Код доступа - любовь

Глава 1

Лена

Лёгкий морозный ветерок, ворвавшийся в бар вслед за вошедшим посетителем, тут же растворился в плотном, бархатном тепле. Дверь за моей спиной беззвучно закрылась, отсекая вой новосибирской метели, бьющей в окна фасада.

Стоя у входа, набираю в грудь воздуха и перед тем, как подойти, ещё раз оцениваю объект своего внимания.

Он сидит у стойки, отгороженный от всего мира пространством в два пустых стула с каждой стороны. Широкие плечи под идеально сидящей темно-серой рубашкой и прямая спина - выдают военную выправку. В его позе расслабленность одинокого хищника в чужой, цивилизованной берлоге. Он созерцает янтарную жидкость в бокале, медленно вращая его так, что кубики льда скользят по стенкам. Мне кажется, я слышу их звук, несмотря на то, что разговоры редких гостей заглушает джазовая фортепианная мелодия.

Внутренний, тревожный холодок пробегает по позвонкам. Смотрю на него и понимаю, что вторгаюсь.

Туда, где возможно, меня не ждут. Но уже поздно сдавать назад, я здесь, и игра началась. Он та чёрная воронка, которая притягивает и не отпускает. И я боюсь не его, я боюсь того, что увижу в его глазах, если он повернётся. Что там - пустота, в которую можно провалиться или сталь, способная раскрошить остатки моего сердца в пепел?

Выдыхаю и иду к нему. Длинное, серебристое платье с разрезом до бедра, выгодно подчёркивает мою исхудавшую фигуру. Не то, чтобы я специально сидела на диете, просто последние два месяца моей личной жизни сожгли не только нервные клетки, но и несколько лишних килограммов.

Подойдя к барной стойке, сажусь на стоящий рядом с ним стул. Бармен, взирая на меня, транслирует готовность принять заказ.

- Манхэттен, пожалуйста. С хорошим бурбоном, - кладу свой клатч рядом, закидывая ногу на ногу, открывая обзор на оголённую ногу.

Он тут же реагируют на голос, поворачивается.

В голубых глазах сначала всполох, затем стандартная, беглая оценка красивой женщины, а после лёгкое, почти незаметное одобрение.

Кидаю на него мимолётный, ничего не значащий взгляд и возвращаюсь к бармену, наблюдая, как его ловкие руки орудуют, создавая мой заказ.

Мой сосед рассматривает моё лицо, следом, скользнув по фигуре, возвращается к декольте. Бармен подаёт коктейль.

- Спасибо.

Поворачиваюсь вполоборота, и наши глаза, наконец, встречаются.

В его взгляде - недоумение, любопытство и неподдельный интерес к моей внешности. Что он видит в моём? Хотелось бы, чтобы просто желание хорошо провести время.

- Вы всегда так рассматриваете чужих женщин? - смотрю дерзко, выдерживая пристальную оценку.

Подношу бокал к губам, но не пью. Устремляю на него глаза поверх края стекла, провоцируя на реакцию.

Дрогнув, уголок его рта чуть поднимается, выдавая нечто более сдержаннее и опаснее, чем просто улыбка. Радужки зрачков расширяются.

- Только красивых и дерзких.

Ухмыляюсь, делая первый глоток. Тёплый, обволакивающий вкус бурбона расходится по телу, придавая смелости. Обычно я пью только лёгкие напитки, но сегодня я полное исключение.

- Вы не местный? - тоном транслирую, что вопрос всего лишь для поддержания разговора.

- Так заметно? - принимает мою игру.

- Здесь никто не сидит в одиночестве, - обвожу взглядом зал с редкими посетителями, видимо, разгулявшаяся вьюга заставила остаться дома завсегдатаев даже в субботний вечер.

- Я здесь по семейным делам, остановился в отеле, - кивком головы даёт понять, что в номерах мини-отеля этажом выше. - А вы? Заблудились в метели или целенаправленная вылазка в тыл к одинокому мужчине?

- Если хочется потешить своё самолюбие, можете считать вылазкой. А вообще, я здесь по работе.

- В баре? - приподнимает он бровь.

- В городе. И тоже снимаю здесь номер, - улыбаюсь, потому, что в его тоне раздражение. Причин которого он сам не понимает. - Когда-то сюда меня привозил мой бывший муж.

- В люксе остановились?

- Что вы, в самом обычном стандарте, - делаю ещё пару глотков.

- Мне кажется, вам больше подошёл бы люкс, - он отставляет свой бокал и делает едва заметный жест бармену повторить.

Его взгляд снова скользит по моему лицу, но теперь уже с откровенным, неприкрытым интересом и азартом, и играющей на губах улыбкой.

- Насколько я знаю, в этом отеле лишь один люкс, и что-то мне подсказывает, что его занимаете вы.

- Верно, - скользит он вниз, от декольте к ногам и обратно. - И там завораживающе-прекрасный вид и широкая, удобная кровать.

Бармен тушуется и отходит, делая вид, что не слышал ничего такого.

- Вы приглашаете меня в свою кровать?

- Угу, - ни капли не тушуясь, подтверждает он. - В такую вьюгу грешно спать в одиночестве.

Реагирую ухмылкой, а в груди сердце забивается часто-часто. Я мысленно представляю наш секс, и жаром обдаёт внизу живота.

Глава 2

Лена

- Зачем ты пришла? Настоящая причина?

Его палец медленно ползёт вверх, по линии живота, к ребру, не касаясь груди. Это пытка. Божественная, невыносимая пытка. Моё дыхание срывается. Я не знаю, что ответить. Потому, что любое необдуманное слово тут же разрушит эту хрупкую, опасную игру в один миг.

Наши губы так близко, дышу на них, глядя в расширенные зрачки, он тоже меня хочет, отчётливо это понимаю..

- Мы же не разговаривать сюда пришли. И кажется, ты хотел показать мне кровать.

Расстёгиваю его рубашку, медленно, но уверенно, с пониманием, что уже поплыл и назад дороги нет.

Он замирает. Вижу, как в глазах борются непонимание и то самое похотливое безумие, которое я надеялась разжечь.

Непонимание проигрывает. С хриплым стоном он вцепляется в мои волосы сильнее и притянув, целует.

Этот поцелуй уже другой. В нем нет первоначальной яростной атаки. В нем яд, сладкий, медленный, пьянящий. Рука, лежавшая на талии, сковывает моё тело, прижимая к себе так, что через ткань брюк я чувствую жёсткую эрекцию.

С усилием оторвавшись от его губ, стягиваю рубашку, сползаю с него и опускаюсь на ковёр, перед ним на колени.

Его взгляд загорается осознанием и диким предвкушением. Он не двигается, только грудь тяжело вздымается, наблюдая за действом.

- Лена… – на этом так и начавшаяся фраза обрывается, когда мои пальцы находят пряжку ремня.

Я не отвечаю. Медленно расстёгиваю металлическую застёжку, за ней пуговицу на брюках, опускаю молнию. Он помогает мне, сбрасывая брюки и боксёры в один рывок.

Смотрю ему прямо в глаза, удерживая взгляд, пока мои губы медленно, нежно, с мнимой невинностью обхватывают головку. Он вздрагивает, пальцы снова впиваются в мои волосы, но не толкают, а лишь обозначают присутствие.

Комнату наполняет сдавленный стон.

- Бл*дь!!! Жестче, хорошая моя, пожалуйста... - хрипит, словно в трансе.

Рукой сжимаю его основание, губы и язык работают в выверенном, безупречном ритме, внутри спазмами пульсирует собственная похоть, влагой затапливает основательно.

Мужские стоны заполняют периметр, он больше не сдерживается, а я не останавливаюсь. Усиливая темп, довожу его до самого края, звуча так же неистово, чувствую, как напрягается каждая его мышца, рука судорожно сжимает мои волосы. И в последний момент, прежде чем случится то, чего он так явно хочет и так яростно пытается отложить, я отпускаю его.

Откидываюсь назад, на пятки, вытираю тыльной стороной ладони мокрый подбородок. Дышу тяжело, сама на грани, но кайфую от того, что вижу на его лице.

- Мрммр! Жестоко, - низкое, опасное рычание дополняет подёрнутое гримасой неудовлетворённости лицо.

Поднимаюсь, чувствуя, как дрожат ноги.

- Моя очередь получать удовольствие, - выдвигаю категорично.

Поворачиваюсь и иду в спальню. Не успеваю даже дойти до кровати, слышу позади шаги, он обхватывает меня сзади и прижимает к себе. Губы касаются плеча, затем жарко скользят на шею, заставляя вздрагивать.

- Какая же ты красивая, - шепчет в ухо, и его руки скользят вниз по бёдрам. - Как хочешь, скажи?

- Так, чтобы вспоминать эту ночь и жалеть, что мы чужие.

Одним резким, уверенным движением он толкает меня вперёд, мои ладони упираются о комод, чувствую его колено, раздвигающее ноги, чувствую его руку, скользящую между ног. Пальцы входят в меня легко и глубоко.

- Даа! - взрываюсь не то стоном, не то вскриком от остроты ощущений.

У меня больше двух месяцев не было секса, и сейчас я натянутая до предела пружина. Он выписывает внутри пируэты, горячие губы пожирают кожу на спине и шее. Мечусь в нахлынувшей агонии, прикованная сильными руками к крепкому телу. Крики заглушают его низкое мычание сквозь поцелуи.

Языком он проводит по скуле и добираясь до уха, вводит его в ушную раковину. Свободной рукой обхватывает грудь.

- Ммм, - выгибаюсь дугой, упираясь затылком в гранит грудной клетки.

Большим пальцем он нажимает на клитор, и я напрочь теряюсь в этих настойчивых ласках.

- Паша, я больше не могу, - с мольбой шепчу пересохшими губами.

Он вынимает пальцы и прежде, чем я успеваю перевести дух, подхватывает, в два шага оказывается возле кровати, ставит на колени и входит в меня. Не медленно, не нежно. Одним долгим, властным, заполняющим до предела толчком.

Воздух вырывается из моих лёгких в унисон громкому стону.

- Ааа!

- Пизд*ц, Ленка… как хорошо, - его хрип полон той же потерянности, что и моё сердце.

А следом он начинает двигаться. Глубоко, мощно, безжалостно. Держит меня за бедра, задавая ритм, от которого по кровати ползут складки. Разум отключается. Остаётся только тело, помнящее его, и дикая, животная радость от того, что он снова здесь, внутри, что он мой, хотя бы на эту ночь.

***

Тишину нарушает только вьюга за окном. Оргазм был феерический. Я лежу на его плече, уставшая, удовлетворённая и уже без эмоций.

От автора

Дорогие мои!

Этот старт самый сумасшедший в моей писательской карьере. История пришла внезапно, щёлкнуло и понеслась).

Не знаю, что вам сказать о ней, я пока и сама в неведении, что будет дальше и чем она закончится. Надеюсь, ХЭ. Могу только пообещать эмоции, не шаблонный сюжет и, по традиции, визуалы к главам.

А еще, надеюсь на ваши комментарии. Они подогревают музу и создают новые идеи и витки для истории.

Книга будет бесплатной в процессе. Это миник и мой личный эксперимент.

Также, в честь старта в преддверии Рождества, сегодня дарю максимальные скидки на все мои книги. И кому повезет- промо на истопию из цикла "Затмение"

"Поцелуй со вкусом пороха". Кто заберёт, отпишитесь в комментариях.

mK0HzwgW

(активирован)

z60XLveY

Знакомьтесь с главными героями.

Елена Одинцова, 28 лет.

Социолог, начальник отдела в частной консалтинговой компании «Фокус Консалтинг», также работает преподавателем в МГУ. Умна, образована, амбициозна.

Два месяца, как разведена.

Глава 3

Два месяца назад. Москва

Лена

Холодный осенний дождь хлещет по асфальту, по крышам зданий, заливая серой плёнкой витрины дорогих бутиков. Москва в такие дни похожа на гигантскую промокашку, где все краски расползлись в одно унылое, мокрое пятно.

Я иду под зонтом, автоматически переставляя ноги в ботильонах, которые взялись тёмными, мокрыми пятнами, потому что лужи не обойти, они повсюду. Мне нужно куда-то деться. Куда угодно. Только подальше от злополучного кафе, где пять минут назад я увидела своего мужа.

Своего мужа.

Слова звучат в голове, как насмешка.

В эту часть города я попала по просьбе своей подруги. Нужно было забрать документы у знакомого нотариуса, а у неё заболел ребёнок. А справившись и попав под дождь, я решила переждать его в первой, попавшейся на пути кафешке.

Надо же случиться такому совпадению.

Они сидели за дальним столиком. Перед ним стоял недопитый капучино, и он улыбался и смотрел не на кофе, а на девушку напротив.

Брюнетка. С шикарной копной тёмных волос, которые она то и дело откидывала назад жестом, полным уверенной грации.

Молодая. Очень молодая. Она что-то живо рассказывала ему, а когда невзначай повернулась, моё сердце пропустило удар, а следом в грудной клетке затрещало таким неприятием... Это моя студентка, Яна Бакумова. Я её научный руководитель по курсовой работе.

Не знаю, как сдержалась, не подошла. Вовремя представила, как убого буду выглядеть. Просто развернулась и пошла прочь.

Сердце колотится раненной птицей, хочется кричать от боли и предательства. Потому, что знаю, это не просто «встретились случайно». Паша не ночевал сегодня дома, официально он поехал в Питер, на поминки к своему бывшему командиру. Они каждый год ездят, а вечером позвонил, сказал, что задержится, хотят посидеть, пообщаться с сослуживцами, давно не виделись...

Впереди маячит вывеска неприметной кофейни. Толкаю дверь, внутри пахнет поджаренными зёрнами и сладкой выпечкой. Посетителей тьма, все спрятались от дождя. Гул разговоров заглушает легкая музыка, шипение кофемашины и стук дождя о стекло.

- Добрый день, что желаете? - резво спрашивает бариста.

- Американо, пожалуйста.

Оплачиваю, даже не глядя на сдачу, и иду вглубь. В самом дальнем углу, за стеллажом с крупами и чаями в жестяных банках, обнаруживается закуток. Один маленький столик у узкого окна - идеальное убежище.

Снимаю промокшее пальто, вешаю на спинку свободного стула, туда же сгружаю мокрый зонт. Руки дрожат. Сажусь, поставив чашку с обжигающей горечью перед собой. Делаю глоток и пытаюсь сообразить, как теперь. Что дальше, что со всем этим делать.

Я никогда не была красивой. По крайней мере, так себя воспринимала всё детство и добрую часть молодости. Меня всегда раздражали мои рыжие, не густые волосы, зелёный цвет глаз, из-за которых в младшей школе меня дразнили рыжей лягушкой, да и лицо самое обычное. Всё, чем я могла похвастаться - длинные, тёмные, мамины ресницы и чистая, идеальная кожа, такой вот парадокс, практически никогда не встречающийся у рыжеволосых.

Уже будучи на пятом курсе университета, я пересмотрела свою внешность. Моя подруга, Ярослава, та самая, которой я вызвалась сегодня помочь, занялась косметологией, и я была её первым подопытным кроликом. Сейчас я довольна тем, что вижу в своём зеркале. А вот Паша, как оказалось нет...

Хотя, зачем кривить душой, любил он меня искренне, не знаю, что во мне увидел, что нашёл. Даже моя свекровь считала меня замухрышкой рядом со своим красавцем-сыном, а Одинцов говорил, что я красивая, делал комплименты, дарил цветы и подарки. Что же случилось с ним, с нами....

По правде говоря, я видела в нем перемены, давно видела, с момента его ухода со службы. Он тяжело тогда пережил этот период.

Около года назад он где-то неделю ходил сам не свой, а потом заявил, что написал заявление об уходе. Как сейчас вспоминаю, его разочарование и боль. Он никогда не делился ничем по работе, им запрещено обсуждать такое даже с близкими. Но тогда видимо, накипело с лихвой.

- Всё кончено, Лена. Я больше не вернусь в контору, - сказал он как-то явившись позже обычного домой, в нетрезвом состоянии.

В голосе не было ни злости, ни сожаления. Только ледяная, выжженная пустота.

- Почему, что-то случилось?

- Случилось. Я больше не могу быть шестерёнкой в механизме, который перемалывает своих же.

Он не рассказывал деталей. Я всё сложила по обрывкам фраз в пьяные, горькие недели после ухода.

А потом мне вкратце рассказал мой папа. Он у меня тоже военный, когда-то Паша работал под его руководством, а выйдя на пенсию, папа перевёлся в другое ведомство, но бывших, как говорится, не бывает. Он всё равно был в курсе всех событий.

Одинцов - бывший подполковник ГРУ. Ему поручили операцию, которая в процессе вскрылась для него с неожиданной стороны. Под его руководством разрабатывалась операция для группы, которая будет отправлена в горячие точки совершить диверсию. Но случайно он узнал, что результаты работы его группы хотят использовать для внутренних корыстных целей высшего руководства. При этом, после окончания операции, людей отправят на верную смерть, вне зависимости от результата.

Глава 4

Два месяца назад

Лена

На часах начало десятого. Я сижу в гостиной, телек что-то тихо бубнит фоном. Внутри застыла болезненная, удушающая пустота, сковавшая плотным льдом грудную клетку. На лице следы истерики и слёз. Я позволила ей разразится, придя домой.

Паша открывает своим ключом, через открытую дверь вижу, как снимает куртку, вешает в шкаф-купе на входе. Ключи звякают от того, что бросает их на обувницу.

- Лен! - зовёт, но я не отвечаю.

А зайдя в комнату, впивается непонимающим, встревоженным взглядом.

- Что случилось? Ты плакала?

- Как посидели? - спрашиваю с претензией в голосе. Его взгляд становится настороженным.

- Нормально...

- Поминки тоже прошли душевно?

Он стопорится, так и стоя в дверях, молча пялится, пытаясь распознать, что я имею ввиду.

- Я была сегодня в центре, по делам, - говорю, не сводя с него разочарованного взгляда. - Зашла в кафе переждать дождь. «Каприз» называется. Ничего не напоминает название?

Волевая челюсть напрягшись, дёргается. Он застывает на мне взглядом, полным вины и оторопи.

- Я... - пытается что-то сказать, но слова застревают в горле.

- Сколько ты с ней? С того дня, когда подвёз или может, вы раньше знали друг друга?

- Не знал я её... - он проходит. Садится на кресло напротив, склоняется, взявшись за голову, словно усмиряя внутричерепную боль. - Прости, пожалуйста... Не знаю, что нашло, помутнение какое-то.

Поднимает глаза, ждёт вердикта.

- Ты что, влюбился?

- Не знаю, наверное...

- Обалдеть, Одинцов... - смотрю растерянно, не ожидала, что признается в таком, была уверена, что будет оправдываться.

- Я каждый день виню себя за это. Я каждое утро встаю и внушаю себе, что это пора заканчивать, что это ошибка, временный сдвиг.

- Ты прав, это пора заканчивать, - говорю, поднимаясь. Ноги ватные, но я держусь прямо. - Иди к ней, я тебя отпускаю.

Прохожу мимо него на выход.

- Лена, подожди! - он вскакивает с кресла и перехватывает меня за локоть.
- Иди к ней! - вырываясь, кричу. Звук оглушает меня саму. - Твоя жизнь изменится, станешь, наконец, счастлив! Она умная, молодая, красивая, без комплексов бесплодной жены! Беги!

Он делает шаг ко мне, лицо искажено мукой.

- Я не хочу... Я не знаю, как это вышло... Просто всё пошло кувырком. Лена! - окликает, но я уже в дверях.

Поворачиваюсь.
- Не хочешь? - слышу в своём голосе ледяную, режущую сталь. - Ты врал мне в лицо. Ты спал с ней, а потом возвращался ко мне. Делал вид, что любишь, что хочешь. Самому не противно?

- Я люблю тебя, и не делал вид. Она - временное явление, пойми!

- Может, ещё простить? Временное явление, - повторяю с сарказмом. - Удобная формулировка, Одинцов. Это временное для меня - конец. Всему, во что я верила, доверию, уважению, семейным ценностям. Ты всё уничтожил!

- Я всё исправлю. Просто дай время, - он говорит это, но сам не верит. В глазах нет огня, нет решимости бороться. Только усталое отчаяние и стыд.

- Время? У нас был год. С того момента, как ты сломался. Я давала тебе время, ждала, когда ты вернёшься тот, прежний. А ты нашёл, куда сбежать. Так что нет, Паш, больше никакого времени. Ты свой выбор сделал, теперь и живи с ним.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но его голос, тихий и надтреснутый, останавливает меня.

- А ты? Ты ведь тоже сбежала. В свою работу, в свои проекты. Я пытался до тебя достучаться, Ленка. Ты не слышала. Ты была где-то там, на своих вершинах. Мне казалось, что я тебя бешу такой... потерянный, пустой. Что ты глубоко в душе презираешь меня за мою слабость. Что с деньгами было туго в тот период, и ты работала за двоих.

- Что ты сказал?! - возмущение кроет нереально, глаза застилает пелена. - Не смей перекладывать свою вину на меня! Да, я работала! Потому что нужно было платить за эту квартиру, питаться, пока ты варился в своём цинизме и жалости к себе! Потому что я не могла сидеть и смотреть, как человек, которого я люблю, превращается в злобного призрака! Я пыталась тянуть нас обеими руками, и ты выкарабкался, а следом стал искать утешения в постели моей студентки!

Голос снова срывается на крик. Слёзы, которые я думала, что исчерпала, снова текут по щекам, горячие и солёные.

- Я не искал утешения! - хрипит он, и в его голосе впервые прорывается что-то, похожее на злость. - Просто она не занята для меня. Находит время, а главное, желание. А ты - в субботу садишься за свои бумажки. Потому, что, что-то там не успела сделать на работе, потом тебе нужно приготовиться к лекции, потом у тебя врач. А у меня выходной, Лен! Я хочу провести его с тобой! Поехать куда-нибудь, пойти с друзьями в ресторан, не к твоим родителям на ужин, понимаешь?

Каждое слово, как пощёчина. Наверное... Наверное, я тоже делала, что-то не так. Но нормальные люди садятся и говорят об этом, а не изменяют, походя.

Глава 5

Павел

Просыпаюсь от тишины. Сначала не понял, что именно вырвало меня из беспамятства, сейчас, приходя в себя, осознаю - отсутствие звуков. Вьюга, всю ночь вывшая за стеклом, стихла. Открываю глаза. Комната в полумраке, сквозь плотные шторы пробивается тусклый, рассеянный свет, словно весь мир за окном засыпан пеплом.

Постель пахнет до боли родным запахом. Слабый, едва уловимый шлейф духов с цитрусовыми нотками.

Вспоминаю всё, с жёсткой, беспощадной чёткостью, без полутонов. Её появление в баре, дерзкий, вызывающий взгляд поверх бокала, платье, небрежно упавшее к ногам, её офигенное тело, постройневшее и такое желанное. Её холодную решимость и ту знакомую уязвимость в глазах, когда сказала: «Ничего личного».

Сбрасываю одеяло, сажусь на краю кровати. Голова тяжёлая, во рту привкус вчерашнего виски, а на губах и коже ощущение её губ.

Стиснув зубы, встаю и иду к окну раздвинуть шторы. За стеклом белый, застывший, ещё сонный город. Небо свинцовое и низкое, всё вокруг заметено плотным, искрящимся снегом. Ветер сгрёб его в причудливые сугробы, после бури, погода притихла, словно затаилась.

Беру с журнального столика сигарету, щёлкаю зажигалкой. Затяжка, и снова мысли уносятся в ночь.

Зачем она пришла? Что с ней происходит? Лена не из тех, кто ищет случайных связей в барах. Значит, приходила ко мне. А по концовке солгала. Солгала так виртуозно, с таким ледяным спокойствием, что я почти поверил.

«Соскучилась». «Просто нужен был секс».

Чушь собачья. Или мне хочется верить, что в её сердце ещё теплятся какие-то чувства. Иначе, не могу объяснить эту авантюру. Месть? Проверка? Желание доказать что-то себе или мне? Не станет Ленка такой ерундой страдать, она всегда была настоящей.

Вспоминаю её стоны, пьяные до безумия глаза и волна мощных, тёмных эмоций накрывает нещадно. Таких же, которые вчера гнали меня за ней в баре. Желания, жажды, голода, который не утолился за ночь, а только разгорелся с осознанием, что это было взаимно.

Хочу её увидеть.

Сейчас. Немедленно.

Объяснений не надо. Мозг требует… не знаю, что. Просто видеть её лицо. Слышать её голос. Снова упасть вместе на простыни и получить ещё одну дозу забытья.

Впрыгиваю в джинсы, натягиваю свитер. И спускаюсь в лобби.

За стойкой ресепшена та же девушка, что и вчера вечером. Увидев меня, натягивает на уставшее за ночь лицо профессиональную, заученную улыбку.

- Доброе утро, чем могу помочь?

- Елена Одинцова в каком номере остановилась, подскажите, пожалуйста? Та, что была со мной вчера, - спешу поправиться, прежде, чем она скажет, что не имеет права выдавать такую информацию.

- Она сдала номер рано утром. Примерно в шесть тридцать. Оплатила счёт и уехала, - поджав губы, словно в сожалении, смотрит на меня.

- Спасибо...

Разворачиваюсь и иду обратно к лифту.

В номере достаю из мини-бара маленькую бутылку виски, откручиваю крышку и делаю два больших глотка. Острое, обжигающее тепло разливается по желудку, но не может растопить лёд внутри.

Захватив сигарету, выхожу на балкон. Морозный воздух обжигает лёгкие, дым вырывается клубами, растворяясь в неподвижной ледяной изморози. Я привыкший, вырос в Новосибирске, а вот Лена не любит зиму. Никогда не любила сюда приезжать, но это ещё было связано с тем, что мама не сильно её жаловала. Даже, когда Катя, сестра, забрала её в Москву, у них были не самые радужные отношения. Мама просто такой человек, ей и Илья не нравился, муж сестры. Спроси - она и сама не назвала бы причины, банально ревновала нас ко всем и ко всему.

Снова затягиваюсь, смотрю на заснеженный двор, и перед глазами мелькают картинки недалёкого прошлого.

Заплаканные глаза Лены, когда вернулся домой, обречённый голос. В её словах была не просто боль. Это было крушение. И я стоял перед ней, виноватый, жалкий, пытаясь объяснить, но понимал, как нелепо что-то доказывать. Самый позорный момент всей моей жизни.

«Иди к ней, я тебя отпускаю».

Эти слова режут до сих пор. Режут и напоминают, что я по дурости потерял. Лена всегда была здравой и какой-то слишком правильной, слишком хорошей. И тогда - просто отпустила. С холодным, безупречным достоинством.

Мне казалось, что она сможет простить, что я смогу реабилитироваться. Не смогли... быстрый развод поставил точку. Её отец помог по своим связям сделать всё без лишних вопросов и в быстрый срок. Имущество мы не делили, детей нет, какие могли быть препятствия? Я оставил ей квартиру и машину, мне остался мой Мерс и охранное агентство.

Быстро и ювелирно перекроили мою жизнь, словно хирургическим скальпелем отсекли, ампутировали половину. И ведь некого больше винить, как самого себя. И теперь имею то, что имею...

Вспоминается наш недавний разговор с Яной.

Около месяца, пока мне казалось, что ещё что-то вернётся на круги своя, я жил у друга. Серега больше двух лет, как разведён, живёт один, и без проблем предоставил мне комнату. В первое время я порвал с Бакумовой, хотел доказать, что готов всё исправить. Но Лена была настроена решительно, а когда нас развели, и она, даже не попрощавшись на крыльце суда, молча села в машину и уехала, я понял, что это конец.

Глава 6

Месяц назад. Москва

Лена

- Почему вы решили обратиться ко мне? Какая цель? - спрашивает психолог, мужчина лет сорока пяти, интересной внешности, в рубашке приятного, кофейного цвета, который в самом начале представился просто Вадимом.

- Хочу выйти из состояния, с которым уже не справляюсь.

Отвечаю честно, хотя по дороге сюда, не могла сформулировать ни одной стоящей мысли, чтобы не выглядеть просто потерянной.

Его мне посоветовала Ярослава. Её клиентка, супруга какого-то банкира, дала ей визитку, у неё муж ушёл к другой, и она была в жуткой депрессии. А после курса, воспряла духом, занялась собой и даже нашла мужчину.

Вадим откидывается в кожаном, удобном кресле, точно таком же, как подо мной. Мне хочется сделать то же самое, и я зеркалю его движение.

- Расскажите о своём состоянии, - его голос спокойно-убаюкивающий. На коленях чистый блокнот и ручка. Взгляд внимательный и безоценочный.

Именно это «услышать мнение мужскими глазами» и привело меня сюда, после уговоров Яси, конечно. Не женское сочувствие и «давайте проработаем ваше детство, а какие отношения у вас были с мамой?», а чёткий, аналитический взгляд с другой стороны баррикады.

Складываю ногу на ногу, прежде, чем начать говорить, бегло кидаю взгляд на обстановку.

Мне здесь комфортно, выношу вердикт, прислушиваясь к себе.

Кабинет напоминает скорее лофт-гостиную в дорогом журнале. Напротив меня голая кирпичная стена, контрастирующая с бархатистой штукатуркой, дизайнерский торшер, отбрасывающий тёплый свет на полку с абстрактными скульптурами и картина, опять же абстракция, в спокойных, пастельных тонах.

- Месяц назад я развелась с мужем. Он мне изменил с моей студенткой. Пока шёл бракоразводный процесс, пока каждый день в моей жизни присутствовал хаос в виде собственной злости, обид, отчаяния, маминых причитаний, возмущений подруг и прочей мишуры, мне казалось я двигаюсь. Карабкаюсь из болота к свету, к новой жизни... А потом, когда получила свидетельство о расторжении брака, что-то щёлкнуло и словно выключился тумблер. Я встала посреди пустоты и поняла, что я двигалась куда-то, чего не знала и... не могу сформулировать... - сердце подрагивает в груди, в висках учащается пульс, не сильно, но я его ощущаю.

- Вы стоите посреди пустоты и что чувствуете? Какие ощущения приходят? - так же спокойно и беспристрастно предлагает он объяснить.

На миг прикрываю глаза, всего лишь на миг, чтобы взглянуть внутрь себя. Распахиваю.

- Вакуум, безразличие, отсутствие смыслов...

- Что безразлично? Попробуйте перечислить.

- Всё. Просыпаюсь - безразлично. Иду на работу - делаю её блестяще, но это, как чистка зубов: алгоритм, навык, результат. Прихожу в пустую квартиру... - в паузе сглатываю комок в горле, - и там доживаю остаток дня на автомате. Готовлю, убираю, отвечаю на ежевечерний звонок мамы, уверяю, что у меня всё хорошо. А мне не хорошо - внутри, словно выжженная дыра.

- Вы описываете симптом глубокой анестезии, - говорит он ровно, без терапевтического заигрывания. - Психика, чтобы выжить, отключила чувства. Как блокировка в электронной системе при перегрузке.

- Чтобы выжить? Я не чувствую, что живу. Я функционирую.

- А как вы видите жизнь? Ту, в которой будете чувствовать? Которую хотите, вместо этой?

Задумываюсь. Не знаю... даже в мыслях пустота.

- Я не знаю.

- А что в вашем нынешнем функционировании вызывает наибольший дискомфорт? Кроме общей апатии, есть какие-то конкретные моменты, которые хочется исключить первым делом?

Киваю.

- Сны. Я каждую ночь вижу… нашу старую обыденность. Как он варит кофе утром, как я готовлю ему завтрак, как мы смотрим фильм, как он смеётся, потому что я воспринимаю сюжет за правду, как он… тянется ко мне во сне. Просыпаюсь и несколько секунд не понимаю, где я... Потом понимаю. И накатывает такая тоска...

Вадим слегка наклоняется вперёд, зажав между пальцами ручку.

- Елена, вы говорите о разводе как о свершившемся факте. Но ваше подсознание - нет. Оно живёт в том времени, где система ещё работала. Где были привычка, доверие, контакт. Пусть даже последнее время не идеальный. Ваше сознание отрезало его, как источник боли. А подсознание цепляется за последние островки «нормальности», которые были до разрыва. Отсюда этот диссонанс - сознательный холод и подсознательные… тёплые сны.

- И как от этого избавиться? - заламываю пальцы, боясь услышать что-то о глубоком курсе психотерапии, я точно не хочу в таком застрять.

- Для начала разблокировать свои чувства, позволить им быть, проявляться.

- Как? - смотрю в ожидании, у меня от советов от окружающих уже голова кругом.

- Давайте вернёмся в начало. Если представить ваш брак как линию на листе бумаги, где начало - это свадьба, а конец - момент, когда вы подали на развод, где бы вы поставили точку, с которой, по вашему нынешнему ощущению, всё пошло не так?

- Это не точка. Это... растянутый период. Почти отрезок.