Клыки и правосудие

Пролог

1999 год, Центральная Америка

Сезон дождей на Юкатане обычно сдавал позиции к октябрю, но в этом году природа словно взбунтовалась: ноябрь встретил Центральную Америку непрекращающимся водяным потопом. С самого утра небо разверзлось – ливень хлестал с такой яростью, что казалось, сам воздух превратился в поток ледяной воды.

В эту мерзкую, пронизывающую до костей погоду экипаж капитана Роджерса включили в группу переброски подразделений морской пехоты на базу в горах. Вертолёт UH‑1Y «Ирокез» нырял в серые клочья туч, словно лодка в разбушевавшемся океане. Из‑за нулевой видимости пилотам приходилось вести машину исключительно по приборам – лишь тусклые огоньки панели да монотонный гул двигателей напоминали, что они всё ещё в воздухе.

– Лейтенант, на двадцать футов выше, – голос капитана Роджерса прорвался сквозь шум, сухой и резкий, как щелчок кнута.

Капитан, поджарый брюнет лет тридцати пяти с резкими, будто высеченными из камня чертами лица, сидел в кресле напряжённый, словно струна. Его глаза не отрывались от приборов, а пальцы сжимали штурвал с такой силой, что побелели суставы.

– Есть, сэр! – откликнулась Елена, коротко кивнув.

Винтокрылая машина послушно набрала высоту. Роджерс мрачно кивнул, и в кабине воцарилась тягостная тишина, нарушаемая лишь грохотом двигателей и дробным стуком дождевых капель по обшивке.

Обычно словоохотливый первый пилот хранил молчание с самого вылета с авианосца. Неделю назад его бросила жена – и с тех пор весь мир для него словно разделился на две части: «мужчины, которые понимают», и «женщины, которые только мешают».

Второй лейтенант Елена Сильверин, пухленькая круглолицая девушка двадцати двух лет, покосилась на напарника, покачала головой и вновь сосредоточилась на приборах. В глазах Роджерса она оставалась «сопливой девчонкой», решившей поиграть в солдатики. Летный стаж, профессионализм, хладнокровие в экстренных ситуациях – всё это будто перестало существовать после личного краха капитана. Хотя ещё месяц назад он снисходительно‑дружелюбно называл её «неплохим пилотом для женщины» – и это звучало как высшая похвала из его уст.

«Пусть дуется, если хочет», – мысленно фыркнула Елена, сжимая штурвал чуть крепче.

У неё и своих проблем хватало. Мысли то и дело возвращались к маленькому белому планшету, спрятанному во внутреннем кармане лётного комбинезона. Тест на беременность, сделанный перед вылетом, показал две чёткие полоски. Сразу после приземления на базе она планировала рассказать обо всём Андресу.

Её любимый муж, мастер‑сержант Андрес Куинн, сейчас сидел в салоне в окружении бойцов своего отделения. До кабины доносился его раскатистый смех, будто не было ни ревущего ветра, ни ливня, ни многотонной машины, балансирующей между небом и землёй.

«Гад! Он там кайфует, анекдоты, наверное, травит. А я тут пытаюсь не уронить вертолёт в эти проклятые джунгли», – Елена невольно сжала зубы. – «Если врач на базе подтвердит результат теста, прощай, моя действительная служба. Здравствуй, национальная гвардия! Конечно, подтвердит – два теста врать не могут».

На краткий миг она позволила себе слабость: представила, как сидит в светлой конторе родного города, перебирает бумажки, получает скромную зарплату за скучную, но безопасную работу. Не мчится сквозь бурю, не балансирует между жизнью и смертью в этом металлическом сундуке, грозящем превратиться в гроб.

Но уже в следующее мгновение Елена резко встряхнула головой, отгоняя наваждение.

«Что за чушь в голову лезет», – одёрнула она себя. – «Все эти решения были приняты на трезвую голову. Так о чём теперь плакать?»

1992 год, аэропорт Альбукерке

Солнце било в глаза – непривычно яркое, юго‑западное. Мама – кандидат исторических наук, известный археолог, специалист по доколумбовым цивилизациям – стояла у багажной ленты, щурилась от света и улыбалась:

– Ну что, семья, начинаем новую жизнь?

Рядом – отец, слегка взволнованный, и пятнадцатилетняя Елена, вцепившаяся в ручку чемодана. Контракт на три года чтения лекций в университете штата Нью‑Мексико казался тогда приключением, игрой в «переезд на другой конец света».

Но уже через полгода всё изменилось. Лекции мамы произвели фурор. Руководство университета предложило ей постоянную работу, а заодно помогло оформить вид на жительство для всей семьи.

– Мама, ты самая лучшая! – кричала Елена, обнимая её после объявления о контракте. – У меня столько новых друзей в Альбукерке. Хорошо, что с ними не придётся расставаться!

Время летело стремительно. В семнадцать она держала в руках письмо о зачислении на юридический факультет.

– Мама, папа, я поступила! – она ворвалась в гостиную, размахивая документом. – Они сказали, что с таким резюме у меня есть шансы на стипендию!

Но даже успехи мамы и доход от отцовского автосервиса не решали главную проблему – денег на обучение катастрофически не хватало. Первый год Елена оплатила сама, отправившись с мамой в экспедицию в горы Майя. А что дальше?

И вот – первый учебный день. Она идёт по кампусу, и вдруг под ноги падает листовка. Яркие буквы кричат: «ROTC: Корпус вневойсковой подготовки офицеров запаса приглашает юношей и девушек от 17 лет!»