Книга желаний

Принцип суперпозиции

Студенческий билет лежал на столе как обвинительный приговор. Анастасия перечитывала смс от деканата в седьмой раз: «Неоплата в течении семи дней приведёт к отчислению». Цифры долга пульсировали перед глазами — ровно столько, сколько её мать зарабатывала за три месяца. Дождь за окном бил в стёкла, словно пытался вымыть её из этого города, где образование стоило дороже достоинства.

Она шла по ночным улицам, залитым неоновым ядом. Вывеска «Люкс» мигала розовым, обещая лёгкие деньги. Дверь впитала её в свою глотку, отрезав путь к отступлению.

Гардеробная встретила запахом дешёвого табака и дорогого парфюма. Зеркало показывало странную девушку в миниатюрном платье, чьи глаза были пусты, как кошелек час назад. «Правила простые: три танца — минимум, приват — по согласованию, чаевые — твои», — голос администратора напоминал скрип ржавых качелей.

Первые ноты музыки ударили в подкорку, заставив тело двигаться по чужой программе. Сцена оказалась скользкой от пролитых напитков. Ультрафиолет превращал кожу в мерцающий ландшафт, а блёстки — в звёзды этого искусственного неба. Она танцевала, чувствуя, как профессиональные жесты вытесняют стыд. Деньги падали под ноги, шурша аплодисментами.

Через неделю её руки научились оценивать расстояние до клиента в сантиметрах и рублях. Медленное движение бедрами — 500, прикосновение к шее — 800, прямой взгляд в глаза — тысяча. Профессорский голос в голове читал лекцию о кинетической энергии, пока её тело генерировало доход.

Тот вечер начался с приватного заказа. Комната «Мираж» с бархатными стенами и хрустальными штофами. Клиент — мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами — сидел в кресле, положив конверт на стол. «Мне нужна не девушка, а исповедь в движении», — сказал он.

Её танец стал историей падения: первые вращения — школьный выпускной, волна бедрами — первая любовь, падение на колени — звонок из деканата. Она танцевала свою жизнь, а он покупал её по кусочкам. Когда его пальцы коснулись её плеча, она поняла: здесь продаётся не тело, а иллюзия близости.

Утром она стояла у банкомата, глядя, как экран показывает новый баланс. Снег падал на город, пытаясь скрыть следы ночи. В кармане лежала квитанция об оплате семестра, а на шее — след от чужой помады.

Вернувшись в общежитие, Настя разложила учебники. Физика, математика, философия. Но формулы путались с ценниками: потенциальная энергия — 2000 рублей, кинетическая — 5000, преодоление — десять тысяч. Завтра — новая лекция, вечером — новый танец. Между этими мирами она строила мост из банкнот, где каждая купюра была кирпичиком в фундаменте её будущего.

Город за окном жил своей жизнью, не замечая, как в его неоновых венах течёт чья-то молодость. А снег продолжал падать, безуспешно пытаясь отбелить ночь.

Снег таял на подоконнике общежития, оставляя мокрые следы на конспектах по квантовой механике. Настя перечитывала лекцию о суперпозиции, вспоминая, как её тело вчера вечером существовало одновременно в двух состояниях — студентки и танцовщицы. Зачётная книжка лежала рядом с пачкой пятитысячных купюр, аккуратно перевязанных банковской лентой.

Утро начиналось с ритуала очищения. Она оттирала следы грима и чужого парфюма, надевала строгую блузку, собирала волосы в тугой пучок — превращалась в ту Анастасию, что знала дифференциальные уравнения лучше всех на потоке.

На лекции профессор Захаров говорил о туннельном эффекте: «Частица может преодолеть барьер, даже не имея достаточной энергии». Она смотрела в окно, понимая, что живёт по тем же законам — преодолевает социальные барьеры, которые должны были быть непреодолимы.

Вечером зеркало в гардеробной «Люкса» отражало другую девушку. Алиса — с макияжем, превращающим лицо в маску, в платье из паутины и света. Её движения становились точными и выверенными, как математические формулы. Она научилась рассчитывать траекторию взгляда, угол наклона головы, силу прикосновения — всё подчинялось законам спроса и предложения.

Новый клиент появился в середине недели. Молодой человек в дорогом костюме, представляющийся Артёмом. Его интересовал не танец, а разговор.

«Я плачу за время», — сказал он, положив на столик пятьсот евро. — «Расскажи, о чём ты думаешь, когда танцуешь».

Она говорила о волновых функциях и принципе неопределенности, а он слушал, не сводя глаз. Оказалось, её знания стоят дороже, чем гибкость тела. Артём оказался владельцем IT-стартапа, искавшим нестандартные мысли.

«Ты как квантовый компьютер — работаешь в двух режимах одновременно», — улыбнулся он, заказывая очередной танец.

Апрель принёс не только оттепель, но и выбор. Артём предложил ей работу аналитика — изучать поведенческие модели в цифровой среде. Зарплата — втрое больше, чем она зарабатывала в «Люксе». Но требовалось одно: отказаться от ночной работы окончательно.

Последний танец Анастасия посвятила прощанию. Она двигалась под аккомпанемент формул и теорем, превращая математику в поэзию движений. Клиенты аплодировали стоя, не понимая, что стали свидетелями не эротического шоу, а процесса трансформации.

Когда она снимала блестящий костюм в последний раз, в кармане пиджака лежали два пропуска — в университет и в офис технологической компании. Два мира, два состояния — как в квантовой суперпозиции.

Утром она сдавала экзамен по квантовой механике, получив «отлично». Профессор Захаров заметил: «Вы, кажется, на собственном опыте поняли материал».

Настя кивнула, глядя на снег за окном, который наконец-то растаял, унося с собой следы её ночных метаморфоз.

Офисный небоскреб парил над ночным городом, его стеклянные фасады отражали созвездия рекламных огней. Спустя полгода работы в компании «Аркадия» Анастасия уже могла без содрогания смотреть на выписки из банковского приложения. Её аналитические отчёты по поведенческим паттернам пользователей ценились на вес золота.

Корпоратив по случаю успешного запуска проекта плавно перетекал в нечто большее. Шампанское, смех, деловые шутки — всё это создавало иллюзию нормальности. Но когда последние гости покинули панорамный зал на 28-м этаже, пространство наполнилось иным напряжением.

Чужой закат. Глава 1. Бегство от реальности

Комната в общежитии пахла старыми обоями, дешевым парфюмом и юностью. Алиса лежала на продавленной кровати, слушая, как за стеной кто-то пытался играть на гитаре. Сквозь полуоткрытое окно доносились звуки провинциального вечера — отдаленный гул машин, смех с улицы, скрип качелей.

Она приехала из захолустного поселка год назад, и с тех пор жизнь напоминала американские фильмы, которые они смотрели вместе с соседками по комнате. Только вместо небоскребов — пятиэтажные хрущевки, вместо лимузинов — раздолбанные жигули, но ощущение было похожее — будто стоишь на пороге чего-то важного.

Ее характер был защитным механизмом, выработанным за годы жизни в общежитии. Когда парни с соседнего этажа пытались к ней приставать, она отвечала таким ледяным взглядом, что они мгновенно теряли всю свою наглость. Но сейчас, в предрассветные часы, эта дерзость таяла, уступая место чему-то более уязвимому.

Память возвращала ее к вчерашнему вечеру. Дискотека в актовом зале ПТУ, липкий от пота воздух, мигающие гирлянды. Сергей, старшекурсник с механики, пригласил ее танцевать. Его руки были грубыми от работы с металлом, но движения — удивительно мягкими. Они не говорили ни о чем важном — о музыке, о предстоящих экзаменах, о том, как пахнет весной в их городе.

Позже, провожая ее до общежития, он взял ее за руку. Его пальцы были теплыми и уверенными. Алиса почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки — смесь страха и предвкушения.

Теперь, лежа в постели и глядя на потрескавшийся потолок, она анализировала свои ощущения. Тело помнило каждое прикосновение — как его рука скользнула по ее талии, как их губы встретились у входа в общежитие. Это было не похоже на пошлые сцены из фильмов — скорее напоминало сложный химический эксперимент, где два вещества внезапно начинают реагировать друг с другом.

Утром ее снова ждали занятия — кондитерское дело, технология приготовления кремов, санитарные нормы. Но сейчас, в этом промежутке между ночью и утром, она позволяла себе мечтать о другом будущем. О том, где не будет запаха общежития и звуков чужих ссор. Где ее нрав станет не защитой, а украшением.

День начинался как обычно. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь пыльное окно аудитории, медленно перемещался по страницам учебника по материаловедению. Алиса следила за этим золотистым пятном, не слыша монотонного голоса преподавателя. В ушах стоял шум, похожий на отдаленный прибой — ритмичный, гипнотизирующий.

Ее пальцы автоматически перебирали ручку, а мысли кружились вокруг вчерашнего вечера. Каждое воспоминание вызывало физиологическую реакцию — учащенное сердцебиение, легкую дрожь в коленях. Она анализировала свои ощущения с дотошностью ученого, изучающего неизвестное явление.

«Эй, земля вызывается!» — подруга Лера ткнула ее в бок локтем, прерывая медитативное состояние. Она сидела рядом, притворяясь, что конспектирует лекцию, а на самом деле рисуя в тетради карикатуры на преподавателей.

Алиса медленно перевела на нее взгляд, словно возвращаясь из далекого путешествия. «Ничего особенного. Материаловедение вгоняет в транс».

Лера фыркнула, свернув тетрадь в трубочку. «Брешешь, как сивый мерин. У тебя это лицо бывает, когда ты о чем-то важном думаешь». Она наклонилась ближе, понизив голос до шепота. «Кстати, сегодня вечером будет движ у реки. За старым мостом, в том месте, где сосны к воде склоняются».

Алиса почувствовала, как кровь приливает к щекам. Она попыталась сохранить равнодушное выражение лица, но Лера уже все поняла.

«Там и твой механик будет», — добавила она, подмигивая. «Сергей, кажется? Говорит, ребята мангалы поставят, музыку привезут. Надо бы смыться от этих стен».

Преподаватель у доски что-то чертил мелом, скрип которого резал слух. Алиса смотрела в окно, где за бетонным забором ПТУ виднелась полоска леса. Там, за этой серой громадой учебного корпуса, существовала другая реальность — с запахом хвои и речной воды, с треском костра и тихими разговорами в темноте.

«Я подумаю», — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Но внутри уже все решилось. Тело, помнившее каждое прикосновение, голодное до новых ощущений, уже дало свой ответ. Вечер обещал стать продолжением вчерашнего эксперимента, только теперь в условиях дикой природы.

Сумерки сгущались над рекой, когда Алиса и Лера подходили к месту вечеринки. Воздух был насыщен запахами горящих дров, речной сырости и дешевого табака. Из колонок лилась меланхоличная гитарная музыка, смешиваясь с гомоном голосов и всплесками смеха.

Около двух десятков человек расположились на поляне. Кто-то танцевал, раскидывая брызги из пластиковых стаканчиков, другие сидели у костра, третьи курили у кромки воды. Огонь отбрасывал причудливые тени на лица.

«Ну что, пошли в народ», — Лера уверенно двинулась вперед, сразу растворившись в толпе. Алиса же задержалась на краю поляны, наблюдая за происходящим с ощущением легкого диссонанса.

Ее внимание привлек движение с другой стороны костра. Сергей отделился от группы механиков и направился к ней. Он шел не спеша, его высокая фигура четко вырисовывалась на фоне темнеющего леса.

«Привет», — его голос прозвучал глубже, чем она помнила. «Я думал, ты не придешь».

Алиса почувствовала, как по телу разливается тепло, не связанное с жаром костра. «Лера уговорила», — ответила она, стараясь скрыть охватившее ее волнение.

Они отошли немного от шумной компании, к старой иве, склонившейся над водой. Здесь музыка доносилась приглушенно, а свет костра лишь изредка достигал их лиц.

«Вчера было... неожиданно», — сказал Сергей, его пальцы слегка коснулись ее руки.

«Для меня тоже», — призналась Алиса, не отводя взгляда.

Они говорили о пустяках — о том, как пахнет речная вода весной, о странном преподавателе по сопромату, о том, куда уходят поезда с их маленького вокзала. Но настоящий разговор шел на другом уровне — в прикосновениях рук, в долгих взглядах, в молчании, которое было красноречивее любых слов.

Чужой закат. Глава 2. Странный мир

Поддавшись внезапному порыву, Алиса наклонилась к ближайшему цветку. Сладкий аромат, который раньше лишь витал в воздухе, теперь заполнил ее легкие, вызвав странное головокружение. Мир внезапно наполнился красками, тревога отступила, уступив место неестественной эйфории.

Она не сразу заметила, как из-под земли начали появляться тонкие, почти прозрачные стебли. Они двигались с змеиной грацией, обвивая ее лодыжки, запястья, поднимаясь выше. Когда же осознала происходящее, было уже поздно — лианы плотно охватили ее конечности.

«А-а-а!» — ее крик прозвучал приглушенно в странной тишине этого места. Она пыталась вырваться, но стебли лишь сильнее сжимались, прижимая ее к земле.

Из центра самого большого цветка медленно появился розовый отросток, пульсирующий в такт ее учащенному сердцебиению. Он скользнул по ее груди, обвил талию и устремился под ткань джинсов. Алиса почувствовала давящее напряжение в самой интимной области.

В этот момент за ее спиной раздались быстрые шаги. В воздухе сверкнуло лезвие кинжала, и стебли с хрустом разлетелись на куски.

Алиса рухнула на землю, резко обернувшись. Перед ней стояла девушка с бледными, почти белыми волосами и необычно заостренными ушами. Она смеялась, указывая на Алису, и говорила что-то на языке, который звучал как смешение шелеста листьев и журчания воды.

Алиса отползла назад, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Девушка перестала смеяться, увидев ее страх. Она сделала шаг вперед, но Алиса инстинктивно отшатнулась.

«Не бойся», — сказала незнакомка, и хотя слова были с трудом различимы, их смысл казался ясным — в ее голосе звучало скорее любопытство, чем угроза.

Она протянула руку, показывая на окружающие цветы, затем на свой кинжал, и наконец — на Алису. Ее движения были плавными, почти танцующими. Заостренные уши слегка подрагивали, улавливая каждый звук.

Алиса медленно поднялась, все еще чувствуя онемение в конечностях. Она указала на себя: «Алиса». Затем на незнакомку с вопросительным жестом.

Та улыбнулась, прикоснувшись к своей груди: «Элария». Ее глаза, цвета весенней листвы, изучали Алису с неподдельным интересом.

Внезапно Элария насторожилась. Она резко повернулась к лесу, ее тело напряглось в боевой стойке. Из чащи доносился нарастающий гул, похожий на рой разъяренных пчел.

Она схватила Алису за руку и потянула за собой. «Быстро!» — ее взгляд был настолько серьезным, что не оставалось сомнений — опасность приближалась.

Когда они оказались на безопасном расстоянии от леса, Алиса остановилась, переводя дыхание. Она посмотрела на Эларию, которая стояла, прислушиваясь к отдаленным звукам.

«Что это за место?» — голос Алисы дрожал. «Почему всё такое... странное?»

Элария усмехнулась, и в ее глазах мелькнула тень грусти. «Вы называете это... странным?» — она говорила по-русски, но слова звучали непривычно, с мелодичным акцентом, будто переливающиеся колокольчики.

«Этот мир называется Элизион», — продолжила она, обводя рукой горизонт. «А ты... очередной пришелец с "изнанки". Так мы называем ваш мир».

Алиса почувствовала, как земля уходит из-под ног. «Изнанки?»

«Да», — Элария присела на корточки, проводя пальцами по траве. «Иногда завеса между мирами истончается... и люди проваливаются сквозь нее. Как ты».

Она объяснила, что в Элизионе все иначе — законы физики, течение времени, даже сама природа жизни. Цветы здесь чувствуют, деревья помнят, а реки поют.

«Но почему я?» — Алиса сжала кулаки. «Почему именно сейчас?»

Элария покачала головой. «Это не выбирают. Завеса рвется в самых тонких местах... часто там, где сильные эмоции».

Алиса слушала, чувствуя, как привычная картина мира рушится. Она посмотрела на свои руки, на обычные джинсы и футболку — всё это вдруг стало казаться чужим, нереальным.

«Что мне теперь делать?» — её голос прозвучал почти детски-беспомощно. «Как вернуться?»

Элария покачала головой, и в её глазах мелькнуло сострадание. «Возврат... сложен. Завеса открывается когда хочет, а не когда мы хотим».

Она сделала паузу, изучая реакцию Алисы. «Но ты можешь пойти со мной. В нашем поселении... ты будешь в безопасности».

Алиса задумалась. Мысль о возвращении в свой мир, где её ждал Сергей, унижение и пустые разговоры с Лерой — вдруг показалась невыносимой. Здесь, в этом странном мире, она была никем, чистым листом.

«Меня примут?» — Алиса не могла поверить, что произносит эти слова всерьёзно.

«Да», — Элария улыбнулась, и её уши слегка подрагивали. «Мы живём в гармонии с лесом. Научим тебя... слушать деревья, понимать язык ветра».

Она протянула руку. «Будет трудно. Но ты научишься».

Алиса посмотрела на протянутую руку, затем на странные цветы, на огромное солнце, и сделала шаг вперёд.

Тропа вилась между деревьями, чьи стволы переливались перламутровыми оттенками. Алиса шла рядом с Эларией, её взгляд скользил по невиданным растениям и странным существам, мелькавшим в листве.

«А где ты научилась говорить по-русски?» — спросила Алиса, удивляясь собственному спокойствию.

Элария улыбнулась, переступая через гигантский корень. «У Марины», — сказала она просто. «Она... как ты. Пришла с изнанки много зим назад».

«Она знает травы, которые не растут в вашем мире», — продолжала Элария. «Я приношу ей редкие растения из глубины леса, а она... учит меня вашему языку».

Алиса почувствовала странное облегчение. Она не была первой. Кто-то уже прошёл этот путь до неё — и выжил.

«Марина говорит, что между мирами есть... дыры», — голос Эларии стал серьёзным. «Она пытается найти способ закрыть их. Говорит, что это опасно для обоих миров».

Они вышли на поляну, где росли цветы, меняющие цвет в зависимости от времени суток. Элария остановилась, чтобы собрать несколько.

Дорога вела их всё выше в горы. Воздух становился прохладнее, а свет — более рассеянным, будто проходящим сквозь гигантский аметистовый купол.