Флавия.