Код крови

Глава 1. Кусочек шоколада

Рассвет первыми утренними лучами пробивался сквозь небольшие окна избы и солнечным зайчиком скользил по большому зеркалу в бронзовой резной раме необыкновенной красоты, которую нынче уже и не сыщешь.

Нина, проснувшись, неуклюже потянулась по-детски на своем первом матрасе, который обволакивал её словно облака так, что для того, чтобы выбраться из него, нужно было приложить усилия. За окном уже слышался весёлый смех детворы. Нина, соскользнув со своей перины, детскими босыми ножками прошлёпала по тканым половикам избы к окну, и с большим и нескрываемым по-детски любопытством упёрлась лбом в стекло с желанием скорее всё рассмотреть, словно это утро не было похоже на все предыдущие.

Вот уже пришли подёнщики на работу и разбирали инструмент в старом большом сарае, под окном задорно квохча пробежали трое кур, а где-то вдали уже шли коровы на пастбища. Картина была слишком привычной, чтобы обращать на неё внимание, но Нина смотрела, широко открыв глаза, словно пытаясь запомнить каждый момент и каждую мелочь, будто это было в последний раз. Внезапно слова матери где-то из глубины избы заставили Нину встрепенуться, отскочить от окна побежать со всех ног в большую горницу.

- Где твои сестры? - строго спросила мать и, не отвлекаясь, продолжала перебирать ягоды в большом тазу.

- Зоя, Надя, Наташа! – прокричала Нина, но обернувшись по сторонам так никого и не увидела, они с мамой были одни в этой большой комнате посреди избы.

- Антонина Сергеевна, Антонина Сергеевна! – раздался голос в дверях, и в комнату вошла Глафира с большой корзиной отборной вишни. Поставив корзину на лавку, Глафира плюхнулась вслед за корзиной, и переведя дыхание, затараторила так быстро, как только она умела.

-Антонина Сергеевна, прости хоспади, забыла я замаявшись. Давеча из района приезжали, договариваться о покупке огурцов. Я, конечно, не всё знаю, но говорили, что много требуется, так Федор Алексеевич пошёл в теплицы и малых взял с собой.

- Спасибо Глафира, займись ягодой, а то уже сок дает! – сказала мама и решительным шагом подошла к буфету.

Нина замерла в предвкушении чего-то неведомого, чего-то необычайно вкусного, отчего её детское личико расплылось в улыбке и томительном ожидании. Такие чувства были под прошлый новый год, когда они всей семьёй ездили на ярмарку в столицу. У Нины уже мысленно поплыли перед глазами карамельные петушки, матрешки и лампасье

- Ты богу молилась? – строго прервала мечтания мать.

- Мама, еще нет! – ответила Нина виновато и опустила голову.

- Сначала помолись и умойся, а после можешь скушать! – сказала мама и протянула кусочек жёлтой бумаги.

- Мамочка! Это шоколад! – восторженно прокричала Нина и обняла маму.

- Можешь скушать, но прежде ты должна исполнить, о чем я тебя просила! – строга сказала мама и нежно погладила дочь по голове, поправляя растрепавшиеся пряди волос за уши.

- Благодарю с! – сказала Нина и преисполненная радости и восторга неуклюже сделала реверанс.

- Господи, где ты этому набралась? – сказала мама, рассмеявшись громким заливистым смехом, так звонко и весело, что на лавке в тон стала подхихикивать Глафира.

Нина схватила шоколад и выбежала из горницы, полная счастья и предвкушения. Мать посмотрев ей вслед, взяла с полки пуховую шаль и вышла на крыльцо. Облокотившись на перила, она пристально посмотрела во двор и вдаль полей на теплицы с огурцами, в которых сейчас, по словам Глафиры, были ее дочери и супруг.

Она пыталась улыбнуться, подумав о семье, но ком в горле мешал. Что-то тревожное чувствовалось в самом воздухе, в голове, что всё уже не так как раньше.

- Слава Богу, урожай хороший! – словно встрепенувшись от мрачных мыслей, быстро перекрестившись, она решительным шагом вошла в избу и затворила дверь.

Глава 2. Огурцы

Теплицы, казалось, тянулись бесконечным лабиринтом сооружений и уходили куда-то в глубь поля так далеко, что детвора, играя в прятки, зачастую не могла найти друг друга. Это было любимым занятием Нины с сестрами, особенно в самом начале лета, когда завязь только формировалась и теплица наполнялась невероятным ароматом.

Особенным лакомством были только-только появившиеся свежие маленькие огурчики, которые непременно нужно было оборвавши помыть, натереть солью с укропом и дать постоять в деревянном бочонке день, а то и два. Но самый главный процесс начинался в середине лета, когда урожай сортировался большими партиями для домашнего засола и на продажу, особенно ответственно шёл процесс отбора партий для продажи и отправки в столицу.

Вот и сейчас в теплицах бурлила жизнь, рабочие шумной гурьбой суетливо бегали с большими корзинами до верха заполненными огурцами всевозможных форм: от маленьких с мизинец ребенка до огромного размера с хорошо выращенный кабачок.

- Федор Алексеевич, доброго здравия! Как поживаете? Как Антонина Сергеевна, давно её не видел? – гулко бросил Семён Петрович, шаркающей походкой входя в теплицу и одновременно пытаясь жевать огурец и покуривать трубку. Как первое, так и второе плохо получалось, отчего Семён Петрович смешно хмурил брови и попеременно кашлял, брызгая слюной.

- О, Семён Петрович, доброго здоровья! Рад вас видеть, дорогой, очень рад. Уж сколько не виделись, от Рождества Христова и не встречались! – громко ответил Фёдор Алексеевич и радостно сделал несколько шагов в сторону пришедшего соседа.

Нина? стоявшая рядом с отцом? пристально смотрела в лицо Семена Петровича. Этот огромный мужик казался ей великаном, стоявшим в теплице и заслонявшим собой свет. Она пристально смотрела в его большое красное заветренное лицо, а его глаза, казавшиеся ей странными и злыми, быстро бегали по сторонам. И хотя она видела его прежде много раз, сейчас он пугал её своим необъяснимо странным взглядом.

- Дядя Сеня, как ваши щенки, сколько их? – спросила Нина, не смотря в глаза Семену Петровичу. Но детское любопытство подгоняло, ведь соседская борзая гончая Герда должна была вот-вот родить щенят, а Нине очень хотелось их увидеть.

- Ниночка, приезжай к нам в будущее воскресенье, всё покажу и поиграешь со щенятами! – нараспев заговорил Семён Петрович и продолжил: - Что скажешь Федор Алексеевич? С Супругой да с детишками к нам на обед, Марфа порося приготовит, урожай отметим.

- Спасибо за приглашение, Семён Петрович! Поговорю сегодня с Тоней, да и вправду не виделись сколько.

- Тогда договорились! После воскресной службы будем ждать вас у нас всей семьёй! – тем же певучим голосом заливался Семён Петрович, на этот раз уже дожевав огурец окончательно, только попыхивал трубкой.

- Ну, пора и честь знать! Рад был увидеться, соседи! Поклон от меня супруге и детишкам! Ждём в гости! – Семён Петрович живо повернулся, взял из корзины новый огурец, положил в карман и, как будто впервые вошедши, осмотрел пристальным взглядом теплицу.

Нина вновь не отрываясь смотрела в глаза Семёна Петровича. Её вновь охватило необъяснимое беспокойство, в душе она уже не хотела никуда ехать. Сосед, казавшийся ей раньше милым добрым здоровяком, теперь по необъяснимой причине пугал её.

По пути из теплиц до дома, Нина шла молча, погружённая в свои мысли. Отец что-то рассказывал её сестрам об урожае, о предстоящей воскресной поездке к Ковалевским и еще что-то, чего Нина уже не слушала. Время подходило обеденное: из полей и теплиц рабочие усталой шумной гурьбой спешили на обед.

Обед по обыкновению накрывали в большом хозяйском доме, в одной из просторных комнат, в две-три очереди, поскольку комната не могла вместить за один раз всех рабочих усадьбы. В обычные рабочие будни трапезу готовили сама хозяйка дома Антонина Сергеевна, Глафира и её дальняя племянница Прасковья.